Поймать психопата

      Мораль можно отбросить на второй план, если на кону стоит принцип — так считал Мейсон. Но даже так, он никогда не пренебрегал нормами морали так сильно и безропотно, как в этот раз. Вероятно, он должен был пожалеть о своей необдуманной просьбе… но его сердце и душа ликовали, когда Келвин Брукс был найден мертвый в своей постели. Фирменная фишка Ласки — следствие показало, что жертва умирала в муках, а тело мерзавца было изуродовано практически до неузнаваемости.       — Как тебе мой подарок? — меня удивляло спокойствие Ласки, с которым он говорил об убийстве. Мне было тяжело принимать поражение, но я в действительности не понимал Уильяма.       — Очень мило, — я отвернулся в сторону, выпивая свой виски.       Периферийным зрением я заметил, как Ласка самодовольно ухмыльнулся, явно удовлетворенный моим ответом. Тягостное молчание тянулось бесконечно долго, пока поблизости не оказалось никого, включая бармена. Тогда парень, с привычным ему спокойствием, заговорил:       — Почему же ты меня не арестуешь, Мейсон? — от неожиданного заявления я выпал в осадок. — Я ведь убийца, Льюис. Или тебе напомнить, скольких я уже убил?       Тогда я и сам не понимал причины. Три года безуспешных поисков и вот он — убийца, сидит со мной за одной барной стойкой. Что останавливало меня от ареста Уильяма? Мои мысли стали путаться, голова закружилась. В тот момент я чувствовал себя так, словно мне снова пятнадцать. В мою паршивую голову медленно и мучительно проникали мысли о моей первой влюбленности. Это был Аарон, мой лучший друг. Воспоминания о бабочках, что витали тогда у меня в животе, ныне душили меня. Я все никак не мог забыть тот роковой день, что когда-то поставил крест на моей хрупкой детской самооценке. В школе я был популярен и я никак не мог и представить, что когда-нибудь стану объектом насмешек и издевательств. Признавшись Аарону в своих чувствах, я сильно пожалел об этом. Я не мог понять, как это произошло: мы ведь с ним никогда не ссорились. Аарон всегда был добр ко мне, никогда ни о ком не говорил плохо. Как же так? Несмотря на это, стоило мне признаться, как мой, некогда лучший друг, высмеял меня перед всей школой. В тот день я был так зол и подавлен, что даже не помню, как дошел домой. Я до сих пор чувствую себя виноватым в том, что, поддавшись своим эмоциям, дал слабину. Аарон и сейчас меня осуждает, хотя прошло уже больше двадцати лет.       Самое неприятное для меня было то, что я знал, что мой отец не примет меня. В остальном он всегда был примерным родителем, однако, его гомофобское отношение к секс-меньшинствам не менялось вплоть до самой его смерти. Это удручало меня только больше. Он был слишком консервативен, чтобы понять меня и принять меня таким, какой я есть. Мне было страшно даже представить, что было бы, если бы отец узнал о моей нетрадиционной ориентации. Я боялся, что он бы выгнал меня из дома. Я долго думал над этим, но так и не смог придумать ничего лучше, чем жить в вечном одиночестве.       Сейчас мысль о том, что я мог невзначай влюбиться в убийцу пугала. Я не понимал, что со мной происходит. Я начал думать, что мой мозг играет со мной какую-то злую шутку, в то время, как я по-настоящему стал одержим. Как следователь я должен был арестовать Ласку прямо сейчас, но… я не мог. Поэтому я поступил настолько глупо, насколько только смог придумать.       — Прошу, уезжай. Уезжай от Мэна так далеко, как только сможешь, — Уильям насупился, удивительно, но я чувствовал это по одному лишь его дыханию. Я боялся поднимать глаза.       — Хорошо, — кратко бросил брюнет, вставая из-за барной стойки и выходя из заведения. Повисла гробовая тишина. Даже бармен перестал делать свою работу, внимательно наблюдая за нами.       — Что это было? — спросил Билл, подходя ко мне.       — На твоих глазах я совершил величайшую ошибку в своей жизни, дружище, — я угрюмо посмотрел на друга, после чего уставился в барную стойку.       Не помню, как я вернулся домой. Я не мог понять, когда я, взрослый сформировавшийся мужчина, начал вести себя как глупый подросток. Я понимал, что совершаю ошибку, но сделать что-либо с собой или своими чувствами не мог. Я считал, что заставить Ласку уехать — было лучшим решением проблемы. Я должен был забыть о нем, как о страшном сне. Я не мог поверить, что позволил себе полюбить этого мальчишку.       — И как ты собираешься жить дальше? — я смотрел в потолок, пытаясь отрешиться от происходящего. Я ждал ответа от серых стен своей квартиры, но его так и не последовало. Я схожу с ума.