четыре.
10 августа 2022 г., 20:35
☆.･.･: ★.･.･: ☆
— Меня слышно? — Слышно, — колдун слышит, как Тэхён хихикает в трубку. — У тебя манера говорить как у стареньких-стареньких дедушек. Поверь, я многих слышал, когда работал в колл-центре. — И что? Все мы разные… — бурчит Чонгук. — Я, собственно, что хотел… Мазь тебе занести, эм, было бы неплохо еще раз помазать руку для того, чтобы она окончательно прошла. Я могу прийти к тебе, чтобы отдать? — Да-да, конечно, — Чонгук слышит резкую возню и какой-то подрагивающий голос. — Ты не хочешь торт? У меня осталось несколько кусков, не могу же я просто принять твою помощь, при этом никак не отплатив. — Давай. Довольный колдун быстро прибирается в магазине, закрывает его изнутри и пытается запихать как можно больше мази в баночку (потому что люди хрупкие, а Тэхён почему-то ещё более хрупкий). Он смотрит на стенд с розами и понимает, что еле сдерживается от желания прямо сейчас переместить их как можно дальше от зоны видимости. Круто, конечно, что с их помощью Чонгук сможет побывать дома у уже довольно-таки близкого человека, но сам факт раны у этого самого человека совсем не радует. Помимо этого, довольно странным кажется то, что уже второй раз Тэхён ранится именно этими цветами, причём впадает при этом в какое-то совершенно необъяснимое, бессознательное состояние, напоминающее некий транс, что пугает Чонгука ещё больше. За долгий срок жизни среди людей колдун многое о них узнал, но, как оказалось, иногда случаются ситуации, которые даже он, опытный маг, понять не в состоянии. И это как раз одна из таких. Чонгук пытается вспомнить, какими именно были магические струны в тот промежуток времени, когда поранился Тэхён, но тогда он не осознал, не рассмотрел их отчетливо. В тот момент он инстинктивно убрал нечто враждебное, чтобы оно не отвлекало, а теперь именно оно оказалось чем-то важным, тем, на что стоило обратить внимание. Забыл сказать… Я буду ждать тебя около подъезда. 17:36 Минут через десять? 17:37 Колдун печатает: «Ок» и гонит странные мысли из своей головы, а потом решает быстренько заскочить за вином. Это его первый поход в гости за последние лет пять (последний раз у человека он был, когда решал вопрос с «новыми» документами). С одной стороны, хочется расслабиться, с другой — не оплошать. Он в панике выбегает из магазина, потому что очередь была слишком большой, а в это время Тэхён уже стоит около подъезда и периодически посматривает то по сторонам, то в телефон. — Привет, — Чонгук поднимает бутылку вина. — Я тут купил нам. — Будем есть торт и запивать вином? Неожиданное сочетание, — хихикает Тэхён, пропуская покрасневшего колдуна внутрь. — Но мне даже нравится, не переживай по этому поводу. — Ага… — смущенно бурчит Чонгук, а потом спотыкается о ступеньку, чем вызывает ещё один непреднамеренный приступ смеха. — Прошу проследовать в мою берлогу. Ремонт, конечно, не новый, но вся мебель вполне сносная, да? — Покажи мне, пожалуйста, руку, — игнорирует вопрос Чонгук. Колдун ставит бутылку вина на кухонный стол, усаживается и подтягивает Тэхёна к себе поближе. Парень послушно протягивает тыльную сторону, и Чонгук в очередной раз поражается, какой же он всё-таки поразительный. Красивые длинные пальцы, бледная, почти прозрачная кожа, голубоватый узор вен — и колдун понимает, что фокусируется не на том. Он немного грубовато переворачивает ладонь, чтобы как можно скорее вернуться в своё типичное состояние. Ранки начали затягиваться, покраснение спало, но если Тэхён завтра вернётся в рабочий строй, то он может случайно содрать их, и тогда заживать всё будет дольше. Чонгук вытаскивает баночку из кармана и аккуратно мажет, периодически дуя, чтобы ничего не щипало, а после довольно осматривает проделанную работу, но не выпускает ладонь из рук. — Тогда завтра-послезавтра тоже останься дома, хорошо? Эти дни будут оплачиваемыми, не переживай. Чонгук поднимает взгляд на человека и слегка опешивает от его реакции. Тэхён весь красный, и взгляд у него какой-то… томный? Кажется, через несколько мгновений он приходит в себя, потому что резко вырывает свою ладонь из крепких рук колдуна. — Ну вот. А как я теперь торт резать буду? Там куски, конечно, есть, но они огромные. А тебе я не доверю это дело, это опасно. — Уж кто бы говорил, — усмехается Чонгук. — Кажется, ты давно взгляд на свои руки не опускал. — Ой, тебе говорили, что ты очень горяч, когда молчишь? — Тэхён поворачивается к колдуну и бешено смотрит на него. Чонгук взрывается резким смехом. Парень одной рукой открывает холодильник, а потом замирает, видимо, размышляя