Хорошие дети не плачут

Город встречает тебя дождем — сильным, безумным, сродни потопу, словно на небе освобожден Бог, и его беспокойный топот каплями, брызгами — по стеклу, по тротуарам, бордюрам, крышам… Это дороги к тебе плывут, чтобы ты смог оказаться ближе. Дождь проникает сквозь поры, сквозь прошлые жизни, чужие песни, так выливают над спящим воск, так пополняют запасы пресной влаги, так молча идут вдвоем, так открывают замки ключами… Город встречает тебя дождем. Город встречает тебя. Встречает. © Кот Басё

— Тём, мать разбудишь, давай тише! — Марта шикнула на брата, пытавшего сдержать смех. Она поделилась с ним своими планами на новую татуировку и получила реакцию, которой не ожидала. Диана, прижимая к себе ноутбук, вырубилась практически сразу, как они отъехали. Спала и правда крепко, свернувшись калачиком на диване, не отреагировала, когда у нее забрали гаджет, а потом заботливо накрыли Тёмкиной джинсовкой. — Мать из пушки не разбудишь. Слушай, ну ты это прям серьезно? Делать такой партак… Да еще и в качестве подарка… Кринжово. — Почему? Что плохого в том, что я действительно ее люблю? — Марта скрестила руки на груди и недовольно поджала губы. Подумав, убрала забрала у брата блокнот с набросками и сунула его в рюкзак. — Да ничего. Делай, что хочешь. В конце концов, твое тело — твое дело. Артём потянулся за пачкой чипсов, купленных в дорогу. На громкий шорох упаковок Диана тоже не отреагировала, как он и думал. — Я уже записалась. Как раз, пока будем в Питере… — Марта мечтательно улыбнулась. — Как ты думаешь, получится сегодня увидеться с Сашкой? — Почему нет? Если у нее конечно толерантная бабушка и отпустит ее на встречу с тобой. — Бабушка у нее мировая. И что значит толерантная? Тебя не смущает, что у Сашкиной матери любовь с нашей маман? И Лия Давыдовна должна быть как минимум в курсе происходящего? — Ты копалась в личной жизни нашей маман? — с деланным ужасом поинтересовался Артём. — Я предпочитаю меньше знать. Нафига мне такие потрясения? Марта выразительно закатила глаза. — Детский сад. Наша маман тридцать лет уже по своей Свете сохнет, а ты прикинулся, что не знаешь ничего. И не говори, что не видел ничего в интернете. — Ну, видел. Просто я не хочу в это вникать. Любит она кого-то — на здоровье. — Тём, мы похоже в Питер переедем, мне маман призналась. Она хочет Свете сделать предложение, наш дом продать. Я поступлю с Сашкой в мед, а ты закончишь школу в Питере, потом поступишь, куда захочешь. Классно же. — Охренеть, конечно, но я не против. Наверное… А где мы жить будем? — Артём протянул пакет с чипсами Марте, та загребла сразу побольше и принялась хрустеть. — Не знаю. Если во Всеволожске, то вопрос… Там дом не такой большой, а нас — пятеро. — Может маман нас отселит? — Ага. Дождешься от нее. Она считает, что мы еще мелкие совсем. А нам уже шестнадцать! — Они в любом случае захотят за нами присматривать. По крайней мере, пока нам не исполнится восемнадцать. Это нормально. — Ты не против, если мы будем жить втроем? — уточнила Марта. — Нет. Если вы будете прилично себя вести и вовремя меня кормить. — Засранец! — Ну, должна же быть у меня какая-то выгода. Короче, будем матери задвигать такой вариант. Пусть они живут себе спокойно во Всеволожске, а мы как-нибудь сами. — И главное, подальше от баб Гали. Прикинь, что с ней будет, когда она узнает? — А че будет? Не, ну она конечно будет орать. Только матери уже дофига лет, взрослая давно, мы тоже не дети. И можем жить так, как нужно нам. А не как надо по ее представлениям. Марта вытерла руки и глянула на часы. Ехать до Питера было всего ничего, но даже эти почти четыре часа казались вечностью. Она стащила кеды и закинула ноги на кресло рядом с собой. Все-таки ехать в отдельном вип-купе было куда приятнее. Тёмыч, доев чипсы, полез в рюкзак за газировкой. — Слушай, а сейчас мы где будем жить? Мать не говорила? — Нет. В гостинице какой-нибудь. Не думаю, что она потащит нас во Всеволожск к