Поймать психопата

      «Один акт насилия может быть искоренен только другим таким же актом.» Мой путь тернист, пропитан кровью. В самом его начале меня терзали сомнения. Я не был уверен в правильности своих суждений. Одних лишь попыток «поступать правильно» не хватало для того, чтобы стать достойной частью общества. Во мне никогда не было никаких моральных скрепов, я всегда поступал так, как того требовала ситуация. И сейчас я уверен: то, что я делал (или не делал) было правильным. Тем не менее, оглядываясь назад, я понимаю, что тогда я не знал истинного значения слов «правильно» или «неправильно». Не могу сказать, что теперь, спустя года, я хотя бы на шаг приблизился к пониманию того, что такое «хорошо», а что такое «плохо». Когда я впервые вступил на эту кровавую дорожку, я не считал себя личностью. Скорее, мне казалось, что я какой-то «каратель» из фильмов, несущий справедливость. Я считал, что это круто, ведь я могу поступать так, как мне захочется и я не буду пойман. Тогда еще в моей крови бушевал адреналин. «Судить», «наказывать», «преследовать» и прочие подобные методы, которые я использовал на протяжении моей жизни, были для меня чем-то вроде игры.       На самом деле я не помню, чтобы когда-то я был по-настоящему счастлив. Я всегда был напряжен, постоянно прокручивал в голове мысли о том, что, может быть, я делаю что-то неправильно и мне сейчас следовало бы лучше остановиться… Я очень часто чувствовал себя одиноким. Люди были моими врагами. Удивительно, но своим врагом я не считал лишь одного человека.       — Уильям Моррис, верно? — высокий смуглый мужчина протянул мне письмо, после того, как я утвердительно кивнул. — Вам письмо. Распишитесь, пожалуйста.       В письме от неизвестного говорилось о неком Мейсоне Льюисе, занимающимся делами о моих убийствах. Писавший заботливо приложил известные ему способы связи и адреса Льюиса, так же добавив к общему перечню сведений возможные рычаги давления на него в виде старшей сестры и двух племянников. Выложив мне около трех листов А4 с биографией Мейсона, писавший приложил фотографии дома, рабочего участка и семьи мужчины. Подписался неизвестный как ≪Поклонник кровавого мстителя≫. На прозвища мне не везет, однако, тогда мне было крайне интересно узнать, кто же этот безумный следователь, осмелившийся бросить мне вызов.       На протяжении трех лет я наблюдал, как Льюис безуспешно пытается поймать меня. Я видел, как он, в конечном счете, преуспевает, а затем становится более осторожным и менее доступным. Но, даже несмотря на все его усилия, поймать убийцу у него все не выходило. В тот день на меня напал азарт и я набрал полученный три года назад номер и замер в сладостном предвкушении.       — Алло? — в трубке раздался строгий мужской голос. Я как-то по-глупому улыбнулся и практически сразу бросил трубку.       Чем-то именно этот непримечательный следователь зацепил меня. За годы наблюдения, Мейсон показался мне умным и находчивым парнем. Он всегда был в центре событий и всегда находил выход из любой ситуации. Именно поэтому он так и остался моим самым любимым персонажем. Со временем я начал звонить ему все чаще и чаще, пока он не ошарашил меня своим вопросом:       — Алек Беннет, двадцать два года. Его левая ступня так и не была найдена, ты знаешь где она?       — Он пытался сбежать, — сухо ответил я, не успевая сообразить истинного смысла его вопроса. Я бросил трубку злясь одновременно и на него и на себя. Как я мог позволить так глупо застать себя врасплох?! Все шло как по накатанной. Сегодня, впервые за все время, я растерялся. Я никогда не терялся и всегда умел держать себя в руках, но сейчас почему-то не мог ничего сказать или сделать. Будто невидимая стена встала между мной и этой чертовой ступней!       К следующему его звонку я был готов немного больше. Был готов, до одного единственного вопроса:       — Ласка, почему мне не отвечаешь?       — А? — я был в смятении и не сказу понял, что к чему. — Почему именно «Ласка»?       — Три года и ни единой зацепки. Совершая жесточайшие убийства, маньяк каждый раз исчезал без единого следа. А какая кровожадность! Такому аппетиту позавидует даже ласка. Прирожденный охотник, я ведь прав? — на некоторое время я замолчал, переваривая сказанное следователем, после чего рассмеялся от абсурдности ситуации.       — Комик из тебя выдался бы лучше, чем следователь, — прекратив смеяться, я на мгновение задумался и выдал. — Мельница, Мейсон, мельница.       Мгновенно бросив трубку, я вздохнул. Какой же все-таки этот следователь дурак! Больше всего меня сейчас интересовало, догадается ли Льюис, что же это за «мельница» такая.