День четвёртый
23 июля 2021 г., 19:45
Сташек молчал с самого утра. Он ни словом не обмолвился с Анкой и уж тем более никак не реагировал на Поганку. Кормить девочку он также намерен не был. Лишь пару раз парень кинул на неё странный, полный ни то презрения, ни то испуга взгляд.
Почти всё утро девочка провела забившись в угол и мечтая о еде. Хотя бы о том самом противном яблоке и чёрством хлебе. Но и Анка, и Сташек кормить её отказывались. Складывалось ощущение, что про Поганку совсем забыли.
Ближе к обеду Сташек всучил ей кусок хлеба, взял за поводок и, точно собаку, выволок на улицу. После дождя земля стала влажной и ещё более холодной чем прежде. Поганка вновь подняла глаза, пытаясь что-то рассмотреть в небе. Но ничего кроме серых облаков она там не увидела.
Сташек сел на лавочку и принялся пилить Поганку взглядом. От этого девочке стало ещё более неуютно чем прежде. Она попыталась отстраниться от Сташека, отойти подальше. Но он резко дёрнул за поводок, едва не повалив её на землю.
— Ты не человек, — тихо, точно бы сам себе, произнёс Сташек. — Кто угодно, но не человек.
Поганка стояла не двигаясь.
— Не надо было тебя спасать. Сдохла бы и всё, и никаких проблем. А что? Многие сдыхают. Одним больше, одним меньше.
Со стороны казалось, словно Сташек медленно сходил с ума. Взгляд его стал потерянным и блёклым. Разговаривал же парень тихо, хрипло, с нотками полного опустошения.
— А может мне тебя выкинуть просто, а? Отпущу тебя и иди на все четыре стороны.
После всего пережитого Поганка была согласна на такой исход. Теперь она знала что Сташек не единственный живой человек, что есть места где ей будет во много раз лучше.
— Нет, — он неприятно улыбнулся. — Не дождёшься. Ты мне служить будешь. До самого конца будешь у меня в ногах ползать, поняла?
Слова Сташека уже не заставляли Поганку боятся. Наоборот, каждый раз, когда парень напоминал ей о том, что она не человек, что она обязана перед ним пресмыкаться, внутри что-то надламывалось и в голову лезли странные, ни на что не похожие мысли.
Поганка злилась, ей было до смерти обидно такое обращение. Пускай она пока и не понимала своих чувств до конца, но эмоции постепенно брали над девочкой верх. А Сташек лишь ускорял этот процесс, продолжая свои речи.
— Скажешь — нет? Не будешь передо мной унижаться? — казалось, он вот-вот сорвётся.
Сташек поднялся с лавочки и подошёл ближе к Поганке. Девочка снова попыталась отстраниться, но мальчишка не давал ей сделать этого. Он отпустил поводок и схватился за сам ошейник. Поганка снова почувствовала удушье.
— А что ты мне сделаешь? Ну? Что ты мне сделаешь, Поганка? Что ты можешь? Ты же букашка, безвольное насекомое, которое за кусочек яблочка готов выполнить любую мою фантазию.
Поганка прятала от Сташека свой взгляд, устремив его к земле.
— Скажу тебе танцевать — будешь танцевать, скажу меня веселить — будешь меня веселить. Скажу землю жрать — будешь жрать. Ты же всё сделаешь.
Девочке казалось, что со всех сторон на них смотрят сотни глаз. Из каждого тёмного окошка выглядывают незнакомые ей люди и они тоже считают поганку безвольной букашкой, ручным зверьком. Поганка почувствовала как глаза непривычно намокают, а дышать становится всё труднее.
— А таким как ты воля зачем нужна? — рука Сташека, снова легла на бедро Поганки. — Тебе она и ни к чему. Ты меня слушай и всё у тебя будет. Поняла?
Поганка набралась смелости и оттолкнула Сташека. Парень слегка отстранился от неё, и снова нахмурившись, ещё более властно и жёстко схватил девочку, прижав к себе.
— Чего нос воротишь?! Не нравится что-то?! Я тебе сказал — ты делать будешь всё, что я захочу. Давай-давай, что вчера Анка нам сказала делать? Ну!
Сташек снова потянулся к лицу девочки. Поганка изо всех сил старалась вырваться из крепкой хватки, но силы, определённо, были не равны. Тогда, снова не найдя другого выхода, Поганка закричала. Если сработало в прошлый раз, то и в этот должно.
Он отпустил её, но тут же замахнулся, и со всей силы отвесил пощёчину. Поганка тут же прекратила кричать, схватившись за место удара, и дикими глазами смотрела на мальчишку. На лице не было никаких признаков агрессии, но, судя по всему, Сташек был невероятно зол.
Щека, по которой пришёлся удар, горела. Неприятная жгучая боль. Поганка держалась за неё какое-то время, а затем села на корточки, и полностью закрыла лицо руками. Она не знала зачем это делает. Что-то внутри неистово требовало чтобы Поганка сделала именно так.
