дрянная кровь

☆.･.･: ★.･.･: ☆

      Чонгук понимает, что он не успевает.       Он практически сгибается пополам от боли, дыхание сбито, в глазах белые мушки, вены на руках вздулись. Кольцо жжёт пальцы, шипит, при этом далеко не с первого раза отправляя искру в место использования заклинания. От цветов в подсобке остается один пепел, горшки, так старательно обработанные различными составами, разбиваются, магические струны извиваются, словно щупальца у осьминога.       Колдуну чудовищно больно уничтожать то, что он со скрипом создавал в течение долгого времени, но он должен приложить максимальные усилия для того, чтобы ищейки из деревни не смогли унюхать запах Тэхёна. Он должен максимально напутать в этой местности всё, причем так, чтобы распутать это всё было невозможно.       Хочется плакать от отчаяния.       У Чонгука уже голова кружится от истощения — он впитал почти всё, что можно было впитать — магии вокруг почти не осталось, но всё равно то и дело выкрикивает заклинания левитации, отправляя в воздух предметы обихода. Ноги подкашиваются, и колдун медленно оседает на пол, смотря на разруху. А ведь нужно собраться и разобраться с Тэхёном до того, как они придут. Чонгук их неизбежную встречу чувствует, как и чувствует, что это произойдёт в ближайшее время.       Тэхён должен подойти минут через десять, это максимум. Нужно собрать силы в кулак и встать, колдун еле справляется с задачей не потерять сознание от измождения, но всё же кое-как забирается на подоконник. Он, наконец, с успокоением опирается о стену. Так он будет выглядеть не так убого. Наверное.       Всё перевёрнуто вверх дном. Нужно теперь ещё раз прокрутить в голове будущий их диалог, чтобы не допустить дальнейшего растяжения неизбежного.

☆.･.･: ★.･.･: ☆

      Тэхён застывает, когда видит, как из уже привычного и почти родного ему места, словно из фильмов ужасов, извиваются тёмные магические струны.       День с самого начала показался ему отвратительным и идущим как-то не так. Теперь он кажется чем-то, предвещающим вовсе не светлое и счастливое будущее.       Ужас и страх пробирается внутрь практически каждой клеточки его тела. «Там Чонгук», — вопит подсознание. Сердце на миг замирает, а потом что-то больно колет, заставляя отмереть. Буквально пересиливая разумом своё тело, Тэхён влетает в магазин, при этом охая от того, какой хаос внутри.       Чонгук впервые пугает его: брови нахмурены, тело всё напряжено, и глаза… у Чонгука глаза светятся. — Что… — Тэхён осознает, что любой вопрос, заданный им, окажется тупым. — Что случилось? — Я всё разнёс, — тихо, но твёрдо отвечает Чонгук. — И советую тебе исчезнуть отсюда как можно скорее. Чтобы, не допусти Луна, с тобой ничего не случилось. — Что?       Тэхён не понимает ничего, ойкает и проходит вглубь, к колдуну. Ему тяжело смотреть на разруху, тёмные ленты в пространстве практически физически давят на него. Всё кажется неестественным, парадоксальным — словно это просто нехороший сон. Ему до ужаса хочется проснуться, но это, к сожалению, реальность. — Чонгук, я уверен, что мы сможем справиться с любой проблемой. Не существует безвыходных положений, ведь так? — Всё так, — скалится колдун. — В данном случае, наш выход — это разойтись.       Тэхён останавливается на расстоянии двух-трёх метров от Чонгука. Он не знает причину происходящего, но понимает, что это, скорее всего, конец.       А ведь ещё несколько дней назад вообще ничего не предвещало беды. — Я всё знаю, Тэхён, — слова, которые режут по живому. — Я всё уже давно о тебе знаю.       