Феликс + Чупа-Чупс = ...

Чан утверждал, что проблема в Хёнджине. Он трепал Феликса по волосам, называл его "примерным участником" и всячески хвалил одногруппника. — Ты просто устал, и тебе нужно отдохнуть. Ты настолько загнался и заработался, что тебя даже Феликс раздражать стал без причины, а он самый безобидный из нас. Пошли вместе с нами в кино сегодня, а? — не унимался Крис. — Не хочу я ни в какое кино, — тихо огрызнулся Хван, не без доли раздражения закрывая дверцу микроволновки. Он упёрся ладонями в край столешницы и стал гипнотизировать таймер обратного отсчёта. — А я тоже не пойду, — сказал Феликс, ловко запрыгнув на соседнюю столешницу задницей, случайно (специально) легко задевая Хвана ногой по колену. — Ой, прости, — почти искренне извинился он. На лице ангельское выражение, а в глазах — черти. Типичный Феликс, который почему-то действительно хорошо ладит со всеми в группе, кроме Хёнджина. Хвана сложно вывести из себя. Для этого нужно сильно постараться, ведь выдержке парня можно было только позавидовать. Но в тот момент, когда Феликс притащил целый пакет чупа-чупсов из супермаркета, всё изменилось. Бесконечные чмокающие звуки, фантики, разбросанные по всей общаге, выводили Хёнджина из себя постепенно, день за днём. Он пытался решить всё мирно, правда. Мягко намекал Феликсу, потом спокойно говорил в лоб. Дальше — хуже. Ведь разговоры не помогли, а вместо маленьких чупа-чупсов Ли стал закупаться большими со жвачкой. — Может, ты перестанешь? — не выдержал Хван, когда Феликс достал очередной чупа-чупс. От шелеста упаковки уже дёргался глаз. — Перестану что? — спросил его Ликс удивлённым тоном, будто и правда не понимал, о чём его просит Хван. Это бесило больше всего. Безобидный тон, ничего не понимающий взгляд, невинное выражение лица, с которым он вытаскивал и погружал конфету обратно в рот. Последней каплей стал небольшой фантик, небрежно (специально!) брошенный прямо перед лицом Хвана, на столешницу перед микроволновкой. — Перестанешь сосать, — сделал акцент на последнюю часть Хёнджин, намеренно не подбирая слов. В глубине души он надеялся смутить этим Феликса, сбить его с толку и заставить парня краснеть, но вышло всё наоборот. Тот улыбнулся, хмыкнул неоднозначно, завёл круглую конфету за щеку (Хвану неожиданно стало жарко) и произнёс: — А у тебя с этим проблемы? — Хватит, — строгим тоном лидера прервал их Крис, — мы уйдём на пару часов в кино, не переубивайте тут друг друга. Проще сказать, чем сделать. Когда Крис ушёл, а за парнями захлопнулась входная дверь, атмосфера на кухне только накалилась. — Нравится брать в рот? — не выдержал Хёнджин. — Ага, — просто ответил Феликс. Уголки его губ поползли вверх, а взгляд остановился на голом торсе Хвана, — а тебе нравится разгуливать полуголым? — Ага, — парировал Хёнджин, запустив руки в карманы свободных спортивных штанов. — А что ещё тебе нравится? — не унимался Ликс. — Когда ты не сосёшь эту дрянь. — Но что мне тогда сосать? Вопрос застал Хвана врасплох. Они и раньше переговаривались подобным образом, но всё заканчивалось быстрее, чем парни переступали точку «невозврата». Феликс, словно специально, сочно облизал конфету, немного высунув язык изо рта. Он шумно сглотнул слюну, причмокнув чупа-чупсом во рту. Раздражающе и невыносимо. Ли повторил это ещё несколько раз, издавая всё новые и новые чмокающие звуки, заносил конфету за щеку, специально картинно оттягивал её и с наслаждением облизывал губы после. Но хуже всего было то, что Хёнджин не мог оторвать от этого взгляда. И Ликс прекрасно знал об этом. — Кажется, у нас проблема? — снисходительно улыбнулся Феликс, бросая красноречивый взгляд вниз. — Какая же? — Твои спортивные штаны ничего не скрывают. Блять. — Могу помочь, — неопределённо сказал Феликс, отводя взгляд в сторону и проводя конфетой у себя по губам, — если хочешь, конечно. Разговор вроде бы всё ещё в рамках шуток, игр слов и двойных смыслов. — Хочу, — слетело с губ такое простое, а тело будто