Светлане. Там обстановка сейчас очень не очень… Артём нерешительно покосился на ноут, оставленный матерью, потом открыл его и вывел из спящего режима. — Что ты собираешься делать? — Посмотрю кое-что. Главное, чтобы мать не спалила, что я тут роюсь. У меня мысль одна возникла, как за Сашку отомстить… — Какая? — Марта подалась вперед, нетерпеливо глядя на брата. Спустя пару минут сосредоточенного молчания Артём поднял глаза на сестру и недобро усмехнулся. — Нам надо поговорить с этой Эллой. — Ты думаешь мать этого не сделает? — А зачем ей впрягаться за Сашку? — Так не в Сашке дело. Эта Элла ведет себя как свинота по отношению к Свете, а за свою любимую Сурганову мать кого хочешь порвет, закатает в бетон или разберет на атомы. — Ты не хочешь помочь подруге? — Я думаю, что соваться не стоит. Ну вот мы знаем, какая эта Элла. И? Она не станет нас слушать, это во-первых, а во-вторых… Некрасиво это, грубо вмешиваться в личные жизни сразу троих человек. Наверное они сами разберутся, без нас. Мы можем поддержать мать в ее решении, сказать Сашке, что мы на ее стороне. И все. — Может ты и права, — Артём отложил ноут и разблокировал собственный смартфон. Даже то, что он успел увидеть, его впечатлило. Раз уж сестра не поддержала его порывы, он сделает все самостоятельно, как большой мальчик.

***

До нужного подъезда оставалось метров двадцать, когда за спиной раздался громкий звук клаксона. Саша испуганно дернулась в сторону, потом обернулась и с долей облегчения узнала в женщине за рулем Лену Жукову. Страх вернулся с новой силой, сразу показалось, что ее хотят забрать и увезти обратно домой, во Всеволожск. Но Лена, притормозив рядом с подъездом, разблокировала задние двери. Потом выбралась из машины, но подходить к Саше не стала. — Привет. Как удачно я приехала. Света попросила передать твои вещи, тебе же в школу… — Ага, спасибо, — не без опаски Саша открыла дверь, забрала с заднего сиденья школьную сумку и вторую, спортивную, забитую вещами. «Учеба же сейчас самое важное. Не мое моральное состояние, не мамино предательство, а именно гребаные оценки и отсутствие прогулов», — неожиданно зло подумала и осеклась. В конце концов, ей хотелось хорошо сдать экзамены и поступить. В конце концов, у нее разве что и осталась мечта стать врачом. Не как мама Света, а по собственному желанию помогать людям, делать мир чуточку лучше. «Меня выселили из дома? Отлично. Лучше и быть просто не может, — почему-то стало очень обидно, как будто несчастные вещи и правда поставили своеобразную точку, подтвердив, что дома она уже не нужна. — Стоп. А что я хотела, чтобы меня забрали домой? Нет. А на занятия я поеду в шортах? Нет». — Саш… — Что? — Ты очень испугала Свету, мы тебя искали всю ночь, обратились в полицию, к волонтерам. Почему ты сбежала? Что произошло? «Пытается навязать чувство вины? Мило. Так себя все взрослые ведут, чуть что, сразу — ты виновата, мы из-за тебя, ты виновата… А виновата по факту вообще, блин, не я!», — Саша конечно догадывалась, что ее начнут искать и даже, наверное, мама Света будет переживать из-за ее побега. Но стоило вспомнить Эллу и все, что предшествовало уходу из дома, чувство вины сразу перекрывали обида и разочарование. — Мы будем обсуждать это сейчас? Ладно. Почему я сбежала? Сначала обыск, унижение полное, мама молчала, как будто поверила, что это сделала я. Элла закатила скандал, потом сказала, что лучше бы я осталась в детском доме. И вообще, ей жаль, что я не умерла. А потом она меня ударила по лицу. Я не стала это терпеть и ушла. Но сейчас-то какая разница? Мама явно поверила Элле, а не мне. Я не хочу больше разговаривать ни с тобой, ни с мамой. Если она решит вернуть меня в детдом — я не против. Можешь ей передать. Подхватив тяжелую сумку, не дожидаясь ответа, Сашка направилась к входной двери. Слишком быстро для того, чтобы это не выглядело бегством. В носу снова защипало, она поняла, что вот-вот расплачется. Решив, что показываться в таком виде перед