Куда вырулит колесо Фортуны

      После такого насыщенного на события дня им обоим просто жизненно был необходим отдых. Больше испытывать судьбу не стоило, поэтому Рэйвен и Сериз, не расцепляя рук, отправились к общежитию. Самое время, стоит сказать, ведь часы на главном здании показывали уже почти час ночи. К счастью, на календаре нынче воскресенье, так что вставать в семь утра на уроки не нужно. Но организму нужно хоть иногда отдыхать.       Рэйвен остановился и, немного подумав, позвал: — Сериз. Девушка удивлённо застыла на месте и обернулась. С чего бы он так резко остановился? Что хочет спросить? Она подошла на пару шагов ближе, ведь, окрылённая верой и надеждой, летела по тропинке и даже не заметила, как оказалась впереди почти на пять метров. — Я хотел спросить тебя кое о чём. Голос у него был немного неуверенный, будто мысль в голове никак не желала стать связной. Но даже самое сильное волнение не могло убить в парне наблюдательность. Он видел, что Сериз подходила медленно, как хищник на охоте, но не так уверенно, будто боялась. Впрочем, слово «будто» здесь явно лишнее. — О чём же? — всё верно, голос настороженный; не испуганный, но настороженный. Она уже не так боялась, как полчаса назад, скорее просто была напряжена, готовилась к разговору, заранее предчувствуя трудности. Да уж, беспокойная выдалась ночка. Им явно нужен отдых, а то нервы уже совсем ни к чёрту. Так на всю жизнь их не напасёшься. — Просто хочу кое-что уточнить, — заверил Рэйвен, подняв руки. — Мы можем скрывать наши отношения, как твои родители, если тебе так будет спокойней. Или же просто жить и быть честными не только с самими собой, но и с другими. Я приму любой твой выбор. Чего бы хотела ты? Сериз охнула и застыла с широко раскрытыми глазами. Этот короткий монолог был сказан очень быстро, так что она даже слова вставить не успела. Да и не смогла бы, наверное, ведь была так удивлена. Рэйвен этим разговором попал прямо в точку — она и сама хотела обсудить, стоит ли им раскрывать свои чувства, но предпочла отложить разговор, чтобы не портить настроение ни себе, ни парню. Но обсудить надо, а то потом проблем не оберёшься. В конце концов, они ведь обещали доверять друг другу. — Странно. Вроде, это я должна была спрашивать, но ты меня опередил. — Ну, так чего ты хочешь? — А ты? — усмехнулась дочь Красной Шапочки, покачивая головой. Ей действительно было интересно.       Рэйвен закусил губу до побеления и на несколько секунд замер. Сериз склонила голову набок и продолжила смотреть на него. Ей очень не хотелось прятаться. Сыграло свою роль семейное воспитание. Снова скрываться, притворяться, не иметь возможности подойти к любимому человеку и обнять его? Нет! Нет, только не это! Нет, нет и нет! Ей хватило лжи и скрытности с головой! Она не хочет прятаться. Она хочет сказать, гордо подняв голову, что любит Рэйвена, сына Злой Королевы. А этот парень, что стоит перед ней? Чего хочет он? Паузы в разговорах уже стали клише и начали надоедать. И Рэйвен, кажется, решил положить этому конец. — Ну, то, что я тебя люблю, ты знаешь, — вот уж с чем не поспоришь. — И мне нечего стыдиться своих чувств. Ты достойна любви, а я имею право выбирать свою судьбу сам. Как и того, с кем проведу её. Я на вопрос ответил. Твоя очередь. Сериз оставалось лишь хитро улыбнуться и покачать головой с шутливым укором. — Будто ты не знаешь мой ответ. Парень хохотнул и, взяв подругу за руку, потянул её дальше по тропе. — Знаю, конечно. Но если мы не разойдёмся по спальням сейчас, то проспим потом до самого понедельника. Ну и как с ним не согласиться?       К счастью, никого сегодня не мучала бессонница, так что до комнат они добрались без приключений. Обернулись лишь на пару секунд, когда разошлись дорожки, ведущие в корпуса. Завтра они ещё встретятся и смогут вдоволь наглядеться друг на друга. А сейчас обнимашки с подушкой и одеялом предпочтительней.       