Часть 4
13 июля 2021 г., 08:49
— Чёртов Чонгук! Какого, мать его, хрена ты привёл меня сюда?! — орёт Чим, что слышно даже на ближайшие столики, когда видит на витрине выпечку, сладости, лапшу и все то, чего он дико боится. Вернее, боится не их, а за свой зад, который может потом перестать нравиться Юнги. И если бы альфа услышал его мысли, то черта с два он бы не надавал своему омеге по… По той самой заднице, за которую дико боится его омега. Ибо нефиг.
— Так, Тэхён, выбирай, тут должно быть очень вкусно, — игнорируя летящие в него молнии из глаз Чимина, произносит Чон, подвинув к Тэ меню.
— А.. Ну… Попить бы, а то почему-то во рту сухо, — скромно отвечает тот, почесав затылок, пока рядом сидящий Чимин озлобленно орёт на друга.
— Это, скорее всего из-за вина. Он ведь содержит спирт. Вот тебе сухо с непривычки. Наверное, — предполагает тот, уткнувшись в меню рядом с Юнги.
— Так… Где тут рамен? — нервно бормочет Мин, быстро бегая глазами по блюдам.
— Юнги-я, дай ему по лбу, пожа-а-алуйста, — чуть ли не плачет старший омега, когда снова чувствует запах едабельной еды.
— Слу-ушай, Чимин-и, тут есть моти, не хочешь? — переводит предальский взгляд искусителя, — Клубничные, шоколадные, кокосовые… Кокосовые? — удивляется Мин, — Ты таких ещё, вроде, не пробовал.
— Да ты издеваешься… — ноет омега, пока Тэ мысленно смеётся, вспоминая рассказы Чонгука, — Тэ, что ты будешь?
— А. Ну, тут есть водичка?
— Тэхён, давай хотя-бы газировку без сахара, — предлагает Мин, тыкая в Колу зеро.
— Ну, тогда овощной салат и Колу, — поговаривает тот и отодвигает меню.
— Ладненько, — поговаривает старший альфа, — Чимин-и?
— Давай сюда свои кокосовые моти, — притворно недовольно бурчит Пак, — И зелёный чай.
— Так, Чонгук, мне два рамена: с говядиной и со свининой.
— Ага-ага, — как-то устало поговаривает Гук, что, естественно, замечает младший омега, — Официант, можно Вас? — к их столу тут же подходит официант, — Нам, пожалуйста, свиной и говяжий рамен, овощной салат, Колу, кокосовые моти и зелёный чай, — официант, записав, кланяется и уходит.
— А ты, Чонгук? — как-то грустно спрашивает самый младший и хлопает глазами.
— А ну… Я не особо голоден, спасибо, — признаётся альфа и ложится на свои руки.
Ким лишь поджимает губы и опускает взгляд, понимая, почему альфа настолько вымотан. Ну да, провести полдня в участке и подписывать всякие бумажки — не так уж и просто, как может показаться. Поэтому затуманенный мозг сдаётся и заставляет своего хозяина засыпать. И Тэхён подумывает, чем бы его приободрить.
— Ребят, я до уборной, — предупреждает омега, встаёт и уходит. Конечно, маршрут до уборной был далеко не туда, а прямо к кассе, которая, к счастью для Тэ, не была в поле зрения их столика.
Он, осмотрев все вкусняшки и думая, что может понравиться Чону, кидает взгляд на яблоки в карамели. И просто, и вкусно. Наверное, Гук одобрит. По крайней мере, Тэ на это надеется.
— Здравствуйте, можно, пожалуйста, яблоки в карамели?
— Да, конечно, с Вас 3700 вон, — проговаривает кассир, принимая деньги, — Время ожидания 10 минут.
— Большое спасибо.
Эти минуты тянулись так же долго, как и старший Пак интригу с его чёртовой историей. А сразу после того, как на стойке появились они, Тэхён с улыбкой на лице подхватывает тарелочку и несёт в направлении их столика, где уже стоял их заказ.
— Угощайся — Ким улыбчиво подходит и ставит прямо перед Чоном десерт, — И без отговорок, ясно?
И когда он вновь возвращается на своё место, в его сторону направляются аж три пары глаз. Повисла такая тишина, что даже на радостного Кима она припечатывала к столу. Однако, буквально почуяв, старший альфа мигом приходит в себя и еле-еле ухмыляется.
