Их остров спокойствия

       — Я жду объяснений, на кой черт мы пришли именно сюда, — уперев руки в бока, спрашивает старший омега, пока Ким разглядывает то ли краску, то ли цены. Совсем недавно они были в уютном фудкорте и попивали кофеёк, а сейчас его насильно затащили в какой-то левый салон.        — Чимин-хен, мне срочно нужен твой совет, — он наконец обращает на старшего внимание и трется ладонью о ладонь.        — Я слушаю, — Чимин, в принципе, уже догадался, что его донсэн решил чуток изменить свою внешность, но на кой и вообще с какой стати, он понять не может.        — Есть ли во мне что-то, что нужно изменить? — вот так сходу начинает спрашивать Тэ, — Ну, прическа, макияж. Может, одежда? Или…        — Так, стоямбо. Ты чего так завёлся? Что такого произошло, что тебе будто шило в одно место уперлось? — он буквально ладонью закрывает Киму рот рукой и одной рукой поддерживает за плечо.        — Ну… — он в смущённом жесте тыкает указательным пальцами друг в друга и поджимает губы, — В общем… Вот, посмотри, — он быстрыми движениями достаёт из кармана приглашение на фестиваль и протягивает старшему. Тот крутит её в руках пару секунд, а потом хитро хмыкает.        — Значит, у кого-то сегодня свидание? — он изгибает бровь и улыбается как мартовский кот, пока Тэ жмурится и краснеет ушами.        — Не свидание это! Просто фестиваль… — вообще эта попытка переубедить Чимина больше похожа на попытку убедить в этом себя, учитывая то, что они с Чоном целовались три раза. Не в губы! Это важно.        — А что мы делаем здесь? — «Ладно, доставать его Чонгуком не буду. Пока что» — решает тот про себя, разряжая обстановку.        — Как мне нужно выглядеть?        — В смысле «как»? Обычно.        — Как «обычно»? У меня из обычного только джинсы, да рубашка.        — И что? А разве нужно выглядеть как-то по-другому?        — Хочется сделать что-то особенное. Выглядеть так… Ну… — он трёт ладонью шею, думая.        — Так ладно, начнём сначала. Это самый обычный фестиваль и даже если ты сделаешь что-то эдакое, то, скорее всего, ни тебе, ни другим это нравится не будет. А теперь вопрос. Что ты хочешь сделать?        Ким Тэ улыбается ему уголком губ, а потом они подходят к мастеру.        — Хочу кудряшки, — он смущённо отводит взгляд и улыбается ярче, — Хочу голубые кудряшки!        Чимин аж опешил. Вот к такому повороту его жизнь не готовила. Он уж точно не думал, что его мелкий ребёнок превратится в голубого ангелочка, и когда тот садится в кресло, а мастер начинает колдовать, то он ждёт с нетерпением, изредка ерзая и поглядывая в сторону ТэТэ.        — Я уверен, что не только Чонгук будет в полнейшем ахере после того, как увидит тебя.        — Да ладно тебе. Не так это… — теперь уже в доме Кима, младший осматривает себя в зеркале и поправляет свои кудряшки.        — Это невероятно. И ни слова больше, — он снова оглядывает младшего и незаметно пишет Чону смс «Я надеюсь, что ты захватил с собой куртку, потому что сегодня вечером похолодает, а если Тэ заболеет, я тебя самолично придушу».        — Осталось почти два часа. Чем займёмся? — он ходит из стороны в сторону, то потирая подбородок, то поправляя рубашку или волосы. Этот фестиваль заставляет его нервничать сильнее, чем на экзаменах или при поступлении.        — Давай пройдемся до меня? Я тоже хочу переодеться.        — О, да, конечно. А там уже рукой подать до центра, — они быстро собираются и направляются к квартире Чимина и Юнги, где не обнаруживается второго, что Пак объясняет тем, что ему срочно понадобилось уехать в больницу. Чимин хотел поехать с ним, но, в итоге оказалось так, что Мин уехал один.        В итоге старший альфа вернулся тогда, когда столкнулся со своим омегой прямо на пороге и почти сбил его с ног, вот только успел вовремя подхватить за талию и поставить на место.        — Куда это мы спеши… — и тут он увидел голубого Тэхена. Звучит максимально двусмысленно, но как есть, — То есть ты решил убить Чонгука раньше меня, да?        — Ч-чего?        — Раз мой альфа так реагирует на моего друга, то мне интересно, насколько быстро случился сердечный приступ у Чонгука?        — Да причём тут Чонгук?! — не выдерживает Ким и взрывается, привлекая внимание парочки.        — И как это я реагирую на твоего друга? — они продолжают ворковать, пока младший омега то ли смущается, то ли возмущается.        — А то я не вижу, — Пак продолжает строить обиженку, хотя ему весьма приятен тот факт, что Мин старается его переубедить.        — Ты сам прекрасно знаешь, что я люблю тебя и только тебя.        — Буду иметь ввиду, — он хмыкает и после этой занимательной беседы все втроём направляются на фестиваль. Сказать, что было красиво — не сказать ничего, потому что было сногсшибательно. Ещё бы — это был первый фестиваль в жизни Кима и не восхищаться всем тем, что видно, он просто не мог.        Было столько всякой всячины, что даже пересказать сложно: сначала они попробовали поиграть в рыбалку. Оказалось, что Юнги — глубоковозрастный дедок всего лишь на третьем десятке, потому что победил в абсолютно всех раундах и выиграл Чимину какого-то чубрика.        Вроде щенок, но в жёлтой толстовке. Но, кажется, что если он вылезет из своей одежды, он превратится в моти. Короче, Чимин назвал его Чимми. Окей, дальше они забрели на барахолку. И Ким открыл для себя очень красивую штуку. Ушки. Кроличьи розовые ушки. Он решил, что во что бы то ни стало, он их урвет. Чего бы ему это не стоило.        И все же урвал. Он буквально распихал всех и без торгов впихнул женщине-продавцу пору купюр и прижал ушки к груди. Она без разговоров отдала, хоть их нужно на что-то обменять, вроде. На что — Тэхен уже не помнит. Он упорхал на невидимых крыльях прямо к кушающим мороженое Мину и Паку. Дальше по курсу был коридор света во всех цветах радуги и больше, даже серобуромалиновый был, Тэхен уверен.        И буквально через полтора часа пребывания на фесте, весь народ начинает ретироваться к сцене. Значит, начинается самый сок, то есть там будет выступать Чонгук. А это значит, что смущаться Ким будет раз в сто сильнее. Почему? Да потому что он уверен, что Чонгук убьёт его своим танцем.        Так и случилось. Но лишь спустя ещё полчаса. Ибо это был чёртов танцевальный конкурс. И спустя три команды вышли они. С нагибат… Кхм, Чонгуком во главе. Кажется, Киму вообще не показалось, что альфа его только что нагнул, находясь в двадцати метрах на сцене.        А когда он начал танцевать… Тогда-то он и понял, что смерть близка. Чон двигается легко, но энергично, каждый элемент танца отточен до мелочей и ритм будто построен под него.        Но удивляет не столько танец, сколько сам Чон. Его мимика, жесты, взгляд идеальны. Каждую секунду.        Если быть до конца честным, то было ощущение, что альфа продал душу дьяволу за такое профессиональное владение своим телом. И когда Тэхен ловит себя на этих мыслях, то дико смущается, но смотреть не прекращает. Было заметно, что он постоянно бегал глазами по зрителям. Будто что-то искал. Или же кого-то.        А кого именно искал Чон заметила только парочка, которая уже минуту пялилась на его влюблённо-восхищенное лицо. Естественно, как истиная сваха и шиппер всея мира, Чимин решил помочь этим голубкам. А его парень просто не мог не помочь ему в этом.        И через пару мгновений звучит медленная мелодия, группа Чона замедляет движения, как и он сам и в эту же секунду из толпы кто-то будто выпрыгивает и застывает. Конечно, Ким тоже не ожидает, что два друга посадят его на свои плечи и поднимут под удивлённый вскрик.        Все тут же начинают переглядываться, однако же Тэхен внимания на это не обращает вообще. Он сразу же столкнулся взглядом с тем, кто не ожидал вообще. Казалось, будто мир замер и здесь только они.        «Прекрасен» — это звучит в их головах одновременно. Как и улыбка, которая озарила их лица.        Тэхен зажигает фонарик на телефоне и поднимает, медленно раскачивая в воздухе, как на концерте у какого-нибудь айдола. А Чонгук, улыбнувшись ещё ярче, продолжает танцевать, уже только для омеги.        Танец закончен, музыка стихла, толпа аплодирует со свистом, и во всей этой суматохе у Мина с Паком получается прорваться к самой сцене, где уже начинает проходить награждение. Интересно, а в нем разве была необходимость? То есть победитель был не очевиден? Вот только когда на сцену вновь возвращаются победители, на горизонте не обнаруживается голубоволосого омеги.        А голубоволосый омега уже протиснулся за сцену, где находиться было сложновато, потому что ожидание давило невероятно сильно. Особенно под громогласные аплодисменты толпы, когда по одному команда победителей начинает спускаться со сцены. Последним спускается хореограф, пока его команда бурно что-то обсуждает.        — Так как отметим? Пойдём в бар или караоке?        — Можно и то и то, в принципе. Чонгук-щи, а вы чего хотите?        Но Чонгук не слышит и направляется прямиком к тому, кто ждёт его уже достаточно долго. Тэхен теснится подальше ото всех и, когда к нему подходит Чон, неловко переминается с ноги на ногу, пока альфа, чуть ли не сожрав свои губы, неловко начинает:        — Я очень рад тебя видеть, — Чон неловко чешет затылок, пока внеземной ангел, спустившийся с небес, неловко молчит, улыбаясь.        — Ты был. Вы были чертовски крутыми, Чонгук… У меня слов не хватит, чтобы это передать.        — Спасибо, я рад, что тебе понравилось, — где-то позади слышится присвистывание, и Чонгук уверен, что это были пара его товарищей, увидевших его в компании омеги. Тем более такого. Однако смущать и так краснющего омегу ему больше не хочется, поэтому он, повернувшись, громко говорит, — Ребят, сегодня я занят, так что приятного вам вечера, спасибо за работу, отлично проведите время.        Он тут же вновь поворачивается к омеге и подхватывает его под руку.        — Что? Чонгук, тебе не нужно отказывать своей команде! — тут же начинает тараторить Ким, когда они чуток отходят от сцены.        — Тэхен-а, что бы они мне не предложили, я слишком долго ждал этот вечер. И я хотел провести его с тобой… — пауза, — Юнги и Чимином. — тут же дабавляет тот, смущённо отведя взгляд. Очень заметно, что альфа нервничает. Но на фоне своего смущения, Тэхен этого не замечает.        — Тогда нам нужно поскорее их найти, — омега тянет его в противоположную сторону за руку, но резко останавливается. Он быстро роется в своём рюкзаке, а потом так же резко снова поворачивается к ничего не понимающему альфе, — Понимаю, такой подарок будет не такой грандиозный для победителя, но… Поздравляю тебя, вы… Ты был невероятен, — и он протягивает старшему те самые ушки.        Чонгук стоит пару минут, непонимающе пялясь то на лицо младшего, то на подарок, улыбаясь по-идиотски.        — Так вот каким ты меня считаешь, — начинает тот, надевая на голову ушки, — Я чёртов альфа и с розовыми ушками, — он улыбается, притворно возмущаясь.        — Тебе не нравится? — омега поднимает на него погрустневший взгляд, чуть надув губы, а Чон пересекает его грусть громковатым «Нет!».        — Мне очень нравится, правда. Просто непривычно, — пока младший расцветает на глазах и радуется, что Чону понравилось, тот, откровенно говоря, даже не скрывает своих влюблённых глаз-сердечек.        — Пойдём? — ладони омеги касается чужая и согревает, потому что на улице слегка прохладно из-за приближающейся осени, а лёгкая белая рубашка, накинутая на такую же белую футболку, греет немного хуже, чем Чонгук. Поэтому он накидывает на хрупкие плечи свою куртку, вспоминая смс Чимина добрым словом, и направляясь вместе с Тэ за руку вдоль улицы. Вечер даже без обещаний стал прекрасным.

