Засунуть в мать и ...

-И спим… -И спим… Нежный поцелуй в лоб и провал в небытие. Кажется, после этого был долгий-долгий сон. Или нет?... Глава 1 -Марин, вставай, уже семь тридцать! Марина открыла глаза и почудилось, будто ее из одной реальности окунули в другую. Ей казалось, что вокруг должно-быть что-то другое. Приятный колокольный звон за окном привел ее в чувство. В прошлое воскресенье была Пасха. «Еще неделю точно каждое утро трезвонить будут», - подумала она. Пара секунд мысленной раскачки и девочка села на кровать. -До чего низкая… Непривычно даже.-пробормотала Марина. Старую двухъярусную кровать превратили в две обычные. Та, что была наверху поднималась от пола не больше, чем на 15 сантиметров. На ней и спала наша героиня. Ей это даже нравилось. Было ощущение левитации. На самой обычной советской кровати с темно-красно-коричневыми глянцевыми грядушками мирно сопел брат. В садик ему только в сентябре, пускай наслаждается. Яркие зеленые стены с огромными фотообоями. 3Дшный дракончик смотрел с них прямо на тебя, в какой бы точке комнаты ты не находился. За окном свежий апрель. Еще пара секунд мысленной раскачки: «Раз, два, три, встаем!» и Марина поднялась на ноги, потянулась. Давний прием придуманный лет в 15, без него сложно было набраться решимости остановить мысленный поток после сна. Поворот направо, два шага, дверь, еще шаг, налево, дверь, ванная. Кажется, что по этой квартире можно передвигаться с закрытыми глазами. Что девочка не раз демонстрировала своим знакомым. Не без гордости. В ванной горел свет. Умывалась мама. Она выглядела сегодня отлично. Темные волосы стали гуще, глаза сияли, а эта старая майка будто скрыла лишние килограммы. -Ничего себе, какую майку откопала. Тебе она идет еще больше, чем когда я была маленькой. Я думала, ты ее выкинула. – заметила девочка. Мама с непониманием уставилась на стоящую в проходе Марину. -Мариш, ты чего? Зачем новую майку выкидывать? Мы же вчера с тобой ее покупали. И кроссовки тебе. -А, точно… Перепутала наверное. -Мой сонный котенок- мягко улыбнулась женщина. – Все, я освободила, проходи. Разминувшись в проходе, Марина встала перед зеркалом и настроила воду. Взяла щетку и оторопела. «Мама… Ей лет тридцать. И Сереге судя по виду года четыре. А я… Нет, подожди, все так и должно быть. Меня зовут Сидякина Марина, мне 8 лет. Ой, Давыдова Марина, мне 8 лет. Сидякина - это когда мама с папой поженятся. Но они не женаты, с чего ты взяла, что они поженятся спустя 12 лет от рождения ребенка? А почему 12? Ага, потом разведутся через два года, смех и только. СТОП!» Слезы текли сами собой. В отражении растерянная девятилетняя девочка пыталась совладать с мыслями. Растрепанные светлые волосы успели прилипнуть к пухлым щекам с намечающимися веснушками. «Что происходит? Это сон? Нет, я читала, что во сне отражение в зеркале непостоянное. Значит ТО сон. Что ТО?» Она моргнула и улыбнулась что бы успокоить слезы. И начала усиленно начищать зубы мятной пастой. «Ну, ТО. Свадьба, брат в первом классе, турклуб, развод, гламурная подружка, школьные спектакли, популярный мальчик заступился, новенький, дружба, отношения, перевод в другую школу, ВУЗ раз, расставание, Лидия Ивановна умерла, работа, подносы, бухло, командировки, ВУЗ два и что-то еще.. – мысли затормозились, -Забыла.. Значит обычный сон. Нет никакого развода! И кто такая эта Лидия Ивановна?!» Марина снова тщательно умылась и отправилась в комнату. Брат все еще спал. «Какой он худой, сейчас то огого, медведь. Да когда сейчас!? Я запуталась. Нужно найти не дырявые колготки. Ну и срач, как была