У меня к тебе ненависть

Юнги пропустил сегодняшние занятия, написав Чимину, что приболел и плохо себя чувствует. Чимин не стал настаивать на том, чтобы прийти и позаботиться о друге, он еще был не готов разговаривать. Мин вообще не из тех людей, кто рассказывает про свои проблемы, чтобы поплакать на коленях у друга после бутылочки красного сухого. Он держит все в себе. Каждую обиду и травму. Оберегает, холит и лелеет их, не позволяя кому-либо утешить себя. Словно каждая из них — это камешек в основании крепости под названием «Мин Юнги». Тронешь один, и все к чертям посыпется. Люди сотканы из разного: трудности, принципы, мечты и стремления. Юнги соткан из шрамов, синяков и шишек, которые он успел набить за свои восемнадцать. В его крепости есть лишь два окошка для света: музыка и Чимин. Омега всегда уважал границы друга, понимая и принимая его таким. Мини устало плелся после пар на выход из академии. Чонгук сегодня не писал и не звонил — вечером у него бой. Полуфинал лиги. Омега очень хотел прийти, но Чонгук строго ему запретил. А потом и Сокджин, которого он уговаривал утром, тоже ему отказал со словами «маленький еще». Выбора не было: он отправил смс Юнги, на которую тот ответил односложно «все ок», и пошел домой делать уроки. Возможно, глянет какой-нибудь сериал. — Чимин! — окликнул его мужской голос, заставляя оторваться от экрана телефона. — Неожиданно, — омега приподнял брови, разглядывая альфу, ожидавшего его у машины. — Юнги?.. — начал говорить Тэхен. Выглядел он паршиво: все те же наглаженные бежевые брюки, рубашка с ви-образным вырезом на мелких пуговицах, но вид его так и кричал, что ему бы поспать недельку. Скулы и подбородок выделялись сильнее обычного — альфа похудел, вернее, даже был истощен. Под глазами виднелись мешки от недосыпа. — Его нет сегодня, — честно ответил Чимин, разглядывая альфу, который обычно улыбался и светился. — Плохо выглядишь. — Пройдет, — равнодушно кинул альфа.— Как он? — с тревогой в глазах спросил Тэ. — Говорит, что заболел, — пожал плечами Чимин. — Он еще не готов со мной это обсуждать, поэтому не знаю, — все же добавил омега. — Чимин, я клянусь, что это не то, о чем ты подумал. Я не такой, — попытался оправдаться альфа, хотя он был не обязан. — Я знаю, Чонгук мне рассказал, — улыбнулся Чимин, показывая свое расположение. — Но почему ты ему ничего не сказал? — Я не успел, — виновато сказал Тэхен. По лицу альфы было видно, что он винит себя. — Не успел? — переспросил Чимин. — Слабоватая отмазка, не находишь?! — Я конкретно проебался, — сокрушался Тэхен. — Из-за боев в лиге и тренировок, я не заметил симптомов, а потом меня скрутило в зале. Чонгук только и успел меня к черте города вывести, — Тэхен качал головой, осуждая себя и свою безалаберность. — Да и что бы я написал?! «У меня гон, объясню потом». — Да уж, звучит бредово, — посочувствовал Чимин. — А как же твой бой? Ты проиграл? — Да к черту бой, его перенесут. Что мне делать с Юнги? Захочет ли он со мной говорить?! — Не узнаешь, пока не попробуешь. Поезжай к нему и будь терпеливым, — Чимин похлопал альфу по плечу, пытаясь немного приободрить. — Тебя подбросить до дома? — Нет, спасибо, я сам, — Чимин развернулся в противоположную сторону от Тэхена и направился домой. — Тэхен! — окликнул вдруг омега. — Ты все еще мне нравишься, не будь козлом, как говорит Юнги, — Чимин лучезарно улыбнулся и пошел домой, поднимая вверх пальцы, сплетенные крестиком. Он болел за друга и его отношения. По пути к кампусу Тэхен перебрал в голове разные