— Не думай что я стану сюсюкаться с тобой, дрянь, — Сташек нагнулся над её ухом. — Ещё одна такая выходка и я тебя так разукрашу, что мать родная не узнает, никакой Бартош тебя не зашьёт. Поняла?
Поганка убрала ладони от рук, и встала во весь рост. Она придумала, что нужно делать. Она всё придумала. У неё всё получится. Но сейчас девочка молчала. Сташек внимательно посмотрел на неё, затем взялся за поводок и снова поволок её в сторону подвальчика, то и дело поглядывая на окна.
Спустившись обратно Поганка получила ещё один кусок засушенного хлеба. Она тихо устроилась на своей картонке и внимательно следила за действиями Сташека. Он открыл какой-то журнал, и медленно водил по нему глазами. Не было похоже, что он сильно увлечён чтением, но и на другое Сташек не отвлекался. Складывалось ощущение, что он находится в какой-то фрустрации.
А вот Анка с подозрением косилась на Поганку. Её взволновало такое пристальное внимание девочки к своему брату. Она медленно грызла яблоко, развлекая себя пятнашками. Но Поганка интересовала её куда больше, нежели игра, и она то и дело бросала на неё взгляд.
Смотрел на Поганку и некто чужой. Это были не глаза обитателей подвальчика, а нечто иное. Она уже не раз ощущала эти холодные и далёкие глаза. Чувствовала, как неприятный мороз пробегается по её спине, как к ней тянуться чьи-то длинные руки.
В этот раз она не боялась. Пускай смотрит, если ему так хочется. Теперь она не будет дрожать от страха, не будет забиваться в угол. Сташек говорит что она не человек, что она не способна им быть. Что ж, пускай оно так и будет — думала Поганка — если она не человек, то и вести она себя будет подобно животному.
Этот огромный дом снова накрыла ночь. Сташек и Анка, как только стрелки старых часов показали девять, уютно устроились на своих лежанках, погасив керосиновую лампу. Поганка же спать не собиралась. Она продолжала пилить взглядом Сташека.
Она наблюдала за тем, когда он наконец перестанет ворочаться и провалиться в глубокий сон. Ей было необходимо чтобы он уснул. Если сейчас она не воплотит свой план в действительность, то вся её последующая жизнь станет сущим адом.
Поганка больше не желала есть эти яблоки, этот сухой хлеб. Но больше всего она не хотела быть питомцем. Не хотела носить этот ошейник и получать команды от Сташека. Она хотела жить как те дети в главном холле. Спокойно и беззаботно.
Наконец, Сташек уснул. Мальчишка спал лицом к потолку. Теперь у Поганки есть только один шанс. Если она провалится, то исправить ничего не выйдет. Он был во много раз сильнее, поэтому Поганка будет обречена.
Девочка поднялась с картонки, отцепила поводок от своего ошейника, и медленным, тихим шагом направилась в сторону Сташека. Босые ноги шуршали по бетонному полу, но кажется, ни Анка, ни Сташек этого не слышали.
Она присела рядом с его лицом. А хотел ли он на самом деле, зла Поганке? Действительно ли не считал её человеком? Сонное лицо Сташека было расслабленным и умиротворённым. Не было в нём той ненависти и презрения, которое изо дня в день видела Поганка.
Но теперь сомнения только помешают ей. Девочка взяла себя в руки, аккуратно накинула поводок на шею Сташека, и завязала крепкий узел. Всё было готово. Осталось только немного постараться. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула, и приложив все свои силы, потянула поводок.
Узел тут же затянулся ещё сильнее, впиваясь в шею мальчишки. Он проснулся мгновенно, полностью дезориентированный и взятый врасплох. Сташек судорожно пытался стянуть с себя поводок, но узел был настолько крепкий, что он никак не мог освободиться.
Понимая, что оказался в ловушке, Сташек попытался позвать на помощь. И, хотя получился у него только жалкий болезненный хрип, Анка сквозь сон услышала брата. Словно готовая к чему-то подобному она резко подскочила и оттянула Поганку от Сташека.
Продолжительный голод сказывался на Поганке и она не смогла долго сопротивляться Анке, потому весьма скоро отпустила поводок и принялась бороться с девочкой. Анка хватала Поганку за волосы, изо-всех сил стараясь повалить её на пол. И у неё вышло бы это сделать, если бы не вмешавшийся Сташек.
Мальчишка с покрасневшим лицом и вздувшимися венами стоял посреди подвальчика и держал в руках кухонный нож. Было предельно ясно что он собирается сделать.
— Сашек! Нельзя! — завопила Анка. — Нельзя убивать!