— Кстати, а фильм был ничего такой, — разряжает обстановку тот, кто вообще не боится того, что его желудок может не выдержать такой нагрузки.
— Да, жаль только, что рейтинг не +18, — хмыкает омега с кусочком моти на губах.
— То есть? — искривляет бровь Мин — Тебе порнухи захотелось?
— Да причём тут это? Крови мало! Вот и всё, — хмыкает тот, — Экшена много, вообще не спорю, охрененные тачки, мне понравилось, музыка — вообще отвал башки, — он замолкает на пару секунд, — Но без крови такие разрушения смотрятся слишком идеально. Допустим, представь того же Дэдпула без крови? Так что, мой вердикт — 8/10.
— Кинокритик фигов, — поговаривает тот, потянувшись к губам своего омеги и убрав с них кусочек моти.
— Я полностью согласен, музыка — просто отпад, — ярко улыбается Ким, уплетая за обе щеки свои овощи, — Чонгук, если ты не будешь есть, я тебе это все насильно затолкаю, — угрожающе бурчит Тэхён.
— Ладно-ладно, — Чон все же выходит из ступора, начинает наконец поглощать яблоки, пока одна парочка у окна переглядывается и почти ржёт. Нет, ну а что им поделать? Тут перед ними два слишком очевидных болванчика. Ну, по крайней мере, один такой точно наблюдается. Он сейчас лопает нежданчик в виде яблок в карамели.
— О, Тэхён-а, а ты смотришь что-нибудь?
— Ну, я смотрю аниме и фильмы иногда.
— А что последнее смотрел?
Собственно, их вечер проходит за спокойными беседами, вечных докторских шутеечек от Юнги и историй Чимина, от которых Тэхён чуть ли не валяется под столом от смеха и только Мин сидит как на бомбе, потому что ему приходится постоянно бить младшего альфу по колену, чтобы хоть немного перестал сверлить самого младшего нечитаемым взглядом.
А Чонгук? Просто Чонгук… Ну а что ещё? Он, черт возьми, тут начинает улавливать самый наипрекраснейший запах в своей жизни. От Тэхёна едва веет вишней. Совсем чуть-чуть, но так нежно, приятно и свежо. Если уж быть совсем честным, то он начинает сходить с ума и только слепой не заметит, что его зрачки немедленно и верно превращаются в сердечки. Тэхён ведь аниме смотрит? Скорее всего пересмотрел и теперь он этого не видит. Ну, альфе же легче. Пока что. Но вечер это явно не портит.
Наоборот, он начинает приобретать новые краски с появлением русого мальчика с квадратной улыбкой.
— Уву-у-у! — пищит Чимин, когда Тэ показывает ему фото, — Что за сладенький малыш! Это твой щеночек? — Ким кивает, — Почему ты приехал без него-о-о?
— Потому что ты затискаешь его до смерти, — бухтит Чонгук, ибо барабанные перепонки не вечные, а визг Чимина — вообще не сахар.
— Благодарю тебя за свой прекрасный ужин, — Мин пододвигает обе чашки к Чону и, довольный и наевшийся, откидывается на спинку диванчик, поглаживая живот, — А теперь мы идём гулямбо, — он буквально выпихивает Чонгука с их диванчика, с абсолютно невозмутимым лицом под его крики лежащего альфы выходя из кафе рядом со своим парнем.
Ким встаёт и подходит помочь альфе встать, беря его под локти. И, кажется, в этот момент, они меняются ролями и омегой становится сам Чон, ибо даже такое малейшее проявление заботы превращает его в розовое желе с блёстками.
— А серьёзно, почему ты не привёз с собой Ёнтана? — спрашивает Чон, быстро оплачивая заказ, находясь с Тэ на кассе.
— Ну. Мы с ним поссорились, потому что он укусил меня, когда я насыпал ему корм мимо миски… — смеётся он, приложив ладонь к лицу.
— Н-да, тяжёлый случай, — тоже смеётся старший, уже выходя из кафе, где обнаруживают… Точнее, не обнаруживают ни Юнги, ни Чимина, — Так, и куда делись эти голубки? — спрашивает в пустоту тот, доставая телефон и набирая Мина.