варианты своего монолога, а он уверен, что это будет монолог. Юнги просто не будет с ним разговаривать, если вообще выслушает. Кампус был на удивление пустой, скорее всего, большинство студентов были на занятии. Прошмыгнув мимо охраны и консьержа, альфа поднялся на знакомый этаж. Комната Юнги находилась в конце коридора. Белая неприметная дверь с номером 613. Альфа постучал кулаком в дверь. — Юнги, ты дома? — решил спросить альфа. — Это я, — но ответа (ожидаемо) не последовало. Тогда Тэхен постучал еще сильнее. Нюх оборотня подсказывал ему, что Юнги внутри. — Юнги, пожалуйста, открой. Давай поговорим, — ответа все еще не было. — Юнги, я знаю, что ты там. Я слышу твой запах и вижу, что ты подошёл к двери. Альфа смотрел на просвет между дверью. Он был не одинаковый, значит за дверью кто-то стоял, создавая тень. Омега тут же отпрыгнул от двери, понимая, что сглупил. Мин ударил себя по лбу почти беззвучно, понимая, что сглупил еще раз, когда отошёл и подтвердил теорию Тэхена. — Юнги, я козёл и мудак, прости меня, пожалуйста. Просто дай мне все объяснить. Омега стоял на расстоянии от двери, чтобы тень от его тела не падала на дверь, но достаточно близко, чтобы слушать Тэхена. — Малыш, я знаю, что ты там, открой мне, и мы поговорим, — не сдавался альфа. Все эти дни Юнги не находил себе места, переживая о том, где же сейчас Тэхен, и что с ним могло что-то случится. Но когда Чонгук сказал, что у него гон, внутри что-то оборвалось. Это была надежда на то, что Тэхен не такой, и что он не причинит Юнги боль. — Юнги, пожалуйста, открой дверь. Я не уйду, пока мы не поговорим, — альфа прижался лбом к двери, продолжая стучать. Но Юнги не мог открыть ее, ведь вчера он хоронил свои чувства к Тэхену. Он складывал эти хрупкие, совсем недавно зародившиеся чувства в маленькую коробочку. Она хранилась глубоко-глубоко внутри омеги. Раньше он позволял своим чувствам выходить наружу, но с каждым разом он засовывал их все глубже в себя, совсем позабыв о существовании этой коробочки. Так было проще. Жить без чувств, симпатии и прочих сантиментов Юнги понравилось больше, чем страдать. Он просто жил с мыслью, что все козлы и не стоят его чувств. И все было прекрасно, пока не появился Тэхен. Ведь он заставил поверить, что в этот раз будет иначе, что он другой. И Юнги поверил ему, он вспомнил о том, что когда-то в его сердце было место для любви. Омега разрешил себе мечтать, надеяться и любить. Эти хрупкие чувства, похожие на первые лепестки на деревьях по весне, опять появились внутри Юнги. — Юнги, я понимаю, что ты злишься. Просто дай мне увидеть тебя и все объяснить. После слов Чонгука все оборвалось, Юнги вновь ощутил вкус горечи и разочарования, наступил на те же грабли, теми же ногами со шрамами. Он не мог открыть дверь, ведь вчера он сложил ошметки своих чувств в ту самую маленькую коробочку и затолкал ее в глубь себя к чертям собачьим, чтобы никто и никогда не нашел. — Юнги! Ты меня слышишь?! Открой дверь! — терял терпение Тэхен. Он не оставит все так, он не сдастся и не уйдет. Омега не хотел ничего слышать, он сдался. Он выплакал все слезы, прокричал все ругательства и закрыл дверь насовсем. Он напишет про свою боль пару треков, которые потом будут петь заунывными голосами айдолы, и просто продолжит идти дальше. Под стук в дверь Юнги стащил с кровати плед и сел на кресло, укутавшись в плед и отчаяние, продолжая слушать просьбы Тэхена. — Юнги, открой эту чертову дверь! — злился Тэхен из-за упорства омеги. Он уважал его личные границы, но не