Их остров спокойствия

       Слёзы рекой льются из глаз и бедный парень не может сделать совершенно ничего, чтобы они остановились. Боль внутри разъедает всё, ещё несколько часов назад, царившие светлые чувства, после которых остались лишь жалкие осколки, впивающиеся в рёбра, превратились в прах.        Парень пытается хоть немного прийти в себя, ведь он вообще-то в общественном месте, на видном месте, и заливаться слезами — идея отнюдь не из лучших. Но а как ещё?        Заплутавший в незнакомом городе, не знающий совсем ничего, разбитый плачущий омега, абсолютно один в какой-то кафешке, в которой сидит уже очень долго, глотая собственные слёзы. И нет никого, кто подошёл и спросил бы, что случилось — у всех свои дела, а Ким Тэхён винит во всей этой ситуации только себя, решив, что уж лучше он проплачется как следует и больше никогда сюда не вернётся, хоть должен был находится в Сеуле почти две недели.        Чашка с любимым зелёным чаем и лимоном уже пуста, время достаточно позднее, а слёзы уже перестают капать слишком сильно. Он делает шумный выдох, надеясь, что никто не обратил на него внимания, позабыв о том, что только что закончил плакать.        — Извините, я могу присесть с Вами? — из своих мыслей парня выводит приятный голос и невероятный запах сладковатого миндаля. Ким растерянно распахивает красные глаза и переводит взгляд на источник звука.        Невероятно красивый, высокий альфа с длинными чёрными волосами, собранными в невероятно милым хвостик. Тэхёну почти прошедшая пелена слёз закрывает вид на этого парня, но он на пару секунд теряется в этих глазах, которые смотрят прямо в душу, а после выдаёт чуть охрипшим голосом:        — Д-да, конечно, — а после того, как альфа присаживается напротив вмиг покрасневшего Кима, то выдаёт дрожащим голосом, — Из-звините, но мне нужно отойти.        Тэхён со скоростью света выскакивает из-за стола и несётся наугад к туалету. Он находит нужную дверь и быстро направляется к умывальнику, где рассматривает себя в зеркало.        Чуть растрёпанные русые волосы, красные глаза и искусанные почти в кровь губы. Видок, мягко говоря не ахти, нужно хотя бы умыться. Он набирает приятную холодную воду в обе ладони и опускает туда лицо, повторяя так несколько раз. Взглянув в зеркало ещё раз, выпускает безысходный выдох и вытирает лицо и так промокшим рукавом свободной белой рубашки. Он выходит с мыслью о том, что сейчас выйдет из кафе, сядет в первый же поезд и умчит обратно в Тэгу, на следующий день вернувшись к учёбе и своему Тани, навсегда вычеркнув из памяти этот день и несколько лет до него. Но по мере приближения к столику, вспоминает о том, что к нему подсел невероятно красивый альфа, как только увидел около стола из-под опущенных глаз чужие джинсы и бело-синие кроссовки.        — А… Простите, располагайтесь, я уже ухожу, — Тэхён хватает свой небольшой рюкзак с пушистым зайчиком на замочке-молнии, но его останавливает добрая и чуть неуверенная просьба.        — Это Вы извините за мой эгоизм, но я бы очень хотел, чтобы Вы мне составили компанию, если не против, — Тэхён непонимающе поднимает взгляд и встречается с очень мягкой улыбкой напротив, сталкиваясь с глазами, в которых будто космос видно.        — А… — он озадачен, мягко говоря, таким предложением, но старается собрать мысли в порядок, хоть получается сложно. Невероятно красивый, плюс к тому, вежливый и не настойчивый альфа, предлагает самому обычному и, тем более, заплаканному омеге составить ему компанию, — Д-думаю, можно на «ты»… — опускает взгляд тот, пока один из уголков губ поднимается вверх, а на щеках появляется румянец не от слёз, а от смущения.        — Тогда ты не против, если мы присядем? — альфа улыбается такой реакции парня, пока в груди разгорается приятное тепло.        Они вновь присаживаются, но омега взгляд поднять не решается. В нём борятся два совершенно противоположных чувства: недоверие и счастье. Первое потому, что этот человек уж слишком дружелюбен к первому встречному, а второе — что к нему проявили малейший знак внимания. Тем более такой молодой человек. В глубине души он хочет надеяться, чтобы недоверие было очень напрасным, а его нежная и добрая натура, как и у многих омег, заставляет чувствовать и что-то прекрасное, несмотря на недавние слёзы и чуть притупившуюся боль, — Ты хочешь что-нибудь? — интересуется альфа, а потом вспоминает, — Ох, я даже не представился, — усмехается, — как невежливо. Меня зовут Чон Чонгук, а тебя? — он протягивает руку к собеседнику и натыкается на удивлённый взгляд, направленной к его ладони.        — Ким Тэхён, оч-чень приятно, — поджав плечи, тоже протягивает ладонь к Чонгуку, удивлённо рассматривая его правую руку, — У тебя…        — Дай угадаю: у тебя татуировка? — тот растягивает губы в улыбке, видя милое смущение, пока они пожимают руки. И то, Тэхён делает это уж слишком аккуратно. Но это выглядит так очаровательно, что Чон еле сдерживается, чтобы, назло своей альфьей натуре, не растечься розовой лужицей от милоты этого цветочка.        — Да, но позволь задать вопрос? — всё же Тэхён решает быть предельно честным и не лишает себя возможности прояснить всё в самом начале. Чонгук согласно кивает, не переставая подозрительно, для Кима, улыбаться, — Для чего ты подсел сюда? — русоволосый, более менее утихомирив и приведя в порядок свои чувства как светлые, так и не очень, отводит взгляд и складывает руки между колен. К горлу вновь подступает ком.        В душе за такое короткое время собирания себя по кусочкам, происходит некое опустошение в несколько этапов. Из них отрицание и торг, примерно час-полтора, которые он просидел в кафе и лил слёзы, а теперь принятие вперемешку с самокопанием и самообвинением. Взгляд пустеет и грустнеет, плечи поникли, отчего парень ссутулится и опирается на стул. Ему хотелось бы вновь держать осанку, нормально улыбаться, но после длительного литья слёз и морального истощения хотелось просто исчезнуть. Поэтому этот альфа не может повлиять на поведение омеги.        — Если честно, то… — черноволосый подаёт голос и сам задумчиво опускает взгляд, поджимая губу, — Я заметил, что ты… — он старается более правильно подобрать слова, чтобы ещё больше не расстроить и так опечаленного чем-то Тэхёна, — Очень долго грустишь, и мне, если честно, самому стало грустно. Если ты не против вопроса, то можешь сказать, как тебе помочь?        — А? — Ким поднимает непонимающий и удивлённый взгляд на этого удивительного человека, который не то, чтобы не настойчив, но и с правильной аккуратностью старается немного показать омеге, что он может не бояться. Русому, чего греха таить, невероятно приятно от этого, но взять и рассказать о своих проблемах тому, кого и пяти минут не знает, не может, — Да ладно тебе, не стоит об этом переживать. Извини за беспокойство, и спасибо. Наверное…        — Тэхён, — имя из его уст звучит так тепло и по-доброму, что владелец имени наконец находит в себе силы робко поднять глаза, — Хоть я и не знаю, что произошло, вижу, что тебе грустно, но я бы хотел пригласить тебя прогуляться, если моя компания тебе не противна.        — Нет-нет, что ты, — Тэхён не может не улыбнуться и не начать бегать глазами по лицу альфы, растерянно выпучивая глазки, — Мне очень даже приятно находиться рядом с тобой и в этом кафе, в смысле, ну… Айщ-щ, — за эти пятнадцать минут он пережил уж слишком много контрасных состояний души, и теперь не может нормально связать слова в предложения, — То есть твоя компания более, чем прекрасная. Буду говорить откровенно, я не привык говорить завуалированно, — в горле ещё стоит ком, но после небольшой паузы и новой порции воздуха в лёгких, получается продолжить, — В общем, мне приятно, что ты подсел сюда и спросил, что случилось. Но я не уверен в том, что могу сейчас пойти на контакт. Извини, но у меня нет сил гулять по городу. Я, конечно, не указываю, что делать, но думаю, что тебе лучше забыть о данной ситуации, потому что я уверен, что мы с тобой больше не увидимся. Наверное, стоит просто разойтись, пока не стало слишком поздно.        Черноволосый сидит минуту, анализируя сказанные слова и решает правильно понять и правильно отреагировать без напора.        — Извини, я тебя понял, — хоть снаружи и не видно, но парень расстроен таким ответом. Конечно, он видел, как омега заливался слезами, глотая собственную боль, но давить в данный момент на русоволосого не имеет никаких оснований. Он видит, что может лишь усугубить ситуацию, поэтому не настаивает, — Был рад познакомиться, ещё раз извини за беспокойство и хорошего вечера, — альфа улыбается и встаёт из-за стола, уходя в неизвестном направлении и оставляя омегу в привычном одиночестве.        