Куда вырулит колесо Фортуны

      Сериз Худ громко рассмеялась и схватилась рукой за шершавый ствол дерева. Живот сводило судорогой от хохота, но остановиться она не могла — рассказанная Рэйвеном история была слишком смешной. — Честно? Ты не шутишь? — В том-то и дело, что не шучу. Серьёзно, — рассмеялся Рэйвен, догоняя девушку, — До сих пор не могу понять, сколько времени потребуется Эппл, чтобы осознать, что я не хочу быть таким, как моя мать. Сериз лишь улыбнулась. Да, мисс Уайт было невозможно объяснить что-то, расходящееся с её точкой зрения. Она так до сих пор и не поверила, что в День Наследия Рэйвен говорил серьёзно. А ведь ещё его другом называла! — Да уж. Честно говоря, мне кажется, что она никогда не поймёт этого. Не понимаю, как она умудряется всё, что ты делаешь, принимать за попытки следовать судьбе. Вот этого Сериз точно не понимала. Ну как можно, только увидев, как человек готовит печенье, сразу решить, что оно отравлено? Девушка отсмеялась и хмыкнула: — Жаль, что я не видела выражение её лица в тот момент, когда ты сказал, что печенье это не с ядом, а с шоколадом. Рэйвен улыбнулся и сказал: — О, это было незабываемо. Скажу прямо: в тот момент она не была похожа на принцессу. По крайней мере, в обычной жизни принцессы-наследницы так глаза не выпучивают. Он снова рассмеялся, и Сериз подхватила этот смех, разнёсшийся в ночном воздухе звонкими колокольчиками. Над их головами светила почти полная луна, полнолуние должно было быть завтра. Девушка огляделась и вздохнула. Могла ли она вчера, гуляя по этому лесу и мечтая о любимом парне, подумать, что уже следующей ночью этот самый парень будет идти рядом с ней и одним взглядом говорить о любви? Конечно же нет. Но вот пришла волшебная в своём очаровании ночь, и Рэйвен, которого она любила, шёл рядом с ней, улыбаясь так, что вокруг становилось светлее. Как, оказывается, быстро могут сбываться желания. Даже в мире сказок к подобным чудесам не так-то просто привыкнуть.       Всё в их только что начавшихся отношениях было странно, как и сами отношения. После того признания, после трёх волшебных поцелуев, воспоминания о которых до сих пор вызывали трепет в груди и румянец на щеках, они пролежали в чаще, обнимая друг друга, пока солнце не стало уходить за горизонт. Вот в тот момент Сериз испугалась. Ей так не хотелось уходить, возвращаться из этого личного рая для двоих в реальный мир, где их отношения осудят все, кому не лень. Поэтому она и предложила Рэйвену погулять по ночному лесу. А Рэйвен, кажется, только и рад был. До сих пор ещё перед глазами стояла его смущённая улыбка, а в ушах звучали слова «С радостью», сказанные на выдохе. Ну а лес был для мисс Худ родным домом, в котором она знала самые незаметные тропинки и могла бы гулять с закрытыми глазами. Уж она-то знала, чем удивить. На эту самую тропинку они вышли абсолютно случайно, честно. Наверное, заслушавшись, девушка на автомате пошла той же дорогой, какой шла вчера. Не удивительно — Рэйвен умел рассказывать даже самые, казалось бы, обыденные события так, что любо-дорого слушать. Ох, Сериз не отказалась бы слушать этот голос всю оставшуюся жизнь. Эта мысль мгновенно разбавила романтичную грёзу. А будет ли он в её жизни? Сможет ли Рэйвен выдержать дополнительные претензии от наследников? Конечно, он уже сказал, что любит её, но хватит ли этой любви на то, чтобы перетерпеть волну упрёков, которая, несомненно, ещё обрушится на их головы? Вдруг в какой-то момент их чувств станет недостаточно? Сериз остановилась, как вкопанная, и судорожно выдохнула — страшное предчувствие выбило из лёгких воздух не хуже удара под дых. И Рэйвен (вот ведь чуткий негодник!) заметил это, остановился и взглянул вмиг посерьёзневшими глазами на подругу. — Что такое, Сериз? — настороженно спросил