дрянная кровь

☆.･.･: ★.･.･: ☆

      Чонгук грызёт ногти, смотря на то, как Тэхён возится с кактусами. Он не может сдержать небольшую улыбку, потому что Тэхён полтора года назад и Тэхён сейчас — абсолютно разные люди. Навряд ли даже полгода назад он бы с хозяйским видом расставлял их в виде смайликов, потому что «это точно привлечёт людей, Чонгук, ты ничего не понимаешь».       Он не знает, что ему делать — стоит ли рассказывать обо всём Тэхёну? Их спокойное время на исходе. — Чего ты боишься? — спрашивает Ким, поворачиваясь к колдуну и замечая, как на пристально он за ним следит. — Перестань уже грызть ногти! — Ты же знаешь, что я не могу. — Тогда расскажи мне. Мне кажется, мы не раз обсуждали то, что можем поделиться тем, что волнует.       Чонгук вздыхает. Как бы начать всё так, чтобы Тэхён не позвонил в дурку? — Тэхён, скажи мне честно. Что конкретно тебя заинтересовало в кольце при нашей первой встрече?       Ким совершенно не умеет врать, и об этом знают они оба. Тэхён резко подымает брови, испуганно отшатывается, а потом отводит взгляд в сторону. Этот вопрос они не трогали очень давно, слишком давно, чтобы держать его в голове. Теперь вспоминать об этом было не то чтобы неприятно — больше страшно. — Я же тебе говорил: мне нравятся подобные украшения… — Ты ни разу не смотрел ничего, связанного с золотом, за то время, пока мы вместе. Абсолютно ничего. — Почему ты на меня давишь? — начинает агрессировать Ким, понимая, что его прижимают. — Тебе нормально не живётся? — Потому что я хочу услышать правду, — твердолобо бухтит Чонгук. — Ты всё говоришь про доверие, а сам мне лжёшь. Ну же, Тэхён, что это за игры такие? Всё должно работать не только в мою сторону, не так ли?       Тэхён оставляет кактусы и щурит глаза. То, что его колдун начал темнить ещё несколько дней назад, он приметил почти сразу — но такое уже было, поэтому парень старательно делал вид, что у них всё хорошо, а ещё лучше вообще в пределах вселенной быть не может. Видимо, уже привычная система дала сбой, потому что обычно Чонгук сам выходил из состояния подозрения ко всему вокруг.       Со временем Чон выучил у Тэхёна его же способы манипулирования, и начал вполне себе успешно ими пользоваться. И это нехило так раздражает Тэхёна. Всегда обидно, когда тебя совершенно справедливо осекают во время твоего же доминирования — этого Ким терпеть не мог никогда. Но ссориться сейчас ему не хочется — им скоро ехать в кино, а на фильм попасть очень уж хочется, желательно, вместе, желательно, в хорошем настроении. — Я не до конца понимаю, что ты хочешь от меня услышать. — Расскажи мне, кто ты, — наконец-то выдаёт Чонгук. — Лучше это услышать от тебя, чем от меня, не так ли?       Тэхён бледнеет на глазах, его грудная клетка поднимается, и парень чисто рефлекторно сжимает плечи, из-за чего ключицы становятся максимально заметными. Взгляд Чонгука на несколько мгновений оседает на них, похожих на ветви крупного дерева. Не отрывая взгляда с шеи своего партнёра, колдун поднимается на ноги; лицо его максимально серьёзно, всем своим видом он показывает власть, которой прямо сейчас обладает по сравнению с мнимой тэхёновой.       Ядовитые слова ничего не стоят против физической силы. — О чём ты, Чонгук, — голос Тэхёна дрожит. — Я ничего не знаю. — Так почему же ты молчишь? Почему смотришь на дверь? Ты хочешь сбежать? Ты всегда сбегаешь, Тэхён. Это грязная игра, не так ли? — Ты почему… Почему так?       Чонгук пугает до мурашек на коже. Тэхён делает несколько шагов назад в сторону выхода, чтобы в случае чего бежать изо всех сил. Колдун это, конечно, замечает, и еле сдерживает себя от смеха: строить страшное лицо он умеет прекрасно, а вот удерживать его долго — не очень. И Тэхён ещё выглядит так смешно… — Расскажи мне. Не переживай, я уверен, мы вместе сможем решить проблему.       