Тэхён выдыхает и вновь грустнеет. Он собирает вещи в рюкзак, оставляет пару купюр и чаевых официанту, хватает куртку, и, так и оставив её зажатой в руке, выходит на улицу, таща и рюкзак. Уже вечер, на город опустились сумерки, хоть восьми часов не было. Народ на улице есть, его совсем немного, а жизнь городу придают тысячи фонарей и вывесок.        Парень идёт на негнущихся ногах, позабыв про очень красивого альфу в кафе, невероятно желая не переживать те 3 года, которые потратил не на того человека. Хан Ихён — альфа с необычными рыжими волосами и веснушками, невероятно улыбчивый и добрый. А ещё отличный актёр. Кажись, из Голливуда сбежал, не иначе. А Ким, когда смотрел на его фото всегда начинал счастливо улыбаться, ощущая бешеные ритмы сердца.        В 14 лет, когда от маленького Тэ родители стали постепенно отдаляться, переключаясь на младшего брата и сестрёнку, ему захотелось хоть какого-нибудь общения. Пусть на расстоянии, но общения. Сверстникам никогда не нравилась гипердружелюбность этого мальчика, потому после каждого дня озвучивания чувств одноклассников, приходилось озвучивать их уже Тэ, только глуша все звуки в подушке.        Как говорится, твоя подушка — лучший друг, она спасёт от всех недуг.        Увы, хоть веселье в его жизни было, но всё равно одиночество в моменты слабости давало о себе знать солёными дорожкам на щеках. Как и многих подростков, Тэхёна от этого спасал интернет и разные сайты знакомств. Но даже там он найти должного общения не мог. Однако в один прекрасный день, после тяжёлых умственных нагрузок, пришло заветное сообщение, совершенно изменившее последующие годы мальчика. Ему написал невероятно красивый альфа, с доброй улыбкой и яркой душой, как позже узнал Ким. Оказалось, он был старше парня на три года и такая разница в возрасте невероятно пугала, однако тёплые слова поддержки проходили чуть ли не ежечасно и от этого сердце маленького Тэ таяло. И так на протяжении двух лет, когда их знакомство превратилось в настоящую любовь по интернету. Ключевое слово двух. Из трёх.        Минула третья годовщина со дня знакомства, наступил последний год в школе, после — выпускной и, наконец, та самая долгожданная встреча. За всё время, что они общались, Ким не нашёл в себе сил, чтобы рассказать об этом родителям, потому решил, что это греющее чувство будет только его и Ихёна. Тот уже учился в университете и, к огромной печали Тэ, стал писать реже, отчего по венам разливалось что-то холодное и горькое, но эти сердечки и «Люблю тебя» всегда спасали от тлена и вновь заставляли расплыться в счастливой улыбке. По мере приближения выпускного, Ким готовил бумаги для поступления в Сеул, чтобы наконец воспроизвести все те диалоги, которые теплились в его душе с самого первого дня знакомства.        И вот, экзамены, выпускной, дом, рюкзак, вокзал и поезд навстречу мечте. И самым последним сообщением оказалось «Жду тебя». С пометкой «редактировано». Но окрылённый счастьем мальчик, прикрыл глаза, включил любимую песню и наблюдал за пейзажем сквозь стекло, мечтая обнять широкие плечи вместо рюкзака.        Дрожащими губами, проговаривая «Ихён?», глазами, наполненными слезами, скользя по омеге, сидящего на коленях рыжего и мокро целующего того. Он встречает довольную ухмылку, а после лицемерный оскал, вместе с надменным смешком.        Он так и остался сидеть за этим злополучным столиком, пока все мечты, миры, радости, связанные с этим альфой, крошились в пыль, а после уносились ветром. Затем настала очередь измученого одиночеством хрупкого сердца, сейчас разбившегося на миллиарды осколков, впивающихся в кожу изнутри. Каждое пожелание «Спокойной ночи», «Люблю тебя» и это «Жду тебя» с пометкой «редактировано» раздавливают идущего по тёмной улице омегу окончательно. Что тогда в кафе, что сейчас — одно сплошное мгновение, что длится вечность. От этого невыносимо вдвойне.        