Моему дорогому Н.Л.

Александр ведёт носом по чужой скуле и замирает с улыбкой, выдыхая радостный смешок, пытаясь сделать это как можно тише. Николай сидит напротив, сонный и ещё тёплый после сна, его только минут двадцать как оторвали от постели. Как он умудрился переодеться? Между ними стол с чаем и завтраком, а впереди ещё уйма утренних дел. — Дарклинг, — выдыхает тихо молодой король и смущённо отодвигается, и тут же платит за это укусом в нос. — Не бегай от меня, — шутливо рычит мужчина, вызывая у своего царя толпу мурашек по коже, которые передаются разрядом электричества в затылок. Теперь вместо носа по скуле вели губы, тёплые и едва-едва сухие, словно кто-то недавно провел по ним небрежно маслами. — Я не бегаю, — почему-то тоже шёпотом выдыхает король и переплетает их пальцы. Тепло, хорошо и почему-то кажется не совсем правильно переплетать пальцы с первым генералом. — Бегаешь. Прячешься. Боишься, — шепчет Дарклинг, касаясь его губ раз за разом, вызывая у Николая острый приступ стыда и желания. Они целуются, жадно и как-то даже агрессивно, словно не желая что-то уступать. Николай никак не может вспомнить что именно. Он что-то должен своему Дарклингу? Посуда падает на пол, мужчина склоняется через стол, заставляя задохнуться в таком откровенном поцелуе, что не снился и портовым шлюхам. Николаю приходится отстраниться, чтобы снова начать дышать, и Ланцов слышит смешок у своего уха. Очередной. — Уже устал? — Дарклинг... Что-то в звучании этого имени было не так. Голова закружилась то ли от желания, то ли от страха и смущения. Николай моргнул, и мир вокруг пошёл рябью под недовольство кварцевого взгляда. Король снова открыл глаза уже в своей комнате, на постели, смотря в потолок удивлённым и невидящим взором. Это просто был сон?