о том, как вытащить торт так, чтобы он при этом не упал на пол. Колдун же наблюдает за этой картиной и вновь невольно улыбается. В голове проскакивает мысль о том, что неплохо было бы вот так встречаться вне работы, да и вообще проводить побольше времени вместе. — Помочь? — Чонгук встаёт позади Тэхёна и придерживает рукой дверь холодильника, ещё и заглядывая внутрь. Блондин слегка дёргается от испуга, но потом одобрительно кивает и проскальзывает под рукой колдуна. Чонгук вытаскивает торт и аккуратно ставит его на стол, периодически ядовито посматривая на человека. — Вау, ты такой ответственный и исполнительный! А теперь открой-ка полки и достань бокалы, будь добр. Знаешь, их нужно промыть для начала. Ещё нужно достать тарелки, вилки, хмм, потом открой вино и разлей его. Справишься? — Я уже жалею, что помог тебе. Вообще-то, я тут гость. На самом деле Чонгук изо всех сил старается не ошибиться в последовательности названных Тэхёном действий. И сам не замечает, как постепенно в нём загорается тот детский азарт, который, он думал, уже давно был похоронен. Минуты через четыре он с чувством исполненного долга плюхается на стул, демонстративно вытирая невидимый пот со лба. — Вынужден признать — это успех, — Тэхён поднимает бокал в воздух, чтобы чокнуться ими. Колдун слегка нервно и как-то неловко чокается, а после выпивает вино до конца. А потом ещё. И ещё. И каким-то непонятным образом где-то через час оба уже не чувствуют неловкости, обсуждая самые неожиданные темы. Колдун профессионально врёт и не краснеет, но при этом пытается запомнить все ключевые моменты, чтобы нигде не проколоться. И вот он уже не из волшебного поселения, а из довольно обеспеченной семьи, и не находится в изгнании, а решил самостоятельно подняться, вот и открыл свое дело, приносящее ему не только материальную, но и духовную прибыль. И вовсе не из-за того, что растения — единственное, в чем он вообще может быть уверен. И ему здесь нравится жить. И у него есть выбор. — А ты сейчас в отношениях? — Тэхён слегка улыбается и водит вилкой по узору на уже пустой тарелке. — Нет. — А почему? Ты же такой… привлекательный. — Это вопрос не ко мне, — Чонгук подливает себе вермут, который недавно вытащил Тэхён из своей спальни. — Думаю, я слишком закрытый и занудный. Ты же сам это говорил, не забыл? — Ты что, — Тэхён резко подскакивает, чтобы оказаться рядом с колдуном. — Я? Не слушай мои слова. Если я ворчу, я ворчу просто так, не желая оскорбить. Никакой ты не зануда. Ты прекрасный человек, мне нравишься как внутри, так и снаружи. И мне, кстати, очень интересно слушать про цветы. — Опять язвишь? — Ни капли, — Тэхён хватает обеими руками лицо колдуна. — Я серьёзен как никогда. — Рука-рука, — шепчет Чонгук. — Не больно? И они замирают. Расстояние между ними не больше сантиметров пятнадцати. Глаза в глаза. Какой-то непонятный ток проходит по телу обоих, жар с уже созревшим желанием проникает в каждую клеточку тела. И путей для отступления по сути не остаётся. Тэхён тянется к Чонгуку, Чонгук не против. Оба в один момент ломают все свои моральные устои, которые строились больше десятилетия.☆.･.･: ★.･.･: ☆
— Как рука? — тихо спрашивает Чонгук, когда начинает ощущать присутствие Тэхёна. — Ты меня прямо как собака чуешь… — неловко тянет Тэхён, закрывая за собой дверь. — Всё хорошо, спасибо. Мазь реально помогает. — Я рад. И наступает она. Тишина. Тэхён краснеет, не в силах посмотреть на колдуна. — Можно я посмотрю? — Конечно. Он подходит к колдуну, вновь протягивая ладонь. Чонгук всматривается в уже почти зажившие ранки, но все равно хмурится. Это странно. Такая мазь заживляла и у людей, и у колдунов куда более серьёзные раны за меньшие сроки, а у Тэхёна процесс до сих пор не завершился. — Может, ты ещё один день отдохнешь? — Это же просто ладонь, а не что-то серьёзное. — В любом случае, ни на приёмку, ни на кассу я тебя не пущу. Я в базу вбил новые цены… Сегодня на тебе переоценка. Это не страшно, просто снимаешь все ценники, а потом ставишь новые. Я, конечно, в начале говорил о том, что заставлять не буду… Но ты уже освоился вроде бы… К остальной работе я тебя сегодня не… — Но я в порядке, — для вида возмущается Тэхен. — Не допусти Луна, вдруг ты обо что-то порежешься. Пусть у тебя всё заживет, только тогда я допущу тебя до кассы. Не хватало еще, чтобы ты посетителя и товар кровью обмазал. Сердце Тэхёна пропускает удар от обиды. Он уже было подумал, что это забота о нём, а не соображения безопасности бизнеса. Его смущают какие-то кривые и кособокие фразы, которыми они обмениваются, но по мере рабочего