Зажги свою звезду

По всему выходило, что высказанное Драко намерение «официально ухаживать» имело довольно чёткий контент и протокол. Уже на следующее утро огромный букет цветов материализовался на Гриммо 12, и подобные ему продолжали упорно появляться до самой субботы, когда в строго назначенное время из камина вышел их как всегда безукоризненно одетый отправитель. Если у Гермионы и были какие-то сомнения, что их оговорённое свидание по-прежнему состоится, то доставленное с самого утра чёрным филином письмо на корню развеяло какие-либо вопросы. На дорогом пергаменте, чётко выведенными, аккуратными буквами и буквально чёрным по белому красовался даже не вопрос, а утверждение, что «все их предварительно составленные планы на вечер по-прежнему в силе». И даже исключительно ради приличия поставленный в конце фразы, по всем правилам начинавшейся со слов «я надеюсь», вопросительный знак не позволял зародиться и тени малейшего сомнения, что это не «надежда», а констатация факта. Грейнджер избрала вновь сделать эффектный выход, спустившись по лестнице к ожидавшему её внизу Малфою, как когда-то на четвёртом курсе к Виктору Краму. Драко улыбнулся, одарив девушку изысканной тирадой комплиментов, и галантно поцеловал руку, после чего они переместились через камин в тот самый ресторан, где их уже дожидался предварительно заказанный Малфоем столик. На этот раз Гермиона, быстро пробежавшись глазами по меню и практически не заморачиваясь, сделала заказ. После чего дожидалась, когда Малфой озвучит свой собственный выбор, медленными глотками потягивая из стакана минеральную воду. Грейнджер не составило огромного труда заметить, что Драко собственное меню вообще не открывал, сделав заказ исключительно по памяти. Впрочем, чтобы заказать стейк, приготовленный по его вкусу, Малфою и правда было не обязательно сверяться с меню. – Что ж, раз уж мы теперь открываем все карты, я всё-таки спрошу, – слегка прищурившись, Гермиона сделала ещё один небольшой глоточек воды и только после этого отставила стакан в сторону. – Каким образом ты постоянно угадывал, что именно мне понравится? – Как забавно, Грейнджер, что Дереку этот вопрос ты не задала ни разу, – Малфой взболтнул в своем бокале кроваво-красное вино, тоже сделав небольшой, смакующий глоток. А потом небрежно слизнул алую капельку с краешка рта. – Да ладно тебе, – Гермиона закатила глаза. – Давай уже называть вещи своими именами. Дерек беззастенчиво жульничал, используя знания Драко Малфоя. Но мне вот безумно интересно узнать, откуда у этого Драко такие доскональные познания моих вкусов? – А что тебе подсказывает твоя легендарная логика, Гермиона? – выдохнул Малфой и насмешливо приподнял бровь. – Моя логика все ещё отдыхает, полностью шокированная событиями последнего года, а здравый смысл, потеряв ориентиры, больше не знает, во что верить. Так что давай уже без игр. Откуда ты обладаешь такими глубокими познаниями о моих вкусах? – Что ж, когда ты наконец позволишь своему здравому смыслу опираться не на предвзятости, а неоспоримые факты, – решительным жестом отставив вино в сторону, Малфой всем корпусом склонился вперёд, облокотившись о столешницу и переплетая пальцы перед лицом. – Твоя логика вмиг вычислит ответ. Я довольно долго и усердно наблюдал за тобой в Хогвартсе, вот и всё. Как говорится, ларчик просто открывался. – И как давно, Малфой, ты «собирал» в этот самый ларчик наблюдения за мной? – Гермиона не отводила довольно серьезного взгляда с лица Драко. – Практически с первого курса, – выдохнул Малфой, словно с разбега бросился в омут. – Поэтому все это должно быть не удивительно. – Если практически с первого курса, – Грейнджер, очевидно сдавшись и совершенно не скрывая изумления, покачала головой. – Это действительно не удивительно. Невероятно, немыслимо, что имело место быть на самом деле, конечно… Но сами эти твои «познания», переворачивающие мир с ног на голову, действительно тогда становятся не такими уже