Зажги свою звезду

Неожиданно положительный опыт сотрудничества с бывшими слизеринцами стирал грани, разрушал несчетные стереотипы и буквально переворачивал мир Грейнджер с ног на голову. А быть может, и Гермиона усмехалась про себя этой мысли, наоборот, ставил вещи на свои места? Гермиона должна была признать, что их сотрудничество оказалось намного более лёгким и продуктивным, чем она когда-либо могла бы предположить. Грейнджер теперь прекрасно понимала Гарри, который так легко нашел общий язык со своим бывшим школьным недругом, когда тот стал его поначалу вынужденным напарником. А изменившееся мировоззрение однозначно дало обоим понять: делить Поттеру и Малфою нечего да и в принципе никогда не было, что. Гермиона теперь вполне могла предположить, что и её собственное предстоящее в недалёком будущем сотрудничество с Теодором Ноттом станет не таким уже испытанием, как она представляла бы себе ещё несколько лет назад. Грейнджер всегда отличалась гибкостью ума, да и умение ломать стереотипы подразумевало, что ты сам вполне можешь быстро изменить свою точку зрения, особенно если эти самые стереотипы рушатся на твоих глазах. Внезапным подводным камнем стало совершенно другое: Грейнджер всё чаще задумывалась о своем решении, принятом в отношении Дерека. Была ли она права, когда рубанула сплеча и одним махом разрушила всё, что между ними было? А вот факт, что между ними зарождались довольно серьезные отношения, которые строились далеко не только на физическом влечении, но и связи на уровне намного более глубоком, Гермиона больше не могла отрицать. И если раньше Грейнджер пресекала любые вопросы и сомнения на корню, мгновенно напоминая себе, что подобные отношения волшебниц и магглов никогда не работают, то с каждым днём убеждать саму себя становилось все сложнее. В конце концов, не так давно Гермиона была уверена без толики сомнения, что никогда не смогла бы нормально общаться с такими, как Малфой и Теодор Нотт. Более того, каждый взгляд на Александра напоминал ей о Дереке. Гермиона даже не могла бы утверждать, что мальчик был на него похож: светлый пушок на голове практически не пробивался ещё, и пару раз Грейнджер даже казалось, что будущие светлые волосики ей просто мерещатся. Цвет глаз определить пока тоже было невозможно, да и черты лица не то, чтобы были идентичны герою её кратковременного, но, как показало время, запомнившегося романа. Наверное, переоценивая все эти стереотипы и понятия, которые вбивались ей в голову на протяжении всех долгих лет её знакомства с волшебным миром, Гермиона начинала задумываться и о возможности будущего с близким ей по складу ума, академическим склонностям, да и вообще многим взглядам на жизнь парню. Быть может, отсутствие у него волшебства не было бы таким уж и непреодолимым препятствием? Но в тот день, уничтожив мобильный телефон, Грейнджер вновь сожгла за собой мосты. Гермиона несколько раз даже порывалась навестить тот самый бар в маггловском Лондоне, где они когда-то познакомились, но каждый раз останавливала себя. Во-первых, слишком много времени прошло. Во-вторых, шансы встретить там Дерека были ничтожно малы. В-третьих, а вдруг она всё себе придумала? В любом случае, Грейнджер продолжала откладывать этот эксперимент в долгий ящик, тем временем продолжая сотрудничать с парнями в расследовании их дела. А расследование неожиданно для Гермионы продвигалось довольно эффективно. Поттер, правда, как-то незаметно отстранил свою персону от вылазок в маггловский полицейский участок, и Гермиона с удивлением отметила, что его место также незаметно и ненавязчиво занял Теодор Нотт. Теперь два чистокровных аристократа регулярно навещали детективов и приносили сведения об их успехах. А потом в большинстве случаев именно Гермиона интегрировала открытия маггловских полицейских и авроров в одно целое, постепенно