дня он замечает на себе постоянный взгляд Чонгука, и это немного успокаивает. Но неприятное чувство всё равно оседает где-то в глубине. И, как назло, люди постоянно заходят, поговорить не получается. Получается только периодически перекидываться грустными взглядами, а потом как можно скорее отвлекаться на работу. В два часа колдун не выдерживает и вывешивает перед магазином вывеску: «Приём товара», закрывая дверь на замок. Чонгук с виноватым лицом подходит к Тэхёну, но тот не даёт ему сказать первым: — Всё нормально, Чонгук. Я не измажу магазин кровью. — Я… Прости, это не то, что я на самом деле хотел сказать. Ты сам понимаешь, я немного неловко себя чувствую. — Но это не повод срываться на мне, — поднимает взгляд Тэхён, неуверенно переплетая пальцы с пальцами колдуна. Руки у Чонгука холодные и немного подрагивающие. «Он переживает не меньше, чем я», — и это чертовски успокаивает и раздражает нервы одновременно. Тэхён смотрит в чёрные глаза, которые уже в который раз завораживают его. И ведь колдун не до конца осознает той власти, которой сейчас обладает. — Я понимаю. Поэтому и пытаюсь исправить ситуацию. — Мне кажется, если мы сейчас попытаемся как-то исправить ситуацию, то просто накалим обстановку еще больше. — И что же делать? Тэхён отпускает руку и залезает на кассу. Слабая улыбка, которая, конечно, наигранна до ужаса, появляется на его лице, а в душе кошки скребут. Он думал об этом несколько дней, пока Чонгук категорически не разрешал ему выходить на работу, но не думал, что скажет это вживую. Всё же Тэхён верил, что судьба повернет развитие их отношений немного в другое русло, но ему страшно. Больше всего ему хочется услышать мнение самого Чонгука, но напрямую говорить об отношениях как-то неловко. Глупый, но действенный план возник совершенно случайно, буквально во время завтрака перед началом работы. — Не думай, что я обиделся из-за одной неудачной фразы… Я думал по этому поводу несколько дней и, знаешь, к какому выводу пришёл? В принципе, мы можем сделать вид, что ничего не произошло. И всё будет как и было. — Как и было? — колдун отшатывается назад и глубоко вздыхает. — Как было никогда больше не будет. Я не понимаю, почему ты настолько сильно придираешься к пустякам? Да, я сказал обидную фразу, но… Но я извинился, причем в этот же момент. Тэхён зло смотрит на Чонгука, у Чонгука на скулах от бешенства бегают желваки. Оба уже на грани, кажется, ещё чуть-чуть, и напряжение в магазине станет осязаемым. — О, Боже! — закатывает Тэхён глаза. — Мы всего лишь поцеловались, а уже так напряженно ссоримся, будто у нас какой-то кризис семи лет. Ты на меня наехал, я, в свою очередь, сразу показал, что такого отношения к себе не потерплю. — Да я уже сказал, что мне жаль! — рычит Чонгук. — Какого отношения? Ну подобрал я не те слова. — Ладно, давай дальше работать, потом обсудим. — Не-е-ет, давай решим всё сейчас. — Какой ты упрямый, — Тэхён демонстративно выхватывает ножницы из-за кассы и включает принтер, чтобы как можно скорее начать работу. — Ты хочешь обсудить отношения, которые между нами начинают складываться? — Именно, — ядовито произносит колдун. — Мы поцеловались. Друзья так обычно не делают. Но я же не могу решать за нас двоих, кто мы друг другу в дальнейшем, — также язвит в ответ Тэхён. — Для этого нужно согласие как минимум двоих, знаешь ли. Тэхён открывает вордовский документ и нажимает на кнопку печати, ожидая очередную саркастичную фразу от Чонгука. Он пытается заранее продумать возможные исходы событий, как и с каким выражением лица ответить, чтобы не упасть в грязь лицом. — Ты мне нравишься. — Что? — Тэхён, крутившийся на компьютерном стуле, резко останавливается. — Говорю же — ты мне нравишься, — краснеет. — Я бы хотел, чтобы мы не рассорились из-за ерунды, сказанной мной. А что думаешь по этому поводу ты?☆.･.･: ★.･.･: ☆
— Холодно как-то… — Конечно, холодно, ты бы ещё в футболке вышел! — ворчит колдун и накидывает на человека свою куртку. Тэхён показывает язык и ускоряет шаг, уверенно двигаясь в сторону автобусной остановки. Чонгук улыбается и что-то возмущённо кричит, а сам пытается навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти как можно красочнее. Он хочет запомнить всё в мельчайших деталях: под каким углом падал на Тэхёна свет фонарей, как именно пахла улица после долгого дождя, какого цвета были листья, которые срывал с деревьев парень, периодически с артистизмом подкидывая их вверх. — Мы уже были у меня дома. Теперь поедем к тебе, — довольно заявляет человек. — Интересно, как выглядит твоя берлога. — Самому бы