Тэхён испуганно икает, из-за чего Чонгук не может сдержать смех. Он прикрывает рот рукой и сдерживает содрогания своего тела, пытаясь выглядеть грозно, но ничего не получается. Ким, естественно, видит всю абсурдность ситуации со стороны колдуна и скрещивает руки на груди. Он думает о том, что всё может проскочить и без признания. — Не смешно. — Тэхён, — Чонгук всё ещё хихикает. — Я же и правда всё знаю. Садись и рассказывай мне о своём детстве во всех деталях. Это правда важно. Ну как мне тебя заставить говорить самостоятельно? Ну смотри, — Чонгук указывает рукой на дверь, и из кольца на среднем пальце вылетает золотая искорка. Вслед за ней появляется небесного цвета струна, которая беззвучно едва-едва колыхается. Табличка самостоятельно переворачивается. — Ты же видел это?       Парень, словно завороженный, застывает на месте. — Я знаю о том, кто ты. Очень давно. Если ты не знаешь о себе, я тебе расскажу. Если знаешь, я тебя послушаю. Нам правда нужно это обсудить.       Тэхён аккуратно присаживается сбоку, не силясь сесть ближе. В его голове сейчас борются два варианта: сказать, что ничего не знает или же всё то, что помнит? Но ведь Чонгук сейчас не выглядит как тот, кто на самом деле причинит ему вред. — Я мало помню: в детстве жил с матерью в трухлявом доме посреди леса, — Чонгук смотрит на него, не отрывая глаз. — У неё под потолком летала книга, она часто читала мне сказки и пускала кровь, что-то проверяя. Ещё приходила старуха, вливала в меня какую-то маслянистую бурду. Где-то к семи годам она меня вышвырнула. Всё. — А цвет «маслянистой бурды» помнишь? — Нет. — А по ассоциации сможешь понять? — Не знаю.       Чонгук со вздохом встаёт и, вырывая цветок розы из рядом стоящих растений, открывает кладовку. Тэхён не знает, может ли он идти внутрь или нет — ведь ему было строго-настрого запрещено, но когда макушка колдуна появляется и резким дёрганием показывает, что он приглашает, всё-таки находит в себе силы пойти в сторону коморки.       Тэхён задерживает дыхание, когда оказывается внутри: непонятные цветы, которых он никогда не видел ни в одном справочнике, расставленные буквально всюду, кроме одной стены: из неё светит солнце, к которому тянутся некоторые цветы и травы. Посередине стоит невысокий стол со ступкой с пестиком. Тэхён ощущает себя самозванцем в этом чужом мире: ему казалось, что он знал о Чонгуке всё. Оказывается, не знал и половины. — Я сейчас тут кое-что создам, а ты скажешь, то или не то. — Мне как-то не очень хочется… — Это не опасно, — заверяет Чонгук, — но важно для того, чтобы понять, почему тебя так тянет поранить себя розами. — Ладно…       Тэхён с неловкостью прижимается к двери, в то время как в ступке сам по себе создаётся смесь. Чонгук сначала возится, то и дело подкидывая разные цветочки-лепесточки, а потом сам начинает: — Я действительно из влиятельной колдовской семьи. Все мои предшественники были важными и значимыми для селения. А я вот как-то оплошал. Связался не с той компанией. Ребята начали ходить к людям… — А разве колдуны не радеют за чистоту крови? — … одним из них был сын Главы. Он знал про тайный лаз, с помощью которого можно пройти через защитный барьер. В общем и целом, я был послушным ребёнком, поэтому метался из стороны в сторону: то ли молчать, то ли рассказать… Дотянул до того, что к нам впервые за лет двести наведался человек. Вот тогда-то я всё рассказал. Меня судили, приговорили на тысячу Лун в человеческом мире, вытурнули. Что случилось с теми детёнышами, которые рассказали о лазейке и активно взаимодействовали с людьми, не знаю. Но что-то мне подсказывает, что они давно уже по земле не ходят. — А сколько ты уже среди людей? — Почти тысячу Лун, Тэхён, — Чонгук всовывает парню в руки чашу со странного цвета смесью. — Это сейчас я спокойно говорю, на самом деле веселого и смешного было мало, когда я это переживал.       