Укрощение строптивого

(Больше деталей внешки - Толик курчавый, Димка брюнет, дополняет Матвея-блондина по цветовой гамме; больше деталей прошлого (Матвей утихомирил Толика еще на первом курсе и стал негласным альфой группы)       Вторники люблю особенно сильно. Серьезно, готов расцеловать гения, который поставил последними две пары всеми обожаемой физры. Олег Николаевич — просто душка; хоть и в возрасте, но хорошо понимает нас, молодежь, и вместо задрачивания всякими скучными нормативами, просто дает мяч и разрешает выбрать любую игру на наш вкус. Только представьте — целых три часа площадка или спортзал в полном распоряжении студентов! Это ли не мечта? На большой перемене сидим на заборчике напротив палатки с шаурмой, едим, обсуждаем, во что будем играть.       — Пацаны, а давайте в волейбол, а? — предлагает длинный Колька Архипов. Хитрец. У него сестра выступает в областной сборной.       — В эту девчачью херню? Ни за что! — задира Толик Пономарев категорически разводит руками. — Вот баскетбол — пацанская тема! Кто со мной?       Несколько ребят соглашаются. Мы с Димкой жуем, переглядываемся. Друган ненавидит баскетбольный мяч еще со школы, ему тогда нехило прилетело по носу, а мне больше по душе вышибалы, но мы не принимаем участия в дебатах, вкушая божественно вкусную шаурму. Архипов не сдается, Пономарев бесится, но тут подтягивается Никита Кузьмичев, наш староста и ярый поклонник сраного футбола, приходится бить на опережение. Выдвигаю свою кандидатуру, одногруппники активно голосуют за нее. Побеждаю с большим перевесом.       — Ну что, Толян, похоже, не судьба, — улыбаюсь, откусывая аппетитный кусочек.       — Это мы еще посмотрим, Тихонов, — зло бурчит тот.       Закончив с обедом, собираемся под предводительством старосты и идем в спортзал — отдельное здание через дорогу от колледжа. Проходим ворота, поднимаемся по ступенькам, заходим и… чувствую дичайшее давление на клапан. Тяну друга за рукав.       — Дим, закинь по-братски, а? Сейчас обосрусь.       — Угу, — кивает тот и берет мою сумку.       Бегу в сторону толчка, дергаю ручку — заперто. Епт твою налево! А кишки уже крутит с адской силой. Еще чуть-чуть и оподливлюсь прямо в джинсы! Что делать, что делать?! Обхватываю живот руками и топчусь на месте. Бля, если верить слухам, на втором этаже учительский толкан есть. Хоть бы не напиздели! Взлетаю вверх по лестнице со скоростью света, обгоняю какого-то мужика, случайно задеваю его локтем и закрываю дверь прямо у него перед носом. Ебаный ремень, скорее! Успеваю в последнюю секунду, прыгаю на толчок и-и-и… Шатл пущен, торпеда выстрелила, поезд тронулся, счастливого пути! Просираюсь от души, радуюсь, что удалось сохранить гордость и авторитет незапятнанными. Правда, процесс очистки кишечника занимает немного дольше времени, чем рассчитывал. Ебаная шаурма, вот тебе и «новый рецепт»! Хотя, может, это блюдо богов просто не поладило с утренним йогуртом, кто знает. В любом случае, сидеть в учительском толчке намного приятнее, чем в обычном. Ультра-мягкая бумага, освежитель воздуха, гель-мыло. Ладно, вроде полегчало, пора спускаться. Быстренько сворачиваю лавочку, мою руки, выхожу и встречаюсь лицом к лицу с этим криповым мужиком. Пиздец, напугал! По виду — вылитый сантехник. Виновато улыбаюсь и хочу проскочить мимо, но он кладет свою ручищу мне на плечо.       — Фамилия?       — З-зачем? — растерянно смотрю на этого черноволосого широкоплечего дылду с щетиной недельной давности, а тот таращится на меня. Неадекват какой-то. Вырываюсь и бегу вниз, к своим. Залетаю в раздевалку и сразу нахожу Димку по его «счастливой» футболке с цифрой тринадцать.       — Все путем, я не опоздал? — присаживаюсь между ним и Архиповым, скидываю кроссовки.       — Да вроде нет, — Дима смотрит на наручные часы. — Странно, уже пять минут прошло, а Олега Николаевича не видно и не слышно…       — Может, случилось чего? — Архипов озабоченно смотрит в дверной проем и обхватывает себя руками.       — И что, теперь три часа в раздевалке сидеть будем? — фыркает недовольный Пономарев, с завистью смотрит, как я скидываю водолазку вместе с футболкой и сверкаю перед ребятами накачанным торсом и бицепсами. Распрямляюсь во весь рост и улыбаюсь.       — Толя просто в вышибалы поиграть торопится, вот и психует.       — Пошел ты, Тихонов, — тот отворачивается к стенке. Неповоротливый бугай Пономарев — пожизненный кандидат на «выбивание». Ну что поделать, если природа обделила сноровкой? Спускаю джинсы, остаюсь в одних трусах, ловлю на себе парочку восхищенных взглядов. Все мальчишки завидуют мне, просто не все это показывают. Готов поспорить, некоторые только и жаждут затащить меня в постель, вот только мне это совсем не нужно. Сжаливаюсь над одногруппниками и переодеваюсь в любимую оранжевую футболку без рукавов и в короткие шорты. Все, готов надирать задницы и раздавать хедшоты!       Чтобы не тратить время, потихоньку распределяемся по командам (Пономарев демонстративно не участвует), как вдруг на пороге раздевалки появляется тот Шрек из толкана и окидывает раздевалку безумным взглядом. Обсуждение затихает. Опускаю голову, усердно разглаживаю волосы двумя руками. Хоть бы не заметил!       — Что сидим? Строиться! — громоподобный голос сотрясает стены раздевалки. Переглядываемся, встаем, идем в спортзал под строгим надзором. Все в легком ахуе, вижу по лицам. Раскомандовался, ебучий колхозник в застиранной джинсе. Фу, еще и воняет куревом за версту. Строимся у линии по периметру стены, делимся друг с другом догадками насчет странного типа — кто такой, откуда взялся.       — Разговорчики в строю!       Эхо разносится по залу и гул мгновенно смолкает. Он проходится как гестапо перед строем: руки заведены за спину, затертые берцы чеканят каждый шаг, презрительный взгляд проходится по каждому, с головы до ног. Замечаю, что Архипов дрожит как осиновый лист. Пономарев, вон, весь напрягся, как струна, играет скулами. Димка, всегда спокойный и невозмутимый, тоже как будто не в своей тарелке. Кто-то громко сглатывает.       — Я ваш новый учитель физкультуры, зовут меня Виталий Сергеевич. Переходите под мое командование до конца семестра.       Ах ты ж еб твою!.. А куда делся Олег Николаевич? Кто поставил эту гориллу? Пиздейшен! Чувствую, как накрываются честно отвоеванные трехчасовые вышибалы. А тот продолжает свою тираду:       — Я сделаю из вас настоящих мужчин…       Внезапно меня порывает на ржач и по залу проносится почти не прикрытое хрюканье. Димка шикает на меня, а я ничего не могу поделать — пафосная фраза сработала как триггер, до кучи словил еще вьетнамский флешбек про Цельнометаллическую оболочку, а серьезные лица одногруппников раззадоривают еще больше. Амбал чешет в нашу сторону.       — Смешинка в рот попала?       — Сэр, нет, сэр! — отвечаю и угораю, кашляя в кулак. Сантехник сглатывает выходку. Ага, попущен! Ай, нет, подходит ближе. Ну, значит помру героем. Он окидывает меня ненавидящим взглядом и велит выйти перед строем. Пожимаю плечами, выхожу. Мда, отсюда наша группа выглядит особенно жалко.       — Как я уже сказал, я сделаю из вас настоящих мужчин, достойных членов (он это специально?) общества. Дисциплина начинается с формы. Поэтому усвойте, бойцы, — он берет меня за край футболки и оттопыривает. — Никакой петушиной расцветки на моих занятиях. Только черный или серый цвет.       