вспомнить, — задумчиво произносит Чонгук. — Я там бываю ну о-о-очень редко. — Я надеюсь, там нет огромной паутины и трех сантиметров пыли на полках. — Да нет. Вроде всё не настолько плохо… В автобусе они перешёптываются о разных пустяках, то и дело споря о том, что лучше было бы съесть: Чонгук хочет лапшу, Тэхён — пиццу. И сам факт этого раззадоривает Тэхёна доказывать большую значимость своих желаний просто потому, что хочется понаблюдать за тихим бешенством колдуна. — Давай закажем и твоё, и моё, — ангельски улыбаясь, произносит Чонгук. — Это будет лучшим выходом из ситуации. Тэхён нехотя соглашается. — Вау, это что, элитный район? — Тэхён удивлённо осматривается, когда выходит из автобуса. — Да. Снял тут квартиру недавно. Тут очень тихо и спокойно, но, если честно, далековато. Тэхён даже не пытается сравнить их жилые комплексы. Ему достаточно нескольких секунд, чтобы примерно подсчитать, насколько круглую сумму надо отдавать, чтобы жить здесь. Красивые футуристичные высокоэтажные дома, аллея с цветами, декоративными деревьями и, что немаловажно, огромная стоянка для машин. Тэхён одобрительно кивает словам колдуна, в то время как в мыслях он готов жить еще километров на десять дальше от работы — неважно, его любое расстояние устроило бы, если его квартира была бы в таком районе. — Я ненавижу лифты, — честно говорит Чонгук, нажимая на кнопку пятнадцатого этажа. — Но тут как-бы особого выбора нет. — Кошмар какой, не представляю, что делать, если обрубят свет. — Не говори… — с гримасой ужаса шепчет колдун. Тэхён вешает куртку Чонгука, спрашивает, можно ли ему осмотреться немного побольше. Чужая квартира ему не нравится. Сразу же ясно, что Чонгук не врал, когда говорил о том, что бывает здесь редко. Всё какое-то… Не его? И мебель — красивая, дорогущая — всё же не того цвета. И вещи разложены в каком-то хаотичном порядке, и пахнет просто свежо, а не разными травами и цветами, да и цветов самих на первый взгляд вообще не видно. Только пыли, как ни странно, нет нигде — абсолютная чистота. — Давай на кухню? У меня есть вино. — О-о-о, давай-давай! Знаешь такую штуку, хм, правда или выпивка? — В целом понимаю, — чешет затылок Чонгук. — Это прикольная штука, можно друг о друге многое узнать. — Самое главное — не перебрать, как в прошлый раз. — Тогда мы много сегодня друг о друге узнаем, — хихикает Тэхён и усаживается и вновь пытается как можно внимательнее рассмотреть всё, что находится вокруг. — В плане, что мы будем стараться не пить, а болтать… — Я понял-понял, — колдун щёлкает Тэхена по носу, из-за чего тот слегка морщится. А потом Чонгук минут десять носится по квартире в поисках вина, приличных бокалов (спойлер: их в квартире нет), несколько раз отвечает на звонки курьера, не до конца разобравшегося в адресе, забирает и оплачивает еду, а в это время его гость болтает ногами и залипает в телефоне. Уставший, колдун громко выдыхает и с некой неловкостью произносит: — Бокалов дома нет… Есть кружки, — ставит напротив человека кружечку с козочкой, которую окружают цветы. — Сколько лет этой кружке? — заинтересованно спрашивает Тэхён. — Вау, у неё даже скол сбоку есть… Она выглядит так раритетно! — краем глаза пытается уловить реакцию и замечает, как у хозяина дергается бровь. — Сегодня прямо день открытий у меня. Я вино в кружке ни разу не пил. — Эта кружка постарше тебя будет, — с иронией произносит Чонгук, но Тэхёну кажется, что это вполне может оказаться правдой. — Не переживай, вино в кружке ничем не хуже вина в бокале. Только если твоё мироощущение немного пошатнется из-за такого плохого и антисанитарного приёма тебя в моем доме. — Ну, — Тэхён игнорирует последние реплики и пытается высчитать, на каком куске больше начинки. — Ты первый задаешь вопрос. — Хм… Расскажи о своём детстве. Тэхён изгибает бровь и на несколько мгновений задумывается, не силясь взять кружку. Он откладывает пиццу и, слегка выдавая своё волнение бегающим взглядом, вытирает руки. — Ну, если честно, детство у меня было не особо радужное. Родного отца я ни разу не видел, даже имени его не знаю. С матерью ситуация была немного получше — она меня, по крайней мере, воспитывала примерно лет до семи… — Примерно? — Эй-эй, это уже второй вопрос. Не нарушай правила — раз, дай мне договорить — два. Так вот, потом она меня… Так скажем, отправила в свободное плавание, — выдавливает из себя улыбку, а Чонгук уже жалеет, что задал такой вопрос. — Рос в приюте. Не надо хмурить лицо, в итоге меня взяли к себе в семью прекрасные люди, которые сделали буквально всё, чтобы сделать из меня полноценного