Чонгуку до ужаса тяжело сохранять образ серьёзного и непреклонного, кажется, он вот-вот разрушится. Не очень хочется, чтобы Тэхён понял, что он сам находится в паническом и надломленном состоянии. — Я… Как давно?.. — Где-то полгода, — Чонгук отворачивается. Он, если честно, всё ещё тешился надеждой, что Тэхён не знает о своей сущности. Но всё оказалось куда проще — раз он о себе знает, значит, легче будет объяснить причину. — Все это случилось из-за того, что я чистокровный колдун, которого изгнали сто лет назад, — смотрит прямо в глаза, из-за чего у Кима по телу проходит дрожь. — И я чувствую, что они меня уже ищут. Ты понимаешь, что будет, если они тебя увидят? Они не я. Они не пожалеют.       Тэхён просто стоит на месте, ловя ртом воздух. Чонгуку и правда больше сотни лет. Чонгук знает о том, что Тэхён полукровка. — Ты, наверное, удивлен. Но, знаешь, мне никогда было не жалко. — Не жалко?       Тэхён отступает от колдуна, смутно осознавая, что это может быть связано с его происхождением. — Ты не знаешь, почему полукровок убивают?       Колдун встаёт, но всё ещё опирается о подоконник. Силы потихоньку начинают появляться. Ему ужасно не хочется произносить этих жестоких слов, но сказать это нужно. Хотя бы для того, чтобы самого себя ещё раз убедить в том, что поступает он правильно. — Потому что они стихийно пожирают у колдунов способность впитывать магию, разрушают наши протоки. Это генетическая ошибка, Тэхён. Ты для большинства из них потенциальная смертельная угроза, понимаешь?       Чонгук видит, как слёзы начинают катиться по лицу Тэхёна, сам еле сдерживается. У них изначально не было и не могло ничего получиться, но они упорно пытались строить то, что априори не могло быть построено. — Как бы не было больно это осознавать… Ты подумай: оставят ли они тебя в живых, если ты и твои потомки будут укорачивать колдунам жизнь просто при простом взаимодействии?       Тэхён задыхается. В его голове эхом раздаётся то, что сказал Чонгук. Он генетическая ошибка. Всё это время он в прямом и переносном смысле этого слова разрушал жизнь Чонгука. — Сколько? — хрипло спрашивает Тэхён. — Сколько я у тебя забрал? — Около пятидесяти лет… Но ты не переживай, это для меня не смертельно — наоборот, лучше. Я за столетие среди людей жить уже немного подустал. — Не переживай? Я сократил тебе жизнь на пятьдесят лет! Это тебе не ангиной переболеть, придурок!       Чонгук не выдерживает и хмыкает: надо же, даже сейчас Тэхён остаётся Тэхёном. Колдун все ещё на ватных ногах подходит к нему и прижимает к себе, вдыхает его запах. Как же сильно он его любит. — Даже сейчас? — парень слегка сопротивляется, но Чонгук, даже находясь в почти обессиленном состоянии, удерживает его. — Даже сейчас я поглощаю твои силы? — Ты же видишь ленточки вокруг? Это называют магическими струнами, — переводит стрелки Чонгук. — Они говорят о том, что в это место прибывала магия, а потом ее использовал колдун или колдунья. Чем темнее струны — тем больше магии использовали. Здесь, у людей, нельзя добиться чёрных струн, у вас не такие большие протоки. Большие протоки в лесу, там как раз и учат великие колдуны детишек. Там очень часто можно увидеть чёрные-чёрные струны, а вот они, если до них дотронуться, почти неотличимы от настоящих. — Я их вижу, — прикусывает губу Тэхён. — Первый раз… Ну, после твоей магии, я увидел их на море… Но я не знал… Если бы я знал… — Послушай, — Чонгук вытирает слёзы на лице своего человека. — Я ни разу за это время не пожалел о том, что нахожусь рядом с тобой. Ни разу. Понимаешь? — целует в лоб, понимая, что он опять проебался. — Я не хочу! — хнычет парень. — Я не хочу без тебя, а с тобой не могу. Чонгук! Почему мы-ы-ы? — цепляется за кофту колдуна. — Можно сделать меня безопасным для тебя? Ну наколдуй защитный барьер, я не знаю, перекрой мне эти каналы, чтобы я их у тебя не забирал! Я хочу жить, но жить с тобой. Пожалуйста? Так можно? А от них можно сбежать! Мир огромный, — голос срывается, — мы загоним их в ловушку, и они от нас отстанут! Ну?       