удивительными. – Но говоря о знаниях, – Малфой прищурился. – Я смотрю, ты теперь к свиданиям тоже досконально готовишься? Предварительно тщательно проводишь исследования, изучаешь меню, быть может, даже интервьюируешь поваров? – Это ещё почему? – Гермиона принялась аккуратно отделять кусочки рыбы на своей тарелке, доставка которой на стол и вызвала этот отнюдь не праздный вопрос Малфоя. – Ну, во-первых, – Драко подвинул к себе собственный стейк. – Ты на этот раз с довольно осведомленным видом сделала заказ. А во-вторых, мне казалось, что рыбу ты не любишь, но это выбранное тобой блюдо действительно приготовлено немного по другому рецепту. – Что ж, резонно, – Грейнджер сдержанно кивнула и усмехнулась. – Ответ на твой первый вопрос или замечание: ваши с Ноттом вкусы в выборе ресторанов довольно схожи. И да, на прошлой неделе мы с Теодором были здесь на ланче, и он подробно объяснил мне нюансы всех блюд. Поэтому я знаю, как именно приготовлен этот лосось. – То есть, Гермиона, проблема не в том, что ты не любишь рыбу? - Малфой прищурился. - Признаться, я просто предположил, что это так, учитывая, что ты никогда её не выбирала в Хогвартсе. Да и Поттер рыбу обычно не жалует, поэтому мало ли… – В Хогвартсе рыбу готовили невкусно, от неё всегда пахло сыростью. Я знаю, что это такой стиль, вы все так предпочитаете, но мне он просто не по вкусу. А тут лосось запечен определённым образом, и мне это нравится. А Гарри действительно рыбу не очень любит. Плюс, во время наших скитаний в поисках крестражей, если нам вообще везло, мы были вынуждены ею питаться довольно часто. Конечно, Гарри ничего не говорил, в отличие от того же Рональда, например, но я уверена, что пойманная нами и в моем исполнении, рыба отнюдь не поднялась в иерархии его любимых блюд. Хотя я тогда и прихватила с собой кое-какие приправы, но они слишком быстро кончились. – Понятно, – Малфой кивнул, после чего разговор плавно перетек на более безопасные темы. В театр они переместились через, как оказалось, специально предназначенный для волшебников камин. Гермиона ещё перед отправлением на это свидание строго-настрого приказала себе ничему не удивляться, вполне ожидая сюрпризы. В конце концов, она уже знала из рассказов Малфоя, что в детстве тот вместе с родителями посещал маггловские театры. Логично было предположить, что и прибывали туда волшебники не на такси. Волшебный камин переместил их в довольно просторную, изысканно убранную комнату. Эльфов здесь не было, зато их приветствовала миловидная ведьма, мгновенно протянувшая Малфою и его спутнице либретто. После чего она не удержалась и одарила Грейнджер довольно изумлённым, вопросительным взглядом. Гермиона практически кожей почувствовала, как рядом с нею скрипнул зубами Малфой: во взгляде молоденькой ведьмы было столько удивления, и притом Драко мгновенно догадывался, что его причиной был отнюдь не тот факт, что Малфой пригласил в театр Гермиону Грейнджер. Главной причиной шока девчонки было, что Гермиона Грейнджер согласилась. – Благодарю вас, – проронила Грейнджер довольно ледяным голосом, хотя и не забыла сопроводить его самой светской улыбкой, на которую была способна. Малфой же в свою очередь избрал довольно холодно кивнуть. В их персональной ложе Гермиона с нескрываемым удивлением осмотрелась по сторонам. В этом театре она не раз бывала с родителями и довольно отчётливо помнила, что если смотреть из зрительского зала, именно на этом месте видится стена. Что ж, это было совершенно предсказуемо. Конечно же, волшебники удостоверились, что их ложи скрыты какими-нибудь надёжными чарами. – Здесь очень сильные «дезиллюминационные», плюс рассеивающие внимание, – явно заметив её реакцию, пояснил Малфой. – Я уже поняла, что не маггло-отталкивающие, – вопреки самой себе произнесла Гермиона намного более холодным тоном, чем намеревалась. – Потому что раньше была в этом театре и видела на этом месте исключительно стену? – Драко говорил сейчас довольно насмешливым