складывая куски пазла воедино. Поттер по большей части кивал головой, участвуя в расследовании исключительно со стороны Аврората, но Грейнджер все чаще не могла избавиться от ощущения, что Гарри на самом деле в основном наблюдает за её взаимоотношениями с бывшими слизеринцами. Впрочем, Грейнджер вскоре просто махнула на это рукой: Поттер, как и любой другой мужчина, обожал, когда он оказывался прав. Даже если он это и не подчёркивал, Гермиона прекрасно видела. И сейчас Гарри наслаждался чувством своей правоты: Грейнджер начинала ценить по достоинству сотрудничество с бывшими слизеринцами, тем самым приходя к нужному ему выводу относительно прошлых событий без какого-либо участия самого Гарри. Гермиона решила не заострять внимание, приняв факт для себя, и прекрасно осознавая, что Гарри все понимает и без разговоров, типа «расставим все точки над «и» и выясним отношения». Его сотрудничество с Малфоем, в результате которого Грейнджер почувствовала себя лишней и заменённой, было именно этим: сотрудничеством. Поттер не собирался вычёркивать лучшую подругу из жизни, она это сделала сама. В результате их отношения тоже налаживались, все больше вновь напоминая брата и сестры. Другими словами, в их жизни всё возвращалось на круги своя. Кроме Малфоя. Он стал новым дополнением в уравнении её жизни, неизвестным наподобие Х, и его отношение Грейнджер вычислить не могла. Вероятнее всего, ей мешали шоры предвзятости и стереотипов представления о нем из детства, и если бы Грейнджер могла взглянуть со стороны, или подобная ситуация касалась кого-то другого, Гермиона бы непременно это вычислила... Но посмотреть со стороны было невозможно, потому что тёмные очки были именно на её глазах. Именно её эмоции заслоняли картину и не позволяли объективность. Потому что во главе угла была Грейнджер и её взгляд был исключительно субъективен. А Малфой был не только неизвестным в уравнении её жизни, но и Константой. Он присутствовал на Гриммо 12 практически постоянно. После работы Драко зачастую появлялся вместе с Гарри, неизменно получая приглашение остаться обедать, а потом зависал ещё на несколько часов, потому что их с Поттером дела не кончались никогда. Привыкшая обычно таскать с собой работу на дом, Гермиона была совсем не удивлена, что Поттер имел те же привычки. Проблемой было, что этой работой теперь стал Малфой. Винки на его присутствие не реагировала никаким образом. Для неё Малфой слишком очевидно был никем, кроме как ещё одним представителем чистокровных гостей, её отношение к Малфою мало чем отличалось от того, как она воспринимала Макмиллана. Уважительное, по всем правилам эльфов, но по сути своей, полностью нейтральное. Впрочем, Гермионе изредка казалось, что отношение Винки к различным людям в первую очередь опирается на реакцию самой Грейнджер. Эльф словно впитывала в себя, а потом отражала в окружающий мир отношение своей хозяйки. К слову, Гарри относился к подобному с довольно ощутимым и нескрываемым энтузиазмом: любое его желание Винки не просто исполняла, казалось, она готова была их предугадать. А вот Кричер подобное уважение оказывал исключительно Малфою. Поттера старый эльф воспринимал, как неудобство, которое необходимо терпеть, но и прыгать от счастья не имеет смысла. А последнее время Грейнджер все чаще стала замечать, что ведёт себя Кричер, словно это самое «неудобство» теперь начинает считать ещё и временным. Надеялся ли он в какой-то момент перескочить на службу к Малфою? Гермиона не могла бы ответить на этот вопрос, но с недавних времён стала с подозрением отмечать, что даже её саму Кричер предпочитал Гарри Поттеру. Выше был только Малфой, а ещё выше – её маленький Александр. Постоянное присутствие в доме на Гриммо 12 Драко Малфоя по сути должно было бы обозначать, что он будет вынужден сталкиваться с младенцем, но этого не