Нихуя себе. А вот это уже война, сука. Вырываю футболку из его лап и шевелю языком за щекой, показывая пацанам — ага, пусть сосет! Вижу на их лицах немое одобрение.       — Как твоя фамилия, боец? — интересуется верзила. Блядь, заметил что ли? Нехотя отвечаю:       — Тихонов.       — Ага… Староста! — рявкает тот. — Журнал где?       Кузьмич протягивает журнал бешеному, тот листает, бубнит под нос.       — Занятие длится уже десять минут, а журнал не пойми где. Ничего, я наведу здесь порядок. Свободен!       Одновременно с Никитосом идем в сторону строя.       — Тихонов, далеко собрался?       Плетусь обратно. Ну давай, повыебывайся, че.       — Тихонов… Матвей, верно? — он достает ручку и делает какую-то пометку в журнале.       — Угу.       — Не «угу», а «да, Виталий Сергеевич».       — Да, Виталий… — кашляю. — Геевич.       Одногруппники лыбятся, а он закрывает журнал и оборачивается с явным желанием воткнуть мне ручку в глаз. Ну и заебись, все лучше, чем терпеть это говно еще три часа.       — Пробегись-ка тридцать кругов, Матвейчик.       Вот сука, не люблю бегать. Хорошо хоть, мобила при мне. Втыкаю наушники, включаю «КиШ — Лесник» и бегу на расслабоне. Пробегаю полкруга, вижу — пацаны на той стороне машут руками, что-то орут. Останавливаюсь, вынимаю наушник.       — Че?       — Давай сюда свой дебильник, — амбал требующе выставляет руку.       — Это личное устройство хранения данных и никто не имеет права…       — Тихонов, ты не понял? Это приказ!       — Все, все, я уношу! — иду в сторону раздевалки.       — Взвод, упор лежа принять! Быстро! — раздается за спиной.       По деревянному полу скользят двадцать четыре пары кроссовок. Оборачиваюсь — парни стоят в упоре, поглядывают то в пол перед собой, то на меня.       — Зачем? — непонимающе смотрю на физрука.       — Послушание, Тихонов, послушание. Или ты научишься этому сам, или тебя научат твои товарищи.       От злости аж скулы сводит. Ебучий садист, тварь! Манипулятор хуев! Из какого концлагеря он свалился на наши головы? Плетусь обратно, обворачиваю наушники вокруг телефона и с силой вкладываю ему в лапу.       — Хороший мальчик. Жаль, косточки для тебя нет, — он с издевкой забирает мой телефон и велит парням встать. Фыркаю и возвращаюсь на дорожку, стараюсь топать погромче, чтобы заглушать его пиздеж насчет запрета ношения телефонов на занятиях. Бегаю как дурак, пока все стоят, выслушивают. Как бы проучить этого демона? Может, не забирать телефон, а пойти в учительскую и нажаловаться — мол, псевдофизрук отжал мобилу как ебаный гопник и творит беспредел? Начинает колоть в боку, приходится сбавить темп.       — Ты не на прогулке, Тихонов! Десять кругов сверху должны тебя взбодрить!       Охуел, псина? Сила баттхерта придает ускорение, которого, правда, хватает совсем ненадолго. Добегаю последний, сороковой круг аккурат к тому моменту, когда группа делает разминочные упражнения.       — Я… все… Виталий… Сергеич… — задыхаюсь, смахивая капли пота.       — Что «все»? — тот невозмутимо смотрит на меня поверх журнала.       — Пробежал, — выдыхаю.       — Сколько?       Блядский пидор!       — Все сорок!       — Да? — он задумчиво чешет затылок ручкой. — А я насчитал всего тридцать семь.       Су-у-ука! Опускаю взгляд на приседающих однокурсников — на их лицах читается страх. Страх того, что я опять начну залупаться, а заденет их. Поджимаю губы, собираю яйца в кулак и добегаю эти несчастные три круга. Сорок три, блядь! Нате, получите, распишитесь! Докладываю второй раз, еле стою на ногах, язык заплетается.       — Так держать, молодец, — тот похлопывает меня по плечу. — А теперь иди к остальным и готовься.       — К чему?       — К челночному бегу!