Омега не выдерживает второй волны воспоминаний, где они присылали друг другу милые фото, улыбались и писали «Хочу обнять тебя», и слезы вновь начинают катиться вниз. Но теперь он сдерживается меньше и позволяет себе подать голос. Каждый всхлип становится всё громче, а тело прошибает волна холода, который чувствуется совсем незначительно на фоне горьких воспоминаний.        — Эй, почему такой красивый мальчик плачет? — слышится неподалёку, а Тэ мгновенно выходит из царства страданий, со слезами оглядываясь по сторонам, — Мы хотим тебе помочь.        И тут парня обступают четверо мужчин, в глазах у которых явно не добрые намерения.        — Красавчик, а? — они быстро переглядываются, пока Ким старается прийти в себя, со страхом оглядывая людей перед собой. Он вспоминает дорогу, понимая что в какой-то момент свернул совсем не туда и теперь, когда обстоятельства совсем не спешат сжалиться над и так замученным омегой, старается по чуть-чуть пятиться назад, пока они что-то обсуждают, — Куда это ты собрался?        Парня резко хватают за локоть и тянут прямо в центр альф от которых очень сильно разит перегаром и неприятными запахами. Тэхёну ничего не остаётся, как закричать.        — Не надо! Оставьте меня! — слёзы из глаз льют все сильнее, и вот он уже прижат к одному из этих мужчин, пока другие руками стараются уж слишком грубо расслабить омегу, уложив руки на талию или бедро.        — Да ладно тебе, мы же помочь хотим! — они продолжают и один буквально распахивает рубашку, отрывая пуговицы. У омеги чувства смешались, стало невероятно страшно. Кровь леденеет и кажется, будто сейчас все кончится, а он так и останется здесь, оледеневший что в снаружи, что внутри.        — Не надо! Помогите! Кто-нибудь! Помог.! — и тут его затягивать грубая ладонь и голос пропадает, как и шансы на спасение.        — Да завались ты! Или больно будет! — омега старается хоть как-то вырваться, вот только не получается совсем. Один уже начинает спускаться вниз и расстегивать джинсы, пока сердце пропускает будто последние удары, сопровождая всё ужасно болезненными разрядами тока во всём теле. Зажмурившись, омега тычется во все стороны, пытаясь бороться.        В одно мгновение ощущение огромной лёгкости наполняет дрожащее тело, а хватка сзади куда-то испаряется.        Русый, находясь в прострации, падает назад, но его ловят крепкие руки, а по рецепторам бьёт знакомый миндаль и невероятно приятный голос.        — Полиция ждёт вас прямо за углом, — Чонгук говорит ровно, будто готов испепелить этих альф.        Он тут же отходит с омегой в руках и начинает поправлять его вещи, пока этих преступников встречали те, кто их уже заждался.        — Не волнуйся, всё кончилось, — миндальный альфа успокаивает словами, стараясь смягчить запах, чтобы Тэхён сам расслабился и, наконец, успокоился. Чонгук, найдя куртку, быстро одевает русого, который еле оправляется от шока, — С тобой всё в порядке? Синяков нет?        Ким отрицательно машет головой из стороны в сторону, смотря точно в глаза Чонгуку, взглядом миллиарды раз шепча «Спасибо». Тот слегка улыбается, приобнимает омегу за плечо, второй рукой забирает его рюкзак и уводит в направлении выхода из переулка. Он не задаёт лишних вопросов и, не понимая того, успокаивает омегу просто своим присутствием. Как бы странно это ни звучало, но Тэхёну уже лучше. Ему помогают сесть на переднее пассажирские сиденье, пристёгивают, осторожно уместив рюкзак сзади, после чего на месте водителя оказывается Чонгук.        — Извини, что так внезапно, но куда тебя отвезти? — Чон ответа не получает, а когда поворачивается к соседнему сиденью, то понимает, что омега мирно спит. Оно и понятно: за такой короткий отрезок времени пережить так много потрясений. То, что было в кафе ему неясно, но одно на улице уж точно. Он благодарит себя за то, что оказался слишком чутким, ну и посвятил годы занятиям в тренажёрном зале.        Как бы ни хотелось потом извиняться перед русым, альфе приходится пересилить себя и поехать в сторону дома. Хоть мебели там не так уж и много, но он готов и на полу поспать. Ну или на диване. Хотя, он уверен что первое будет гораздо уютнее. Кто сказал, что нет?        Конечно, абсолютно незнакомых омег он никогда домой не привозил, да и знакомых особо не приглашал, кроме самых близких друзей, но другого выхода ни у Кима, ни у него нет. Машина уже рассекает улицы Сеула, а по салону разносится тихое сопение.