человека. Я просто… Не хочу быть им еще более обязанным? Они дали мне образование, причем полноценное, правда, я по профессии не хочу работать. Я до жути благодарен им, — пытается как можно быстрее перевести направленность разговора. — Теперь моя очередь! Ты часто меняешь место жительства? Кажется, когда ты приходил ко мне с тортиком, ты говорил, что много путешествуешь. — А… — Чонгук слегка теряется. — Да, я довольно часто бегаю с места на место. Просто нет ничего бы, что меня держало бы на одном… Месте. — А как же твой бизнес? — А это уже второй вопрос, Тэхён, — колдун следит, как парень возмущенно бормочет что-то себе под нос. — Не я придумываю правила. Почему примерно семь лет? — Я не знаю точную дату своего рождения, — честно и спокойно говорит Тэхён, попутно откусывая кусок пиццы. — Я был маленьким, а моя мать мне об этом не говорила, по крайней мере, я этого не помню. У меня в дате стоит тот день, когда меня нашли полицейские, патрулирующие регион. — Оу, прости, это, наверное, для тебя тяжелый вопрос… — Ничего, мы же не чужие друг другу люди. К тому же, если бы я хотел — я бы отказался, — Тэхён указывает на кружку с вином. — Итак, а как же твой бизнес? — Одна точка закрывается — другая открывается. Да, база клиентов постоянных в основном теряется, но у меня есть чуйка на нужные места, — подмигивает. — В минусе я никогда не остаюсь. — Мне кажется, что мы, вместо того, чтобы узнавать друг друга получше, узнаём немного не то и давим на болевые точки… — Я думаю, — задумчиво тянет колдун, — отчасти в этом тоже есть смысл. Рано или поздно эти вопросы бы все равно всплыли. Эм… Какой цвет у тебя любимый? — Не пойми меня неправильно, — Тэхён берёт кружку и потихоньку потягивает вино. — Я просто хочу выпить. Фиолетовый. Где живут твои родители? — На самом деле, давно я их не видел. Мама, наверное, живёт в частном секторе, он находится около северной границы, отец у меня умер давно, я, кажется, рассказывал. Какая у тебя вредная привычка? — Я считаю своей вредной привычкой слишком сильную мечтательность, — слегка закатывает глаза. — Ты моргнуть не успеешь, а я уже придумаю нашу идеальную жизнь на лет тридцать вперёд. Почему ты говоришь «наверное»? Ну, место, где живёт твоя мать. — Она не пользуется телефоном. И письма не любит писать. Только по старинке — только общение с глазу на глаз. Чего ты боишься больше всего на свете? Тэхён подливает себе вина и, улыбаясь, выпивает его. — Когда планируешь поехать к матери? — Точно не знаю, — Чонгук импульсивно поворачивается в сторону окна. — Но, думаю, где-то через лет пять я уеду к ней. Мы слишком давно не виделись, там, наверное, дел на лет десять накопилось. Сердце Тэхёна очередной раз пропускает удар. Больно как-то. Он не упоминается в будущем Чонгука. Теперь вопрос в том, думал ли об этом колдун, или Тэхён в очередной раз сам придумывает подтекст, которого на самом деле нет. На несколько мгновений квартира погружается в тишину. Поняв, что ситуация может стать неловкой, оба вновь начинают искать пути пересечения. — А как же наша жизнь с домом на окраине, морем, камином, домашней библиотекой и лабрадором? — страдательно извивается парень, из-за чего колдун слегка хихикает. — Я заберу тебя с собой. — Правда? — Я выпью. Тэхён невольно издаёт смешок, хотя в груди очередной раз поселяются сомнения о том, стоит ли играть в эту заранее проигрышную игру. Вопросы сыплются один за другим, изредка кто-то отпивает вино, которое потихоньку затмевает разум. Света на кухне уже давно нет, в комнату проникает яркий лунный свет, на улице тишина, несмотря на приоткрытое окно не слышно ни машин, ни ветра, а электронные часы показывают половину третьего ночи. Движения становятся смазанными, появляются лёгкое головокружение, дрожь и желание прикоснуться к Тэхёну — колдун считает, что это всё алкоголь. Он осознаёт, что очередной раз пытается обмануть сам себя, но позволяет себе просто плыть по течению, не продумывая дальнейшие шаги. И на кухне почему-то постепенно становится слишком душно, и лицо жжёт огнём, и вновь хочется совершить недавнюю «ошибку». Чонгук не замечает, как в очередной раз залипает на Тэхёна, в то время как парень слегка нервно вертит пустую кружку в руках. В этот момент тишина кажется чем-то до ужаса комфортным. Кто-то должен сделать первый шаг. И Чонгук решает, что бояться ему больше нечего. Всё равно всё самое страшное уже случилось. — Можно? — немного хрипло спрашивает колдун. — Можно, — едва слышно отвечает Тэхён и сам тянет руки ему навстречу. Чонгук подхватывает парня, в очередной раз поражаясь его худобе, и