Тэхён пробует жижу и сразу же морщится: — Да, похоже на то. — Ну понятно, — Чонгук сразу же забирает чашу и демонстративно выливает своё «творение» в огненно-красный цветок: после того, как смесь впитывается, растение сразу же начинает активно наращивать вокруг себя листья, стебель расширяется и устремляется вверх. — Тебя поили ускорителем для всего, что несёт в себе магию. Такое раньше давали слабеньким детям, которые отставали в развитии, чтобы сосуд с манной заполнялся быстрее. Проблема в том, что у него чрезвычайно много разных побочек. — И моё необъяснимое поведение? — Я более чем уверен, что да. Ты же не колдун, в тебе человеческая половина. Поэтому тут вообще может быть что угодно. Не переживай, побочки уже вылезли: никаких сюрпризов в будущем быть не должно. — А с тем, что уже есть?.. — Только мириться и принимать себя, уничтожающего розы, — хихикает Чонгук. — Замечательно, — закатывает глаза Тэхён.       Разница в разговоре с Чонгуком-колдуном, а не Чонгуком-возлюбленным вообще не ощущается. Просто как будто открылась еще одна новая грань человека во всей своей красе. Но то, что здесь ему осталось немного, пугает. — Что… Ты будешь делать дальше? — Всё зависит от того, захочешь ли ты быть со мной, — он разводит руки. — Понимаешь… Обычно, когда изгоняют, вот этого, — колдун указывает на всё вокруг, — не дают. Я не знаю как, но моя мать умудрилась всунуть мне рюкзак с вещами. Ищейки должны будут искать меня среди леса, но бывали случаи, когда ни одной косточки изгнанного не находили. — А это не опасно? Ну, выгонять из селения колдуна, который может выдать ваше местоположение? — Никто никогда это не расскажет. И я не расскажу. Не подумай, дело не в том, что я такой верный… Просто нет ни одного способа это сделать, — Чонгук пожимает плечами, — это в нашей крови, рот не сможет рассказать, рука не сможет указать или написать. — А где они тебя будут искать? — Сначала в лесу. Потом запустят сигнал на наличие струн: это когда от одной огромной по всему миру распространяются все существующие. Но струны, — Тэхён смотрит на почти исчезнувшую из поля зрения ленточку, которая помогала Чонгуку делать снадобье, — они совсем не вечные. Максимум, неделя-две. Они их запустят, вот и всё. Если бы я хотел вернуться, мне бы нужно было бы всё здесь в струнах обвешать, тогда бы ищейки отправились мне навстречу. Или если бы я упустил момент… Тогда бы я просто почувствовал их неизбежное приближение. — А я? — А что ты? — А меня они почувствуют?       Чонгук чешет затылок. — Про полукровок вообще в школах у нас не особо учат: колдун может понять это по крови, а так, с виду, нет… А вот ищейки, наверное, имеют свои способы. Поэтому тебе лучше в ближайшее время уехать куда-нибудь на другой континент. — А какая моя кровь? — Честно? Отвратительная. Как будто гниль. — Неправда! — вспыхивает Тэхён. — Моя кровь очень вкусная! — Тешь себя. Для людей вкусная, а вот комары тебя кусать не будут, они сдохнут. — Обидно… — Ким смотрит на свои вены. — Неужели со мной всё так плохо? — Если я не буду пить твою кровь, то вообще очень даже ничего. Вполне себе симпатичный мальчик. — Чонгу-у-ук! — Тэхён забывается и стукает по плечу своего парня. — Не дразни! Лучше скажи, когда мы с тобой полетим куда-нибудь на другой континент!

☆.･.･: ★.･.･: ☆