— Может, у них появились дела? — почесывая подбородок, оглядывается по сторонам Тэхён, а потом поворачивается к Чону, ожидая ответа.
— Куда вы делись? — спрашивает тот, хмурясь и дуя губы, — То есть?
Ким, слушая разговор старшего, как-то не замечает, что начинает откровенно залипать на точеный профиль. Такое ощущение, будто он вылез из какой-нибудь дорамы. Одним словом, идеа...
— Тэхён? — спрашивает старший, аккуратно тронув омегу за плечо.
— А, да? Прости, задумался, — он на секунду отводит взгляд, пока его уши стремительно краснеют, — Так где ребята?
— А, их зачем-то срочно вызвали в больницу. Зачем — они не сказали, но Чимин долго извинялся перед тобой, — смеётся тот, пока Тэ глупо улыбается, — Так, на часах девять, а детям пора спать, так что..
— В смысле детям? Мне семнадцать! Почти восемнадцать! Так что имею и использую свое право гулять допоздна! — он обиженно дует губу и отворачивается.
— Эй, Тэхён, ты чего, я же пошутил!
— А я серьёзно! Ещё раз назовёшь меня ребёнком, помирюсь с Ёнтаном, привезу его сюда и он тебя укусит! — озлобленно дуется тот, все ещё стоя к Чону спиной.
— Да ладно тебе, хочешь вкусняшку? — он приобнимает омегу за плечо и таким образом они идут в своём направлении, пока за противоположным углом с улыбкой Джокера старался не взорваться смехом старший омега. Ну, а его альфа, собственно, стоял рядом и наблюдал то ли за своим омегой, то ли за тем, как он наблюдает за гуляющими друзьями. Однако же дела в больнице никто не отменял, он и так задержался тут почти на пять минут, пока один шиппер не мог нарадоваться, поэтому он хватает его под руку и выдвигается в направлении больницы, пока омега что-то мурчит себе под нос и витает в розовых облаках.
***
— Так, ты точно закрыл дверь? — снова обеспокоенно спрашивает старший омега, пока Тэхён на другом конце провода буквально на звук все доказывает старшему, — Смотри мне! Я за тобой даже во сне следить буду! — Чимин-хён, все правда хорошо, я же не маленький. — В любом случае, я за тебя волнуюсь! — Ащ-щ, Чимин-хён, если что, то я позвоню тебе! Обещаю! Тем более, Чонгук все проверил! — То-о-очно? — Да! Клянусь! — Ну, тогда доброй ночи, солнце. — Спасибо, Чимин-хён. Доброй ночи вам с Юнги, — и после этого разговор прекращается. Чимин уже был готов сразу же после душа завалиться на кровать прямо перед огромным панорамным окном и ждать обнимашек, вот только сразу же за его спиной материализуется его альфа, чей запах тут же бьёт по рецепторам, а руки крепко оплетают тонкую талию. Пак взвизгивает, но сразу же успокаивается, почувствовав поцелуи на шее. — Устал? — спрашивает омега, откидывая голову Мину на плечо и открывая больше места для поцелуев. — Есть такое, — Юнги выхватывает из рук омеги телефон и откладывает его куда подальше, поворачивает его к себе лицом и целует в губы, о которых мечтал весь день. Вообще, он мечтает о них всегда, даже когда они находятся в его плену. Свет гаснет, а на кровать альфа нежно опускает свою драгоценную ношу, которую нёс от кухни. — Иди ко мне, — шепчет Пак, когда, уже опущенный на мягкий матрас, тянется руками за новым поцелуем. — Я всегда с тобой, — сладко шепчет Мин и отвечает, укладываясь рядом и притягивая своего мальчика ещё ближе. — Ты такой котёнок, — Чим отрывается от сладких губ и начинает любоваться лицом, которое любит без памяти. — А сам-то, — Пак по-доброму щёлкает старшего по носу и целует, обвивая руками крепкую шею. Старший в ответ наваливается на омегу и углубляет поцелуй, задирая его собственную рубашку, и оголяет соблазнительные изгибы любимого тела. — Так, стоямба, — возмущённо бормочет младший и останавливает руку Юнги, удачно остановившейся на его груди, — Ты помнишь, какой завтра день? Юнги слегка опешивает. Его. Вашу. Мамашу. Продинамили. Кажется. Ну или не дали, все равно секса он не дождётся. Почему? То