сейчас, потому что все не может закончится так. — Юнги, открой дверь или я ее вышибу, — ответа все также не было. — Я серьезно. Открой ее или она вылетит с петель, — Юнги не слушал, он продолжал обнимать колени, натягивая на себя плед, Тэхен не посмеет выбить дверь. — Я вхожу, отойди от двери! — Тэхен сделал шаг назад и ударил ногой в дверь. Замок не выдержал силы удара, и дверь открылась с характерным ударом об стену. — Ты совсем ёбнулся?! — подскочил с кресла от неожиданности Юнги. — Определённо, — Тэхен смотрел на омегу, вид которого был не намного лучше Тэхена. Красные заплаканные глаза, круги под ними, небрежно уложенные волосы и помятая пижама, в которой Юнги ходил не один день. — Пошел вон! — закричал Юнги, даже не обращая внимание на плачевный вид альфы, да пофиг, что с ним. Сам виноват. — Юнги, давай поговорим, — Тэхен сделал шаг вперед, но Юнги отступил назад, держа дистанцию. — Ага, я бегу и волосы назад. Ты тупой или не понял намек с закрытой дверью?! — злился Юнги. — Я сейчас все объясню, ты просто не так все понял. У меня начался гон и… — И я трахнул первое, что увидел, — съязвил омега. — Мне все равно, какую чушь ты будешь нести. Избавь меня от своего бреда, а себя — от унижений, — они стояли посреди маленькой комнаты всего в паре шагов друг от друга, но даже при первом знакомстве они были ближе друг к другу, чем сейчас. — Юнги, подожди, — вновь попытался объясниться альфа. — Я не хочу ждать! Я хочу, чтобы ты ушел! — перешёл на крик Юнги, у него не было сил ни слышать, ни слушать и даже видеть Тэхена. — Я не уйду, пока мы не поговорим! — твердо стоял на своем Ким. — Тогда уйду я, — Юнги решительно направился к двери, но тут же был перехвачен поперёк. — Просто выслушай меня, — Тэхен прижал омегу к себе, чтобы тот не ушел, но он не учёл, что у Юнги были другие планы. — Хватит! Наслушался! Отпусти меня! — омега вырывался из объятий, махая руками в разные стороны. — Юнги, успокойся, пожалуйста, я не хочу делать тебе больно, — просил его альфа, но все было напрасно: чем сильнее обнимал Тэхен, тем сильнее Юнги вырывался. — Но ты уже сделал! — сорвался на крик омега. Все. Больше не было сил. — Ненавижу тебя! Ненавижу! Зачем ты вообще появился?! — Юнги кричал и бил Тэхена руками. Слезы ручьём хлынули по бледной коже лица, оставаясь мокрыми пятнами на футболке. Омега колотил руками по груди и рукам Тэхена что есть мочи, выплескивая все, что накопилось внутри за долгие годы. Альфа позволял Юнги кричать, бить и царапать его, лишь бы ему стало легче. — Отпусти меня, козел! Ненавижу! Видеть тебя не хочу! — глаза омеги затянулись белой пеленой, в которой он ничего не видел, слишком долго он копил и подавлял в себе чувства, а теперь они вылились в истерику на грани психоза. Тэхену было больно не от слов или действий Юнги, а потому, что он стал причиной слез омеги, который не может успокоиться. — Юнги, хватит, ты себя покалечишь, — просил Тэхен, пока Юнги вновь и вновь толкал его в грудь. — Козел! Зачем ты вообще пришел, мало наигрался?! Ненавижу тебя! — повторял Мин. Руки его покраснели от ударов, голос дрожал, а он все никак не успокаивался. С этим надо было что-то делать, иначе добром не кончится. Тэхен схватил крепко Юнги, развернув к себе спиной, сжал в кольцо из рук и вонзил клыки в шею омеги. Лицо Юнги замерло в немом крике. Он ослаб в руках альфы: больше не вырывался и не бил Тэхена, ему все еще было больно, но от метки, пульсировавшей на шее. Тело не слушалось, ноги подкосились. Тэхен медленно опустился на пол, все