Их остров спокойствия

       — Да, пап, мне ничего не нужно, правда. Отметьте сами, — поудобнее устроившись на кровати, убеждает родителей омега, продолжая гладить своего задремавшего щенка, — Правда, на один голодный рот меньше, так сказать, — посмеивается омега, — Пап, я не так много вам отправил, так что уж лучше потратьте их на себя, понятно? — небольшая пауза, — Я тоже вас люблю, обещаю, что скучать не буду, — и в динамике слышатся гудки.        — Кого ты там любишь, м? — в комнату заходит альфа с любимой кружкой и вишневым соком. С появлением в его доме вишнёвого омеги он захотел ощущать этот вкус не только рядом с собой, но и внутри. Как-то раз ему он об этом думал и в голову пришла мысль о том, что это получилось бы, если бы Тэхен был альфой, а он — омегой. Тогда бы и ощутил в себе. Буквально. Аж покраснел, когда об этом думал, сидя вчера с ребятами и пережевывая в миллиардный раз свою бедную губу. Но Тэхену он об этом не скажет. Во всяком случае… НЕТ НИ В КАКОМ СЛУЧАЕ. Наве… ТОЧНО! Так вот пришёл он, улегшись на кровать и поставив кружку на прикроватную тумбу, — Так, это что за безбилетник лежит на моем любимом местечке? — альфа переводит взгляд на маленького пёселя, но не сдерживается и сам начинает гладить, иногда касаясь ладони омеги.        — Нашёл к кому ревновать, дурачок, — Ким чувствует, как к нему подсаживается Чон, приобняв за плечи и чмокает его в щеку.        — Ох Тэхени, если бы ты знал, как я тебя люблю, ты бы меня понял, — альфа серьёзно ведёт себя как маленький зайчик, который не может прожить без своего хозяина, напоминая этим Ентана.        — Я тоже люблю тебя, Гуки, — омега очень любит мягкие волосы своего парня, которые из-за длины иногда очень сильно щекочут его шею, когда он ложится к нему на плечо.        — Скоро новый год, — альфа смотрит на дисплей телефона в красивых руках, — Буквально через десять часов. Что ты хочешь делать?        — Не знаю… Может, как обычно, пока я читаю анатомию, ты можешь лечь на мой живот и поспать, чтобы точно не пропустить новый год. Или можем прогуляться. А потом в новый год просто посидеть рядом с ёлкой.        — Кстати, я там видел какой-то пакет, который остался вчера после Чимина и Юнги. Это наверное, снова подарок на твой день рождения.        — Да? Где? — Тэхен озирается по сторонам, вдруг подскочив, чем очень испугал Чона и разбудил Тани, — Ой… Тани, прости, — начинает омега, но щенок уже упорхнул в гостиную под свой стол.        — Сиди, я сейчас принесу, — альфа встаёт и очень быстро спускается на первый этаж и возвращается с ещё каким-то пакетом в руках, — Я туда не смотрел, и, если ты не против, хочу посмотреть с тобой.        — Естественно, не против, ты вообще о чем? — омега принимает пакет в руки и ждёт пока Чонгук снова сядет рядом, но он ложится между его ног и утыкается щекой в живот, — Хочешь поспать?        — Нет, просто хочу быть к тебе ближе.        — Ты такой милый, Чон-а. Я иногда не верю, что ты правда мой, — признается младший, играясь с волосами альфы.        — Мне тоже не верится, что это не сон. И я каждый раз боюсь проснуться и увидеть, что ни тебя, ни Ентана со мной нет, — его голос дрогнет на последних словах, а у Тэхена глаза слезами наполняются. Он притягивает чонгуково лицо к себе и целует со всей любовью, чувствуя такой же пылкий ответ и сильные руки на спине.        Омега жмётся к Чону сильнее, едва простонав в поцелуй, потому что альфа прикусил его губу, облизав место укуса, а после перейдя на точную линию подбородка.        — Чонгуки, — зовёт его омега сквозь поцелуи. И альфа поднимает на него взгляд, — С каждой такой мыслью давай будем выручать друг друга.        — Я согласен, а как?        — Будем щипать друг друга, — и тут омега набрасывается на старшего и начинает мять его щеки как тесто, пока Чон громковато возмущается.        — Ай! Тэхен! — он переходит на смех и неосознанно опускает свои ладони на мягкие омежьи ягодицы, из-за чего тот даже прекращает его щипать, — Ой, прости.        Чон резко убирает свои руки, а Ким, дико покраснев, берет его запястья и кладёт обратно.        — Если… Если хочешь, — Тэхен ложится на него сверху, соприкасаясь с альфой лбами. Чон сглатывает и меняет их местами, оказавшись над младшим, который до сих пор продолжал смотреть на альфу.        — Тебе страшно, — Чонгук проводит пальцем по его щеке и целомудренно чмокает в нос, — Я не тороплю тебя, Тэхени, тем более я с тобой не из-за секса, понимаешь? — Ким коротко кивает, — Так что давай не будем торопиться. Я надеюсь, что у нас с тобой очень много времени.        — А я не надеюсь, потому что уверен, — омега снова притягивает его к себе, обнимая крепко-крепко, — Я люблю тебя, Гуки. Очень люблю, — шепчет младший и смаргивает поступающие слезы.        — Я тоже, Тэхени, — альфа тоже крепко его обнимает, — Пойдём прогуляемся.        — Да, хорошо, — Ким приподнимается на локтях, когда альфа встаёт и роется в шкафу,        — Вставай давай или на плечо закину, — Чонгук замечает, что младший до сих пор лежит, витая в облаках.        — Сейча-а-ас, — омега протягивает я на кровати, переворачиваясь на живот и все же встаёт, — Тани, сейчас пойдём гулять.        И Тан уже через секунду был в спальне, из которой ушёл, радостно виляя хвостом.

***

       — Юнги, ты где там? — полночь, Чимин сидит в компании телевизора, смотря какое-то комедийное шоу, которое обычно крутят на новый год, и попивает шампанское. Он обзвонил уже буквально всех, поздравил с новым годом, пожелал по классике счастья, здоровья, ну и денег побольше. Ну, как это обычно бывает. И вот, наступил момент обмениваться подарками, вот только альфа где-то пропадает, заставляя своего омегу ждать.        — Тут я, тут, — отвечает Мин, заходя в гостиную, где под ёлкой сидел его омега с бокалом в руке.        — Ну наконец-то, — он нетерпеливо ерзает на месте и ставит бокал на столик, — Так, кто первый?        — Давай ты, — Юнги садится напротив, пока Пак достаёт из-под ёлки большую коробку с бантом. Да, как бы по-детски это ни было, эта парочка очень внимательно относится к таким мелочам, поэтому на каждый праздник они друг другу украшают подарки. И только друг другу. Они решили, что такая мелочь будет только для них.        — Открывай, — Пак ставит коробку прямо перед старшим, пока тот взглядом сканирует её.        Мин, открыв подарок, почти целуется челюстью с полом, смотря то на подарок, то на омегу.        — Коллекция энергетиков. Чимин, ты мой ангел, — Юнги тянет уголки губ вверх, осматривая полностью наполненную коробку металлическим баночками, притягивает его лицо и целует, — Так, вот это тебе.        Перед младшим тоже появляется достаточно большая коробка, тоже в яркой упаковке с мультяшными наклейками и тоже с бантом. Он хлопает глазами, но, увидев зелёный свет в глазах альфы, открывает. Внутри оказывается пальто, на которое Пак уже давно положил глаз, вот только купить возможности не было, но когда появилась — их распродали, а его альфа, аки герой народа, взял и подарил ему.        — Юнги-и! — Чимин, отодвинув коробку, кидается на своего альфу с обнимашками, — Спасибо, мой же ты кот! — омега с громким чмоком отстраняется и переводит взгляд на коробку, — Ты самый лучший, знаешь?        — Ты лучше, солнце, — притянув Чимина к себе, он его обнимает крепко и нежно, целуя в подставленные участки тела, — Закрой глаза.        Младший послушно закрывает глаза, слушая какое-то шуршание рядом, а после, когда чувствует нежные прикосновения, открывает.        Мин, прикусив губу, показывает младшему небольшую приоткрытую коробочку, смотря на то, как на лице омеги сменяется одна эмоция за другой и наворачиваются слезы, поблескивающие при свете луны, как и кольцо внутри.        — Чимин, — осторожно начинает тот, — Надеюсь, пяти лет отношений было достаточно, чтобы я мог предложить тебе быть со мной всю жизнь? — тихо произносит тот, пока Пак еле сдерживает слёзы, приложив ладонь к лицу. Он всхлипывает и кивает:        — Да… Конечно, да, — Чимин срывается и почти начинает рыдать, пока на безымянный палец Мин надевает красивое кольцо, — Я люблю тебя! — он снова кидается на шею к старшему, чувствуя крепкие руки на своей спине и талии.        — Не плач, Чимини, — старший берет его лицо в свои руки и смотрит прямо в глаза, — Твои слезы я привык видеть только постели, когда тебе очень хорошо, — Мин не упускает возможности кинуть свою пошлую шутеечку и заставить младшего дико краснеть.        — Как был тем пьяным придурком под окнами, так и остался, — смеётся тот, продолжая крепко обнимать.        — Но именно за это ты меня и полюбил, — альфа подхватывает его под бедра, — Хочешь, сварю столько пельменей, сколько ты захочешь? — и его под тихий смех несильно бьют в плечо, однако несёт старший не на кухню, а в спальню.