есть ни у кого в своей жизни не сжималось очко, когда его спрашивают «Какой сегодня день?» или «Ты помнишь какого числа наша годовщина?». Но Чимин второе точно не спросит, потому что и сам не знает. Вот это поворотный поворот. Ладно, если в такой момент омега решил пошутить, Юнги тоже сдерживаться не будет. — Четверг, — всё, обратно пути нет. — А вот и нет, — младший с рассерженной миной приподнимается на локтях, дуя губу. Альфа, конечно был готов к спорам, претензиям, что абсолютно не свойственно его Чимину, но даже сейчас омега выкидывает то, чего не знал бы человек с айкью три тысячи, — Завтра у тебя важная операция. Сейчас почти одиннадцать. Выбирай: либо сладкое сейчас, либо завтра утром, — улыбается Чим и ложится обратно, ни разу не напрягшись. — Вот же мелкий беспредельщик, — облегчённо выдыхает старший. А он уже успел подумать, что в их отношениях будет первая идиотская ссора. — Говори быстрее, я жду вообще-то, — теперь уже Пак дует губы по-настоящему, складывая руки на груди. — Давай поспим, а утром ты меня порадуешь минетиком? — ухмыляться старший, смотря на омегу с вызовом. — Тогда с тебя римминг, — подмигивает Чимин и снова тянется за поцелуем. От этого их отвлекает только яркая вспышка и звуки надвигающейся грозы, — Ого… Юнги снова ложится рядом и прижимается со спины, целуя за ушком, под которым уже давно стоит метка. И от теплоты любимого тела Мин потихоньку начинает засыпать, пока его омега смотрит на тёмное небо. Вот только эта тишина быстро заканчивается, ибо подпрыгнувший на кровати Чимин, резко отвернувшись от окна, крепко-крепко обнимает старшего, благополучно его разбудив. — Ты чего? — на грани со сном басит Юнги, прижимая младшего к себе ещё сильнее. Под пальцами ощущается мелкая дрожь. — Страшно, — Чимин почти задремал, но гроза явно не была с ним согласна и милосердно дико напугала. — Ну-ну, все хорошо, — он похлопывает омегу по спине, гладит плечи, целует макушку и как только слышит, что подрагивающий комочек тихо вдыхает его запах, решает кое-что сделать. Он отстраняется и принимает положение полусидя, стягивая с себя свою футболку, отчего хвойный запах, несильно, но усиливается. Теперь же, оказавшись в любимых объятиях крепких рук, Пак расслабляется окончательно и под его тихое сопение засыпает сам Мин, вдыхая самые сладкие мандарины в его жизни.***
Два с половиной месяца лета прошли незаметно. Каким-то волшебным образом срок пребывания Ким Тэхена в Сеуле стал чуть больше двух недель. И этому поспособствовала одна троица. Какая? Ну, не святая, конечно, но для Тэ — драгоценная, как минимум. Так вот. Было понятно сразу, что буквально вчерашнему (ну, не вчерашнему, а двухмесячному) школьнику прожить в столице будет тяжеловато, нужно было найти подработку. Конечно, первые недели три никто не знал, однако новоиспеченного курьера рассекретили его новоиспеченные друзья на пороге квартиры Чимина и Юнги. Охренели тогда все, но, благо, это был последний заказ, поэтому Тэхен стал тем самым курьером которого накормили его клиенты. Он ли не избранный? И, буквально недавно, он поступил в медицинский университет. Радости были полные штаны. А когда оказалось, что в этом универе учились Чимин с Юнги, то полных радости штанов стало двое. Тогда эти четверо решили устроить ночёвку (в смысле бухич) в честь поступления и Тэ благополучно присоединился. Ну а как ещё, он ведь виновник самого торжества. Так вот, все трое завалились (вообще Чимин и Юнги насильно впихнули Кима в квартиру не имеющего выбора Чонгука) к альфе и разложились в его огромнейшей спальне. И вот, второй час ночи, конец первого сезон «Очень странных дел», сразу после страшных игр, в которые альфы буквально уломали играть омег, слушая нескончаемые оры Пака. К последнему, кстати, прижимается спящий Тэхен, который настолько вымотался за этот день