сажает на стол. Тэхён слегка раздвигает ноги, позволяя колдуну приблизиться к нему вплотную, в то время как сам колдун постепенно теряет контроль над своими желаниями. Остатки здравого смысла буквально вопят ему о том, что нужно быть как можно более деликатным, в то время как другая сторона подсознания просит об эгоистичном удовлетворении своих желаний. Тэхён тянется к лицу Чонгука и оставляет невесомые касания на шее. Это даже поцелуями назвать нельзя — это что-то почти неощутимое, давно забытое. Чонгук осторожно обхватывает талию Тэхёна, словно боится, что тот исчезнет. Кажется, будто открытого окна не существовало вовсе, потому что оба сейчас чувствуют себя так, словно стоят на раскалённых углях. Колдун неуверенно прикасается к губам, то и дело отстраняясь, чтобы рассмотреть лицо Тэхена как можно чётче. Ему хочется остановить время, чтобы ещё лет сто вот так стоять и то и дело прикасаться к нему. — Больше, — словно в бреду бормочет Тэхен. Чонгук чувствует, как бешено бьется его сердце, и это постепенно срывает ему крышу. Он углубляет поцелуй, ощущает, как резко напрягается Тэхен, и это ещё сильнее распаляет его. Блеск в глазах и ласковые касания слегка успокаивают, а ключицы, ставшие заметными из-за натянувшейся футболки становятся новым обьектом внимания.☆.･.･: ★.･.･: ☆
— Луна сегодня такая огромная… — бормочет Тэхён и тянется. Чонгук закрывает входную дверь и согласно кивает. — Полнолуние. Тэхён скрепляет кассовый отчет, расписывается и складывает бумаги на стол. Он смотрит на магазин, вылизанный Чонгуком до блеска за полчаса, и в очередной раз поражается его работоспособности. Сам бы он растянул уборку часа на три, если не перенёс половину дел на следующее утро. — Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь? — Когда болею, — пожимает плечами колдун. — Моя работа мне не в тягость. — Ну хоть раз в неделю отдыхать надо! — Ой, Тэхён, не начинай, а? — Молчу-молчу, — улыбается парень и легонько целует в макушку. — Но отдыхать всё равно надо. Люди не железные. Чонгук поворачивается и щёлкает парня по носу, слегка умиляясь довольным видом человека. Он тянется к Тэхёну, крепко обнимает, пытаясь вдохнуть как можно больше его запаха, а потом сам медленно развязывает его рабочий фартук. — Хорошо отдохни, Тэхён. — Я не буду тебе завтра мешать работать, но заскочу, когда будешь обедать. Так что напиши мне, когда решишь поесть, хорошо? — Хорошо, — Чонгук смотрит на часы. — Уже больше десяти. Пойдём, я тебя выпущу. Тэхён хватает свои вещи и послушно идёт вслед за колдуном в сторону черного выхода. Чонгук вытаскивает ключ и открывает дверь. Резкий порыв холодного ветра будоражит обоих, колдун слегка вздрагивает, а Тэхён ещё несколько раз судорожно оборачивает шарф. На улице противно моросит дождь, желтые листья будто прилипли к асфальту. — Не буду тебя морозить, пойду. — Стой… Колдун уверенно притягивает к себе в объятия парня, целует, слегка прикусывает его нижнюю губу, из-за чего Тэхён испуганно дёргается. Это немного смешит Чонгука, он углубляет поцелуй, но вскоре отстраняется, с нежностью смотря на человека. — Это как? — возмущается Тэхён, томно смотря на колдуна. — Что это за соблазнения вне графика? — Это предвыходной поцелуй, — довольно заявляет. — Буду скучать. Тэхён, словно чеширский кот, улыбается, а потом ускользает из объятий колдуна, а сам Чонгук стоит около чёрного выхода ещё минут пять, провожая взглядом своего человека. По мере того, как Тэхён удаляется от него, колдун становится всё мрачнее и мрачнее. Он, погруженный в свои мысли, следит за тем, как блондин заходит в подъезд, и возвращается обратно в здание только тогда, когда видит, что свет в его квартире зажегся. Колдун быстро закрывает дверь и устремляется в сторону кладовки. — Откройся, — Чонгук направляет кольцо в сторону двери. Золотая волшебная струна вырывается из кольца, и колдун почти влетает в кладовку. Комнату освещает яркий лунный свет, но Чонгук зашторивает волшебное окно, включает свет и пытается вытащить книжку со счетом прошедших Лун. Дрожащими руками он пытается найти нужную страницу, хотя заранее знает, что ответы, которые получит, его не удовлетворят. Лучше бы он вообще об этом не вспоминал. — Ну же… Ну… Он наконец открывает нужную страницу и чувствует, как постепенно рушится только-только выстроенный мир. Прошло уже больше девятисот Лун. Колдун медленно садится на стул и начинает высчитывать, сколько у него есть времени. Если учитывать тот промежуток времени, в который он не считал полнолуния, то до возвращения осталось меньше сорока, если не тридцати. Почему они