***

       — Так, колись, что ты мне хотел показать? — Тэхен воодушевлен и заинтригован, и поэтому не может стоять на одном месте, рассекая по комнате Чона и ожидая прекращения этой интриги.        Так уж получилось, что на улице было очень холодно, а дом Чона был ближе всего. Тем более, он заинтриговал настолько сильно, что был готов на все.        — Пойдём, — Чонгук подходит к окну и открывает дверь. В комнату тут же врывается прохладный ветер, а Тэхен, посмотрев на Чона, послушно выходит на балкон, озираясь по сторонам и на выдохе восторженно шепчет «Вау». С балкона открывается невероятный вид на центральную площадь, окутанную сумраком, и фестиваль, который окрашивает улицу во всевозможные цвета.        Но с высоты девятого этажа, тем более последнего, было и красиво, и страшно. Первое вслух поговаривает и альфа.        — Красиво, да? — Чонгук подходит к краю и складывает руки на груди, пока омега молча кивает, — Тебе не холодно?        — Немного, — Тэ слегка сжался, но все же подходит к Чону и опирается локтями на перила, смотря куда-то вдаль, — Но твоя интрига стоила того, чтобы подождать. Вид очень красивый, — Тэ на минуту замолкает.        — Согласен.        Взор Тэхена вдруг падает на колонки, которые стоят в углу и не удерживает себя.        — А зачем они здесь?        — Кто?        — Колонки, — он даже пальцем тыкает в их сторону.        — А, — Чон тоже бросает на них взгляд, — Просто они новые и я до сих пор что-то не могу поставить их куда-то. Они не вписываются ни туда и ни сюда, поэтому стоят здесь.        — А-а… А я думал, что ты даже на балконе танцуешь, — он слегка посмеивается.        — Почему это?        — Потому что танцуешь чересчур круто! — он улыбается и поворачивается к старшему, — Я знаю, что говорю это уже который чёртов раз, но это правда! Такое ощущение, что ты был рождён для танцев. Ну, или же танцы были созданы для тебя.        — Тебе настолько понравилось?        Альфа невероятно счастлив такое слышать. Даже когда его хвалили более опытные танцоры, восторга, как от слов Кима, было поменьше.        — Конечно! Ты танцевал настолько… настолько… — у него так смешно раздуваются щеки, когда он старается подобрать слова, что старший тоже невольно хихикает, пока в голове, сплошной строкой пролетают «малышмалышмалыш», — Короче, ты офигенный! — пока Тэ пытался закончить свой монолог, Чон быстро проворачивает пару манипуляций с колонками и вновь возвращается на обратно.        — А тебе самому нравятся танцы?        — Да, очень.        — Тогда ты не против потанцевать со мной? — Чонгук поворачивается уже полностью к младшему и протягивает ему руку, пока тот растерянно мнется.        — А… Я совсем не умею танцевать. Я очень неуклюжий. — Ким прячет взгляд и краснеет, но когда снова чувствует тёплую ладонь альфы на своей, немного смелеет.        — Доверься мне, все будет хорошо, — Чонгук смотрит так, что отказать не сможет никто и Тэ, доверившись, подходит ближе, оказывается в кольце чоновых рук, крепко обнимающих его за талию. Он знает, второй раз просить неприлично, но можно и этот момент на паузу, позязя? Blue side by j-hope        Из колонки доносится тихая медленная мелодия, а вместе с ней тихий звон китайских колокольчиков, настолько расслабляющий, что младшему мгновенно становится дико тепло. Эти красивые венистые руки, осторожно обнимающие, на предплечья которых Тэ неловко опустил свои, согревают невероятно.        Чонгук, замечая, что омега расслабился, тихо раскачивается с ним из стороны в сторону, напоминая школьный медляк. И такая атмосфера возвращает младшего в день своего выпускного, когда заиграла медленная мелодия, из колонок послышался медленный бит, все начали танцевать, а он в самом начале ушёл в туалет, чтобы просто никому на глаза не попадаться от греха подальше. Но сейчас…        — Хочешь, я кое-что тебе скажу.?        — Что? — Чон перемещает свою руку чуть повыше, приобнимая его одной рукой за талию, другой — за спину.        — Это напоминает мне медленный танец на выпускном, — Тэ слегка улыбается и наконец поднимает взгляд. Чон смотрит на него с такой невероятной теплотой, что на такой высоте, где достаточно прохладно, ему становится даже жарко, — на котором я ушёл.        — Что? Почему?        — Потому что танцевать совсем не хотелось, — он затихает на пару секунд, — Но сейчас… — прикусывает губу, но после продолжает, — Я очень рад, что танцую свой первый медленный танец здесь и сейчас… С тобой…        — Тогда спешу признаться в том же, — Чон притягивает Тэ чуть поближе, — Но я уехал на конкурс и пропустил свой выпускной. И сейчас я тоже рад, что танцую его с таким прекрасным омегой.        Тэ затихает, но поднимает взгляд на лицо альфы и… видит то, в чем нуждался очень долгое время. Нежность, заботу, трепет. В глазах Чона он тонет. Опять. И закусывает губу почти до крови.        — Не делай так, пожалуйста, — альфа машинально вытаскивает закушенную омегой губу из капкана и кладёт свою ладонь на его горящую щеку, — Не делай себе больно.        — Чонгук, — Тэ буквально растаял. Он утыкается ему в грудь и вдыхает полной грудью миндальный запах. Альфа же накрывает его затылок, продолжая покачиваться с омегой из стороны в сторону. И Тэ не сдерживает тихий шёпот, — Спасибо.        Несмотря на то, что омега шепчет, Чонгук прекрасно все слышит. И это «спасибо» не за заботу о его губах, ну, и за это тоже, конечно, но смысл этого слова гораздо больше, чем есть. А ведь и правда, в это, на первый взгляд, совсем обычное слово было заложено столько чувств, какие даже опытные актёры не смогут передать.        — И тебе, — стоят молча, слушая тихую музыку, до сих пор играющую рядом. Но старший, набравшись смелости, цепляет пальцем его подбородок и смотрит в упор. Тэхен даже взгляд отвести не думает — только в его глазах он чувствует себя комфортно.        Он сильно, искренне и бесповоротно. Чонгук тоже. И оба это понимают, потому что сердце ни у того, ни у другого успокоиться не может.        В честь завершения фестиваля был запущен красивенный салют, который распускается разноцветными паутинками по небу. Но ни Чонгуку, ни Тэхену он не интересен.        Исследовать губы друг друга было гораздо приятнее, тем более в крепких объятиях, с заполненными лёгкими их совместного запаха.        Старший обнимает крепко, ладонями поглаживая спину, лопатки, и нежно целует, будто боясь спугнуть омегу. Медленно ведёт по одной, потом другой губе, пока Тэ, доверившись, неумело отвечает, обнимая его за шею и встав на носочки.        Оторваться было невероятно сложно, губы напротив манили невероятно сильно. Но все же когда-то кислород в лёгких должен иссякнуть и, когда так и случилось, они, нехотя, отстраняются, прислонившись ко лбу друг друга и смотря прямо в глаза.        Но мелодия до сих пор играет и их первый танец должен был быть закончен красиво. Чонгук ведёт ладонями по всей длине красивых рук и окольцовывает ими свою шею, притягивая младшего к себе ещё ближе и обнимая за талию. Тело к телу, глаза в глаза, ни атома между. Ким представляет, как это выглядит со стороны, и откровенно краснеет, однако взгляда не отводит.        — Тэхен, — музыка затихает и на балконе теперь стоит лишь шум ветра, — Я могу тебя попросить? — он говорит с немой мольбой в глазах Тэ, пока тот коротко, но решительно кивает, — Прошу, останься со мной, до твоего отъезда. Я не хочу отпускать тебя. По крайней мере сейчас.        — Конечно, — шепчет омега в губы Чона и мажет по ним снова, мгновенно получая ответ, — Тогда я тоже попрошу тебя, — он делает небольшую паузу, пока альфа смотрит, выжидая, — Как вчера утром, обнимай меня и сегодня, пожалуйста.        — Непременно, — старший снова его крепко обнимает, раскачиваясь из стороны в сторону, пока на улице снова начинает греметь салют, — Тэхен-а, посмотри.        Ким поворачивается на звук салюта, чувствуя, как со спины его крепко обнимает Чон. И кладёт поверх чоновых рук свои.        — Чонгук, могу я задать вопрос?        — Да, конечно.        — Тебя... — пауза, — Не смущает мой возраст? — Чон на эти лишь прижимается ближе, поцеловав его в висок, что пустило по телу омеги табун мурашек.        — Главное, чтобы тебе было комфортно. Я не хочу, чтобы тебе было со мной неловко. Так что не бойся — просто говори.        — Спасибо тебе, правда, — Ким откидывается на его плечо.        — Пойдём, ты можешь замёрзнуть, — Чон улыбается в его шею, и сам буквально начинает дышать омегой.        — С тобой мне тепло.        — Все равно замерзнешь и заболеешь. А Чимин мне за это открутит голову.        — Не открутит, я тебя защищу, — Ким, так и не досмотрев салют, поворачивается к старшему и снова обнимает за шею.        — И все же, — старший одним ловким движением подхватывает его на руки и несёт в спальню, закрыв балконную дверь, — Я не только из-за Чимина стараюсь тебя согреть.        — Чонгук! Не носи меня на руках! Я тяжёлый! — Ким дико возмущается, но когда его валят на кровать и нависают над ним, он мгновенно затихает.        — А я буду, — старший начинает покрывать поцелуями нежную омежью шею, — Буду смущать, — поцелуй в ушко, — Целовать, — поцелуй в щёчку, — И носить на руках, теперь ты не отвертишься.        — Чонгук… — омега кладёт ладонь на щеку альфы и большим пальцем гладит его нижнюю губу.        — Ты мне нравишься, — накрывая омежью ладонь своей, проговаривает альфа.        Младший же притягивает Чона к себе для поцелуя и обнимает крепко, прошептав перед этим тихое «Ты мне тоже».        Ночь проходит так же, как и то самое утро: в объятиях с перерывами на короткие поцелуи, а потом уже крепкий сон двух парней, убаюканных запахом человека рядом. Но отличается только тем, что сейчас они признались и не боятся быть отвергнутыми. Кто бы мог подумать, что парень, который тебя спас в самый ужасный день твоей жизни, поделит её на «до» и «после», оставшись в ней.