так же держа омегу в объятиях. — Зачем? — еле слышно произнес Юнги. Зачем Тэхен поставил метку на нем, если он ему безразличен?! — Ты мог себя покалечить, — сказал Тэхен успокаивающим голосом. — Она временная, — так же тихо продолжил Тэхен. Он бы не посмел поставить метку без согласия Юнги. — Зачем? — повторил Юнги. Даже временная, зачем он это сделал?! — Просто выслушай меня, пожалуйста, — Тэхен прислонился лбом к макушке Юнги в немой просьбе. — Я не проводил гон с другими омегами. Я был в горах, пытаясь обуздать зверя, который рвался к тебе, — омега замер, слушая, что ему говорит Тэхен. — Я никогда не смогу провести гон с тобой, потому что не контролирую себя в этот момент, но я никогда не предпочту тебе кому-то другому, Юнги, — надломленно сказал Тэхен, — я жить без тебя не могу. Я пропал в тот момент, когда увидел тебя, — Мин молчал и даже не дышал, лишь ощущал тепло, расползавшееся по телу. — Ты был в средней школе. В смешном мешковатом свитере с эмблемой школы и мятными волосами. Я увидел тебя и больше не мог смотреть на других омег, — глаза Юнги расширились, ведь это было четыре года назад. Как давно Тэхен знает его?! — Я не мог быть с тобой рядом, ты был несовершеннолетним. Прости меня, прости, что причинил боль. Только прошу, не отталкивай меня, — голос Тэхена звучал надломленно. Он так отчаянно пытался удержать Юнги, сжимая крепче руки. Омега ничего не говорил, лишь тяжело дышал, пытаясь успокоить биение сердца. — Скажи что-нибудь, прошу. — Отпусти, — наконец произнес омега, испустив тяжёлый вздох. — Юнги, — начал Тэхен, но омега резко его перебил. — Отпусти, — вновь повторил он. Альфа сделал все, что мог, он рассказал ему правду. Как бы сильно он не старался, ему было не удержать Юнги, если он того не хотел. Тэхен разжал руки, обречённо прислоняя голову к стене. Он не мог видеть лицо омеги, сидевшего спиной к нему. Юнги не двинулся с места: он неуверенно поднес руку к месту укуса, словно проверяя, не показалось ли ему. Нащупав подушечками пальцев две дырочки, он убедился в том, что метка действительно есть. Некоторое время он просто сидел, ощупывая место укуса, словно что-то решая у себя в голове. Поправив сползшую с плеча футболку, Юнги, наконец, повернул голову к Тэхену, который сидел с пустым взглядом. — Я все еще ненавижу тебя, — омега неожиданно перекинул ногу через Тэхена, оказавшись у него на коленях, и потянулся руками к шее. Альфа совсем не ожидал, что Юнги прильнет к нему сам. Он его простил. Он решил, что доверится Тэхену. — Моей любви хватит на нас двоих, — Тэхен прижал к себе омегу, как самое ценное в этом мире. Он так скучал по насыщенному цитрусовому запаху, который ему мерещился в горах. — Я так испугался, что потеряю тебя. — Ты и потерял, я уже закрыл дверь, — Юнги зарылся носом в шею альфы, вдыхая запах, по которому тоже дико скучал, хоть и не хотел признавать. — Обними крепче, — попросил Юнги. Возможно, впервые омега был столь открыт и столь уязвим перед кем-то. Он прижался к Тэхену, как котёнок под дождём, восполняя все тепло за эти дни. Альфа просто был рядом и позволял ему быть слабым и беззащитным, как и должно быть. Каким бы сильным и независимым не был Юнги, ему все равно нужен был тот, кто обнимет и защитит. — Пожалуйста, будь послабее, — Тэхен шептал на ушко Юнги, который перебирал кудрявые пряди. — Тебе не нужно быть сильным, сильным буду я. Я хочу сделать тебя счастливым. Я знаю, что могу. Просто разреши мне. — Обещаешь? — спросил Юнги, шмыгая носом и сжимая крепче ткань рубашки, как