работой, бумажками и посиделками, что даже очередные крики героев разбудить его не могли. Старший омега и сам находится на грани между реальностью и сном, поэтому он укладывает щеку на Тэхенову макушку и начинает вовсю сопеть. — Так, готовы ко втор.. — к омегам поворачивается Юнги с Чоном, но, увидев спящих парней, решают, что пора сворачиваться. Они по-быстрому убираются, выключают телевизор, а потом настаёт время заняться омегами, так как оставить их спать на полу — равносильно смерти. Смерти альф, в смысле. Потому что если Чимин проснётся и обнаружит, что младший омега спал на полу, он убьёт обоих. И сейчас никто не может понять, как они будут спать. Конечно, омег можно положить рядом, но Юнги наотрез отказался делить единственный диван с Чонгуком, поэтому сейчас Мин лежал со своим омегой на предварительно разложенном диване в гостиной, а Чонгуку предстояло нечто страшное: уложить спать Кима на свою кровать и пережить ночь. Ладно, он альфа, он сможет. Но не любоваться наимилейшим лицом и поспать он не обещает. Так и получилось. С самой первой секунды пребывания с Кимом на одной кровати, он просто смотрел на него. Любовался и запоминал каждую родинку, каждую черту его лица, во сне слегка приоткрытые губы, дрожащие время от времени ресницы. Он прекрасен. Сердце Чонгука из-за этого стремительно стремится на остановочку. Вот опять. А от действий своей руки, достигает её. Он мимолетно кончиком пальцев касается нежной щеки, и указательным пальцем легонько тыкает прямо в родинку на кончике носа. Осознал он это только минуты через три, когда в комнате начинает заметно светлеть. Кажись, Чон просмотрел на него всю ночь. И не жалеет совсем. Будь у него возможность, смотрел бы всю жизнь, не скрывая своих глаз-сердечек. На будильнике шестой час утра. Он понимает, что уже не уснёт совсем, и напоследок ещё раз проводит по вишневым губам, поддаваясь вперёд, тихо и нежно чмокнув в лоб. Вот только он совсем не ожидал, что, когда отстранится, на него посмотрят чуть затуманенные глаза с лёгкой улыбкой. — Тэ... Тэхен, я. — естественно он пугается и сразу же отстраняется, — Извини, — собираясь уйти, он отворачивается, ощущая удушающее чувство вины, вот только.. — Стой, — совсем тихо хрипит Ким и берёт его за руку, — Останься, пожалуйста. Чон смотрит прямо в карие глаза и, не увидев ничего, кроме спокойствия и надежды, что ему не откажут, он снова ложится, успокоившись. Поджав губы и отводя взгляд, потому что стыдно. Чон ждёт вопросов, требований объясниться, но вместо этого он чувствует лишь неловкие объятия, в которые его заключает младший, уткнувшись в жилку на шее альфы, откуда исходит миндальный аромат. — Можно? — тихо спрашивает Тэ, взглянув на удивленного Чона. — Конечно, — шепчет альфа, приобняв его за талию. Чон уже начал думать, что уснуть у него не получится, вот только под тихое сопение вишнёвого мальчикав в своих руках он успокаивается и засыпает, счастливый, как ребёнок. Однако пробуждение не было таким же хорошим, как сам сон, потому, что во-первых, вторая половина кровати была пуста, во-вторых, спохватившийся Чонгук нашел в квартире только спящих Чимина и Юнги, а Тэхена нет. Но, в-третьих, на столе, как это бывает в традициях всех фильмов и фанфиков, лежит записка «Прости, у меня сегодня смена, мне нужно было идти. Увидимся». Стало ли легче? Нет. Стало ли спокойнее за Тэхена? Более менее. Оставалось надеяться, что он не обижен (при условии, что он сам потянулся в объятия к Чонгуку). Ну, раз сегодня сама судьба решила то ли наградить Чона, то ли напугать, он начнёт делать первые шаги.***