***

      — Матвей, по-моему, ты сильно преувеличиваешь, — кураторша недоверчиво глядит на меня поверх очков, тянется за чашечкой ароматного кофе. — Ну какой он «сатана, изувер и исчадие ада», а?       — Инесса Львовна, я вам клянусь — все так и есть! — обдуваюсь краем футболки. Меня можно выжимать как тряпку, с кончиков волос до сих пор капает. Неужели она не видит? А ноги… О-ох, я не чувствую ног! Половина перемены ушла только на то, чтобы добраться до главного корпуса на онемевших культяпках! Дорога обратно, в логово этого чудовища пугает сильнее любого хоррора.       — Да ну, вечно у тебя какие-то страшилки, — она недоверчиво морщится и делает глоток кофе. — То учитель по алгебре у тебя плохой, то, прости господи, химичка якобы строит козни, теперь вот физрук попал под раздачу. Самому не надоело?       — Нет, вы не понимаете! Тут совсем другое! Он… он издевается над нами!       — Да? И как же?       — Ну… — даже теряюсь, с чего начать. Внутри кипит буря эмоций. — Этот козел…       — Так, Матвей, давай без козлов и коз, у нас учебное заведение, а не зоопарк.       — Извините. Физрук, он…       — Виталий Сергеевич.       — Да. Он отнял у меня телефон! Это незаконно! Никто не имеет права отнимать…       — Так, погоди, стой, — Инесса Львовна поднимает ладонь, светя серебряными кольцами. — Отнял во время занятия или в какое-то другое время?       Вот он, момент истины. «Время наступать, время побеждать…» Очко нехило поджимает, но топор войны уже воткнут куда надо.       — Нет! То есть да! До занятий! Отжал, как гопник, представляете?       Инесса Львовна опускает чашку, смотрит мне в глаза. Блядь, почему-то дико тянет расплакаться. Я же ставлю на кон свою жопу, обвиняя недоучителя, но все же учителя в краже, нет, как там учили на общаге… В отъеме собственности в особо крупном размере. Двадцать штук стоит свеженький Ксяоми, плюс наушники. А если заставят писать заявление? А если подключат к детектору лжи? Очко сжимается до такой степени, что им можно колоть грецкие орехи.       — К твоему сведению, Матвей, Виталий Сергеевич обладает почетным званием заслуженного учителя России, он оказал нам большую честь, согласившись заменить Олега Николаевича. Ради этого ему пришлось приехать к нам из столицы. Ты понимаешь, как абсурдно звучат твои обвинения в адрес этого человека?       — Абсурдно или нет, но мой телефон в чужих руках, Инесса Львовна, — вздыхаю и делаю несчастную мордашку кота из Шрека. Только шляпки не хватает. И усов.       — Он тебе жизненно необходим?       — Конечно! Каждую перемену звоню бабушке, знаете, как она волнуется?       Инесса Львовна скептически поднимает бровь. Звонок в коридоре оповещает о необходимости вернуться на занятия. Меня выпроваживают из кабинета, пообещав лично переговорить с физруком по поводу телефона. Стою в пустом коридоре и смотрю в окно на корпус через дорогу. Блядь, как же не хочется туда возвращаться. Собираюсь с силами и плетусь на выход, пью по пути воды из-под крана и спускаюсь по ступенькам. Каждый шаг отдается болью. «Заслуженный учитель…» Заслуженный садист он, бля!

***

      За опоздание приходится навернуть еще десяток кругов, пока остальные приседают. На очередном повороте силы окончательно покидают меня, но, о чудо! — появляется кураторша и отводит физрука в сторонку. Падаю на лавку, руки-ноги в стороны. Все, я труп. Ну, хотя бы этот хуеплет получит по сраке и узнает, что связываться с Тихоновым себе дороже. И тем более пытаться уязвить его на глазах у группы.       — Бро, ты живой?       Открываю глаза — взволнованный Димка стоит надо мной, окидывает взглядом мое бренное тело.       — Нет, — выговариваю пересохшими губами и замечаю в руке у друга начатую полторашку минералки. Сразу появляются силы сесть.       — Держи, с пацанами купили на переменке. Приберегли для тебя.       — Спасибо.       Присасываюсь к горлышку и за долю секунды приговариваю остатки. О, сладчайший нектар богов!       — Она выглядит сердитой. Получилось? — интересуется Димка.       — А то. Сказала, побазарит с ним. И еще всякую хуйню — типа он супер-пупер-мега охуенный препод, а мы все говно, — прячу пустую бутылку под лавку.       — Впрочем, ничего нового, — друг улыбается и пожимает плечами, а затем толкает меня и встает. Оборачиваюсь — кураторша и физрук балаболят о чем-то, глядя на нас. Встаю тоже, идем с Димкой к остальным — рот ебал добегать оставшиеся круги, серьезно. Лениво делаем приседания со всеми, краем зрения замечаю, что физрук идет к нам.       — Смотри, опущенка ползет извиняться.       Улыбаюсь, глядя на его кривую походку. Что, вставили пиздюлей, жопа болит? На мое удивление, он проходит мимо, берет из стойки волейбольный мяч, бросает нам и объявляет, что оставшийся час отводится на игру в вышибалы, а сам садится за учительский стол и что-то там пишет (хоть бы заявление на увольнение!) Вот тебе и раз! Переглядываемся с пацанами, пытаемся искать подвох, но, заебанные беготней и упражнениями, забиваем на это дело и беремся играть. Меня, лишенного возможности ходить, выбивают одним из первых — Пономарев, сука, засадил прямо по жопе, я аж упал. Въебал от души, за просранный баскетбол, видимо. Димка помогает встать, рискуя быть выбитым тоже. Поднимаюсь, бросаю взгляд на физрука — сидит как коршун за столом, руки сложены, смотрит строго на меня. Что, нравится, когда я страдаю, мудила? Обломал мне всю игру! Бреду в стан лузеров — теперь остается лишь ловить мяч раз в сто лет, да надеяться, что успеем сыграть еще одну партию.

