Хорошие дети не плачут

Несколько дней назад

Марта хлопнула дверью в комнату, скинула рюкзак прямо на пол и раздраженно выдохнула — она очень ждала окончания учебного года. И как огромного счастья — следующего выпускного класса. Одноклассников за редким исключением она не любила, девчонки казались странными и глуповатыми, а парни — придурками. Их с Тёмычем первое время доставали из-за матери, просили то фотку, то автограф, но потом как-то все сошло на нет. Маман старалась их контролировать, проверяла оценки раз в пару месяцев, и это бесило — в конце концов, им шестнадцать, к чему все это? Постоянная няня, правильная и занудная, к месту и не к месту заявлявшая, что они должны быть «хорошими детьми и слушаться». Марту это бесило, она огрызалась и хамила в ответ, а более спокойный Артём как-то умудрялся сглаживать углы, на правах маминого любимчика и просто обаятельного парня. Вздохнув, Марта вспомнила, что завалилась на кровать в школьной форме и нехотя села. Надо было переодеться для начала, может что-то перекусить и подумать, что делать дальше. Заниматься уроками не хотелось, куда-то идти — тоже. К тому же братец должен был вернуться только вечером, у него сразу после уроков планировалась тренировка — было бы глупо бездарно потратить редкие часы одиночества. Мать, как всегда, моталась по своим гастролям, график был плотный и лишь к середине июня она планировала вернуться домой. Мысль свалить ненадолго в Питер вдохновляла, приятно грела. К тому же Сашка — она была уверена — ждала ее. Переодевшись в любимую домашнюю толстовку и спортивные штаны, Марта стащила с кухни большое зеленое яблоко и вернулась к себе в комнату. Теперь она могла валяться в кровати с полным комфортом, устроив из подушек и мягких игрушек — авокадо, акул и прочих единорогов — уютное гнездо. «Сань, занята?)» «нет, еду со школы. отдала заявление, буду забирать документы))» «круто! надо увидеться срочно» «я бы приехала прямщас, но никак ((» «завтра расскажешь о нас?» «я боюсь, Мартиш…как она отреагирует? и школа, и ты, и я еще подстриглась…» «покажи!!!» Марта удивленно уставилась на экран — Саша прислала ей фото, сделанное в машине явно только что. В школьной белой рубашке, с открытой шеей и коротко стриженными светлыми, почти белыми волосами, она казалась очень красивой и куда старше своих шестнадцати. «красотка <3, оч круто» «давай попозже позвоню, обсудим?» «ок. я хотела показать новую тату» «какую? покажи сейчас!» Марта скинула фото татуировки, сделанной на левом бедре — минималистичный кит в окружении абстрактных линий. «марта! сумасшедшая!» «красиво же, скажи?» «тебя маман убьет» «она не увидит, снова уехала, как вернется — уже все заживет и орать не будет смысла» «я тоже хочу такую же парную» «хм надо подумать» «до вечера: -*» Марта, довольная сверх меры, глупо улыбалась своим мыслям и этому поцелую в сообщении. Настроение улучшилось — Сашка оценила ее тату. Над эскизом она работала очень долго, постоянно что-то убирая, что-то добавляя, переделывая — полгода Марта придумывала, каким будет кит. И результат радовал. На данный момент татуировок было три — на бедре, на ребрах и на щиколотке. Причем последние две набивать было очень больно. С пирсингом Марта пока решила повременить, но знала, чего и сколько хочет сделать. Артем, поинтересовавшись однажды, усмехнулся и назвал дурочкой — он совершенно не переносил физическую боль и не представлял, как можно добровольно пережить все эти мучения. Вспомнив, что ночью докачался эпизод ее любимого сериала, Марта стащила со стола ноутбук, включила его и устроилась поудобнее. С первых минут она забыла обо всем, даже о Саше и поездке в Питер, с напряжением погружаясь в сложный запутанный мир детективного хоррора.