бабушкой, и без того переживающей, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Это помогло успокоиться и собраться с мыслями. Поднявшись на первый лестничный пролет, посмотрела в окно и убедилась, что Жукова уехала. «Ладно хоть караулить не стала. Или, что хуже, не пошла за мной», — перехватив поудобнее сумку, стала подниматься на нужный этаж. Домофон в доме как всегда не работал, кто-то уже успел разрисовать стены и оставить банку с бычками прямо на полу. От вонючего едкого запаха размокших окурков тут же запершило в горле. «А вещи как раз кстати. Надеюсь, ингалятор и таблетки догадались положить. В аптеку бежать не хочется», — добравшись до нужной двери, Саша пару раз от души чихнула, после чего нажала кнопку звонка. — Бабуля! — едва открылась входная дверь, кинулась в объятия. Лия Давыдовна была рада не меньше, правда повод для очередной встречи был тревожный. — А ты чего с вещами? Я так поняла, ты ушла сразу. — Лена привезла, мама ее попросила, — Сашка скинула рюкзак, отодвинула сумку ногой, чтобы не мешалась в проходе. — Завтра же в школу. Мне учебники нужны, материалы для экзаменов. И форма. — Есть будешь сейчас или попозже? — Сейчас. Но сначала в душ, ладно? — Конечно. Переодевайся, приходи на кухню. Я Свете скажу, что ты приехала? Вместо ответа Саша кивнула, мысленно радуясь, что разговор благополучно пройдет без нее. Закинув в комнату сумку с вещами и рюкзак, на удивление быстро отыскала косметичку и домашнюю футболку. Штаны или хотя бы шорты положить мама то ли не догадалась, то ли забыла. Пришлось лезть в шкаф на поиски чего-то более теплого, чем ее джинсовые шорты. Черные, явно мамины «обосранцы» с клетчатым вставками, сами выпали в руки, стоило открыть дверцу шкафа. Пришлось хватать их и бежать в ванную — разговора с матерью Сашка боялась, как огня. А в том, что бабуля могла передать ей трубку, она почему-то не сомневалась. — Свет, Саша приехала, сейчас ушла в душ, я решила позвонить тебе. — Спасибо, мам. Я знаю, что она собралась к тебе. Почему ты ее не отправила обратно? Лена приезжала, отдала ей вещи. — Как ты себе это представляешь? Я сказала Саше, что она может на меня рассчитывать, потом приехала твоя Лена и спокойно бы ее забрала, как вещь? Она не хочет возвращаться домой. И я ее понимаю. — Мамуль. — Что? Ты у меня уже взрослая девочка, но иногда твои поступки не поддаются логике и здравому смыслу. — Ты меня осуждаешь? — Я тебя не понимаю, ребенок ты мой великовозрастный. Вот представь, тебе шестнадцать, на моих глазах тебя унижает другой человек, а я стою и молчу, как будто так и надо. Тебе бы понравилось? — Нет. Я понимаю, что не права, мне не стоило верить Элле… — Хорошо, что ты это понимаешь. Только исправлять то, что вы обе натворили будет ой как непросто. — И все равно я не понимаю, зачем было сбегать. Мам, я полночи провела в полиции, заявление подавала о пропаже. — Ты тоже сбежала однажды, помнишь? — Это другое, — Свете в словах матери послышался упрек, по ее мнению, совершенно незаслуженный. — Ну да, лет тебе было побольше, чем Санечке сейчас. Что собираешься делать дальше? — Не знаю. — Может быть стоит пересмотреть ваши с Эллой отношения? Прости, что лезу, но это уже не семья. Если она сталкивает тебя с твоей дочерью лбами, после всего того, что ты для нее сделала, то… — Все очень запуталось, я подумаю, мам. Спасибо. Я бы хотела увидеться с Сашей, как думаешь, я могу приехать? — Ты моя дочь, и можешь приезжать когда захочешь. Зачем спрашивать? Но захочет ли с тобой разговаривать ребенок, я не знаю. Спрашивать не буду и настаивать тоже, если не захочет — я ее пойму. Для нормального разговора вам обеим надо успокоиться. — Я спокойна. — Очень на это надеюсь. Светуля, я люблю вас обеих, и тебя, и Сашу, вы — моя семья, но я не буду вставать ни на чью сторону, ты уж меня прости. Нужно чем-то помочь — пожалуйста. Но мирить тебя с дочерью, не стану. Ваши внутренние вопросы нужно решать именно вам. К тому же я не знаю всей