Моему дорогому Н.Л.

Свет свечей будуара падает на волосы царевича, рассыпаясь бликами по его лицу. Он расслабленно обнимаем своего Дарклинга за поясницу, смотря прямо в глаза. Между ними шёл разговор, тихий, словно они боялись всех тех гостей, который остались за дверью комнаты, которая им не принадлежала. — Вы говорите непривычно тихо, Ваше Высочество, Вам страшно? — ирония и сарказм, которые могли ранить, но только не наглеца напротив, сжимающего крепче пальцы на черном кафтане. — Я ничего не боюсь, Саш, ни всех святых, ни черта. — Ничего не боятся только безумцы, Коля. Я сажаю безумца на трон, и от того мне еще страшнее. Дарклинг тихо смеется, крепко прижимая к себе юношу, что сейчас буквально вжимался в него, вызывая в груди какой-то безумный трепет. Что он творит, почему Дарклингу так хочется видеть и дальше его широкую и такую глупую улыбку? Александр слышит его тяжелое чужое дыхание и сжимает волосы чуть сильнее, жадно отводя его голову, чтобы разглядеть лицо, снова впиться взглядом в жгучий карий взгляд. Безумный мальчишка, что он творит, он буквально жмется к второму человеку после короля. К настоящему королю Равки. — Николай, — шепчет он и наклоняется насмешливо к лицу царевича, сжимая волосы чуть сильнее, — ты хоть понимаешь, что сейчас недвусмысленно жмешься к собственному будущему советнику? На что еще хватит твоего безумия? — Ты тоже безумец, Александр, — весело фыркает Николай и отводит покорно голову назад, оказываясь напротив серых глаз, которые так настойчиво пытаются свести его с ума. И он сходит с ума. Сейчас и правда Дарклинг его король, а он просто наглый принц, очень наглый и очень настойчивый. — На это, мне хватит безумия, — шепчет царевич и охватывает чужую шею руками, наклоняя и сам поднимаясь на полупальцы. Принц целует, ожидая ощутить, как обычно мягкость чужих губ, тепло и разряды электричества, но внезапно касается тьмы. Чужая сила оглушает его. Николаю не страшно. Он сам тянул руки к темноте, сам и готов был стать с ней одним, единственным целым.