спасательный круг во время шторма. — Клянусь тебе моим сердцем, которое и так принадлежит тебе. — Тогда поставь ее, — неожиданно выпрямился Юнги. — Поставь метку, - Юнги говорил серьезно, глядя в глаза альфе, чтобы сомнений в твёрдости его намерений не осталось, если они вообще могли быть, когда речь шла о Юнги. — Юнги, я не думаю, что нужно делать это сейчас, — запереживал Тэхен, ведь пару минут назад Юнги готов был проломить ему голову. — Ты сомневаешься? — Я не передумаю, тут не может быть другого выбора, мне нужен только ты, — Тэхен погладил омегу по голове, убирая с лица выбившиеся пряди. — Тогда поставь ее. Я хочу, — омега решительно смотрел в глаза напротив. — Малыш, все должно быть по-другому. Явно не в твоей общаге, на полу с выбитой дверью, — Тэхен сжимал пальцами бедра Юнги, умиляясь клетчатым пижамным штанам. Обычно суровый и холодный Мин сейчас казался милой булочкой с корицей. Какой же противоречивый у него омега, как можно вообще быть таким? Сердце сжалось от переполняющей его любви. — А где? В дорогом отеле при свечах на кровати с лепестками роз? Мы будем держаться за руки, смотреть друг другу в глаза, говоря о любви, а потом я блевану от запаха ароматических палочек? Очень романтично, — язвил Юнги, закатывая глаза от представленной картины. — Ты невозможен, — усмехнулся Ким. Теперь Юнги в порядке, момент слабости и уязвимости прошел, и он снова прежний Юнги. — Я люблю тебя, Юнги, — глаза омеги округлились, вот так вот в лоб. Он просто сказал ему это. — Заткнись, — смутился Мин, — и поцелуй меня уже. — Тэхен подарил омеге последнюю ласковую улыбку и склонился к манящим губам. Юнги, как всегда, целовал требовательно и страстно, словно не мог насытиться. Хоть на вид он закрытый и холодный тип, внутри него бушует океан страстей. Тэхен это точно знает, альфа почувствовал с самого первого их поцелуя. По логике вещей, Ким должен быть тем, кто поимеет омегу, но сегодня явно трахнут его. Не без усилий, поза была не самой удобной, да еще и Юнги сидел верхом, альфа поднялся с пола. Не разрывая страстный поцелуй, Ким уложил Юнги на кровать, не забывая снять с него пижамные штаны. Тэхена охватил интерес, как же омега будет себя вести. Не успел альфа уложить Мина на простыни, как оказался прижатым лопатками к кровати. Юнги навалился всем телом, прижимаясь к Тэхену, целуя с жадностью. Упругая, хоть и маленькая задница, так и манила Тэхена. Оглаживая и сжимая кожу на ягодицах и бедрах, альфа подтягивал Юнги ближе к себе. Руки блуждали по телу, наконец добравшись до желаемого. Мин никогда в жизни не был в зале, но был в отличной форме. Худые ноги, округлая задница, подтянутый живот, недосыпы, из-за ночей за написанием музыки, забытые приёмы пищи и странная любовь к сельдерею — диета от Мин Юнги. — Мне стоит быть нежным? — спросил Тэ, хотя в глубине души знал ответ на свой вопрос. Юнги удивленно поднял брови. — А мне стоит быть нежным? — решил все же уточнить Мин, хотя он уже нетерпеливо расстегивал ширинку на брюках Тэхена. — Конечно, у меня нежная душевная организация, — подыграл Тэхен, удовлетворённо наблюдая за тем, как его освобождают от лишних вещей. Юнги ловко расправился с пуговицей и ширинкой, стаскивая штаны вместе с бельем одним движением. На секунду зависнув, потому что скрытое под бесячими классическими брючками не может не радовать. Пожирая глазами накачанные ноги, подтянутый пресс и соблазнительного размера член, омега швырнул ненужные вещи на пол. — Хей, мои брюки, они же помнутся, — возмутился Тэхен, приподнимаясь