Стань моей причиной по которой я вернусь домой

      Игорь очнулся от резкой боли в голове и грохота на кухне. Подскочив с кровати, пошатнулся и упал обратно. Тяжело дыша, встал снова, подняв подушку без наволочки, потому что плевать он хотел на постельное белье, взял пистолет. Трясущимися руками вытащил кобуру, посмотреть, сколько патронов. Три. Хватит.       Нарастающая боль давила на глаза, но Грому было всё равно: само пройдет.       Идя по коридору в сторону кухни, он слышал все больше новых звуков и бухтения.       Даже не задумываясь, кто там может быть и напрочь забыв вчерашний вечер, он выскочил из-за угла и наставил пистолет на источник грохота.       - Дима?..              - Блять, Игорь! – Дубин стоял одет в домашние штаны Грома, в бело-синюю полоску и зеленой худи по верх которого был фартук в цветочек.       При нападении Игоря Дима снова выронил мокрую кастрюлю, которую так старательно протирал полотенцем после мытья и по кухне разнесся оглушающий звук метала ударяющегося о кафель. Хозяин квартиры снова поморщился.       - Прости, я забыл, что ты здесь, - Гром почесал дулом пистолета затылок. – Не так часто у меня бывают гости.       Сев за стол, он снова уставил невидящий взгляд в стену.       Дубин же старался не показывать того, как сильно его напугал Игорь. Он старался не думать о том, что его напарник и правда мог в него выстрелить. Ему нельзя было об этом думать. Нужно забрать пистолет у Грома и спрятать его подальше. Нет, не потому, что Дима не доверял Игорю. Он бы доверил ему свою жизнь, даже если бы тот убивал его каждый раз. Просто Дубин слишком боялся, что его друг мог навредить сам себе.       - Я не стал вчера уходить, потому что было поздно и решил остаться на диване. Завтрак?       - Мгм, - к черту завтрак. Сигареты и алкоголь в тумбочке - вот все, что нужно сейчас Грому, а не забота.       С помутневшими глазами мужчина встал и поплёлся к шкафчику. Но там оказалось пусто. Даже пустые бутылки пропали.       - Я все выбросил, - Дубин не гордился этим, но это был единственный выход.       - Ты что? – Гром был в ярости. – Какого черта ты тут хозяйничаешь?       - Игорь, мы вчера договорились…       - Это было вчера! Сегодня правила другие, - сказав это, он направился в сторону коридора, все еще держа пистолет в руках и, кажется, не собирался выпускать его.       - Ты куда? – у Димы было плохое предчувствие, что Гром может натворить нечто ужасное.       Но Игорь не ответил, а просто припал плечом к косяку и взялся за голову, так и не дойдя до входной двери и ближайшему ларьку.       Попятившись назад, он снова упал на кухонный диванчик, чувствуя, что задыхается. Дубин присел на корточки рядом, и заставил Грома посмотреть на себя.       - Голова? – Игорь кивнул.       Дима полез в свой рюкзак, доставая оттуда пластину обезбола, смотря на свои трясущиеся руки. Протянул две таблетки мужчине, но тот, только бросив взгляд на руку, ударил по ней и все пилюли разлетелись по кухне в разные стороны.       - Я не буду пить таблетки! Ты меня не заставишь! Нет! – чувствуя ярость, боль и обиду на ничего не понимающего Диму, Гром хотел вскочить и начать бить стены, крушить все, наплевав на не зажившие костяшки. Но не было никаких сил.       - Прости, Игорь, прости меня, - Дубин снова присел рядом с Игорем, положив свои трясущиеся руки на руки Грома, которые все так же сжимали холодный метал пистолета. – Это просто от головной боли, прости, прошу, прости.       - Прекрати извиняться, – мужчина вздохнул. Так тяжко вздыхают, только узнав о дате похорон близкого человека, но для Игоря это был привычный звук. Сидя, сгорбившись и смотря на свои руки, он не мог думать. Не мог придумать что сказать или как прогнать Диму, сидящего совсем рядом, что бы его перестали жалеть. Ему этого не нужно.       Дубин старательно пытался найти ответы в лице Грома на свои вопросы: «что мне делать?», «как ему помочь?», «как его спасти?». Но не мог: лицо друга было спрятано во многочисленных спутанных и грязных волосах, спадающих на некогда, так манящих, серо-голубых, глаз.       Он без резких движений протянул свою руку к пистолету, про который Игорь, кажется, успел забыть. Забрав его, он прокатил по кафелю в сторону выхода, как можно дальше.       - Тебе нельзя держать в доме оружие.       - А ты мне запрети, - шмыгнув, еле слышно сказал хозяин квартиры. Он хотел сказать это с вызовом, но получилось жалко.       Диме больно смотреть на такого Игоря. Он не может защитить его, помочь, потому что Гром сам этого не хочет. Нельзя спасти того, кто не хочет быть спасён.       - Я не буду тебе ничего запрещать, потому что не имею права. Просто буду рядом, чтобы ты чувствовал себя безопасней.       - Мне плевать на мою безопасность. Тебе будет безопасней держаться от меня подальше. Я последний раз прошу, уходи, - Игорь говорил тихо, почти шепотом, боясь, что Дима и правда уйдет. Боясь, что последний островок спокойствия и стабильности прямо сейчас уйдет, и он снова останется один. Но так нужно. Плевать на эмоции, главное, чтобы Дима был как можно дальше от опасности.       - А я последний раз говорю: не уйду. В лепешку разобьюсь, но не брошу тебя. Я помогу тебе, и ты справишься, - Дубин заставил посмотреть Грома на себя, - мы справимся, Игорь.       Тот в свою очередь, не сводил взгляд своих красных от недосыпа, алкоголя и невыплаканных слез глаз, от зеленых, уверяющих, что все наладится, теплых и сверкающих уверенностью глаз Димы, чувствуя где-то внутри, в самых отдаленных уголках сердца, зарождающую надежду вперемешку с тревогой и страхом за жизнь его напарника. Хотел было снова возразить, начать спорить и всё-таки вытолкать Дубина за порог его квартиры, но Дима его опередил:       - Только для начала тебе придется побриться, я не хочу выковыривать еду из твоей огромной бороды.