происходило. Винки избегала спускаться с ребёнком в присутствии гостей, практически постоянно находя обходные пути. Что было не так сложно, если учесть, что выход на задний двор оказался далеко не один, и пойти гулять с ребёнком, обходя внимание гостей дома, было проще простого. Грейнджер быстро догадалась, что это было преднамеренно: эльфы должны были иметь возможность выполнять свои обязанности по отношению к младенцам, но и они, и эти самые дети должны были быть незаметны для чистокровных хозяев, пока те не пожелают обратного. Таким образом, Александр для любых гостей на Гриммо 12 оставался невидимым, пока Грейнджер не решила бы приказать по-другому. А это было очень маловероятно. Гермиона даже не намеревалась знакомить кого либо из гостей со своим маленьким сыном, что, если подумать, являлось ещё одной причиной безразличного отношение к ним Винки. Чего нельзя было сказать о Кричере. Гермиона уже даже перестала удивляться, что старый эльф Блэков при любой возможности пытался провести время с младенцем. Может быть, все эльфы просто обожаю детей? Как раз этот вопрос Грейнджер задавать не намеревалась, а никого больше отношение старого эльфа к её сыну явно не интриговало. Поскольку Гарри слишком очевидно и не скрывая отдавал предпочтение кулинарным талантам стремившейся угодить именно ему Винки, а Кричер оспаривать пальму первенства в этом отношении даже не притворялся, что имеет хоть какое-то желание, периодически эльфы обменивались обязанностями. Винки с удовольствием занималась приготовлением пищи, поскольку любое пожелание Поттера то ли в памяти о Добби, то ли ещё по каким-то своим личным причинам, выполняла, как волю божью. Кричер же в это время незаметно принимал на себя обязанности няньки Александра. Вот только в отличии от Винки, Кричер к Малфою относился далеко не безразлично. Грейнджер это уже давно совершенно не удивляло, но то, что произошло в дальнейшем, её не просто ошарашило, но полностью выбило почву из-под ног. Кричер очевидно решил невзначай познакомить Малфоя с Александром. Конечно, своими планами старый интриган, преследовавший непонятно какие цели, с «юной мисс Грейнджер» делиться не намеревался, но однажды, вместе с Теодором Ноттом вернувшись из министерства, Гермиона, которую в это утро срочно вызвали в Отдел Тайн, явилась свидетелем довольно любопытного зрелища. Слишком очевидно, её такого скорого возвращения на Гриммо 12 никто не ожидал. А вот Гарри и Малфой в тот день свои планы задержаться не скрывали: обоим предстоял визит в полицейский участок, так как Теодор был занят и сопровождать Малфоя не мог, и напарники логично предположили, что отправятся напрямую из дома Гарри. Им в любом случае предстояло ещё обсудить некоторые детали, что оба предпочитали делать за неспешным завтраком, приготовленным счастливой услужить Винки. Со своими делами они разобрались довольно быстро, а потом Гарри, уже успевший хорошенько проголодаться, но совершенно не желавший покупать свой ланч в министерстве, когда у него теперь в доме жила горящая энтузиазмом Винки, настоял вновь вернуться на Гриммо. Потом, он изъявил желание перед обедом переодеться в более подобающие аврору одежды, чем джинсы и майка с кожаной курткой, в которые нарочно вырядился ради полицейских, так сказать, чтобы не выделяться. Конечно, Грейнджер непременно бы ему напомнила, что в первую очередь «выделяет» его выражение лица, а не дорогие брюки и рубашка, привычку носить которые он перенял у Малфоя. Ведь в конце концов, его напарник даже и не думал одеваться, чтобы слиться с толпой небрежно одетых маггловских полицейских, но вот за своего его принимали. Как бы то ни было, но появившись в гостиной Гриммо 12 из пламени камина, Гермиона так и застыла с открытым ртом. Драко Малфой сидел на диване в самом центре комнаты, держа на руках её сына. Александр казался совершенно