на локтях, когда увидел, что наглаженные брючки летят небрежно прочь. — Сочувствую твоему горю, — с сарказмом ответил Мин, седлая бедра альфы. Юнги решил не снимать рубашку, лишь расстегнул ее, чтобы прижаться ближе и наслаждаться прикосновениями кожи к коже. Во всех движениях Мина чувствовалась страсть, желание и нетерпение. Подставляясь под поцелуи с покусыванием на своей шее, омега не переставал проезжаться возбужденным членом по члену Тэхена, тихонько поскуливая. Вдобавок ко всему длинные пальцы, а у Тэхена были черт возьми длинные пальцы, растягивали его, потихоньку сводя омегу с ума от наслаждения. Ненароком кинув взгляд на свой заметно твердеющий член, который успел налиться кровью и потечь, Юнги подумал о том, что секса у него не было слишком давно. И не то, чтобы он извращенец или еще чего, нет, просто Юнги любил секс, хороший секс. Тэхен был просто великолепен, во вкусе Юнги, он читал его желания без слов. Ну во-первых, слов и не было, омега не из тех, кто любит сопровождать комментариями все происходящее, и альфа ему в этом подыграл. Во-вторых, несмотря на порой чрезмерную заботу, Тэхен не растягивал прелюдию, как сопли, он просто делал Юнги приятно, приближая желаемое, как можно быстрее. Тело Юнги дрожало от нетерпения и удовольствия, Мин самостоятельно насаживался на длинные пальцы, прося о большем. Альфа и тут не стал церемониться, ведь он и сам был на пределе самоконтроля. Когда пальцы двигались свободно, а смазка стекала по руке, Тэхен решил, что этого достаточно, чтобы не причинить боль Юнги. — Где презервативы? — спросил Ким, оторвавшись от груди омеги, на которой не осталось места, куда бы не коснулись его губы. С недовольным скулежом, Мин оторвался от разгоряченного Тэхена и потянулся к тумбочке у кровати. Вытащив фольгированный пакетик, омега откусил уголок, сплевывая куда-то в воздух. Облизывая пересохшие губы, Юнги раскатал презерватив по члену Тэхена, не заметив, как тот на него смотрит. — Ты и тут сам справишься? — довольно хмыкнул Тэхен, наблюдая за тем, как рука омеги скользит по стволу вверх. — А что, боишься мне свой драгоценный член доверить? — Юнги подполз ближе, удобно устраиваясь на бедрах альфы. — Он твой, как и мое сердце, — альфа игриво шлепнул Юнги по заднице. — Тогда заткнись и не мешай, — Мин завел руку за спину, решительно направляя член в свою жаждущую задницу, как резкое движение Тэхена нарушило его планы. Альфа одним движением приобнял омегу за талию, прижимая ближе, и перевернул на спину, оказавшись сверху. — Это вряд ли, — прошептал Ким в открытые от возмущения губы и оставил короткий поцелуй. — Можешь повозмущаться в подушку, — следующим движением альфа перевернул Юнги на живот, приподнимая задницу кверху. Широкие ладони развели ягодицы в стороны, открывая вид на желанное для альфы лакомство в виде задницы Юнги, которую хотелось отшлепать до красноты за все выходки несносного омеги. Но вместо этого под ворчание и возмущение омеги он оставил нежный поцелуй на лопатке Юнги, прежде чем вошел в омегу размашистым толчком. Больше Юнги не возмущался. Чувствуя подкатывающее наслаждение, тело совсем не слушалось его. Тихие, сдавленные стоны слетали с тонких губ после каждого толчка, приближавшего омегу к оргазму. Тэхен был во вкусе Юнги от А до Я, даже темп, в котором они занимались сексом, был идеален для Юнги. Альфа не был груб, он был напорист и полон желания. — Ты все еще хочешь этого? — спросил Тэхен, притянув к себе омегу. Одна рука придерживала омегу за живот, чтобы тот