Сериз тихо, как мышка, подобралась к двери и открыла её. Большая комната, залитая лунным светом, была пуста — Кедра решила провести выходные у отца. Это не запрещалось уставом школы, если только не было особой нагрузки на занятиях, поэтому многие ученики уезжали к родителям и школа пустела. Внезапно что-то блеснуло на полу, отразив лунный луч. Это нечто лежало буквально в шаге от ботинок девушки, которая, выгнув брови, заперла дверь и подобрала странную вещь, неизвестно как оказавшуюся в комнате. Это был небольшой лист бумаги, аккуратно свёрнутый пополам. Дыхание перехватило. Есть один не совсем человек, который мог вот так послать записку. Сериз подбежала к рабочему столу, щёлкнула выключателем и стала в свете лампы читать. Да, всё так, как она и ожидала. Это почерк отца. Немного скачущие буквы, вычерченные резкими линиями, складывались в слова. «Перед ночью полной луны у бриллиантовой горы волк ищет свою стаю, когда золото сияет ярче всего».       Девушка всхлипнула от радости и прижала записку к груди, не боясь запачкать кофту. Бриллиантовой горой мистер Бэдвулф называл небольшой холм, когда-то давно обвалившийся с одной стороны. И этот обрыв в лучах солнца мог порой сверкать, как бриллиант. Конечно, не очень веское основание, но Сериз никогда не спорила. Именно такими записками отец предупреждал её о чём-то важном. Если честно, то это были исключительные случаи, ведь было нужно очень ловко продумать, как передать записку так, чтобы она попала в руки именно к тому, к кому нужно, а не к какому-нибудь чужаку. Не исключая второй вариант, он писал письма такими словами, которые мог понять только член семьи. Обычно все сведения передавались через маму.       Мисс Худ закружилась на месте, всё ещё не выпустив из рук записку. Наконец-то, наконец-то! Родители зовут её на встречу после столь долгой вынужденной разлуки. Слава Сказочникам, что она, зная отца более чем хорошо, поняла всё написанное в послании. Завтра в полдень они родители будут ждать в одном из самых любимых мест для пикника. Настроение подскочило до заоблачных высот. Прекрасно.       Наскоро переодевшись в пижаму, Сериз легла в постель и по самый нос накрылась одеялом. Тепло, она наконец-то выспится, а потом позавтракает вместе с любимым парнем и отправится на встречу с любимыми родителями. Какая же она счастливая!       Утро пришло к Рэйвену с тихим пением птиц за окном, занавешенным тёмно-фиолетовой плотной шторой. Открыв сонные глаза, он потянулся, с удовольствием чувствуя, как приятно трещат, расправляясь, позвонки. Чудесное чувство. Организм постепенно просыпался, так что можно было вставать и открывать окна, впуская солнечный свет. Впрочем, в комнате его было и так достаточно — Декстер, уехавший к родителям на выходные, по старой привычке не закрыл шторы, а на соседскую половину Рэйвен соваться не собирался. От греха подальше.       Одевшись, он подошёл к стоящему у стены зеркалу, чтобы поправить причёску. Но, глянув на собственное отражение, замер. Сегодня должна быть встреча с мамой. Почему только сейчас вспомнил? По трём причинам. Первая: Злая Королева была заточена именно в таком большом зеркале, в котором так легко рассмотреть себя в полный рост. Второе: именно мама привила (читай — вколотила) ему привычку смотреть в зеркало и всегда следить за своей внешностью. Ну а третья самая приятная. Вчера он был слишком счастлив, буквально летал в облаках рядом с Сериз, так что не мог думать ни о чём другом. Так, кажется, придётся все планы на сегодняшний день немного сдвинуть. А заодно приготовиться к моральной выволочке от матери. Да уж, та явно будет недовольна тем, что её сын влюбился в дочь Красной Шапочки. «Ты должен следовать своей судьбе!» — громкий крик Злой Королевы раздался в ушах, да так отчётливо, что парень закрыл их руками. Лишний раз злить маму — не очень хорошая идея, но выбора нет. Он любит Сериз и не откажется от неё, что бы ни случилось. А уж с Королевой как-нибудь справится. Ему не впервой.       