***

      Дима ворвался в жизнь Игоря слишком быстро. Грому было тяжело осознавать факт того, что он снова окружен заботой, вниманием и теплом. Дубин же, в свою очередь, чувствовал себя немного виноватым, потому что прекрасно знал: такие резкие перемены могут только усугубить ситуацию, но отступать не собирался.       Пробыв в холодной квартире сутки, Дима пришел к выводам, что ради того, чтобы оставлять здесь Игоря нужно как минимум прибраться. Подумал было начать со спальни, но это был бы слишком резкий прыжок в личное пространство Грома, в которое он и так пустил без особого желания, поэтому, прибрав на кухне, Дима перешел в ту комнату, где спал сегодняшней ночью. Диван был заправлен, рядом лежало аккуратно сложенное одеяло с подушкой, будто никакого Димы здесь не было. Полная противоположность Игоря, который уже даже не помнил, когда последний раз заправлял кровать, или же стелил постельное белье, спя просто на одном голом матрасе.       Покончив с уборкой в кухне и ванной, Дубин подошел к спальне Грома, и тихо постучал, боясь разбудить мужчину, если тот спит. Но хозяин квартиры не спал, а лежа на животе, лицом к двери, снова устремил свой невидящий взгляд, но в этот раз на шкаф.       - Можно войти? – шёпотом спросил Дима, борясь с диким желанием прямо сейчас укутать Грома в огромный плед и никогда не отпускать.       Но тот молчал, даже не двигаясь, будто не заметил появившегося парня. Дубин тихо вошел и прикрыл дверь, прекрасно помня, как она скрипит, когда закрывается.       Присев рядом, он попытался привлечь внимание Грома.       - Я закончил уборку, но осталась только эта комната, если ты не против, я бы хотел попросить тебя перейти в другую. Если тебе не сложно. Прости, пожалуйста, что вторгаюсь в твоё личное пространство, - Дима перевел дух и с тяжелым сердцем, будто нехотя продолжил: - но, уходя, сегодня я должен быть уверен, что тебе комфортно, ты накормлен и в тепле.       - Ты уйдешь? – хриплым голосом спросил Гром. Два слова, но как они режут сердце.       - Если ты захочешь, я останусь, - Дима хотел остаться. До боли во всем теле хотел, но не знал, захочет ли Игорь этого. Захочет ли Гром снова впустить в свою жизнь своего лучшего друга? Нужны ли ему такие резкие перемены? После всего пережитого, потеряв любовь всей жизни с их маленьким, даже не рожденным сыном, хочет ли Игорь продолжать эту борьбу?       Мужчина молчал. Дубин с застывшим сердцем, почти не дыша, ждал ответа. Боясь услышать отрицательный, он знал: все будет кончено. Все, что он пытался построить вокруг Игоря, будет разрушено, вся забота, тепло, ужасное желание помочь и спасти будет сброшено огромным тяжелым камнем в глубины океана. Это будет означать, что Диме придется уйти, забыть, оставить все в прошлом и жить дальше. Но как он мог бросить своего друга в такое тяжелое время? Не в этот раз.       - Хочу, - так тихо, и рвано ответил Игорь, переводя взгляд на сидящего рядом напарника, а тот снова вспомнил, как дышать. Как же тяжело дались ему эти слова. Он знал, что подвергает друга опасности, просто находясь рядом, но не мог сказать ему нет.       - Тогда вставай, и шуруй на диван, у меня много работы, - пытаясь унять дрожь в голосе, скрыв её за лучезарной улыбкой, на секунду ослепляя хмурого Грома, Дима вскочил и начал хозяйничать, пока первый поднимал себя с горизонтального положения.       Обернувшись возле выхода, Игорь посмотрел на суетящегося Дубина, держась за ручку двери, будто хотел что-то сказать, но, передумав, ушел в соседнюю комнату.