***

      Димка продержался дольше всех и в конце концов оказался выбит — прилетело прямо между лопаток, аккурат в цифру 13. Пока команды кучкуются, обсуждая прошедшую игру и намечая предстоящий реванш, ковыляю к другу.       — Молоца, почти затащил! — пожимаем друг другу руки и обнимаемся. Ебать Димка весь горячий! А я наоборот, замерз торчать в зоне лузеров.       — Да, «почти», — он смотрит на часы. — О, еще пятнадцать минут!       — Супер! Погнали! — хлопаю Димку по плечу и отнимаю мячик у Архипова, который все никак не нахвалится, как красиво он «уделал» моего кореша. Только меняемся сторонами, как раздается вой свистка.       — Закончили игру! Инвентарь на место!       — Да блядь, серьезно?! — возмущению нет предела. Отбрасываю ебаный мячик в сторону прямо у него на глазах. Фак зе систем! К моему разочарованию, Димка спешит поймать скачущий мячик и бежит убрать его на место. Ну, это его выбор, а я не стану прогибаться. Иду с гордо поднятой головой в раздевалку, переодеваюсь. Пацаны вваливаются, когда я, раздетый до трусов и носков, сижу на лавке и пытаюсь продеть непослушные ноги в джинсы. Охуеть, белье насквозь мокрое! Полчаса трястись в мокрых трусах в автобусе — ну такое себе. Странно, но остальные не выглядят такими уж заебанными. Бросаю взгляд на фиолетовые плавки Димки — не особо мокрые. Серые боксеры Архипова, вон, вообще сухие. Так, пора прекращать таращиться на задницы одногруппников, а то подумают еще, что заднеприводный. Залезаю в джинсы, надеваю все остальное, запихиваю мокрые вещи в сумку, говорю Димке, что подожду на улице и иду к выходу… Нет, что-то не то. Минутку… Мобилы не хватает! Бля, где этот хер?       В спортзале нет, в коридоре тоже, на улице вообще никого. Мимо меня уже проскакивает староста с журналом и еще пара чуваков, а я все брожу по корпусу. Ну где он? На втором этаже, что ли? Чертыхаюсь, карабкаясь по проклятой лестнице, поднимаюсь, открываю тяжелую дверь рядом с толчком, вижу полутемное помещение со всяким хламом. Настоящее логово Дракулы, не хватает только паутины, летучих мышей и тумана под ногами. А воняет — пиздец, у моей бабушки в кладовке и то свежее. Тут кто-то сдох, что ли? Как же не хочется туда идти.       — Есть тут кто? Ау!       В полумраке слышится приглушенный шум, какой-то скрип. Что за хуйня тут творится? Кого-то ебут в задницу, что ли? В таком случае, не хочу оказаться рядом. Выхожу и прикрываю дверь, облокачиваюсь о стену. Так что же делать-то? Опять идти к Инессе Львовне? Смартфон мне нужен, как без него-то? Тем более на большой перемене списался с активом, договорились созвониться сразу после шараги. А теперь приходится торчать тут и надеяться, что мне вернут мою же вещь! Господи, да чего мне бояться? Я почти усадил его за решетку! Инесса Львовна вставила ему пиздюлей, это очевидно же, то-то он так раздобрел! А потом убежал наверх, спрятался как ссыкло! Все, в пизду, я захожу! Батя в здании! Копаюсь в сумке и решительно открываю дверь.       — Эй! У меня ручка!       Держу ручку наготове, крадусь к центру, обхожу завалы. Взгляд выхватывает очертания гантелей, столов для пинг-понга, тренажеров… Это, что ли, та самая «комната досуга», о которой грезил Олег Николаевич? Ну и разруха. По левую сторону виднеются узкие бойницы, выводящие в спортзал — как ни странно, свет из них ярче, чем от двух тусклых лампочек под потолком. Обхожу неведомую ебаную хуйню, стоящую посередине комнаты, чуть не запутываюсь в сетке, пролазаю и тут раздается железное «Бам!» Подпрыгиваю на месте, хватаюсь за сердце. Из-за угла выглядывает физрук с молотком.       — А, это ты. Что надо?       — Да я, это… — сердце бешено колотится, кровь стучит в висках. Нахожу в себе силы и выбрасываю подбородок вперед: — Телефон мой верните!       — Подойди и забери.       Вот черт, на понт решил взять, что ли? Так, я, кажись, выронил ручку. Блядь. Искать ее в этой темени бесполезно. Обхожу конструкцию, вижу физрука, склонившегося над конем. Тот откладывает молоток, достает и вертит мой беленький ксяоми. Фу, надо будет хорошенько продезинфицировать его дома.       — Такой взрослый, а все бегаешь жаловаться женщине. Непрофессионально, парень, — произносит через плечо, дразня телефоном. Подхожу, молча выхватываю его, прячу в карман и иду на выход. Ему просто неприятно, ищет повод отыграться, но я не поведуюсь, нет. Димка, наверное, заждался уже…       — Погоди! — останавливает голос сзади. — Ты забыл кое-что.       Нехотя оборачиваюсь и вижу свои наушники. Возвращаюсь.       — Так-то, впредь будь осторожнее… — физрук довольно улыбается. Убираю уши в карман и только собираюсь уйти окончательно, как он тихо добавляет: —…Нарцисс.       Останавливаюсь как вкопанный, оборачиваюсь. Мне послышалось?       — Что вы сказали? Повторите!       Тот невозмутимо пожимает плечами.       — Нарцисс? Ах да, интересное растение… Токсичное и ядовитое, однако при этом широко применялось в медицине. Интересно, не правда ли?       Какого?.. Нарцисс1337 — это мой ник в скайпе, как он?.. Блядь, я что, не нажал «Выйти» как обычно делаю? А этот упырь… Боже! Неужели он залез? Не нахожу что ответить и молча уебываю с горящими щеками.       — До встречи! — доносится сзади.

***

      На крыльце ждет скучающий Димка. Увидев меня, оживляется, идет встречать.       — Я уж думал, ты без меня ушел.       — Да не, не, — качаю головой. Страдальчески кряхтя, спускаюсь по ступенькам, Димка берет меня под руку, помогает.       — Лютый препод, да? Пацаны ему кликуху придумали — Цербер. Подходит, скажи?.. Матвей?       — Что? А, да, наверное.       Подходим к воротам. Димка с беспокойством косится на меня, но пока ничего не говорит — мешают старшекурсники, прогревающие свои пацанские тазы. Конец четвертой пары, все расходятся и разъезжаются по домам.       — Он что, мобилу себе зажал? — спрашивает Димка, стоит нам отойти подальше от пердящих тазов.       — Да нет, нет, все при мне, все путем.       — А чего тогда ты…       — Бля, Дим… — не выдерживаю и тут же осекаюсь, стоит увидеть его переживающее выражение лица. — Просто ноги болят, вот и все.       Дима понимающе кивает и предлагает зайти в палатку, купить воды. Соглашаюсь, идем. Пока Димка выбирает воду и считает мелочь, облокачиваюсь о стену, затравленно оглядываюсь и беру в руки телефон. Я должен немедленно выяснить, что этот мудак делал, где он лазал, и что ему известно…       — Тихонов! Ты еще здесь?       Блядь! Прячу телефон и оборачиваюсь. Пономарев идет из Магнита с пачкой пельменей и кефиром — он проживает в общаге и готовит себе сам. В любое другое время я бы его по-дружески послал, но не сейчас — слишком растерян, потрясен, обескуражен.       — Че такой бледный? — Толик вызывающе толкает меня локтем. На помощь приходит Димка, мой ангел-хранитель. Поддерживает меня и становится между мной и Пономаревым.       — Отвали от него!       Дима на пару сантиметров ниже меня и прикольно видеть его вот так, нос к носу против коренастого великана. Тем не менее, это срабатывает.       — Да вы чего, пацаны? Я ж не предьяву кидаю, алле!       — А чего тогда?       Пономарев делает шаг в сторону, чтобы видеть меня.       — Просто хочу сказать — ты бы посторожнее с Цербером, Тихонов. Неприкольно стоять в упоре, пока ты залупаешься. Смекаешь?       — Да-да, очень полезная инфа. Пойдем, Матвей, — Дима тянет меня за руку.       — Что еще за Цербер? — выдыхаю, едва отходим за угол дома.       — На, пей, — Дима с легким пренебрежением отвинчивает крышку и протягивает бутылку. — Потом объясню. Когда ты будешь слушать.