***

Саша насыпала котам их любимый корм, потом поднялась в свою комнату, чтобы переодеться. Школьную рубашку и юбку сменила домашняя безразмерная рубашка в синюю клетку и джинсовые шорты. С удовольствием проведя пятерней по коротким волосам, девушка улыбнулась — ей так нравилась новая стрижка, правда небольшое беспокойство мешало насладиться по полной. Саша надеялась, что мама примет ее новый образ и не будет ругаться. К тому же, у нее самой всегда были короткие волосы, варьировался только цвет, от пепельно-серого до почти стального белого. Сама Саша довольно долго носила волосы до плеч, постоянно собирая в пучок тонкой черной резинкой. Светлые, моментально выгорающие на солнце, они были пожалуй единственным, что ей нравилось в собственной внешности. Ну и еще может быть глаза, правда цвет мог быть и поинтереснее — вместо скучного серо-голубого например, зеленым. Как у Марты. С тоской взглянув на стопку учебников и материалов для ОГЭ, Саша решила для начала поесть, а уже потом браться за задания. Учеба в основном давалась ей легко, за исключением математики и физики, к тому же Саша давно решила, что хочет стать врачом. Поэтому делала упор на биологию, химию и русский. Она предвкушала, как сдаст экзамены в школе и подаст документы в медицинский колледж. Отучится там на медсестру, дополнительно получит сертификат фельдшера, будет подрабатывать и поступит в медицинскую академию — этот путь ей казался волнующим, безумно интересным и сложным. Из их класса она одна решила поступать в мед, остальные толком не знали, чем будут заниматься по окончании школы и решения Сашки никто из друзей особо не понимал. Дружила она с парнями, с ними было легче и проще, интереснее и однозначно веселее. С девчонками она старалась не сближаться после пары некрасивых историй еще в начальной школе. Разумеется, не удалось утаить, что ее мать — Светлана Сурганова. Всем было любопытно, каково это — быть дочерью знаменитости, но при этом, как ни странно, автографы принести никто не просил. Пару раз правда подходили старшеклассницы, и Саша не смогла им отказать. Девчонки вели себя ненавязчиво. О том, что ее взяли из детдома Саша знала, мама рассказала ей, когда ей исполнилось девять. Но это знание удивительным образом ничего в ней самой не изменило. Во всяком случае, Саше и в голову бы не пришло как-то обижаться на мать — она делала для нее все необходимое. И любила — это девочка чувствовала. Конечно, как в любой семье были ссоры, чаще мелкие, крупных на памяти Саши за все время было совсем немного. А вот наличие у Саши любимой девушки вполне могло стать поводом для ссоры. Те несколько разговоров мамы с бабушкой или Леной Жуковой, и, самое неприятное — с Эллой, однозначно наводили на мысль — если еще и Саша приведет в дом девушку, то она сильно упадет в глазах своей семьи. Они радовались тому, что вокруг «нашей Саньки» постоянно крутились мальчишки, и Сашу это смущало. Конечно, мама Света никогда не скрывала свои отношения с женщинами. Та же Элла появилась в их семье достаточно давно, только вот Саша так и не приучилась звать ее мамой. Только по имени и на «ты», хотя уживались они вроде бы неплохо. Элла была милой, дарила подарки, уделяла время, они вместе выбирались на отдых, только вот при этом Сашка интуитивно чувствовала — Элла ее не любит. Терпит, принимает ее, но никак не любит. И если бы не мама Света, то наверняка бы давно настояла на возвращении в детский дом. Ссоры кстати у них случались довольно часто, Сашка могла рассказать, без подробностей, только Лене. Маме Свете не говорила, не хотела расстраивать. Бабушку Лию тем более не собиралась посвящать в особенности их с Эллой отношений, расстраивать ее не хотелось еще больше, чем маму Свету. Саша помнила свою первую встречу с Леной Жуковой — мама представила ее Еленой Юрьевной, и женщина показалась Сургановой младшей слишком строгой и серьезной. Но вскоре их отношения стали теплыми и скорее дружескими. Лена часто выручала, забирала из школы, возила в больницу и вела себя как старшая сестра, подруга или вторая мама. Нотаций не читала, но обещала в случае чего оторвать голову. Сашка в ответ на это лишь улыбалась и согласно кивала. Гнев Лены был куда менее пугающим, чем длинные душеспасительные беседы мамы или причитания Эллы. Еще с детства Сашка до ужаса боялась повести себя не так, как от нее ожидают, расстроить или чем-то обидеть мать. Откуда в ней это появилось, Саша не понимала, но предполагала, что остался «подарок» из детдомовского прошлого. Она мало помнила из того времени, но кое-что осталось: нельзя требовать внимания, нельзя плакать, нужно слушать взрослых и не мешать. Воспитатели им четко вдалбливали, что нужно быть хорошими, вести себя правильно, иначе их никто не заберет и никому они не будут нужны. Вот Сашка и старалась быть хорошей дочерью, получалось не всегда. Особенно по части здоровья — у Саши с детства были слабые легкие, она по несколько раз в год болела бронхитами, переходящими в пневмонии, а примерно к одиннадцати все это «счастье» переросло в бронхиальную астму, осложненную тяжелой аллергией. Саша знала эти свои особенности, старалась заботиться о своем здоровье, но стоило чуть простыть или промочить ноги, на нее сразу сваливался бронхит. Она знала, как мама за нее переживала каждый раз, помнила, как дежурила у нее в больнице, наплевав на работу, не спала сутками, и чтобы как-то отвлечь от неприятных медицинских процедур, читала книжки — от сказок до поэзии — и пела колыбельные. «Трусиха. Какая же я трусиха… Собираюсь врать маме, прятать Марту, боюсь, что разочарую, что она захочет вернуть меня обратно…», — от одной этой мысли пересохло горло, а ноги стали ватными. Саша не хотела приближать один из самых больших своих кошмаров своим же поведением. Отчасти понимая, что это глупо, но поделать с собой ничего не могла. Решив не мешать помощнице Наталье с уборкой — влажную в доме делали каждый день — девушка ушла к себе в комнату. Не хотелось, но надо было заняться учебой. До конца учебного года осталось совсем немного, но все давалось куда труднее. Хотелось лета, солнца, отдыха и блаженной пустоты в голове. Вздохнув, Саша поудобнее устроилась за письменным столом, раскрыв методичку на заложенном месте.