Чонгук прижимается к Киму по максимуму, хочет отпечатать его в памяти так, чтобы он остался в ней на всю жизнь, не искажаясь. Шея колдуна вся мокрая от слёз, мордашка Тэхёна красная, как и глаза. Нужно это уже поскорее заканчивать. — Я, конечно, могу кое-что сделать… Но это будет больно. — Делай.       Чонгук снимает с руки кольцо, еле-еле усаживает Тэхёна на подоконник и, явно нервничая, трясущимися руками ощупывает его грудную клетку. Наконец, он останавливается и прижимает большой палец, чтобы не потерять нужное место. — Филитро, Чонгук! Филитро, магия!       В глазах Тэхёна застывает ужас — он понимает, что обозначает это «филитро». Чонгук, скорее всего, с помощью магии фильтрирует именно его память. У него не получается дернуться: колдун наваливается на него весом своего тела и вдавливает кольцо в него. Но в осознанном состоянии он находится недолго — острая ужасающая боль заставляет его заорать от боли и откинуть голову назад. Какие-то молнии проскакивают перед его глазами, дыхание сбивается, пульс учащается до безумия.       Чонгук вживляет в тело Тэхёна кольцо. — Прости меня, прости, прости, — словно сквозь воду слышит Ким. — Тебе так будет лучше, понимаешь? Я делаю это тебе во благо. Так ты сможешь прожить спокойную жизнь! — Я не хочу без тебя! Я не хочу жить без тебя-а-а! — орёт Тэхён, впиваясь изо всех сил пальцами в руки Чонгука. — Чёртов Чон Чонгук! Грёбаный колдун! Я же люблю тебя! Как ты посмел так издеваться над моей душой? Лучше бы вживил это ёбаное кольцо в меня молча, чем заставил пройти меня перед этим через эмоциональную мясорубку!       Тэхён отстаёт от рук Чонгука и теперь пытается выдрать из себя кольцо, которое ещё не до конца вошло в его тело. У него даже получается дотронуться до него и почувствовать, как накалён драгоценный камень, закреплённый в нём, но колдун из последних сил оттягивает его руку. — Я не хочу забывать тебя, Чонгук! Не хочу, не хочу! Позволь мне вытащить его!       Слёзы Чонгука падают на лицо Тэхёну, смешиваясь в единое с его слезами. — Прости меня… — Это нечестно! Почему ты будешь помнить меня, а я тебя нет! Я не хочу не понимать, не хочу не помнить о том, что ты был со мной! Я впервые почувствовал себя живым, Чонгук! Ты мой челове-ек… Прошу… Прошу тебя…       Чонгук, наконец, отпускает Тэхёна, потому что всё уже закончилось. Парень отлетает от колдуна и бежит вглубь, туда, где раньше стояло зеркало. Он подхватывает осколок и смотри на свою грудь: посередине иссиня-малиновое углубление. Чонгук вырывает из рук осколок, потому что Тэхён сейчас слишком непредсказуем и может натворить разных дел.       Из его ладони всё же начинает капать кровь. Чонгук недовольно цокает. Они могут учуять его по крови. Нужно будет убрать. — Я тебя ненавижу, — шипит парень, при этом лицо его искажается в гримасу отчаяния. — Ты опять забыл спросить о том, чего хочу я. Ты опять всё додумал сам. Посмотри, до чего ты довёл нас? — Тебе так будет лучше, — упрямо твердит Чонгук. — Да как же мне будет от этого лучше? — Ты забудешь меня, и всё, что связано с магией, сможешь построить нормальную жизнь! — А хочу ли я жизнь без тебя и магии?       Чонгук молчит. У него своя правда. — Через сколько я начну всё забывать? — Ты уже начал, — горько улыбается колдун. — Скажи мне, где ты жил в детстве?       Тэхён тупо смотрит в пол, пытаясь вспомнить о том, откуда он родом. И понимает, что действительно не помнит. Он не помнит, кто его настоящая мать — помнит лишь момент, когда очутился в приюте. Ему так больно от этого, что, кажется, никакая физическая с этой болью не сравнится. — Обними меня, — вдруг тихо шепчет Тэхён, поднимая свой взгляд на Чонгука. — Я хочу последний раз тебя почувствовать.       Колдун не решается.       Вместо этого он разбивает телефон Тэхёна, чтобы стереть единственное, что могло вообще указать на то, что некто по имени Чон Чонгук присутствовал в его жизни.