Поймать психопата

      — Кто был этот парень, Билл? — спросил я у бармена, не отрывая взгляда от только что закрывшейся входной двери.       — Уильям? — бармен проследил за моим взглядом и по-обычному улыбнулся. — Уильям вежливый и обаятельный парень. Часто здесь бывает. Честно говоря, я и сам не помню, когда он впервые появился. Он не очень любит пить, думаю, приходит просто поболтать. Он не особо разговорчив, но это его не портит. Если хочешь узнать его получше, могу познакомить тебя с ним.       — Нет, спасибо, — ответил я, вновь отворачиваясь к стойке.       — Этот парень выглядит одиноким, — задумчиво продолжил Билл. — Было бы неплохо, если бы вы поладили. Он тебе наверняка понравится.       — Хорошо. Спасибо за информацию, — кивнул я и вышел на крыльцо.       Ласки к тому моменту уже и след простыл. День выдался тяжелым, поэтому я решил наведаться к сестренке. В квартире был погром. Сестра лежала без сознания на полу, по всей видимости, нападавший ударил её вазой по голове. Падая, Дженетт ударилась затылком о угол кровати, чему свидетельствовала кровь на том самом углу и вокруг головы сестры. Томми лежал рядом, с дырой в печени, а в груди Майка всё ещё торчал любимый кухонный нож Дженетт.       Скорая ехала невыносимо долго. Сестра ещё дышала, пока я старался остановить кровотечение, однако, за три минуты до прибытия медиков её слабое дыхание остановилось полностью. Это был конец. Конец спокойной жизни.

***

      По отпечаткам пальцев на рукоятке ножа, убийцу нашли быстро. Это был ранее судимый двадцати восьмилетний Келвин Брукс. Он жил с матерью, которая, как говорят, была психически неуравновешенной. Несмотря на то, что все улики указывали на причастность Брукса к делу, парня могли оправдать. Я не мог в это поверить! Я был разбит, меня переполняло чувство обиды и потери. Я был совершенно бессилен. За годы работы следователем я видел сотни, если не тысячи мертвых трупов, но именно эти три бездыханных тела будут отныне преследовать меня в ночных кошмарах. В течение месяца мою комнату заполняли соболезнования и цветы. Я не отвечал никому, с головой погрузившись в работу, и не находил себе места. Тогда мне казалось, что я сойду с ума от горя. Спасало меня только одно: телефонные разговоры с Лаской. Кем бы он не был — он умел слушать. Этого мне и не хватало в такой трудный период.       Спустя месяц после трагедии я начал постепенно приходить в себя. В день после того, как Келвина оправдали, я поехал в суд. Он был под следствием, но дело закрыли за отсутствием доказательств. Я был лишь в большем замешательстве и не знал, куда себя деть. Келвин был оправдан!.. Я едва не плакал от досады! В ту ночь мне хотелось рвать и метать. Я не заслужил этого. Однозначно не заслужил. Всю ночь я лежал в кровати без сна и прокручивал в голове все, что я делал не так, где допустил ошибку. Я винил себя во всем. Так прошло ещё несколько дней моего отчаяния. Я продолжал работать в полиции. Теперь уже с удвоенной силой. Я был полностью уверен, что Брукс просто-напросто подкупил судью.

***

***       — У тебя есть семья? Родители? Ласка был сегодня на удивление разговорчивым, что вызывало во мне лишь искренний интерес.       — Не знаю. Может и есть, — Уильям на мгновение замолчал, а затем продолжил. — Я приемный.       — А как же тогда твоя приемная семья?       — Мать убила отца. Тогда я пробил ей голову топором. — меня удивляло его хладнокровие. Я не мог поверить в то, что человек может так спокойно рассказывать об убийстве своей семьи!       — Расскажи мне о нем, о своем отце. Каким он был?       — Он не был плохим, полагаю. Я точно помню, что он много работал, чтобы обеспечивать нас, а мои, скажем так, «особенности» списывал на воспитание в детском доме. Он никогда не поднимал на меня руку, хотя я иногда был несносным мальчишкой.       — Хорошо… — я вздохнул, собираясь с мыслями. — А что насчет твоей матери? Что ты помнишь о ней?       — Она много пила и часто повторяла: «Ненавидь грех, ненавидь грешника.» — он замолчал, а я начал злиться, потому что совсем не ожидал такого ответа.       — Что ты имеешь в виду?       — Она говорила, что все мы грешны и что Бог не любит грешников. Она часто это говорила, — Уильям помолчал, после чего устало добавил. — и она говорила, что каждый преступник заслуживает смерти…       — А ты в это верил? — с ужасом спросил я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он молчал. — Ласка, не каждый преступник грешен. Однако, я…       — Да знаю я, — Уильям грубо перебил меня и тихо фыркнул. — Только меня в этом чур не винить. Понял?       Прежде чем я успел ответить, он бросил трубку, оставив меня один на один с собственными переживаниями. В конце концов я был совсем не против. Лишь одна мысль не давала мне покоя: когда я стал готов пасть так низко? Стыд и срам! Не иначе!