не травмированным подобным знакомствам, и наоборот, с интересом младенца рассматривал яркую и довольно контрастно фигуру. А сочетание светлой кожи, практически белёсых волос и чёрной одежды предоставляло как раз ту палитру, которая привлекала внимание младенцев больше всего. И в завершении картины, в двух шагах от Малфоя замер сияющий, словно начищенный чайник, Кричер. – У меня теперь новая няня? – Грейнджер наконец обрела дар речи, впрочем, мгновенно наполнив фразу всем сарказмом, на который была способна. – Тебя наконец выгнали из Аврората, Малфой? – А? – Драко словно очнулся, переводя взгляд на вновь прибывших из камина волшебников. Когда его глаза переместились на возвышавшегося, словно скала, за спиной Грейнджер Теодора, они на мгновение сверкнули подозрительными молниями, но Малфой быстро взял себя в руки. – Я имею в виду, что ты делаешь здесь с моим сыном, Малфой? – Гермиона скрестила руки на груди и перевела вопросительный и явно не наполненный умилением этой картиной взгляд на Кричера. Должно быть, домашние эльфы появлялись не только на зов своих хозяев, но и чувствовали их настроение, потому что Винки материализовалась в комнате мгновенно. – Господин Гарри Поттер приказал подать ланч, – затараторила Винки, в одну секунду впитав в себя ситуацию. – Винки отправилась готовить ланч, а Кричер должен был погулять с маленьким господином Александром. Похоже, Кричер не пошёл гулять с маленьким господином Александром. – Грейнджер, ничего ужасного не произошло, – Малфой слегка нахмурился, наблюдая за раздраженной тирадой оправдывающейся Винки, и продолжил. – Кричер шел гулять с Александром, заметил меня и, естественно, решил поприветствовать. – Конечно, – кивнула Гермиона с таким наигранным пониманием, что брови Теодора и Малфоя одновременно поползли вверх. В то время, как её голос сочился нескрываемым сарказмом. – А для этого приветствия ему было необходимо так низко кланяться, что он передал Александра тебе. Драко уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но явно передумал. Вместо этого он смерил Гермиону странным взглядом, кивнул и передал ребёнка Кричеру: – Вы направлялись на прогулку, если мне не изменяет память. Смею предположить, что тебе следует отправиться приводить эти планы в жизнь. Кричер поджал губы, взглянул на Малфоя с таким видом, словно ему было очень много, что сказать, но лишь кивнул, и, взяв Александра на руки, уложил его в стоявшую неподалёку коляску. После чего он бросил ещё один долгий, многозначительный взгляд на Гермиону и удалился из комнаты. После этого Малфой на Гриммо 12 не задержался. Поднявшись с дивана и коротко кивнув застывшему при виде подобного представления в дверях Поттеру, он быстрым шагом направился к камину. – Увижу тебя в офисе, – избегая встречаться взглядом с Грейнджер и Теодором, бросил через плечо Драко и исчез в зелёном пламени. Нотт довольно быстро последовал его примеру. В принципе, он намеревался вернуться в министерство в любом случае, и только в последний момент решил обговорить с Грейнджер кое-какие детали, но сейчас был практически уверен: здесь предстоит разговор не для его ушей. Меж тем, Гермиона уже успела сделать несколько глубоких вдохов, прийти в себя и одновременно к осознанию, что явно переборщила со своей реакцией. О чём, несомненно, сейчас ей прочтёт внушительного размера лекцию Гарри. Одного взгляда на скрестившего руки на груди и опасно прищурившегося Поттера было достаточно, чтобы понять: он был не выше того, чтобы начинать свою тираду даже не дождавшись, пока Теодор оставит их наедине. Впрочем, Грейнджер сейчас не нуждалась в лекциях. Предупреждающе выставив руку перёд собой, она шумно выдохнула через плотно сжатые зубы и обернулась к другу: – Можешь не начинать. Я и сама прекрасно знаю… Это было не спровоцировано и абсолютный перебор. Просто... – Просто