горячей волной обдало. — Так подойди и возьми. Всего один шаг. Хёнджин понимал это. Только одно движение способно разрушить шаткий баланс шуточных заигрываний. Феликс не помогал от слова совсем, сам смотрел в сторону и облизывал конфету, слегка высунув язык. Он прикладывал чупа-чупс красного цвета к губам всего на несколько секунд, а у Хёнджина перед глазами всплывала уже другая картина, потому что головка его члена тоже становилась красной, когда наливалась кровью. По телу пробежала лёгкая дрожь. Его колбасило внутри от желания, которому было тяжело противиться. Феликс бросил на него взгляд и улыбнулся, широко и самодовольно. Ли ни капли не стыдился себя, своего поведения и желаний. Он действовал открыто. У Хёнджина лёгкая дрожь зарождалась в кончиках пальцев. Она быстро пробегала по рукам вверх и рассеивалась где-то в районе плеч. Феликс мягко толкнулся стопой в колено Хвана. Тот, всё это время прижимаясь к столешнице бёдрами, немного расслабился и пропустил чужую конечность вперёд. Внешность обманчива. У Феликса аккуратные, очень красивые губы "бантиком", светлые волосы и чёлка, поставленная сердечком. До по-настоящему ангельской внешности не хватало крыльев за спиной. Но глаза — другие. В них пылал огонь, и они горели ярким желанием. Феликсу не было стыдно. Парень не испытывал смущения. Ему хотелось поиграть. Он мягко погладил ступнёй Хёнджина в районе паха. Тот от неожиданности позволил себе пропустить тихий выдох, выдавая своё возбуждение с головой. — Ох, Джинни, ты совсем не умеешь врать, — негромко засмеялся Феликс, надавив на член чуть ощутимее. Впереди спортивных брюк от трения проступило влажное пятно. Ликсу хватило всего несколько движений ногой, чтобы Хёнджин стал твёрдым. Теперь спортивные брюки уже точно ничего не скрывали. Феликс подался вперёд к Хвану, приблизился к его лицу и прошептал на ухо низким тоном: — Я помогу тебе, — он нажал кнопку на микроволновке и соскользнул со столешницы вниз на пол. У Хвана перед глазами всё поплыло. Стоящий член оттягивал брюки спереди. Парень вцепился пальцами в края столешницы, борясь с желанием прикоснуться к себе. Ли действовал быстро. Не медлил, не дразнил и не разглядывал. Он одним движением стянул штаны до середины бедра и припал к влажной головке так жадно, как припадают к бутылке с водой в самый жаркий день лета. Его губы обсасывали верхушку ствола нежно, словно Ли сосал очередной чупа-чупс, а сам он издавал знакомые звуки. Только если раньше они раздражали, то теперь звучали как самое сексуальное, что Хван в своей жизни слышал. — Такой горячий, — зачарованно шептал Феликс перед тем, как коснуться головки губами снова аккуратно, лизнув будто на пробу. А Хёнджин не мог понять, от чего у него стояло сильнее: от вида или ощущений. Феликс придерживал член у основания и проводил языком по всей длине, оставляя после влажную дорожку. Потом возвращался к головке, быстро оглаживал её языком и вбирал в себя с ярким хлюпом, который отдавался у Хвана горячей волной внизу живота. — Такой вкусный, — быстро выдыхал Феликс, — такой сочный, боже, — он обдавал дыханием головку и снова вбирал её в рот, буквально наслаждаясь каждым движением. Он сосал так красиво, будто всю свою жизнь учился только этому. Двигал головой размеренно, держа руки на коленях. Иногда он выпускал член изо рта. Игрался. Касался одними губами, буквально целуя головку. — Такой приятный, мягкий, горячий, — восхищённо шептал Ли, обхватывая под пальцами и быстро облизывая самую верхушку языком на манер конфеты, — у меня всё внутри сжимается от одного вида, знаешь. — Знаю, — на автомате отозвался Хёнджин, безотрывно наблюдая за развернувшейся перед ним картиной. Ему на секунду показалось, что всё это просто яркий порнографический сон, после которого яйца ломит и трусы мокрые. Но Феликс был настоящим. Он сосал влажно, немного неумело, но старался так, будто от этого зависела вся его жизнь. — Блять, — тихо выругался Ли, выпуская член изо рта и прижимаясь к нему