встретились только сейчас? Почему не на пятьдесят лет раньше? Почему он опять должен страдать? Почему он должен заставлять страдать Тэхёна? Чонгук то включает, то выключает телефон, боясь и в то же время желая написать Тэхёну о том, что он хочет прийти к нему прямо сейчас. Внезапная ярость буквально переполняет его. Да почему же он не может быть счастливым? В любом из возможных исходов у них есть максимум три года. — Чёрт! — колдун с яростью бросает телефон в стену. Задняя крышка и аккумулятор отлетают в сторону, слышен треск дополнительного стекла, Чонгук с ещё большим раздражением поднимает разбитый телефон и с недовольно цокает, виня себя за слишком сильную импульсивность.До встречи с Тэхёном он не был таким раздражительным. Всё из-за того, что ему вновь есть что терять.☆.･.･: ★.･.･: ☆
— Почему? — Чонгук грустно смотрит Тэхёна и едва сдерживает желание вцепиться в него изо всех сил. — Так надо, Чонгук, — Тэхён переплетает пальцы, а потом подтягивает их к своему лицу и, почти не касаясь, целует. — Я уеду всего на три дня… Ты же мне говорил, что позволишь в таких случаях переносить выходные? Мне правда очень важно присутствовать на семейном ужине. Это наша традиция. — Почему семейный ужин длится три дня? Тэхен пропускает этот вопрос мимо ушей, а а Чонгука почему-то на душе кошки скребут. — Пожалуйста?.. Я же никуда не денусь, приеду к тебе через три дня. Хочешь, после этого я останусь у тебя на несколько дней? — Мне не нравится это, — колдун утыкается в шею Тэхёна и чувствует, как сильно бьется его сердце. — Ты это говоришь так, будто я какой-то злодей и тебе нужно откупиться от меня. Чонгук не хочет никуда никого отпускать. Ему хочется, чтобы Тэхен был как можно ближе и, желательно, как можно дольше. — Они правда не могут обойтись без тебя? — Не могут, — в очередной раз Тэхён спокойно и уверенно отвечает на, практически, мольбу колдуна. — Мы будем созваниваться каждый вечер. Время пролетит очень быстро, ты не успеешь соскучиться. — Конечно. — Так ты меня всё-таки отпускаешь? — смеётся парень. — Не хочется, конечно, — произносит колдун, медленно отстраняясь от Тэхёна. — Но я не могу манипулировать тобой. Я ведь могу понаставить столько условий, что ты не сможешь поехать, — хмурится. — Но это неправильно. Хотя мне, если честно, хочется… — Как хорошо, что ты у меня в итоге оказываешься таким правильным. Чонгук вновь вдыхает запах Тэхёна. Ему взвыть хочется от всепожирающих чувств, которые волнами наплывают на него. Колдуну тяжело отпускать его на три дня, как же он сможет оставить его одного через несколько лет? Никак. — Ты не можешь уехать с этого ужина пораньше? — Я и так уезжаю позже положенного. Не дуйся. — Я имею на это полное право, — раздраженно бурчит. — Ты бросаешь меня на произвол судьбы. — Не драматизируй. Я уеду, будем созваниваться, и ты не почувствуешь, как быстро пролетит время. И я вернусь, — вновь повторяет парень и попутно поправляет кудряшки колдуна. — Ну… Хочешь, я сегодня останусь у тебя? А утром сразу на поезд поеду? — Хочу, — эгоистично заявляет колдун, еле-еле сдерживая свое желание подлить Тэхёну снотворное зелье, чтобы он все эти три дня провалялся в глубочайшем отрубе. А ведь хочется, очень хочется. Чонгук не выпускает телефон из рук, то и дело фотографируя своего человека, и в глубине души сам себя упрекает в том, что слишком мало снимал его в повседневной жизни. Как только Тэхён вернётся, Чонгук это исправит. Утром колдун не может отлипнуть от него. Чонгук оттягивает момент отъезда, постоянно мешается и крутится вокруг бедного блондина, в глубине души надеется на то, что Тэхён опоздает. Он медленно вызывает такси, раз пять переспрашивает адрес, копошится, пока застегивает куртку, пока завязывает шнурки, но всё равно, блин, уезжает вовремя. Только вот Тэхён в одном Чонгуку солгал. Время у колдуна не пролетает. Оно, словно резиновое, тянется потихоньку, едва-едва. Это до жути раздражает Чонгука. Он каждые минут десять поглядывает на часы, не в силах дождаться начала обеденного перерыва. Это слишком жестоко по отношению к нему. Не хочется ничего делать — хочется, чтобы Тэхён был рядом. Для Чонгука это пытка. Тэхён звонит ему только после закрытия магазина. — Как ты, Чонгук? — Нормально. Как дела дома? — Все замечательно… Ты на меня обиделся? — Нет, Тэхён, — Чонгук нервно стучит по рабочему столу, то и дело поглядывая в окно. — Я просто довольно консервативен и не особо умею разговаривать по телефону. Прости, если не интересен тебе. — Нет-нет! Меня все устраивает. Знаешь, я так много хочу тебе рассказать… Чонгук опускает взгляд, а