он, — Что с тобой такое? Скажи мне. — Я… я… — Сериз замялась, застигнутая этим вопросом врасплох. Она и сама не знала, что ответить. Сама не знала, как сказать, что с ней. Рэйвен подошёл ближе и аккуратно положил ладонь ей на плечо. Совсем как тогда, в тот тёплый день, когда ему стала известна тайна семьи Худ. Это прикосновение, такое тёплое и нежное, выражало столько поддержки, что камень на душе стал чуточку легче. Совсем чуть-чуть. Аметистово-фиолетовые глаза встретились с лунно-серыми. — Сериз. Ты ведь знаешь, что можешь мне доверять. Тем более… Теперь. Что бы ни произошло, я помогу тебе, — медленно и твёрдо сказал парень, ни на секунду не отрывая взгляд от её глаз. Невыносимый тяжёлый взгляд. Сериз выдохнула и, зажмурившись, прошептала: — Я боюсь. Удивительно, получилось даже твёрже, чем она ожидала. Да, собственно, кого она обманывает? Голос всё равно дрожал и срывался. Глаза Рэйвена сузились, между тонких бровей залегла вертикальная морщинка, напоминающая шрам на светлом лице. Сериз стало ещё больнее, душу зацарапала острыми коготками совесть. Ну вот, теперь ещё и он нервничает из-за неё. Он помолчал немного и твёрдо спросил: — Чего? Что так пугает тебя? —  опустил глаза, нахмурился чуть сильнее и вдруг поднял удивлённо брови, будто его ударило молнией. Но с губ ни слова не сорвалось. За это Сериз уже следовало быть ему благодарной — она чувствовала, что в тишине ей спокойней. Она перевела взгляд на какой-то цветок и сосредоточилась на нём. Куда угодно смотреть, лишь бы не на стоящего рядом парня. Сын Злой Королевы немного помялся, и, будто решаясь на что-то, с присвистом выпустил из лёгких воздух. В следующую секунду вокруг девичьих плеч обвились тонкие руки, прижимая к тёплому, почему-то пахнущему вишней, телу. Это не казалось грубым. Наоборот, так приятно, будто в мороз выпить чашку любимого горячего чая. По всей коже прошлось тепло, приятно, до дрожи, покалывая. Тонкие бледные пальцы аккуратно приподняли голову за подбородок. Сериз робко подняла взгляд. — Эппл и наследники. Ведь так? — только сейчас она поняла, что голос Рэйвена надломленный, срывающийся, а в глазах — такая же боль. Сериз утвердительно хмыкнула, не в силах выдавить из себя ни звука. Рэйвен тоже молчал и, судя по затянувшимся странной дымкой глазам, о чём-то думал. Уж они-то прекрасно понимали друг друга. Непростое это дело — быть отступником. Вечно выделяющиеся, вечно не вписывающиеся в картину мира «правильных» наследников. Вечно не такие, как надо.       Сериз так и стояла бы, наверное, до утра, но Рэйвен вдруг аккуратно приблизился к её лицу и коснулся её губ своими. Поцелуй был нежный и сладкий. А главное — от этого девушке становилось до невозможного хорошо — он был целиком для неё. Ни капли эгоизма и жадности. Парень ничего не требовал для себя, лишь пытался показать: вот он, я, рядышком, никуда не денусь. И, кажется, она слышала его мысли. «Родная моя, милая, не бойся ничего. Я никогда тебя не оставлю. Ну же, поверь мне. Я ведь без тебя сам не смогу». Да, именно так и думал Рэйвен. У Сериз защипало глаза от радости, облегчения и невысказанной нежности, поэтому она зажмурилась. От этого одна слезинка всё же покатилась по щеке. Тонкие пальцы, всё ещё лежащие на подбородке, стали чуть влажными. Рэйвен отстранился и снова посмотрел в глаза цвета луны. — Надеюсь, это не из-за того, что я ужасно целуюсь, — шепнул он хрипло, слегка улыбаясь. А Сериз просто вытерла слезящиеся глаза и сама обняла его, прижавшись так крепко, как только могла. — Я просто счастлива. — Теперь не страшно? — Нет, ни капельки. — Вот и хорошо, родная. Всё-то мы с тобой преодолеем. Сериз слабо улыбнулась, потеревшись лбом о тёплое плечо, и, будто маленькая, наивно спросила: — Обещаешь? Рэйвен лишь засмеялся. Точь-в-точь волчонок. — Обещаю.