Поправив-таки причёску, Рэйвен выпорхнул из комнаты и побежал вниз, в столовую, за давно полюбившийся столик. Дорога не заняла много времени, и уже через пять минут фиолетовая макушка сына Злой Королевы виднелась у неприметного столика, стоящего в немного затенённом углу. Учеников в столовой почти не было, лишь за центральным столом сидели Брайер, Эппл и Блонди, да Дэринг сверкал отбелёнными зубами, забирая поднос. «Ух, пронесло!» — выдохнул Рэйвен, утирая со лба пот. С Наследниками общаться не хотелось, совсем. Не особо-то их мнение его интересует, конечно, но нервы трепать не надо. Он же не мазохист, в конце концов. — Доброе утро, Рэйвен, — из-за спины послышался голос, и парень, вздрогнув, резко вздохнул. Но не испугался: этот голос он не спутает ни с одним другим. — Доброе утро, Сериз, — ответил он, не поворачиваясь, и встал с лавки. — Я думал, после вчерашней прогулки ты проспишь больше. Из-за плеча показался красный капюшон Сериз, и Рэйвен всё же развернулся немного, чтобы обнять свою девушку и вновь вдохнуть её неизменный запах — удивительное сочетание ароматов выпечки и леса. — Если честно, я тоже так думала, — ответила она с нежной лёгкой улыбкой, которую так хотелось сравнить с солнцем, и шепнула с иронией. — Но, вижу, ты и сам не сильно-то долго спал. Рэйвен в притворном удивлении приподнял брови. Надо же, оказывается, его волчонок умеет огрызаться. И шестое чувство подсказывало, что девушка только начала его удивлять. Сюрпризы только начинаются. Ну, ничего, он тоже найдёт, чем удивить. Кстати, эта улыбка ему знакома. Что-то в ней особенное. И, кажется, он догадался, что именно. — Ты просто светишься от счастья, — тихо сказал Рэйвен, хитро улыбаясь. Да, он нарочно повторил точь-в-точь ту фразу, которую когда-то уже говорил.       Сериз тоже вспомнила её и оглянулась на стол, где обычно сидели учителя. Сейчас там никого не было. В том числе и мистера Бэдвулфа. На это никто не обращал внимание. Какое кому дело до того, где бегает нелюдимый преподаватель-злодей, имеющий привычку превращаться в волка и рычать на учеников, пугая их до полусмерти? Никому. Даже к лучшему, что его нет, лишь бы на уроки приходил и учил нормально. Рэйвен ухмыльнулся и опустил голову. Да уж, именно немного сумасшедшим оборотнем считали преподавателя Общего Злодейства. А ещё все считали, что он не умеет улыбаться. По-доброму так, тепло. У злодеев же нет тёплых чувств, он так улыбаться не может по определению. Для злодеев допустимы только жуткие усмешки и громкий ужасный хохот. О, как Рэйвен смеялся несколько недель назад, в тот день, когда Сериз поделилась с ним радостью от того, что пойдёт на пикник с родителями. Он смело мог считать себя счастливчиком, ведь сумел увидеть то, чего не видел почти никто в школе — улыбку мистера Бэдвулфа. Тёплую и искреннюю, наполненную любовью до краёв. Улыбку, которую он подарил своей дочери. Парень тогда быстро спрятал глаза, чтобы не выдать того факта, что знает значительно больше, чем должен бы, но продолжал замечать всё вокруг. — Что-то мне досказывает, что сегодня ты опять пойдёшь гулять, — сказал Рэйвен, усаживаясь на лавку и приглашая подругу сесть рядом. Сериз приняла приглашение и, переборов природную робость, села значительно ближе, чем обычно. — Тебя не проведёшь. Кажется, я скоро исповедуюсь тебе во всех своих грехах, чтобы ты не раскусывал мои тайны по одной, — опустила голову Сериз, пытаясь не выдать улыбку, которая, кажется, скоро прирастёт к лицу. А Рэйвен всё улыбался. — Я же говорил, что скоро ты увидишь их. — Да. Знаешь, а я тогда не поверила. Слушай, а ты не обладаешь каким-нибудь даром предвидения? Это бы многое объяснило, — это рассмешило парня. — Не знаю. Надо бы у мамы спросить, — сказал он, тут же замолчал и как-то небрежно, будто между делом, добавил, — Я как раз сегодня к ней иду. Подействовало отлично: девушка раскрыла глаза и молча посмотрела на Рэйвена. — Неужели сегодня? — Да, — усмехнулся парень, потирая затылок. — Прямо Родительский День какой-то. Сериз подсела поближе и крепко обняла за шею. — Всё будет хорошо. Удачи. — Спасибо, родная. Парень и девушка обнимались, забыв обо всём на свете, и не заметили, что за ними следила пара очень зорких глаз.       