не шлепнулся обратно на кровать не в силах устоять на коленях, другая же обвила шею, поворачивая голову Юнги к Тэхену. — Да, — простонал в открытые губы Мин, ведь Тэхен все это время ни на секунду не останавливался, продолжая размашисто входить в Юнги вновь и вновь. Получив ответ, Тэхен довольно коснулся губ омеги. Набрав в грудь воздух, альфа обнажил клыки и вонзил их в бледную кожу Юнги. Обжигающая волна прокатилась по телу омеги. Мин не понимал, что с ним происходит, но он совсем не контролировал себя: боль от метки и наслаждение от оргазма слились в один водоворот эмоций, выключивший сознание омеги. Юнги проснулся от жара. Рука Тэхена покоилась на его талии, а сам Мин лежал, уткнувшись носом в сопящего Тэхена. Брюки ровненько висели на спинке стула, выбитая дверь стояла у стены, а метка красовалась на шее у Юнги.

***

Чимин протрындел по телефону с Юнги часа два к ряду, лежа на кровати вниз головой. Омега был так рад, что Тэхен с Юнги помирились. Чимин скинул звонок, довольно улыбаясь. Проверив телефон на наличие сообщений от Чонгука, омега решил приготовить что-нибудь вкусненькое к приходу альфы. Хоть Чонгук и не разрешил ему присутствовать во время боя и Чимин обиделся, но все же он хотел отпраздновать будущую победу вместе с Чонгуком и Джином, когда они вернутся. — Джин сказал, что они вернутся около одиннадцати вечера, — глянул он на часы, — значит у меня есть еще полчаса, чтобы приготовить что-нибудь вкусненькое, — омега спрыгнул с кровати и поспешил на первый этаж, напевая что-то невнятное. — Папочка! — Чимин залетел на кухню, словно шальной ветер. Обняв со спины отца, сидевшего за столом с кофе, он и не заметил, как сильно сжал руки, почти душа отца. — Ох, Мини, ты меня задушишь, — закашлялся мужчина, хлопая по рукам омеги. — Я все-таки старый человек. — Да ну брось! — посмеялся Чимин, все же отпустив из объятий отца. — Ты в самом расцвете сил. — Не утешай старика, — отец улыбнулся сыну, откладывая газету на стол. — Ну вот залил газету кофе. — Ты что, читаешь газету? — удивился омега. — Уже никто не читает газеты, все смотрят новости в телефоне или компьютере. — Ваше поколение ничего не понимает. Все эти ваши гаджеты портят зрение, и вообще в вашем интернете непонятно кто всякую чушь пишет, а вы читаете, — заворчал мужчина, снимая очки-половинки с носа. — Ахаха, — звонко засмеялся омега. — Беру свои слова назад, ты невозможно стар. — Рад, что у тебя хорошее настроение, — альфа даже не собирался обижаться на сына. — Давно я не видел твою улыбку, как и тебя самого. — Прости, я был так занят на занятиях, — Чимин вдруг почувствовал укор совести. Он не отходил от отца, пока он болел и все время крутился около него после выписки, пока альфа насильно не выгнал его. — Как твоя учёба? — решил поинтересоваться отец, раз уж сын так удачно оказался на кухне. — Мне очень нравится! Преподаватели по танцам просто потрясающие, если бы я мог, то остался бы там ночевать, — Чимин рассказывал с таким восторгом, параллельно замешивая тесто на блинчики. — Смотри не перенапрягайся, — заботливо предупредил отец. — Как с остальными предметами? — спросил альфа, зная, что в школе Чимин не блистал, ему не были интересны предметы, не связанные с творчеством. — Нуууу, — затянул омега, засыпая муку в большую миску, — с историей туго. Там столько дат и имен, а это будет на зачёте, — захныкал омега. — Да, мне такое тоже не по душе, вот прикладная математика, наука — да, а история, — отец махнул рукой и посмеялся. — Знаешь, — осторожно начал