тоном, но прежде, чем Гермиона могла ощетиниться, продолжил. – Отец когда-то в детстве продемонстрировал эффект, спустившись со мной в зал. Конечно, на нас были наложены прочные отталкивающее внимание чары, потому как, что бы Люциус там ни говорил на публику, он прекрасно понимал разницу между магглами и магглорождёнными. Точнее, что последние являются полноправными волшебниками. В общем, я тогда спросил отца, почему на нас никто не обращает внимания, и он мне продемонстрировал. Должен признать, наша стена из зала выглядит вполне привлекательно. – Ясно, – Гермиона вежливо улыбнулась и обратила свое внимание на сцену. Спектакль уже начался, а информации для размышления накопилось предостаточно. Одним словом, вполглаза наблюдая за развернувшимся перед ней представлением, Гермиона тщательно обдумывала все события этого вечера и те детали, которые ей удалось узнать. Драко откровенно хмурился. Конечно, молодой мужчина прекрасно понимал, что «просто» ему сейчас не будет. Сближение с Грейнджер теперь, когда она узнала детали их довольно запутанного прошлого, обещало быть каким угодно, но не лёгким. И всё-таки в глубине души Драко надеялся, что Гермиона проведёт в голове связь и хотя бы будет исходить из аксиомы, что он сам и Дерек – это один и тот же человек. Что Грейнджер логически, если и не от всего сердца, то хотя бы головой придёт к выводу, что может вести себя с ним таким же образом, как делала с отцом своего ребёнка. А ведь с Дереком она была абсолютно расслабленной, практически отбросившей тормоза и предосторожности. Гермиона раскрывала все свои карты за исключением одного нюанса - она скрывала, что является волшебницей, а во всём остальном была полностью открыта. Логика подсказывала, что самая умная ведьма, сумевшая в своё время вычислить Крестражи Тёмного Лорда, придёт к выводу, что она может доверять Драко Малфою хотя бы по той причине, что когда тот притворялся Дереком, ничего ужасного он ей не сделал. Но на деле оказалось, что логика потерпела полнейший крах чувствам, а сам Малфой не только не приобрёл очки в чашу доверия, но потерял даже те, которые уже имел. Похоже, даже меню в ресторане Гермиона изучила заранее, чтобы сделать заказ самостоятельно. Да и сейчас в ложе театра дела обстояли не лучше. Малфой ещё даже подумать не успел, что было бы неплохо слегка придвинуться и накрыть расслабленно лежавшие на поручнях кресла ладони девушки своими, а Гермиона уже убрала руку. Её руки сейчас покоились на коленях, плотно сжатые в кулачки. И более того, переплетённые пальцы и вся поза Грейнджер однозначно давали парню понять, что прикосновения Малфоя не приветствовались и не подразумевались. Драко заняло несколько минут прийти в себя и уговорить собственную оскорбленную гордость утихомириться. А та самая совесть, которая год назад предупреждала о подобных последствиях его обмана, теперь злорадно констатировала, что всё могло быть ещё хуже. В конце концов, Грейнджер согласилась дать ему шанс. Малфой в свою очередь может дать ей время. В антракте они гуляли по театру, заказали в кафе пирожные с кофе, а потом сидели за столиком вместе с другими посетителями. В отличие от его прошлых посещений этого заведения с родителями, на этот раз оба были облачены в довольно приемлемую для маггловского мира одежду. Потом начался второй акт, и на этот раз Гермиона сидела немного ближе к нему, чем в начале вечера, но всё равно выдерживала строго обозначенную ею самой дистанцию. Когда спектакль подошел к концу, больше всего на свете Малфою хотелось бы продолжить свидание, но Гермиона однозначно дала понять, что устала и хотела бы вернуться на Гриммо 12. Малфой не спорил, увлекая девушку обратно в тот же самый камин, из которого они прибыли, и который доставил их прямиком в гостиную Гарри Поттера. Едва оказавшись под крышей дома лучшего друга, Гермиона внезапно почувствовала себя намного увереннее. Грейнджер и сама не могла бы объяснить, чем была вызвана такая мгновенная