свиньей, так и осталась. Фу, только не эти.» Мягка детская ручка выудила из огромной кучи с бельем, грязным и чистым, уродливые белые вязанные колготки. «Может без них пойти? О, моя любимая юбка. Ладно, я в третьем классе а не на показе мод. Пойдут и белые. Тогда белая водолазка и жилетка. Красотка буду. Главное, что бы педофил такую красотку не похитил» Слезы опять навернулись. Она села на пол и разрыдалась в руку. «Да что такое!!! Что за мысли, Я не понимаю. Что-то не так, а что не понятно. Мысли плохие, другие, не те.» Марина встала и нашла все необходимые вещи. Слезы не прекращали литься, но рыдания уже успокоились. «Сконцентрируемся и отправимся в школу. Вчера было пасмурно и я чуть не уснула на математике. Сегодня нужно сдать домашнюю работу, а она не готова. Вера Васильевна опять будет ругать за грязную тетрадь. Ну ничего, на перемене вместо «стенок» порешаю, что смогу. Не хочу в школу» Когда девочка вышла из комнаты эмоции совсем утихли. Брат проснулся и носился вокруг мамы. -Ты домашнюю сделала вчера? -Да мам, - ложь далась легко, - чу-чуть математику не дорешала. -Спроси у Веры Васильевны, что не понятно. -Ага. На кухне сидел отец. «Папа»-поправила себя Марина. Он щурился силясь рассмотреть ведущих в маленьком телевизоре на холодильнике. По экрану шла рябь. «Ну да, до цифры и огромных телеков в магазинах электроники еще далеко». Папа, не глядя, аккуратно размазывал сливочное масло по бутерброду -Доброе утро. Тебе принести очки? -Доброе утро! Да не, у них опять дужка сломалась. Будешь? -папа кивнул на бутерброды с вкуснейшей икрой. -Ого, где ты ее нашел? Я ее ищу уже год у себя на рынке. Все не то. -Кого? -отец недоуменно посмотрел на дочь -А, я просто… Ты сегодня допоздна? -Надеюсь нет. Как получится -Хорошо. Бутерброд был вкусом из детства. Икра минтая. Влажная, лопающаяся н языке, как красная, но помельче. Заливающая язык соленой влагой и мягко уходящая вниз-в желудок. -Ты чаем то запивай!-ухмыльнулся папа-Сахар я не клал -Хорошо, не люблю с сахаром-два больших глотка и вся пиала кончилась. Отец родом из Казахстана, хоть по факту он и был русским. Однако он любил традиции той далекой страны. Пил чай из пиал и не допускал маму до готовки мантов. Огромная мантоварка годами валялась на антресолях, но уж когда доставалась… Выйдя из дома Марина пнула ногой тающий снег и поплелась в школу. «Мысли не мои. Но мои. Что же не так»-думала она отмеряя шаги до школы в соседнем дворе. Огромная капля шлепнулась на нос. -Хоть бы дождик, а не птичка. Она посмотрела на верх. Оказалась, это огромная сосулька. Она отскочила, испугавшись, что та упадет. И вдруг будто сняли наушники. Отовсюду были слышны капли, птицы, машины, складывающиеся в звучную весеннюю трель. И тут каждая весна ее жизни пронеслась перед глазами. Вот они справляют пасху в лесу, в лесу около больницы. Бабушка Лена на плановом обследовании. Вот она в походе с другими ребятами, учится вязать узлы и разглядывает подснежники. Вот на ней ее первый раздельный купальник, и она на горячих источниках в Крыму, с друзьями и взрослыми провожатыми. Валит густой снег, а ей тепло в горячей воде. В СНГ ужас, гражданская война в Украине, а у нее первая любовь и первые сигареты. Вот она в депрессии и этот парень… Кажется ей пора его бросать. Вот она с каким-то толстым человеком грязно трахается в той самой левитирующей кровати и плачет. Вот новая работа, еще одна, театр, Карелия и что-то еще… Что-то важое… «Я поняла. Меня зовут Сидякина Марина, мне 21 год и сегодня третье апреля 2009 года. Похоже, мне снова восемь.» «Как же хочется курить.»