***

      Путь до остановки проходит как обычно, без происшествий. Я молчу, лихорадочно обдумываю всю тяжесть последствий своего палева, а Дима не делает новых попыток завести разговор. Вместо этого он полдороги треплется по телефону со своим дядей, работающим в салоне тату-мастером, спрашивает, много ли клиентов сегодня, делится впечатлениями об учебном дне, рассказывает о новом физруке. Дядька у Димы охрененный, конечно, с ним и поугорать и почилить можно. Когда-нибудь я набью у него заветную татуху…       Автобус приходит вовремя, занимаем двойные места. Прокол с физруком все не дает покоя. Бросаю косые взгляды на Димку — что будет, если он узнает? А если Пономарев? Архипов? Остальные? Инфа между курсами разлетается быстро. На параллельном пацан разбился на мотоцикле — так мы уже на следующий день знали время, место и подробности, вплоть до марки мотоцикла и количества промиллей в крови. В общем, короче говоря, инфа разлетается быстрее, чем шавуха на большой перемене.       Димка выходит на две остановки раньше — вижу из окна его пятиэтажку. Даем друг другу краба и прощаемся до завтра. Не успеваю расслабиться, как на еще теплое место тут же прыгает какая-то жируха. Предупреждаю ее, что выхожу через две, отворачиваюсь к окну и достаю телефон. Так, посмотрим… Ага, так и знал! Забыл выйти из скайпа, а там кто-то уже вовсю настрочил и даже есть пропущенный! Какой-то долбоеб с ником СладкийЕбырь69 спамит однотипными «покажи попку», «расскажи о первом разе» и прочей хуйней. Блядь, ну надо же было добавить утырка в воскресенье вечером, а! А хуже всего, что половина его писанины отмечена как прочитанная, начиная как раз с моих ознакомительных параметров и якобы роли в постели. И вдобавок пропущенный — позвонил как раз на перемене! А вишенкой на торте была его аватарка — загорелый парень, сидящий на хуе у волосатого мужика.       Почему, блядь, я не вышел из скайпа? Почему ебаный значок активности не пропадает, когда ты не выходишь? Почему всякие мудаки могут подставить тебя, видя, что ты якобы в сети, пока твой телефон в руках хуй пойми у кого? Строчу целую декларацию мудиле — мол, нахуя ты, урод тупоголовый, продолжаешь это делать, видя, что тебе не отвечают?! Дерьмо собачье, трахать тебя и всю твою семью! А, пустая трата времени! Бросаю сообщение на половине и просто блокирую пидораса, правда, легче не становится. Решаю на всякий случай проверить последние открытые файлы и едва не матерюсь на весь автобус — ну конечно, разве могло обойтись одним только скайпом? Фотки, аудио, даже контакты… Разнюхал все, что можно.       Меня отвлекает толстуха, напоминает про остановку. Приходится выползти. Дохожу до двора, сажусь на скамейку и бесцельно пялюсь в экран, открываю-закрываю менюшку. Как же все-таки глупо попался, как последнее дно. Телефон теперь даже в руках держать противно — его как будто осквернили, что ли, я не знаю… Пишет актив, спрашивает, где я потерялся. А я не знаю, что ответить. Я вообще ничего не знаю.       В тот день я так и не разрядился — не было настроения и сил. Поел, помылся, поделал домашку, позалипал в кс и рано лег спать, чем изрядно удивил родных.