Сериз развела руками низко нависшие ветви ели и перепрыгнула через небольшую кочку, чтобы не сильно замедляться. Тропа вывела её на расчищенную небольшую дорогу. Наконец-то можно не сдерживать себя и бежать со всех ног. И Сериз побежала. В лицо ударило потоком свежего лесного воздуха, потоки ветра закрутились, обнимая всё тело приятной прохладой. Сказочники Великие, как хорошо! Как прекрасно бежать, не скрываясь ни от кого. Дыхание не сбивалось ни на секунду. Рядом серой молнией бежал Кармин, умудряясь восторженно повизгивать на бегу. Красота! Вдруг в глаза ударил солнечный свет, и Сериз за несколько секунд остановилась. Кармин затормозил не столь быстро и налетел на хозяйку, чуть не сбив её с ног. — Эй, тише, щеночек! Я хочу добраться до родителей целой и невредимой! — засмеялась девушка, слегка опираясь на холку питомца изящной ладонью.       Этот солнечный блик был особенным для неё. Он указывал ей дорогу к родителям. Тонкие руки раздвинули небольшие кусты, скрывающие тонкую, едва заметную тропинку. Идеальное укрытие. В такой глуши никого не бывает, значит и семью мятежников никто не найдёт. Можно наконец-то побыть такими, какие они есть, а не такими, какими их хотят видеть. Сердце девушки забилось с удвоенной силой, будто птица, выпущенная из клетки на свободу. Вот, ещё чуточку, ещё несколько шагов. Не сдержавшись, Сериз снова сорвалась на бег. О, как она бежала! Задевала ветки, перепрыгивала небольшие ямы, резко уходила то вправо, то влево, чтобы не врезаться в вековые деревья, укрывающие своей листвой тропу, ловко поворачивала, не меняя темп. Вообще-то, она сильно рисковала, но мысли были уже далеко, и здравому смыслу оставалось лишь рыдать и причитать, что никому-то он не нужен.       И вот, вдали показалась небольшая арка, образованная кустами сирени и тщательно замаскированная листвой и плющом. Сериз замедлилась и постепенно остановилась совсем, прямо перед своеобразной завесой из листьев. Вроде бы, столько стремилась сюда, а теперь робеет. Нет, глупости. Она просто хотела запомнить этот момент. За секунду до счастья. Тишину леса на мгновение разорвал вздох. Пора. Руки аккуратно раздвинули ветви, и Сериз нырнула в проход, пытаясь дышать глубже, ведь от недостатка воздуха уже кружилась голова. Пройдя ещё метров десять, она выглянула из-за ствола огромного дуба и прижалась щекой к шершавой коре.       Обрыв «алмазной горы» сверкал в свете полуденного солнца, и казалось, что он действительно был сделан из алмазов. Остальную часть холма покрывала изумрудная трава, усыпанная драгоценными самоцветами великолепных цветов, от ароматов которых кружилась голова. А около нескольких кустов ежевики был расстелен большой клетчатый плед. На нём стояла большая плетёная корзина, из которой выглядывали кончики ярких салфеток и тянулись даже на такое расстояние ароматы свежей выпечки, которую, как была уверена Сериз, мама вытащила из печки от силы часа три назад. Сами родители сидели рядышком и… держались за руки. Сериз вздохнула и прижала ладонь к щеке. Она редко видела родителей вместе, как ни старались они проводить с дочерью больше времени, так что и проявления их нежности были редки. И вот, теперь Красная Шапочка и Плохой Волк смотрели друг на друга с такой нежностью и держались за руки так крепко, что их дочь боялась даже вздохнуть, чтобы не спугнуть момент. — Рэдди, — сказал вдруг Бэдвулф. — Знаешь, я давно не чувствовал себя таким счастливым. При этих словах и мать, и скрытая за деревом дочь, покраснели. Сериз не хотела подслушивать разговор родителей, но так боялась пошевелиться, что не смогла ни отойти дальше, ни выйти из тени. — Знаю, Бэдди. Знаю. Я чувствую то же самое, — вздохнула Красная Шапочка. — Я так скучала всё это время. И по тебе, и по нашим девочкам. Рамона, та хоть иногда могла зайти. Но всё равно тайно. А ты всё из школы не мог вырваться. И Сериз всё никак дойти не могла. С одной стороны, хорошо, что Худ Хэллоу далеко от школы, никто нас вместе не застанет. А с другой… Я очень