Чимин, — мне помог Чонгук. — Чонгук?! — скорее насторожился, нежели удивился альфа. — Да, он очень старается следовать твоим просьбам, — робко начал Чимин. — Джин сказал, что он перестал приходить домой пьяным и под утро. — И с уроками тебе помогал? — нахмурил брови альфа. — Да, с историей помогал, — ответил омега, доставая из холодильника яйца и молоко. — Это он может, — едва заметно усмехнулся отец. — Ты не выглядишь удивленным, — прищурил глаза Чимин. — Ну он знает историю, — с улыбкой сказал отец. — Этот паршивец чуть не разорил меня на книгах. Я часто наказывал его в детстве, а он обижался и не разговаривал со мной, при этом запираясь в комнате. Он прочитывал книги от скуки, и читал он со скоростью света. И не то чтобы я против тяги к знаниям, но он был одержим, — возмущённо говорил мужчина. — Он не хотел читать ничего другого. Получал ужасные отметки, заваливал экзамены по другим предметам, потому что даже не утруждал себя открыть учебник. А его папа, — альфа осекся, — он только поощрял этот интерес, — сказал альфа нежно, но немного грустно. — Правда? Я не знал, — Чимин внимательно слушал. Отец редко говорил о своем покойном супруге, как и Джин с Чонгуком, а сам омега и не заводил никогда эту тему. — Они всегда высмеивали нас с Джином за другой склад ума. У них был свой мирок, куда нам вход был запрещён, да мы и не рвались. Когда Чонгук прочитывал какую-то книгу и узнавал что-то новое, он сразу бежал к папе, чтобы рассказать, а он делал вид, что впервые об этом слышит, хотя сам положил книгу на его стол, — альфа говорил с такой нежностью и трепетом в голосе, глаза блестели, словно у влюблённого мальчишки. — Звучит здорово, — улыбнулся Чимин, заслушавшись отца. — Чонгук был очень привязан к папе, поэтому он так тяжело и долго переживал его уход. Чонгук всегда был сложным ребенком и только его папа мог найти с ним общий язык, а когда его не стало, сын совсем закрылся от меня, — отец никогда не говорил на такие темы, тем более с Чимином. — Знаешь, уйдя с работы я о многом успел подумать. Ведь я тоже закрылся от своих детей, погружался в работу с головой, чтобы уйти от боли потери. А потом появился ты и дал мне надежду на радость, — альфа глубоко погрузился в воспоминания своей жизни. — Наверное, в глазах Чонгука я ужасный отец. — Это не так, — поспешил заверить его Чимин, — он очень тебя любит, он очень хочет, чтобы ты гордился им. Ведь победа в боях важна ему не из-за себя, а из-за тебя, — Чимин обнял отца, понимая, что осознание такой очевидной вещи было в новинку для отца. — Совсем я расклеился что-то, — альфа похлопал по руке Чимина, принимая заботу и поддержку, и проморгался, чтобы глаза не блестели от подступивших слез. — Так что мы готовим? Твои братья придут голодные, как волки. — Блинчики! — восторженно воскликнул Чимин, указывая на ингредиенты на столе. Отец закатал рукава, принимаясь за готовку. Отец и сын стояли у плиты, жаря блинчики на двух сковородках. Они смеялись и вспоминали прошлое, которое оказалось куда счастливее, чем казалось альфе. — Наверное, это Джин звонит, — отец вытер руки о полотенце и поднял трубку. — Они только выехали или уже подъезжают? — Чимин развернул только голову, на автомате переворачивая блин на сковородке. — Помедленнее, — попросил отец в трубку. — Скажи, чтобы ехали быстрее, блины стынут, я ничего разогревать не буду, — возмущался Чимин, размахивая деревянной палочкой в воздухе. — Чонгук что?! — спросил отец, на лице которого исчезла улыбка, которая была там пару секунд назад.