потом он и вовсе перестаёт фокусироваться на чем-либо. Наверное, у каждого в жизни наступает тот момент, когда ты уже устаёшь думать. Когда всё падает на тебя, и вроде бы ты в состоянии удерживать свой груз. Однако ведь эта плита из проблем почему-то постоянно у Чонгука становится невыносимо тяжелой, настолько, что он не в состоянии удерживать ее. И пусть эта плита создана и раскачана самим собой. Ему опять хочется сбежать от всего. — И вот, я даже сейчас стою на балконе, а из этого бара чувствую запах кальяна. Ты представляешь: ночью я буквально не могу без приоткрытой форточки, но не могу чувствовать этот кальян, меня тошнит от него. Чертов ветер, это все из-за него. Он что, не может дуть в другую сторону?! Чонгуку от пустоты внутри него выть хочется. Но он терпит ради Тэхёна. Возможно, по нему не скажешь, но он в принципе уже достаточно хорошо поднатаскан жизнью в умении терпеть. — Чонгук? — Возвращайся поскорее, Тэхён. Хочу затискать тебя до смерти. Колдун слышит наигранные возмущения. Нужно как-то перетерпеть ещё два дня.☆.･.･: ★.･.･: ☆
Подозрение приходит к Чонгуку поздно, как ему кажется, слишком поздно. Он даже не до конца осознает, в какой момент бессмысленная совокупность фактов наконец оказывается вовсе не бессмысленной. Эти мысли убивают в Чонгуке что-то светлое, чистое. Он понимает, что пока не узнает точный ответ, не успокоится. Колдун накручивает себя до абсурда, у него из рук все сыплется, никакое дело не доводится до конца. Тэхён всё это, конечно, замечает и волнуется, но Чонгук уверяет его, что он просто находится под впечатлением от книги и всё никак не может уложить по полочкам финал. Тот, вроде, немного успокаивается. Ему нужна кровь Тэхёна, при этом боль причинять он не намерен, а потому ходит, раздумывая, но не решаясь на какие-либо действия. И, как назло, ситуация даже не подворачивается, хотя несколько раз парень находился на грани ранения. В последний момент всё, как правило, разрешалось, а Чонгук не знал, радоваться ему или грустить. Лишь спустя несколько недель ему попадается подходящий случай. Во время ночной прогулки Тэхён лезет погладить бездомную кошку и та, будучи не особо сильной любительницей людей, шипит и царапает его. Чонгук сначала подвисает секунды на две, наблюдая за тем, как человек прижимает к себе раненую руку, в то время как кошка сбегает с места преступления, лишь потом, отвисая, подлетает и присаживается к Тэхёну, осматривая поцарапанную руку. — Сильно она тебя, — бормочет колдун, поджидая, когда из пока ещё не покрасневшей по краям ранки появятся солидные капли крови. Проверять или пустить всё на самотёк? — Ага, теперь долго заживать будет, — расстроено бормочет Тэхён. Чонгук сжимает руку, из-за чего человек испуганно ойкает. — Ты чего? Будь что будет. — Рану тебе зализываю, — неожиданно грубо произносит Чонгук. — Слюна у меня лечебная. Колдун встаёт и отворачивается от Тэхёна, делая вид, что роется в поисках чего-то, чем можно обработать рану, в то время как сам пытается сдержаться от накатывающей тошноты. Его резко бросает в жар, и он понимает, ещё чуть-чуть — и его вывернет. Но сейчас нельзя. Нужно некоторое время, чтобы прийти в себя. Полукровка. И зачем он это сделал? Лучше бы и дальше жил в неведении. — Чонгук? — Сейчас… — бормочет колдун, всё еще не поворачиваясь к Тэхёну. — У меня где-то духи завалялись. Они спиртовые, должно пойти для того, чтобы пока что дезинфицировать. Слюна у меня лечебная, но не настолько. Знает ли об этом Тэхён? Нет, если бы знал, он бы к Чонгуку не полез, а сбежал как можно дальше. Как же это вообще могло произойти? Колдун до последнего надеялся в глубине души, что его догадки — это просто бредни. Он уже был помешан на мысли о том, что ему вот-вот придётся потерять Тэхёна, а потому додумал и довел до абсурда особенности его организма. Но теперь с фактом спорить нельзя. Тэхён и правда грязная кровь. Он хуже осужденных за измену поселения. Он хуже Чонгука. Кровь Тэхёна до ужаса горькая, и это ощущение исчезать не собирается, колдун хочет промыть рот всеми лечебными травами, которые имеются имеются у него в кладовке. Жизнь опять не позволила ему стать счастливым. — Какой ты бледный… — грустно произносит уже вставший Тэхён, а после протягивает руку, чтобы дотронуться до ледяной щеки Чонгука. Колдун как-то неожиданно дергается, но потом накрывает ладонь Тэхёна своей, позволяя себя гладить. — Я переживаю за тебя, — лжёт Чонгук, смотря прямо в глаза. — Твои ранки так медленно заживают, тебе нужно беречь себя, а не лезть напропалую и огребать от целого мира.☆.･.･: ★.･.･: ☆