скучала. Но теперь, когда мы снова рядом, мне совсем хорошо. Эти слова и тот тон, которым они были сказаны, мог растрогать почти любого, а уж тем более такого чувствительного и доброго человека, которым в глубине души был отец Сериз. А сама девушка покраснела и чуть сильнее опёрлась на дуб, чтобы не упасть. Выходить сейчас было неловко. Родители замолкли и снова общались одними взглядами. Постояв ещё пару минут, девушка, всё же решилась выйти, выпрямила спину и шагнула навстречу родителям. Дикая грация, доставшаяся ей от отца, сделала своё дело, и даже отец, обладавший звериным слухом, услышал её не сразу. — Мама. Папа, — робко позвала она, чувствуя, как дрожит голос от волнения. Родители обернулись, и лица их засияли от радости. Красная Шапочка охнула и вскочила с места, подбежала к дочери и обняла изо всех сил. — Сериз, родная! Как же я скучала! Девушка обняла мать в ответ и спрятала лицо на плече, в складках алого плаща, повторяя: — Мамочка, мама… Подняв, наконец, глаза, она столкнулась взглядом с отцом. Тот стоял чуть поодаль и наблюдал за счастьем двух своих девочек. Когда мама всё же отпустила её, Сериз подошла поближе к отцу, немного растерявшись и не зная, что делать. Заговорить, обнять? Ни в чём уверенности нет. Бэдвулф в своём зверином облике казался таким грозным и величественным, что поневоле заробеешь. Он посмотрел серыми глазами на дочь и вдруг улыбнулся, оскалив в улыбке волчьи клыки. — Я очень скучал по тебе, Волчонок. Больше говорить ничего не пришлось. Он сделал один большой шаг и обнял дочь, прижимая крепко, но нежно. — Я так скучала, — только и смогла шепнуть девушка, вдыхая знакомый с детства запах чистой шерсти и леса. Наконец-то семья была вместе. То есть, почти вместе. Красная Шапочка загадочно кивнула мужу и сказала: — У нас для тебя сюрприз, милая. И тут, к восторгу обезумевшей от счастья Сериз, из-за куста ежевики показалась до боли знакомая каштановая макушка с седыми и малиновыми прядями. — Рамона! — вскрикнула сдавленно мисс Худ и со всех ног кинулась обнимать сестру. — А я гляжу, ты до сих пор такая же эмоциональная, — съехидничала та в привычной для себя манере, обнимая младшую крепко, будто пытаясь скрыть от всего мира. — А ты всё такая же колючка, — ласково шепнула Сериз и покачала головой. Как бы сильно они с сестрой не ругались иногда, любовь в итоге брала верх. Рамона и Сериз любили друг друга, и это константа. Вот теперь семья вместе.       А у Рэйвена тем временем дел было невпроворот. Встречи с мамой всегда были для него своего рода испытанием, к которому он готовился со всей серьёзностью, как к контрольной работе. Интересно, как там Сериз? Наверное, получше, чем он.       Директор Гримм с некоторой брезгливостью забрал подписанную бумагу и открыл проход в башню с Зеркалом. Именно так, с большой буквы. Как-никак, там заточена его мама, а это что-то, да значит. Рэйвен твёрдо решил, что расскажет маме о том, что начал встречаться с Сериз Худ, дочерью Красной Шапочки. После завтрака они с девушкой решили, что не будут скрывать свои отношения хотя бы от родителей. Правда, о родстве с Волком парень решил пока не говорить, хотя Сериз не была против раскрытия. «Всё равно ведь узнает», — сказала она, и, увы, с этим было глупо спорить. Мама знала всё и обо всех. Как? Неизвестно, но скрыть от неё что-то очень сложно.       Крутая лестница, будто специально созданная для того, чтобы мучить любого, кто попробует навестить Злую Королеву, наконец-то закончилась, и старая тяжёлая дверь открылась, повинуясь тонким, но сильным рукам парня. Зеркало стояло у стены. Большое, мрачно сверкающее и очень опасное, оно заискрилось, и на том месте, где должно было быть отражение Рэйвена, показался силуэт высокой, надменной, но дьявольски красивой женщины. Злая Королева явилась на свидание с сыном. — Рэйвен. Я давно тебя жду. Парень сглотнул, выдохнул и расправил плечи, представляя самых дорогих себе людей. Папа, Мэдди, Декстер, Дарлинг. И, конечно, Сериз. — Рад тебя видеть, мама. Разговор предстоял долгий.