Дом Ишу

      Бартош снова внимательно рассматривал её зубы, в очередной раз вслушивался в ритм дыхания, осматривал голодное и изувеченное ожогами тело. Поганка сидела спокойно, она полностью доверяла этому человеку. Лишь время от времени она недоверчивым взглядом посматривала в сторону прислонившегося к стене Сташека.       Загремел выдвижной ящичек стола, раздался лёгкий стеклянный звон. Перед глазами Поганки предстал шприц, длинная игла в герметичном пакете, и ампула с чем-то прозрачным. Своими ловкими руками Бартош принялся подготавливать шприц к делу.       Определённо, Поганке совсем не нравилось как выглядит это приспособление. От одного только вида её бросало в какую-то неестественную дрожь, которую она никак не могла унять. И всё же, она изо всех сил старалась держать себя в руках.       Бартош достал из небольшого шкафчика пузырёк со спиртом и вату, аккуратно смочил её, не без труда нащупал необходимое место на руке и поднёс шприц к Поганке. Не выдержав напряжения, девочка отскочила от парня, как ошпаренная.       — Полоумная, — покачал головой Сташек. — Колись давай! А не то еды не получишь!       Поганка продолжала испугано смотреть на шприц в руках Бартоша. Ей совсем-совсем не хотелось, чтобы кто-то что-то в неё колол. Она боялась боли. Боялась острых предметов и запаха спирта. Этот страх отпечатался где-то в подкорке, где-то в самых глубоких и потаённых уголках сознания Поганки.       — Нечего бояться, — Бартош подозвал её ближе взмахом руки. — Ты ничего не почувствуешь.       А она продолжала смотреть на шприц. Не могла оторвать взгляда от длинной и острой иглы, от переливающейся внутри прозрачной жидкости. Дыхание её сбивалось, а в голове зудела лишь мысль о том, куда бы спрятаться. Поганка всё сильнее и сильнее сжимала найденную вчера куклу, впиваясь грязными пальцами в её плюшевое тело.       Понимая, что таким образом от девочки ничего не добиться, Бартош снова полез в ящичек стола и, недолго порывшись, достал оттуда леденец. По крайней мере, выглядел он как самый настоящий леденец. Красный, в виде петушка, он манил Поганку одним своим видом.       И вновь, словно послушная собачонка, Поганка медленно двинулась в сторону Бартоша. Но, когда леденец был почти у неё в руках он резко отдёрнул руку и покачал головой, взглядом указывая на шприц.       — Пока не уколешься, конфету не получишь.       В голове Поганки что-то закоротило. Ей очень хотелось попробовать этот леденец, ощутить его приятный сладкий вкус, забыться от него в блаженстве. За два дня, её начало тошнить от яблок и сухого хлеба с водой. Ей хотелось чего-то иного, чего-то по-настоящему вкусного.       С другой стороны, шприц в руках Бартоша вгонял её в ужас. Колоться чем-то она не хотела. Не могла даже думать о том, как эта острая игла зайдёт ей под кожу, как что-то непонятное, инородное будет вливаться внутрь её тела, будет смешиваться с её кровью.       И пока девочка была в замешательстве, Бартош одним ловким движением воткнул иглу в намеченное место. Не прошло и пары секунд, как вакцина была введена, и парень снова спрятал этот жуткий шприц куда-то в ящик стола, вручив Поганке леденец и вату, которую нужно было прижать к месту укола.       — Не давайте ей больше яблок, — произнёс Бартош, садясь за стол.       — Это как так?! — Сташек нахмурился. — А чем мне её кормить?       — Девочке нужен белок. Мясо, рыба, яйца. Всё это у вас на складах есть, я прекрасно знаю.       — Ага, ещё чего?! — недобро усмехнулся Сташек. — Мясо ей подавай. Ишь чего захотели! Пускай радуется, что хоть что-то даю!       — Если не хочешь кормить, оставляй её здесь. Я прослежу чтобы с ней всё было в порядке.       — Мою Поганку забрать решил, да?! А вот хрен тебе! — Он снова грубо схватил девочку за руку. — Это моя собственность! МОЯ! Я её нашёл! Вам она ни к чему.       — Успокойся, Сташек, — парень тяжело вздохнул и с сочувствием посмотрел на испуганное лицо Поганки. — Никого я забирать не собираюсь. Только если ты её кормить нормально не будешь, она у тебя до следующей недели не протянет. Она очень быстро теряет в весе, Сташек. Ей нужна нормальная диета.       — Сами разберёмся, — Сташек дёрнул Поганку и вывел её из палатки.       Высокого парня в балахоне, Поганка сегодня не увидела. Видимо, он находился в высокой палатке из чёрной ткани. Она, с одной стороны, выглядела весьма устрашающе, а с другой, до того таинственной, что хотелось посмотреть, что же там внутри.       Сташек тянул девочку к выходу, абсолютно не интересуясь её желанием. С каждым днём он становился всё злее и злее. Казалось, ещё немного и Сташек взорвётся от переполняющего его гнева. Он снова выволок Поганку на детскую площадку и наконец отпустил ладонь.       Когда девочка оказалась свободна, она дрожащими руками принялась освобождать леденец от полиэтиленовой плёнки. Поганка остро ощущала притягательный сладкий запах, а яркий красный цвет только пробуждал ещё больший аппетит.       Она буквально разорвала плёнку, и положила конфету в рот. От столь насыщенного вкуса, у девочки свело скулы, она в блаженстве закрыла глаза. После почерневших яблок и сухого хлеба, простая конфета казалась ей райской пищей.       Сташек наблюдал за её полным счастья лицом. Он в очередной раз оказался чем-то недоволен. Он поджал губы, и со всего размаху ударил по руке Поганки. Полностью поглощённая своей трапезой, девочка никак не ожидала подобного. От испуга она разажала руку и леденец упал на землю.       Поганка хотела было подобрать его, но на красного петушка со всей силы опустилась подошва ботинка, оставив от него лишь жалкие крошки, смешанные с грязью. Девочка села на землю, и принялась выковыривать из земли остатки конфеты.       — Ты туда не пойдёшь больше, поняла? — прошипел Сташек. — Не нужны они тебе! Думаешь добрые такие, да? Конфетку тебе дали, а? А, ни черта ты не знаешь, засранка! Сколько мы тебе даём, никто тебе не даст. Поняла меня?       Поганка подняла на Сташека глаза. Внутри у неё всё перемешалось, а к горлу подступил тяжёлый ком. Она продолжала ковыряться в земле, пытаясь достать остатки леденца. Ей было обидно.       — Вставай. ​       Снова яблоки и вода. Поганка крутила фрукт в руке, она уже не могла смотреть на эту еду. И дело даже не в том, что ей не нравился сам вкус яблок. Каждый раз, съедая очередной фрукт, она чувствовала, как что-то внутри ломается, как она опускается всё ниже, всё глубже в животное состояние.       Сташек рылся в одном из ящиков, он что-то упорно искал, причитая себе под нос. Анка лежала на подстилке, в сотый раз перелистывая старую пыльную книгу, обложку которой было невозможно разобрать.       А Поганка… Поганка продолжала смотреть на яблоко. Тяжёлый ком, подступивший к её горлу на детской площадке, никак не уходил. Ей хотелось сделать что-то в ответ Сташеку, как-то задеть его. Из головы Поганки всё ещё не выходил тот леденец.       Девочка замахнулась, и со всей силы, что у неё была, швырнула яблоко в спину Сташека. Он оторвался от поисков, и полным непонимания взглядом посмотрел на Поганку. В руке у него было что-то навроде верёвки.       Поняв, что произошло, мальчишка сорвался с места, и точно разъярённый бык накинулся на девочку. Кажется, в этот момент он себя совсем не контролировал. Сташек прижал Поганку к ящику, и принялся душить.       — Паскуда! Сволочь неблагодарная! — лицо его стало красным, а говорил Сташек сквозь плотно сжатые зубы. — Едой будешь швыряться?! Да ты с голоду у меня сдохнешь!       Сильные руки Сташека так крепко сдавили её шею, что лицо Поганки стремительно начало синеть. Даже пытаться вырваться сил у Поганки не было. Она закрыла глаза и пыталась продохнуть. И если бы не Анка, то Сташек бы точно задушил её.       — Остановись! — Она подбежала к Сташеку, и оттащила его за плечи. — Ты что творишь?! Нельзя!       Голос сестры вывел Сташека из гнева и он понемногу начал успокаиваться, продолжая остервенело смотреть на Поганку.       — Запомни, — он поднялся на ноги и навис над девочкой, — ты — животное. Не человек, ты. То, что тебе Бартош наговорил, всё враки. Плевать всем на тебя. Им на всех плевать. Я тебя полудохлой нашёл, накормил, напоил, одел, обул, крышу дал. Хочешь назад на улицу? Жуков жрать хочешь? Ты будешь делать, что я тебе скажу, поняла?       Наконец, Поганка рассмотрела предмет в руке Сташека. То был старый истёртый кожаный ошейник. Парень снова подошёл к ней, раскрыл ошейник шире, и затянул у девочки на шее. В глазах его всё ещё горело раздражение и злость.       — Ты не в сказку попала! Тут люди каждую ночь дохнут! Еды не найти, воды не найти! Конфет захотелось?! А ты знаешь, за что они эти конфеты получают! ЗНАЕШЬ?!       Сташека всего трясло.       — Думай сперва, прежде чем что-то в рот свой поганый тащить, — он со всего размаху пнул миску с водой. — Давай! Скажи хоть слово!       Но, Поганка молчала, прижимая к себе куклу.       — Тупая животина! — Его взгляд упал на куклу. — Отдавай сюда!       Девочка ещё сильнее сжала игрушку и отрицательно помотала головой.       — Давай сюда, кому сказано! — он схватился за куклу, и потянул на себя.       Она упиралась до последнего, но парень был, явно сильнее. Понимая, что игрушка вот-вот будет у него, впав в отчаяние, Поганка закричала. Громко и пронзительно завизжала, чем дезориентировала Сташека и он отошёл на шаг назад.       — Заткнись уже! — крик был пронзительный и высокий настолько, что у Сташека и Анки заложило уши. — Всё-всё, не трогаю!       Поганка свернулась на своей картонке, поджав куклу под себя.       — Раз так ко мне относишься, не получишь больше еды. Глядишь, научишься уважению. ​       Ближе к вечеру, раздались раскаты грома. Даже из подвала было слышно, как тяжёлые капли дождя бьют по земле. Теперь в этом месте стало ещё многим холоднее чем прежде. Поганка сжалась на своей картонке как можно компактнее и всеми силами старалась сохранить тепло.       Сташек и Анка укутались в одеяла своих подстилок. Делать было абсолютно нечего. Убаюкивающий шум дождя и холод убивали любое желание заниматься чем-либо. Поганка снова изнывала от голода, но не позволяла себе клянчить у Сташека еду.       Раздался гулкий стук в металлическую дверь подвала. Сташек с ворчанием поднялся со своей подстилки и открыл незваному гостю. На пороге стоял паренёк, многим младше и Поганки, и Сташека. Голова у паренька обрита, а глаза искрились каким-то неестественным огоньком.       — Чего тебе? — пробурчал Сташек.       — Мы это самое… — запинаясь начал парень. — Нарыли недавно…       Мальчишка снял со спины большой рюкзак, и раскрыл его, демонстрируя Сташеку содержимое. В большей части, там находился не пригодный ни к чему хлам, который вряд ли можно было как-то реализовать в быту. Но, попадались и более интересные вещи. Например, шахматная доска, которая тут же привлекла внимание Сташека.       — Что за шахматы хочешь?       — Да нам бы, это самое, поесть бы чего, — мальчик не без труда освободил шахматы из рюкзака. — С едой-то, это самое, плохо нынче.       — Жди, — Сташек развернулся, и удалился куда-то вглубь подвала.       Заинтересованная гостем, из-за ящика выглянула Поганка. Паренёк тут же заметил её, и широко улыбнулся. Некоторых зубов у него не было, а лицо выглядело не очень здоровым. Но, кажется, настроен он вполне дружелюбно.       Поганка смотрела на него с некоторым недоверием, хотя он и не вызывал у неё тревоги. Сташек вернулся как раз в тот момент, когда Поганка решилась подползти к пареньку ближе.       — А ну, назад залезла! — рыкнул он, и девочка послушно вернулась на свою картонку. — Вот. Давай сюда шахматы.       