трансформация - неужели раньше она чувствовала себя в опасности? Впрочем, всю жизнь пытавшаяся не обманывать саму себя, Гермиона должна была признать: если не в опасности, то во всяком случае, она чувствовала себя не в своей тарелке. Вышедший вслед за ней из камина, Драко Малфой сейчас застыл в двух шагах от девушки, и, набрав полную грудь воздуха, Грейнджер улыбнулась: – Что ж, благодарю за замечательный вечер, – придав своему голосу как можно больше тепла, впрочем, в рамках светского тона, она протянула парню руку. Малфой кивнул, заключая пальцы девушки в свои ладони и притягивая её к себе. В следующее мгновение Гермиона, затаив дыхание, осознала, что Драко, не разрывая с ней зрительного контакта, слегка склоняет голову вниз. Мысль, что сейчас он её поцелует, молнией сверкнула в мозгу… а потом Грейнджер слегка повернула голову, и губы Малфоя скользнули по её щеке в нескольких сантиметрах от губ девушки. Сделав быстрый шаг назад, Грейнджер отобрала свою руку, стремительно развернулась и побежала вверх по лестнице, словно опасаясь, что Малфой решит за ней гнаться. Нахмурившись, Драко поднёс к лицу ту самую руку, в которой ещё несколько мгновений назад сжимал пальцы Грейнджер, машинально поглаживая собственный подбородок, вздохнул и в свою очередь направился к камину. Через несколько секунд он исчез из гостиной на Гриммо 12 в зелёном пламени камина. Только скрывшись за надёжно захлопнувшейся за ней дверью комнаты Гермиона перевела сбившееся дыхание. Что она только что сделала? Грейнджер и сама бы затруднилась объяснить, почему в последний момент испугалась. Да и испугалась ли? Весь этот вечер она практически каждые несколько минут напоминала себе, что Малфой и её Дерек – это один и тот же человек. Собственная логика, насмехаясь над своей хозяйкой, постоянно тыкала её носом, что догадаться в принципе было не настолько сложно. Парни не просто были одного типа внешности, теперь, когда она знала, на что смотреть, было очень сложно не увидеть, что это один и тот же человек. Драко ведь даже не потрудился изменить повадки, манеры или походку. Даже голоса был идентичны, за исключением отсутствия издевательских и насмешливых ноток, которые для самой Грейнджер уже давно стали неотъемлемой частью речи Драко Малфоя. Правда, по всей справедливости следовало признать, что с момента её возвращения в Волшебную Англию Малфой ни разу не звучал в отношении её самой насмешливо или с издёвкой. И всё равно она не провела связи с Дереком. Но даже не это сейчас красной лампочкой сверкало в сознании. Гермиона ведь вполне осознанно весь вечер готовила себя к тому, что Драко может захотеть её поцеловать. Сказать по правде, ничего сверхъестественного в этом бы не было: Гермиона и Дерек целовались далеко не раз. Боги, они зашли настолько дальше обычных поцелуев, что о практически целомудренных прикосновениях губ и упоминать не стоило. Вон, доказательство тому мирно посапывает в соседней комнате. И тем не менее, когда пронзительные, серые глаза с немым вопросом внезапно оказались в каких-то сантиметрах от её собственных, Гермиона запаниковала. Прямо перед ней были глаза, практически идентичные Люциусу. Те самые, в которых она не раз видела такое всепоглощающее презрение и замораживающий до самой глубины души холод, что Грейнджер запаниковала. Она даже не успела напомнить себе, что те же самые глаза были у Драко, хотя теперь осознавала, что это вряд ли помогло. На протяжении довольно долгих лет выражение глаз Малфоя младшего практически ничем не отличалось от старшего. И сейчас было совершенно не важно, что Драко вот уже довольно долгое время смотрит на неё совершенно по-другому. В самый последний момент, когда его губы были так близко возле её собственных, Гермиона машинально отвернулась, подставив ему щеку. А сейчас была занята тем, что уже составляла в голове длинные и многословные объяснения своим поступкам, которые Малфой непременно пожелает услышать уже в самом ближайшем будущем.