— Тэхен-а, ты дома? — находясь перед дверью в Тэхёнову квартиру, Чон стучится пару раз, слыша тихие шаги за дверью. Она очень медленно открывается, а внутри стоит чуток уставший омега, удивлённый таким внезапный визитом. — О, Чонгук-хен, это ты. — тушуется тот перед дверью, пропуская старшего внутрь. Между ними виснет неловкое молчание и оба стараются сделать все, чтобы не наткнуться на взгляд друг друга. И в одной из такой попыток Чон замечает чемодан, наполовину заполненный вещами. А внутри всё рушится. Буквально. Аж живот скрутило. Видимо, он настолько сильно напугал омегу, что теперь он называет его хеном, избегает всяких взглядов сейчас и собирается уехать. И все же, перестав торчать в коридоре, они перемещаются на диван и пару минут молча сидят, пока Чонгук достаёт кое-что из кармана своей толстовки. — Тэхен, — Чон зовёт его тихо, будто боясь спугнуть и когда Тэ поворачивается, он протягивает ему небольшую бумажку. — Что это? — Ким непонимающе хлопает глазами. — Приглашение, — начинает старший, переведя взгляд на лицо напротив, — завтра наша группа будет выступать на фестивале, если ты хочешь, то можешь прийти. Чимин с Юнги тоже там будут. — Да, конечно, спасибо, — Тэхену стыдно, если быть до конца честным. В большинстве за то, что было утром, и за то, что буквально сбежал, потому что, наверное, альфа слишком крепко спал, ибо не смог почувствовать, что Тэхен его... Ну... Поцеловал. Не в губы! Не подумайте ничего, а в щёчку, в шрамик, подумав, что он до сих пор может болеть. И то, это было просто мимолетное касание, что для Тэхена кажется чуть ли не французским поцелуем. Атмосфера давит на них настолько сильно, будто это не квартира Тэ, а настоящая барокамера, поэтому просто сидеть альфа больше не смог. — Тэхен, прости меня, — Ким переводит на него взгляд, — Я понимаю, что тебе со мной неловко, но я не хочу, чтобы ты уезжал из-за этого, — он грустно смотрит на чемодан, пока русый молчит, — Я знаю, что мне стоило вести себя сдержаннее, но... Тэхен тоже не выдерживает, и затыкает Чонгука так, как умеет — обнимашками. Опять. Ну а что? Влюбленным дурачкам, которые ещё не признались, простительно, потому что затыкать поцелуем рановато. — Чонгук, ты мне... «Нравишься» — так и остаётся звучать в мыслях Тэ. — Очень дорог, — обломинго, — поэтому перестань говорить такие глупости, — он очень ярко улыбается и обнимает его ещё крепче, — И чтобы ты знал, я приду туда в любом случае, даже если меня будет держать табун лошадей. — Я не сомневаюсь, — Гук крепко обнимает в ответ. Честно, было так приятно, что первому, что второму. Поэтому они слишком быстро расслабляются, пока Тэ решает его чуток покормить, узнав, что Чонгук сам недавно пришёл после работы. Естественно, никто из них не упускает возможности бросить друг на друга неоднозначные взгляды, а так же заметить их на себе. Так проходит пара часов: за разговорами, вкусняшками и пусканием друг в друга сердечек. Так вот, уже стоя в коридоре в девятом часу вечера, эти двое пытаются попрощаться. А пытаются они только потому, что просто не хотят расставаться. — Ладно, доброй ночи, — Чонгук натягивает на плечо спортивную сумку и оглядывается на Тэхена, — Завтра в шесть на главной площади. Если что, позвони нам, хорошо? — Чонгук по-быстрому осматривает омегу с ног до головы и тянется к дверной ручке. — Да, Чонгук. — он очень смущается, но все же решает взять руки в ноги, подходит поближе и смотрит в упор, поджав губы, — Можно я сделаю кое-что ещё? — Хорошо, — Чон терпеливо ждёт, хоть его дико напрягает то, что Ким нервничает. Но то, что его щеки легонько коснутся губы омеги, пережить гораздо тяжелее, чем вообще что-либо. Можно этот момент на паузу, пожалуйста? — У... Увидимся завтра, Чонгук-и, — Тэхен быстро остраняется и отворачивается, смущаясь дико. А Чонгук? Он буквально в осадок выпал. Но всё же впадает обратно, потому что ярко улыбается и быстро ворошит омежью макушку. — Увидимся, — альфа растягивает губы в кроличьей улыбке и все же выходит, чувствуя, будто сердце уже достигло своей остановки. Но он ни о чём не жалеет.