Загремели консервные банки, которые мальчишка спешно засовывал в свой рюкзак. Он хотел что-то сказать Сташеку, но за хлопнувшаяся перед его носом дверь, помешала это сделать. Сташек показал приобретение Анке.       Довольно скоро, брат и сестра уселись напротив друг друга, и принялись расставлять старенькие шахматные фигуры. Сташек играл за белых, а Анка за чёрных. Фигуры, как и всё в этом доме, были ужасно старыми и потёртыми, множество сколов, облезший лак. Удивительно, что комплект оказался полным.       — Давай на что-нибудь играть, — предложила Анка. — А то, так совсем скучно.       — И что ты можешь мне дать?       — Ну, хотя бы на желание давай.       Сташек с некоторым сожалением посмотрел на свою сестру и молчаливо согласился. Партия началась.       Поганка наблюдала за игрой издалека. Она совсем ничего не смыслила, ни в шахматах, ни в картах. Возможно, когда-то она и умела играть в эти игры. Но сейчас её сознание было настолько помутнено, что восстановить свои навыки она никак не могла.       Она, поджав колени и опустив на них голову, смотрела как деревянные фигурки ходят по расчерченной доске, как нервничает Сташек, и как обдумывает каждый свой ход Анка. Никто из них не хотел проигрывать. Тем более учитывая, какая участь ждёт проигравшего.       Сложно было представить, какие желания крутятся в головах у этих двух. Насколько они жестоки, насколько извращённые. Жизнь в изоляции сделала из них асоциальных и невероятно тоскливых людей, которые изо всех сил пытались побороть свою тоску в поисках развлечений.       Анка стремительно побеждала, съев ферзя Сташека и готовая вот-вот поставить ему мат. Сташек нервничал всё больше и больше, покусывая нижнюю губу и оглядываясь по сторонам. Но его положение было безвыходным.       Очередной ход и Анка забирает победу, радостно вскидывая руки.       — Нечестно! — в отчаянии крикнул Сташек.       — Честно-честно, — девочка усмехнулась. — Будешь сейчас моё желание выполнять, понял?       — Не буду я!       — Будешь, куда ты денешься! — взгляд Анки заинтересованно бегал по подвальчику, выискивая что-нибудь, что помогло бы ей придумать наказание для Сташека.       — Давай, говори быстрее уже! — Сташек ёрзал на месте в томительном ожидании.       Взгляд Анки остановился на Поганке. Она несколько секунд смотрела на неё, и недобро ухмыльнувшись произнесла.       — Поганку целуй.       — Чего?! — протянул Сташек. — Совсем что ли больная?!       — Целуй! Целуй! Прямо в губы давай! Как в книжках!       — Не буду я никого целовать, придумывай другое задание!       — Нет-нет-нет-нет! — Анка затопала ногами. — Давай, я жду!       Понимая, что идти против своей сестры не вариант, Сташек подошёл к Поганке. Девочка сжалась, смотря на паренька снизу-вверх. Он был более чем не доволен. Хотя, на удивление мало сопротивлялся, что удивило Поганку.       — Быстрее! В губы, и чтобы я видела! — Анка подползла ближе.       — Она же червяков ела!       — Целуй!       Сташек опустился перед Поганкой, грубо схватил её за лицо, и подтянул ближе. Поганка закрыла глаза в ожидании чего-то плохого. Лицо Сташека приблизилось максимально близко и она почувствовала его губы. Сухие, шершавые и холодные.       Она надеялась, что всё кончиться быстро, но Сташек, кажется, не особо торопился, чем весьма удивил как саму Поганку, так и Анку. Его рука легла на тощее бедро девочки.       — Ого! — послышался её заносчивый голосок. — Да ты увлёкся.       После этих слов Сташек тут же отлетел как ошпаренный.       — Не увлёкся я! — рявкнул он. — Это чтоб ты успокоилась.       Он с непередаваемым презрением зыркнул на Поганку и вернулся на свою лежанку, отвернувшись лицом к стене.       Поведение Сташека вызвало у Поганки жуткое отвращение, её едва не вывернуло на изнанку от его прикосновений и запаха. Она сморщилась и также отвернулась к стене, оставляя Анку наедине с собой.       Так к концу подошёл третий день в подвале.