ситуации. — Саша тебе не рассказала? — В общих чертах. Она поругалась с Эллой, обе наговорили друг другу гадостей, она ушла. Мне этого достаточно. Ты знаешь, как я к этому отношусь. — Ладно, мамуль, спасибо. Я попозже позвоню. — Хорошо. Сашка, вышедшая из душа, согревшаяся, с розовыми щеками, услышала все-таки невольно подслушала последнюю часть разговора. — Бабулечка, ты у меня самая лучшая, ты знаешь об этом? — подойдя со спины, обняла Лию Давыдовну и благодарно чмокнула в щеку. — Да уж догадываюсь. Сашка, почему ты наврала, что ушла из дома утром? Где ты шаталась полночи? — Ну, я не хотела, чтобы ты переживала, — виновато ковырнул носком тапочка пол, Сашка уселась за стол справа от бабушки. — Я вообще не думала, что делала. Хотелось поскорее уйти. Меня женщина подвезла до метро, там я дождалась открытия метро и поехала к тебе. Как видишь, со мной ничего не случилось, никто не приставал. Вообще, знаешь, никого не было. Я там одна сидела. — Слава Богу, что обошлось. Но если случится похожая ситуация, не стесняйся звонить сразу. Поняла меня? — Да. — Ладно, воспитательный процесс можно считать оконченным. Сейчас будем завтракать. Есть овсяная каша с яблоком, есть куриный бульон, что хочешь? — Кашу. — Ну да, для супа рановато, — по-доброму усмехнувшись, Лия Давыдовна положила в тарелку кашу, потом налила чай в Сашину кружку с Микки-маусом. — Ты наверное услышала часть разговора? — Ну… — В этом нет ничего стыдного, я не собиралась секретничать за твоей спиной. Света очень хочет с тобой поговорить, я сказала ей, что она — моя дочь и может приезжать в любое время. Но и ты не должна с ней общаться, если не захочешь. Заставлять тебя никто не будет. — Правда? — Правда. Приятного аппетита, ребенок. — Спасибо, бабуль, но я не ребенок, — сквозь набитый рот отозвалась Сашка. Она не подозревала, насколько проголодалась со всеми этими волнениями. — Яблоки в каше зеленые, я помню, что тебе другие нельзя. — Спасибо, — благодарно улыбнувшись, Саша снова занялась едой. Подумав, что попозже надо будет сбегать в магазин и аптеку, или, что даже удобнее, заказать доставку. Она свалилась на бабушкину голову внезапно, требовалось учитывать особенности ее рациона и диеты.

***

Питер встретил их мелким противным дождем и неожиданно сильным пронизывающим ветром. В какой-то момент Диане до дрожи в коленках отчаянно захотелось, чтобы Светка приехала их встретить. Но потом сама же отогнала свое нелепое, глупое желание куда подальше. Она со своей любовью сейчас явно находилась не в приоритете, хотеть от человека больше, чем он мог дать прямо сейчас было неправильным и эгоистичным. — Так, ребзя, мы сейчас поедем в отель. У вас какие планы на день? — Мы хотели гулять пойти. Но в такую погоду… — Артём недовольно поежился. — Я бы хотела увидеться с Сашкой, — Марта вздохнула и поправила очки. — Но ей наверное пока лучше побыть одной. Мы сюда надолго приехали? — Как получится. На неделю точно. — Круто! — Мы оставим вещи, мне нужно будет уехать по делам. Чур, вести себя нормально, никуда не лезть. Договорились? Куда и с кем поедете, скажете. — Ну мам! — Я все-таки за вас переживаю и надеюсь, вы немного побережете мои нервы. — Ладно, — Марта ткнула брата локтем в бок, давая понять, что они и правда постараются аккуратнее. За разговором они добрались до ожидавшего их такси. Закинув рюкзаки и небольшую спортивную сумку в багажник, мартемки забрались на заднее сиденье. Диана, надеясь, что водитель будет молчаливым, устроилась рядом с ним на пассажирском сидении. Нужно было продумать план действий. Она планировала поговорить с Эллой, сделать для Сашки тест и доказать ей, что родства между нею и алкашами нет и быть не могло, потом продумать то, как будет делать предложение Свете. Идей было много, но все они казались недостаточно хорошими. Она облазила ни один десяток сайтов, перелопатила кучу романтических постов и видео. В данный момент склоняясь к простому, но, наверное, неплохому