***

       Ким сидит в тёмной комнате, пока за окном гремят салюты. Как в тот самый день.        — Так-с, кстати, — и тут Ким вспоминает про пакет, тут же беря его в руки и заглядывая внутрь. В темноте что-то рассматривать так себе, поэтому он включает лампу и вытаскивает нечто чёрное цвета. И каково же было его удивление, когда он увидел атласные бра и шортики чёрного цвета, а под ними ещё и чокер с колечком посередине. Сказать, что он удивился — вообще промолчать, он настолько сильно выпал в осадок, что даже выронил все вещи, дико покраснев. Это по-любому был Чимин. Ибо он даже по телефону слышал, что тот хитрожопо улыбался, когда позвонил с поздравлениями.        И, по-хорошему, ему бы смутиться, да выкинуть это дело, вот только…        — Твою ма-а-ать… — шипит омега, закрыв глаза руками. Румянец буквально превращает его в рака, но это не из-за подарка, который ему любезно «подогнал» Пак, а то, что он хочет, мало того, его надеть, так ещё и показаться в этом Чону… И если уж был совсем честным, он рассчитывает на продолжение.        Потому Ким быстренько прячет все это дело в полотенце и ждёт, пока альфа вернется из душа, чтобы быстренько скрыться там самому вместе со своим «подгончиком». Собственно, так и происходит, поэтому Тэ быстро прыгает в душевую кабинку, где проводит добрые полчаса. И уже после, когда он полностью обсох и волосы успел высушить и расчесать, все это время косился на подарок. Он даже минут пять молча стоит и смотрит то на бра, то на шортики. А потом представляет этот чокер на свой шее, как Чон, ухватив его за колечко, притягивает к себе и целует.        — Твою мать… — опять, — Да простят меня все, кто можно и нельзя, за такие мысли и желания, но все равно, — нервно произносит тот и начинает надевать. Все сидит буквально как влитое — на тонкой талии резинка этих шортиков, которые плотно обтягивают омежьи бедра, после которой открывается небольшой участок нежной кожи, а за ним и бра на тонких лямках. Колечко на чокере поблескивает на свету, а чёрная кожа едва сдавливает шею.        И уже в тысячный раз осмотрев себя в зеркале, он собирается с духом и выходит, дико красный, как рак. Но назад пути нет, потому что с Чоном ну очень хочется. А тут такой шанс, поэтому им грех не воспользоваться. Главное, чтобы альфа нормально отреагировал, не послав его куда подальше.        В их комнате темно, иногда мелькает свет только из-за салютов и гирлянды на улице. И, когда Тэ заходит, в ней не находится Чона, который оказывается на балконе.        — С ума сошёл выходить на такой мороз? — тихо произносит младший, обняв крепкую спину и уткнувшись в сведенные лопатки.        — С тобой никакие морозы не страшны, — тихо говорит тот, повернувшись. Его слова теперь кажутся ложью, ибо Чон застыл и стоит столбом, бегая взглядом под омеге, — Тэхен…        — Пойдём, — тихо обращается тот к Гуку и тянет за руку обратно. И, когда они снова оказываются в комнате, Ким даже взглянуть ему в глаза не может.        Но, кажется, альфа все понял, поэтому теперь сам обнимает его со спины и кольцует тонкую талию, покрывая поцелуями шею.        — Говоришь мне не выходить, а сам продрог насквозь, — шепчет на ушко Чон, повернув омегу к себе. Он неловко поднимает глаза и прикусывает губу.        — Ты ведь… Поможешь мне согреться? — омега поднимает на него глаза, а после тянется вверх, чувствуя, как его губы накрывают другие.        Альфа не отвечает, просто подхватывая младшего под бедрами, тут же осторожно укладывая на кровать. Тэхен чуть приподнимается, притянув старшего к себе и чуть укусив его за губу.        — Ай, — посмеивается альфа и отстраняется, начиная выцеловывать нежную шею, но встречает маленькое препятствие в виде небольшого кусочка кожи с интересным колечком, — Ты решил поиграть со мной, тигренок? — на что Ким шумно дышит, пока альфа играется с металлом, продевая через него палец.        — Может быть, — омега скрещивает свои ноги за его спиной, пока они долго, с оттяжкой, целуются и блуждают по телам друг друга, иногда прерываясь, чтобы впустить в лёгкие немного воздуха, и потом снова целуясь.        Но альфа не напирает и позволяет младшему вести так, как ему удобнее. Однако же, Ким не хочет получать удовольствие один, потому прерывает их обоих.        — Чонгук, — Тэ восстанавливает дыхание, смотря ему прямо в глаза, — Не сдерживайся, прошу тебя, — тихо просит тот, в ответ на что Чон тепло улыбается.        — Ты уверен? — Гук, немного осмелев, переходит с поцелуями на шею, время от времени оставляя на ней розовые пятна.        — Честно? — Тэхен делает небольшую паузу, — Не совсем. Но я как-то читал, — интригующе тянет тот, пробравшись пальцами под широкую чонгукову футболку, — что человек танцует так же, как и занимается любовью, — и снова пауза, — Поэтому могу сделать вывод, что ты настоящий гуру.        — Мне расценивать это как комплимент или как приглашение? — хищно усмехнувшись, спрашивает старший, резко ухватив младшего за мягкое бедро и сжав.        — Ну… Комплименты твоим танцам я уже делал, — резко поменяв их позициями, омега седлает старшего. В ответ альфа только смеётся и приподнимается, притягивая младшего для поцелуя.        Чонгук, почувствовав, что Тэхен смелеет, поднимается по талии вверх и на его спине нащупывает собачку от замка бра. Ким едва дрожит, но целовать не прекращает, поэтому позволяет старшему стянуть с себя верх, прижимаясь к нему ещё ближе, намекая, что он не боится и можно смело продолжать.        — Ох, Чонгук-и, — младший тихо стонет на ухо альфы, который перешел с губ на шею, а после на грудь, вынуждая её вздыматься ещё чаще, а сердце стучать ещё быстрее.        Пока Чонгук занят раскрашиванием бронзового тела, омега быстро стягивает с него футболку и через каждый новый поцелуй в свою грудь едва царапает крепкие лопатки, поражаясь, насколько стальные мышцы под жаркой кожей. Чонгук крепкий, а на вены на его руках омега может залипать ну очень долго. Короче, это дикая гора мышц.        — Чёрт, ты вообще думаешь немного сбавить обороты и стать поменьше? — посмеивается младший, уложив свои ладони на каменный пресс.        — А ты этого хочешь? — альфа опирается сзади на свою руку, и смотрит в упор на омегу, — Я же знаю, что тебе безумно нравится смотреть на мои мышцы.        — Не спорю. Но я боюсь, что ты просто не заметишь меня, если в один прекрасный день станешь настолько большим, — шепчет старшему прямо в губы тот, ощущая, как резинку на шортах начинают немного приспускать, на что тело Тэхена реагирует дикой дрожью.        — Ты не надел бельё, — констатирует старший, подмяв наконец младшего под себя. Он резко стягивает шорты, наблюдая, как омега смущённо сводит ноги и стыдливо прикрывает пах. Альфа лишь наклоняется и прижимается к нему вплотную, соприкоснувшись грудными клетками и закидывает его ноги на свою поясницу, — Не бойся, я не сделаю тебе больно. Веришь мне?        — Конечно верю, — увидев в глазах младшего зелёный свет, Чонгук спускается поцелуями вниз, а когда доходит до паха, то берет сразу и до основания, выбивая из груди Тэхена, красиво прогнувшегося в пояснице, протяжный скулеж. Пока Чонгук продолжает его ласкать, не забывая гладить красивые бедра, младший не перестаёт мять простыни и подмахивать бёдрами навстречу, впутывая свои пальцы в длинные волосы, собранные уже в распускающийся хвост.        — Чонгук… — стонет тот, быстро отстранив от себя старшего и давая ему чуть отдышаться, — Хватит, или… или я кончу, — он, краснея, отводит взгляд, пока Чон куда-то отходит, — Куда ты?        — Ну, ты же не думал, что я войду в тебя без растяжки? — спрашивает альфа, теребя в руках прозрачный бутылек и коробочку контрацептивов. Откуда все это оказалось тут - омега спрашивать не хочет.        — Спасибо, — Ким снова отводит взгляд, когда Гук садится между его ног, начиная их поглаживать, чтобы немного расслабить младшего.        — Расслабься, хорошо? — Чон вновь нависают над ним и начинает покрывать маленькими чмоками омежьи губки. А после тэхеновского кивка, спускается ладонями вниз, сжимая мягкие половинки, раздвигает их в стороны и трется пальцем о сжатое колечко мышц. Потом губы накрывают тёмные соски под красивый стон, а первый палец уже проникает в смазанное отверстие.        — Ох! Чонгук! Ещё! — вскрикивает младший и подаётся бёдрами навстречу, когда альфа начинает ускорять движения и уже трахает его пальцами, задевая ногтями простату, — Да! Вот так, ещё! — ему настолько хорошо, что многострадальная простынь почти рвётся, вот только Чонгук, по всем законами подлости выходит под недовольный стон.        — Потерпи, сейчас будет ещё лучше, — жарко шепчет он Тэхену в губы и быстро надевает презерватив, навалившись на того сверху, — Будь готов, — альфа приставляет головку к сжимающейся дырочке, чувствуя, как омега охватывает своими ножками его поясницу, и толкается наполовину, полностью ложась на Тэ, который, закатывая глаза, уже умудрился слегка царапнуть его за плечи.        — Мх… — омега мычит и сжимается вокруг Чонгука, щепчущего ему «Расслабься немного, пожалуйста. Мне слегка больно», на что Тэхен шепчет «Прости», а альфа целует. И пока Ким отвлекается, старший аккуратно двигается, продолжая до тех пор, пока с любимых губ слетает очень громкой стон, — Ч... Чонгук!        Дальше старший не сдерживается, начиная дико вколачивать омегу в кровать, пока тот стонет на ушко «Ещё, пож-жалуйста».        Но тот момент, когда старшего укладывают на лопатки и седлают, был пропущен, поэтому Чону остаётся лишь приподнимать бедра, задевая простату омеги, который продолжает раскачиваться на члене, иногда подпрыгивая и выпуская из своих лёгких просто охренительные для ушей Чонгука стоны.        — Вот так, детка, — выдыхает старший, схватив маленькое колечко на тонкой шее, и тянет к себе для поцелуя, продолжая толкаться в жаркое нутро, пока его лёгкие наполняет невероятная вишня. Тэхен дико возбужден, потому его запах просачивается буквально везде, а сам омега течет, оседая на бёдрах Чона.        — Чонгук… Мх. — омега закусывает губу, и замирает на груди старшего, — Мне немного тяжело, — старший выходит, уложив Кима на подушки и пристраиваясь к нему сзади, входя сразу и по основание, навалившись на его спину.        — Больно? — Гук немного крутит бёдрами и снова толкается, когда Тэхен отрицательно мотает головой. Чонгук снова набирает темп, покрывая плечи, шею и затылок младшего засосами, под задушенный крик младшего в подушку.        Чонгук делает последние фрикции и изливается в презерватив, замечая, как Тэхен уже умиротворенно лежал и восстанавливал дыхание после внезапно накрывшего оргазма. Старший завязывает использованный контрацептив и ложится рядом, притягивая немного дрожащего Кима к себе. Но чтобы завершить всю картину, он снимает с его шеи чокер, положив его куда-то на тумбочку.        — Спасибо, — с хрипом, шепчет младший, прижавшись к источнику миндального запаха, — Чона, — альфа вопросительно мычит, — Положи свою руку на моё бедро, пожалуйста, — и тут Ким закидывает на него свою ногу, на которую опускается крепкая кисть, — Теперь и поспать можно.        — Тогда доброй ночи, — шепчет старший и накрывает их пледом, — Подарки откроем завтра, да?        — Чонгук, мать твою за ногу, зачем сказал? Я ж теперь не усну! — буквально просыпается младший и бьёт смеющегося Чона в грудь.        — Спи давай, или подарок можешь не ждать, — так уж получилось, что встретили они новый год на улице в окружении салютов и нескольких людей на мосту. Но только без Тана, который снова изъявил желание поспать. Поэтому под грохот салюта, крепкие объятия и вкус губ друг друга, был встречен следующий год. Так вот, пока они гуляли, подарки одиноко находились дома и ребята собрались вручить их после душа, но… В общем сейчас они оба нагие лежат в тёплой кровати и ведут беседу, ибо сонливость отступила окончательно. Иногда прерываясь на поцелуи. Поцелуи груди, да, Чонгук?        — Ай, ну Чонгук, больно же! — айкает тот, слегка жмурясь. Чон смеётся, но эти соски не дают покоя и дико манят его губы.        — Прости-прости, — быстро кидает тот, снова возвращаясь к своему интересному делу, под недовольные причитания младшего, что потом его грудь будет дико болеть, которые длятся совсем недолго, а потом снова ложится рядом, обнимая со спины, пока Тэхен смотрит на нескончаемые салюты и снегопад.

***

       Утро. Что необычно для человека, проснувшегося после нового года, потому что обычно все просыпаются во второй половине дня. Но не суть. Так вот. Просыпается Чон только потому, что глаза захотели снова посмотреть на прекрасное лицо, которое, увы, оказывается с другой стороны. Но такой расклад его не огорчал ни на секунду, потому он зарывается носом в любимые кудряшки и чмокает куда-то туда.        Вот такой новый год ему очень по душе. Тем более со своим прекрасным омегой. Со стороны омеги слышится тихое шуршание, а потом он переворачивается, смотря на Чона туманный взглядом и невыспавшимися глазами. У него в некоторых местах слиплись ресницы, а лицо немного припухло. Такое солнце, Чонгук не выдерживает.        — Доброе утро, — хрипит младший и устраивается на сильной руке, причмокивая губками.        — Доброе, — альфа видит, что этот мелкий воробушек клюёт носом, поэтому снова накрывает его пледом уже до самого подбородка, притягивая к себе, — Спи давай.        — Не хочу, — возмущается тот.        — А что ты хочешь? — Чонгук водит рукой под пледом по гладкой талии, немного спускаясь на мягкое бедро.        — Хочу открыть подарок, — бубнит тот сонно, и резко поднимается на руках, тут же полностью улегшись на Чона.        — Дай встать-то, подарок он хочет.        — Не-а, хочу вот так, — и тут всего альфу, будто дерево обвивает коала, обвивает Тэхен, — Все, теперь хочу подарок.        — Приехали, — смеётся тот и встаёт с Кимом на себе, подхватив его под бедра. Он, держа одной рукой драгоценную ношу, роется в их большом шкафу и достаёт оттуда оверсайз худи вместе с чем-то ещё, — Это все для тебя.        Как оказалось, подарок Чонгука — это худи и тигриные ушки. А Тэхен мигом натянул на голое тело худи и на потрепанные волосы ушки.        — Так, секунду, — Тэхен быстро вскакивает, куда-то убегая, а потом возвращается, держа в руках пару налокотников и наколенники.        — Солнце, ты как всегда кстати, — альфа улыбается и с радостью принимает подарки, а после достает из тумбочки свои кроличьи ушки, надевая их, — Теперь мы все — набор из лего — собака, тигр и заяц.        — Пф-ф, дурак, — смеётся тот, пока они снова валятся на кровать.        — А тигренок не против побыть чуток поласковее? — неоднозначно тянет Чон и толкает язык за щеку, закину стройную ногу на свою талию.        — Иди сюда, дикий кроль, — над смеющимся омегой нависает старший и лезет с поцелуями, иногда задирая худи. А вот Тэхен думает, что этот кроль — самое прекрасное, что случалось в его жизни.