лицом. Он тяжело дышал и почти задыхался. Его губы были влажными от предэякулята и слюны, а щёки красными от возбуждения. Член парня крепко стоял и упирался в ногу Хвана. Феликса колбасило так, будто сосал не он сам, а как минимум сосали ему. Ли сходил с ума от вкуса, запаха и от собственного безграничного желания. Ликс терпел слишком долго: всячески намекал, пошло облизывался, вульгарно заводил конфеты за щеку. А проклятый Хван Хёнджин только игнорировал его и продолжал разгуливать без футболки, разжигая и без того мощное пламя внутри. Ликсу хотелось большего: огладить каждую вену на члене, мягко взвесить в ладони мошонку, ещё раз пососать только головку и наконец взять настолько, насколько рвотный рефлекс позволял. Ли не мог брать "с заглотом", но целиком компенсировал это за счёт звонких хлюпов, собственных стонов и обилия слюны. — Побей меня по щекам им, — почти проскулил Феликс, поддаваясь вперёд бёдрами и потираясь промежностью о ногу Хвана, — пожалуйста, — умоляюще простонал он, потеревшись лицом о влажный ствол. У Хёнджина на полном серьёзе в горле пересохло. Он не мог выдавить из себя ни единой фразы. В голове было пусто, абсолютная тишина, ведь теперь имел значение только Феликс, его влажные губы и прикрытые от удовольствия глаза. Ликс стонал низко, будто извлекал звуки из глубины груди. Он закатывал глаза, подавался бёдрами вперёд, тёрся о ногу быстро и как-то отчаянно. Хёнджин обхватил влажный ствол у основания пальцами и легко пошлёпал им Феликсу по скулам и щекам. Безумно, невообразимо. Внизу живота всё сжалось из-за происходящего. Голова закружилась. Воздуха в лёгких будто больше не хватало. Хван пропустил свои пальцы через светлую макушку Ликса и сжал волосы на затылке в кулак. Внутри разгорелось что-то животное. Он задрал подбородок Феликса кверху и с плохо скрываемым наслаждением потёрся твёрдым стволом о его лицо. О щёки, губы, подбородок. Теперь кожа блестела от слюны, и Хёнджину отчего-то доставляло это особенное удовольствие. Он приставил тёмно-красную, налитую кровью головку к чуть припухшим губам Феликса и медленно обвёл уста по кругу. Ликс без сопротивления открыл рот и принял член в себя. — С закрытым ртом ты мне нравишься больше, — хмыкнул Хван, задавая темп бёдрами и двигаясь неглубоко, но быстро. У Феликса пальцы на руках крупно тряслись. Он цеплялся ими за голый зад Хвана, сжимал губами его член и издавал глухие стоны, потираясь промежностью о ногу Хёнджина, словно собака. Глаза слезились, губы онемели , а шея затекла из-за неудобной позы. Член Хвана во рту стал увеличиваться, и тот вытащил его резко, обхватил под головку и направил на лицо Феликса. Ли закрыл глаза и, кажется, даже перестал дышать. Его сердце билось где-то в горле. По телу пробежала будто электрическая жаркая волна. Его легко подкинуло, а на лицо упали горячие капли. Он высунул язык, ловя остатки густой спермы и шумно сглатывая её. Изо рта вырвался короткий стон удовольствия. Феликс напоследок ещё раз заглотнул только головку, губами собирая оставшуюся жидкость. Таймер на микроволновке прозвенел слишком звонко и неожиданно для обоих. Они крупно вздрогнули, словно очнулись от глубокого сна, и одновременно выдохнули негромкое: — Блядь. *** Вернувшийся раньше остальных Крис почувствовал изменение атмосферы в общежитии с порога: в комнате ярко пахло спермой, а в воздухе будто витало счастье. На диване сидели двое: Хёнджин в наушниках слушал музыку с закрытыми глазами, а Феликс безмятежно дремал у него на коленях. Никакого напряжения или даже намёка на конфликтную ситуацию не осталось. Бан зажал нос двумя пальцами и поспешно стал открывать окна, в надежде, что до возвращения остальных запах точно выветрится. Микроволновка встретила его в плачевном состоянии. Её стенки и дно были покрыты уже подсохшим молоком. Так бывает, если его оставить на слишком долгое время. Крис тяжело выдохнул и подумал, что на войне без потерь никуда. Главное, что парни снова помирились. Но надолго ли?