ты именно его до сих пор воспринимаешь в штыки, – Гарри улыбнулся. – Ладно, я не собираюсь читать морали. Просто спишем все на проснувшийся в тебе «материнский рефлекс». Ты увидела своего ребёнка в опасности и вспылила. – Спасибо, – Гермиона усмехнулась. Гарри очевидно избрал быть слишком дипломатичным и мягким, но что-то в голове Грейнджер настойчиво твердило, что их разговор ещё не окончен. – Я буду впредь держать себя в руках. Я знаю, что он твой напарник и ты ему доверяешь своей жизнью. Мне этого должно быть достаточно. – Но вот слишком очевидно, что жизнь своего ребёнка ты Малфою не доверяешь, – Гарри потёр лоб. – Гермиона, просто абстрагируйся, сделай шаг назад и начни с ним с нуля. – Гарри... – Грейнджер решительно обернулась к другу, но Поттер остановил её точно таким же предостерегающим движением руки, как она его не так давно. – Нет, выслушай до конца. Я прекрасно знаю, что с чистого листа у тебя не получится. И ещё я прекрасно понимаю, что Малфой для этого приложил далеко не малые усилия. Но, как насчёт просто сделать шаг назад и понаблюдать? Ты знаешь, каким он был прежде. Малфой изменился. Твоими сильными сторонами всегда были наблюдение, изначальный розыск информации и анализ. Я не прошу тебя принять его с распростёртыми объятиями прямо сейчас, только на мгновение отложить свои уже сформулированные концепции и проанализировать то, что ты увидишь. Ты всегда отличалась способностью хладнокровно и без лишних эмоций рассматривать любую ситуацию и приходить к логическим выводам. Сделай именно это. Поттер умолк, а Гермиона, с кончика языка которой уже вполне намеревалось спрыгнуть довольно существенное число различных возражений, замечаний и напоминаний, внезапно последовала его примеру. Кивнув другу, она развернулась на каблуках и направилась к лестнице, явно намереваясь удалиться в свою комнату. – Не присоединишься ко мне за ланчем? Не люблю есть один, – Поттер хитро прищурился. – Плюс, мы с Малфоем провели все утро в маггловском полицейском участке, и он вытянул довольно много интересной информации. Он вообще там, как рыба в воде, должен сказать. Я мог бы тебе рассказать... – Давай, позже, – Гермиона неохотно обернулась, всем своим видом демонстрируя, что это сейчас последнее на её листе «приоритетов». – Если честно, то я очень устала, да и вообще не голодна. А ты мог бы взять ваш ланч с собой в Аврорат, и вы с Малфоем прекрасно обсудите всё за трапезой. Ещё раз приношу свои извинения, что моя несдержанность нарушила ваши планы, придётся вместо традиционного ланча за столом вам провести небольшой пикник. И прежде, чем Поттер имел возможность ещё что-нибудь добавить, поспешила вверх по лестнице. Когда удаляющееся цоканье каблуков и последовавший за ним стук захлопнувшейся двери недвусмысленно уведомили аврора, что подруга не только закончила с ним разговор, но и этой самой дверью обозначила физическую преграду любым дальнейшим обсуждением, Гарри пожал плечами и приказал Винки собирать корзину с провизией, чтобы доставить её в их с Малфоем кабинет. Винки молча кивнула и с громким хлопком исчезла исполнять приказ. Ухмыльнувшись, Поттер направился к камину, уже не в первый раз замечая, что эльфы явно контролировали громкость хлопка, с которым исчезали. В комнате Александра Винки обычно появлялась бесшумно, как и покидала её. А вот выполняя приказы хозяев, и она, и Кричер явно громко оповещали и о своих появлениях, и исчезновениях. Малфоя Гарри застал в их кабинете погружённым в работу. Во всяком случае, так казалось на первый взгляд, а вот после второго Поттер обратил внимание на некоторые детали. Например, что в стакане, который напарник сжимал в руке, была не вода, а алкоголь. Во-вторых, что пергамент, так внимательно изучаемый Малфоем, тот держал вверх ногами, а взгляд Драко был вообще устремлён поверх свитка. – Работаем в