варианту. Съездить куда-нибудь на Финский, предварительно выбрав красивое уединенное место. Цветы и шампанское — само собой. Ну и кольцо, разумеется, тоже. С последним было совсем печально — выбрать то самое, идеальное, подходящее именно любимой женщине не получалось. В тех ювелирных, что она была в Москве, варианты не радовали, Диана надеялась, что Питер поможет ей хотя бы в этом. Подсунет нужный ювелирный, а в нем — идеальное кольцо, достойное Светы. Вспомнив, что вообще-то обиделась на Сурганову, закрыла вкладку с мессенджером, хотя собиралась написать, что у них все в порядке, почти добрались до отеля. На самом деле ехать было еще минут сорок и по пути она могла передумать и написать. Арендованный домик, стильный, роскошный, на большой, красиво обустроенной территории, по чистой случайности находился как раз во Всеволожске. Почему она выбрала отель именно там, Диана не очень понимала, просто нашла классные апартаменты, оплатила их на неделю — даже не скривившись при виде шестизначной суммы для оплаты, надеясь, что их «питерские каникулы» окажутся кайфовыми. «Кстати! Че ж я сразу не подумала… Там такая крутая территория, куча всего есть, можно будет Светку пригласить туда. Если откажет — напьюсь в баре текилы и с горя утоплюсь в бассейне», — усмехнувшись своим мыслям, Диана задумчиво потерла лицо и натянула поглубже кепку. Ей было совсем невесело, стоило подумать об откровенном разговоре со Светой, предложении руки, сердца и всего остального, включая тяжелый характер, кучу комплексов, двоих детей, своеобразную маман и лабрадора Гриню. Чего именно она боится, толком не понимала. То ли откровенности, полного обнажения собственных чувств, то ли того, что ей могут отказать, не поверив, то ли того, что Света на самом деле давно ее не любит и это — игра в одни ворота. Попытка вернуть то, чего на самом деле давно уже нет, а может никогда и не было. То ли возможного выбора не в свою пользу. Света, наверное, вполне могла простить Эллу, попытаться наладить отношения между ней и Сашей. Такой вариант развития событий пугал, но его, пусть и скрепя сердце, Диана рассматривала как возможный. Ей не верилось, что любовь к все-еще-жене у Светы такая же сильная, как к ней самой. Только вот ее вера или ее полное отсутствие мало что решало. «И чего я боюсь? Отказа? Если она скажет «нет», буду добиваться, ухаживать. Дам ей время, сколько захочет… Но надеюсь до этого не дойдет. В конце концов, я правда повзрослела, никаких загулов. С ревностью, вон, почти научилась справляться. Дело осталось за малым — развестись с нашей дорогой супружницей, вручить ей ключи от квартирки и попросить никогда не появляться на Светкином горизонте. Если не дура, то поймет. Как не понять, если я собираюсь ее шантажировать? Интересно, Светка знает о ее любовнице? Хорошо бы, если да… Но я ей об этом точно говорить не буду. Иначе она точно подумает че-нибудь не то. Точнее, то, но не совсем. Черт… И курить хочется, и ехать еще долго. Нет, все-таки я к Сашке поеду, че тянуть с тестом? Для разговора с Элкой надо быть во всеоружии», — Диана, погрузившись в собственные невеселые размышления, смотрела в окно на проносящийся город. Дождь стал сильнее, по стеклу бежали забавные гусеницы-дорожки, пытаясь обогнать друг друга. Прислушавшись, Арбенина поняла, что не слышит привычной болтовни мартемок. Обернулась, чтобы посмотреть и не сдержала улыбки. Артём копался в телефоне, а Марта, положив голову ему на плечо, спала. Оба и не думали снимать свои дурацкие панамы, что бы Диана не говорила о творчестве дизайнера-рукожопа. «И правильно. Я совершенно, как маман, пытаюсь продавить их личные границы. Не поддаются. Молодцы! Хорошие у меня все-таки дети, дурные, но хорошие», — умиляясь собственным мыслям, поддавшись настроению и моменту, все-таки написала Сургановым, сначала Свете: «мы в Питере», а потом Саше «мы в Питере, когда будешь готова сделать тест, скажешь, я приеду и все сделаем». Теперь оставалось только ждать.