— Заглохни! — рявкнул парень. — Пасть закрой! Я ей сейчас кишки пускать буду… Выпотрошу…
Поганка оказалась загнана в угол. Сташек стоял напротив, нервно сжимая в руке нож. Несмотря на то, что он был полон решимости убивать Поганку, отчего-то всё ещё колебался. Точно внутри у него что-то до сих пор борется.
Пока Сташек колебался, Поганка схватила одеяло с его подстилки и набросила его на мальчишку. Запаниковав, он стал неразборчиво махать руками, пытаясь стянуть с себя одеяло. Этого времени было достаточно, чтобы Поганка набросилась на него, повалив на землю. Снова послышался визг Анки, которая забилась в угол, и с ужасом наблюдала за сценой.
Падая, Сташек выпустил из рук нож, который отлетел совсем недалеко. Недолго раздумывая, Поганка бросилась за ним. Но едва девочка потянулась к его рукоятке, как рука Сташека крепко сжалась у неё на лодыжке, и оттащила от ножа.
Поганка начала активно дрыгать ногами, пытаясь освободиться из хватки парня. В очередной раз дёрнув свободной ногой, девочка попала чётко по носу Сташека, отчего тот ослабил пальцы и Поганка наконец добралась до ножа.
Она поднялась на ноги, выставив лезвие перед собой, ошалело смотря на поднимающегося с пола Сташека. Тот, судя по виду, окончательно сломался. Глаза уже не выражали никаких человеческих эмоций, кроме жуткой тяги к кровопролитию. Руки сжимались в кулаки, а из разбитого носа медленно стекала струйка крови.
— Вот значит как, а! — он утёр нос. — Вот как, да?!
Поганка пугливо пятилась в сторону выхода из подвальчика.
— Давай! Убивай! Ну! Ты же хотела, чего передумала-то?! Давай-давай, не мешкай! Взялась за нож, значит режь! Не знаешь, что ли?!
Он угрожающе приближался.
— Хотя, откуда тебе что-то знать, тупое ты животное, — он сплюнул на пол. — Я тебя не выпущу отсюда! Или я сдохну, или ты!
Поганка тяжело сглотнула, сжала рукоять ещё крепче, и, собрав остатки смелости, бросилась на Сташека. Тот, видимо ожидая, что девочка поведётся на провокацию, сделал шаг в сторону, и с резко ударил Поганку по шее. Хотя, метил он в затылок, Поганка всё равно взвыла от боли, повалилась на колени. Нож, однако, она не выпустила.
— Неприятно, а?! Когда я во всю силу бью, неприятно?! То ли ещё будет! — Сташек схватился за швабру, что стояла у стены, и приложив всю злобу, ударил Поганку по спине. Послышался неприятный хруст. И было не ясно, хрустнула ли швабра, или позвоночник Поганки. Девочка снова завопила. — Больно?! Это хорошо! Очень хорошо!
Поганка завалилась на бок, всё ещё мёртвой хваткой держа в руках нож. Она уже ничего не понимала и не знала, как действовать дальше. Боль не давала ей нормально подняться, а в глазах начало двоиться. Сташек тем временем, достал из своего кармана перочинный ножик, которым он постоянно резал яблоки.
Заметив это, Анка сорвалась с места, в панике пытаясь помешать Сташеку, воспользоваться этим ножом. Она кричала что-то совсем неразборчивое, захлёбываясь собственными слезами. Лицо её стало настолько бледным от ужаса, что девочка стала похожа на приведение.
Пока Сташек боролся со своей сестрой, Поганка не без труда поднялась на ноги, сжав от боли зубы, бросилась на мальчишку. Остриё ножа она держала чётко по направлению его живота, и когда его лицо оказалось предельно близко к её, Поганка почувствовала, как по рукам стекает что-то обжигающе горячее.
Несколько минут давящей тишины и полной бездеятельности, затем тишину разрывает нечеловеческий крик Анки, которая как ошпаренная вылетает из подвальчика. Сташек же измучено улыбается, глядя в лицо Поганки. Кажется, он бесповоротно потерял своё сознание.
Мальчик медленно оседает, облокачиваясь на ящик, наполовину набитый яблоками. Живот его распорот, а из раны очень быстро сочится кровь, измарав его одежду, пол и саму Поганку. Девочка в шоке выпускает из рук нож.
— Нельзя в этом мире людям, — надрывисто произносит Сташек. — Не живут тут люди долго.
Поганка, отходит от парня на несколько шагов назад.
— Да… тут никто долго не живёт, — парень сморщился от боли. — Он всех заберёт. И тебя… тебя в первую очередь. Убийца.
Сташек закрыл глаза. Кажется, он был ещё жив, но эта искра оставшейся воли к жизни быстро угасала. Мальчишка опустил голову на грудь и замолчал. Навсегда.
Девочка не стала мешкать. Она схватила свою куклу и бросилась из подвальчика наружу. Навстречу темноте. Навстречу холоду.