поте лица? – Поттер насмешливо приподнял бровь, вполне намереваясь выдержать ещё одну словесную баталию, или по крайней мере быть вынужденным пробиваться сквозь оборону, но Малфой лишь отшвырнул свиток в сторону, достал из стола бутылку виски и ещё один стакан, молча наполнил его и протянул Гарри. – Поттер, ты её уже расколол, кто отец? - Малфой почесал переносицу. - Ребёнок не рыжий, это явно не Уизли. Конечно, с незаконнорожденными древних волшебных родов, – Драко устало вздохнул. – Как правило сходу сказать невозможно, но рыжий цвет волос у детей обычно заметен. Это МакЛагген? Виктор Крам? – Гермиона утверждает, – Поттер сделал небольшой глоток и опустился на стул, закинув ногу на ногу. – Что отец Александра маггл. – Значит, ты её тоже не расколол, – Малфой хмыкнул, разочарованно покачал головой и забросил ноги на край своего стола. – А я думал, что уж тебе Грейнджер расскажет правду. – А я считаю, что Гермиона и рассказала, – Гарри прищурился, чувствуя непонятное раздражение, вопреки логике поднимавшееся из глубины души. Что именно его так выводило из себя? Впрочем, после недолгого самокопания, ответ всплыл сам собой. Просто возник в сознании, в чётко сформулированных словах и фразах, и звуча голосом Грейнджер. Чистокровные даже не допускали возможности, что сын магглорождённой волшебницы и маггла мог быть потенциально таким сильным волшебником, как они его читали. – Загвоздка не в том, Поттер, что мы не верим в магический потенциал сына магглорождённой, – похоже, Драко предугадал его мысли не хуже, чем Грейнджер в подсознании. Поттер прищурился, одарив Малфоя долгим взглядом и жестом приглашая продолжать. – Проблема в том, что Панси на своих тестах отчётливо видит две волшебные линии. Плюс, в Александре налицо переплетение этих линий, одна из которых чётко указывает на присутствие не нового волшебства. – Гермиона считает, что «ваш брат» достаточно одарил её проклятиями во время войны, чтобы именно это затемнило линию, – Поттер хотел продолжать цитировать аргументы подруги, но вдруг передумал и сменил тему. – А в ответ на твой второй вопрос, с Рональдом они расстались задолго до того момента, как она могла бы забеременеть. МакЛаггена Гермиона прокинула ещё на шестом курсе. С Виктором тоже никаких связей во время необходимого промежутка времени у неё не было. – Потому что вы были настолько близки последних пару месяцев перед её отъездом, что она тебе подробно докладывала, с кем спит, – похоже, Малфой сегодня удары тоже не держал. – Виктора в Англии и близко не было в то время, – вместо того, чтобы принимать метко запущенную прямо в его лоб перчатку, отчеканил Поттер. – И в этом я уверен. А ещё я уверен, что он даже на одну ночь появиться здесь физически не мог. Плюс, я точно знаю, что если бы отцом ребёнка Гермионы был Виктор, она бы это не скрывала. Зачем ей? Крам свое отношение к ней никогда не скрывал, можно даже смело сказать, что он первым нас всех носом ткнул в тот факт, что Гермиона просто умопомрачительно привлекательная волшебница, а не только ходячая энциклопедия. Ни ей, ни ему врать не имеет смысла, и более того, Малфой, я тебе больше скажу. Я практически уверен, что если бы они с Крамом были близки, Виктор бы сделал ей предложение. – Хорошо, – Малфой допил свой виски и налил себе новую порцию. – Тогда в чем проблема с её магглом? Грейнджер увлеклась плохишом? – Из рассказов Гермионы однозначно выходит, что это был замечательный парень. Единственная причина, по которой они не вместе, – Гарри вновь прищурился. – Лишь в том, что Гермиона считает отношения с не волшебником бесперспективными. Она уверена, что эти связи ни к чему хорошему не приводят. После этого они оба умолкли, и Гарри пытался проигнорировать тот факт, что Малфой явно о чем-то задумался. А потом они приступили к работе и больше к разговору не возвращались.