***

Забравшись с ногами в кресло, Марта сосредоточенно набирала сообщение матери. Потом глянула на время, вздохнула и все стерла — она как-то забыла, что у нее только-только закончился саундчек и ее лучше было не трогать. Попасть под горячую руку не хотелось. Даже любимчик Артём не рисковал к ней лезть, даже по важному вопросу. «Пофиг. Ее никогда нет рядом, пора привыкнуть» Вместо этого Арбенина младшая набрала Сашку, решив, что до вечера просто не дотерпит. — Сань! У меня кайфовая идея. — Какая? — Саша встала из-за стола, закрыла дверь и уселась на кровать, прислонившись к стене. — Ты должна познакомить меня с матерью. Уверена, я ей понравлюсь, и она не будет возражать против нашего общения. — Ты уверена? Март, она поймет все… Что мы не просто подружки. — Думаешь? — И вообще… Она же узнает, кто ты. — Не думала, что маман может мне подгадить и в личной жизни, — Марта вздохнула и поправила очки. — У них в молодости что-то не склеилось, а нам типа страдай. Тупизм. — Ну да, это было давно, у нас — все по-другому, — Саша согласно кивнула. — Мы другие. — И мы на них не похожи. Мы же не собираемся сбегать из какого-то Мухосранска в Питер, — Марта рассмеялась. — И музыка нам как-то пофиг. — Ты решила, куда будешь поступать? — Мне нравится рисовать, может, на дизайнера. Но одиннадцать классов все равно придется закончить… Маман Тёмку не оставит одного в гимназии. Слушай, а если нам просто поставить их перед фактом, и твою, и мою? — Было бы круто, но нам нет восемнадцати, так что они имеют право делать все, что захотят… Запретят видеться, усилят контроль, — Саша грустно вздохнула и шмыгнула носом. — Представь, если обе решат таскать нас собой? Лето же скоро, никакой учебы, свобода. — Вот уж нафиг, — Марта задумчиво почесала в затылке, пытаясь придумать, как им заявить о своих отношениях, иметь легальную возможность встречаться, но при этом не подставлять Сашку раньше времени? Сейчас она как никогда жалела, что им еще ждать и ждать восемнадцати, чтобы иметь возможность пойти на работу, снять свое жилье, жить без указаний взрослых только так, как хочется им самим. И если Марту домашние правила, требования матери всегда напрягали, то Артём спокойно подчинялся, даже если был недоволен таким раскладом. Он знал, как добиться своего, ничего при этом не нарушая. Марта же так не умела — она сразу говорила, если ей что-то не нравилось, в ответ на крики матери могла заорать сама. Прямолинейность часто мешала ей в жизни, только вот иначе она не могла. — Мартиш? Ты чего? — голос Саши вывел ее из раздумий и девушку буквально подкинуло на месте. — Сань, я придумала, как все разрулить. — Как? — Ты скажешь своей маман, что встречается с Тёмкой. А где Тёмка, там и я — мы сможем видеться спокойно. Мы прикинемся, что ты вся такая натуралка, а когда исполнится по восемнадцать, просто раскроем все карты. И свалим. Как тебе? Саша зависла от такого предложения, веселье пополам с легким отвращением отразилось на ее лице. Она никогда не смотрела на мальчиков, как на романтических героев, они были для нее только друзьями, не более. Ее просто не тянуло к противоположному полу. — Это же трэш! И как Артём согласится? Он же меня не знает совсем… — Фигня. Я очень его попрошу, и он согласится изображать твоего бойфренда столько, сколько надо. — Шантаж? — догадалась Саша, зная, что отношения у двойняшек непростые. — Типа того. И слушай, попроси маман, чтобы Тёмка к тебе приехал. Мы приедем, погуляем по Питеру, если очень надо — покажешь нас, и свалим. — Мартишка, это так круто! Спасибо тебе… Понимаешь, я не могу пока рассказать. Я не готова… — Понимаю. Поэтому и подписываюсь на эту историю, ради тебя и твоей свободы. — Я тебя люблю, — в порыве чувств Сашка отправила подруге воздушный поцелуй. — И я тебя — до луны и обратно. Ой, Тёмыч пришел, пора начать его обрабатывать. Давай, потом спишемся, — Марта сбросила видео-звонок. Она и правда собиралась надавить на брата, но сначала надо было выслушать его нытье и вместе чем-нибудь поужинать. Саша осталась сидеть на кровати, счастливо улыбаясь. Вопрос, мучавший ее несколько месяцев, отпал сам собой. Если маме представить Артёма, то ее не станут подозревать в отношениях с девушкой. А значит никаких скандалов, попыток переубедить и прочей ерунды. «Ладно, может мама и примет, со временем… Но Элла… Ей это точно не понравится. Она и так в последнее время как с цепи сорвалась…» — Саша нехотя вернулась к раскрытым учебникам и конспектам. Но мысли были далеко от химических уравнений, валентности водорода и прочих задач. Она думала о Марте, их будущем, смогут ли они со всем справиться и остаться вместе? «Наши мамы не смогли. Может у нас получится?»