Стань моей причиной по которой я вернусь домой

      - Игорь, пойдем.       - Нет! Я не хочу! Не буду!       - Ну что ты как маленький, ей богу!       - Ты меня не заставишь!       Дима тащил за руку упертого Грома, который держался за комод, упираясь и не желая делать ни шагу дальше.       - Дело трёх секунд, ну же!       - Дубин я тебя щас выставлю за дверь! Сказал же: не пойду!       - Тогда тебе всё равно придется сделать больше шагов, чем в ванную!       - Зато ты наконец от меня отстанешь!       Говоря это, Гром совсем немного ослабил хватку, но этого хватило Диме, чтобы оторвать упертого друга от несчастного комода и всё же затолкать в маленькую уборную, усадив его при этом на край ванной.       - А теперь сиди и не дергайся.       Дима удивился, что Игорь перестал брыкаться и спорить, а тихо и без сил вздохнул, смирившись со своей участью, поджав под себя ногу, уселся на белую ванну и стал наблюдать за дальнейшими действиями напарника.       Достав с настенного шкафчика пену и одноразовую бритву, он обернулся к бородатому Грому, улыбаясь.       - Немного волшебства и снова станешь главной красавицей района! – Дубин так заразительно засмеялся с собственной шутки, что у Игоря не осталось выбора, и он улыбнулся уголками губ, смотря на солнечного друга. И этого для начала хватит.       Дима медленно подошел к Игорю, чувствуя себя уверенно, но, когда аккуратно взял того за подбородок и поднял его ближе к свету лампы, чтобы трезво оценить ситуацию, его накрыла волна смущения от близости.       Прочистив горло, парень все же выдавил себе на руку немного пены и медленными движениями начал наносить её по четким скулам и впавшим щекам. Гром все наблюдал за немного покрасневшим лицом Дубина и все не мог понять, что заставило его так смутиться, но вслух ничего не сказал, потому что не хотел сбивать сосредоточенности его действий.       Дима отстранился, смотря на Игоря, но уже с белой бородой.       - Ты похож на Деда Мороза! – парень снова засмеялся, чувствуя, как все напряжение испаряется.       - Дим, тебе что, три года? Отдай мне бритву, и я закончу сам, - попытался выговорить Гром, протягивая трясущуюся руку к острому станку, желая забрать, но все, что у него получилось, это пробурчать и промычать что-то отдаленно похожее на набор звуков, забивая рот пенкой.       - Так, замолчи, а то испортишь всю конструкцию, - при этих словах Дубин легонько ударил по протянутой руке Игоря, стараясь не замечать, какая она холодная.       Дима довольно часто старался не замечать какие-то мелочи, касающиеся Игоря Грома, потому что знал: если слишком долго зацикливаться на чем-то, это будет тяжелее. Он всё чаще ловил себя на мысли, что запрещает себе думать или чувствовать. Считая, что так будет легче, он прятал все чувства в малюсеньком ящике у себя в сердце, запирая его огромной связкой ключей на невероятное количество замков.       Но, каждый раз, желая что-то спрятать туда, мог довольно долго стоять и искать нужный.       А тем временем ящик рос и пополнялся.       Пока голова наполнялась этими колючими и навязчивыми мыслями, Дубин не заметил, как одна щека Игоря уже не была белой, или бородатой, а полностью гладко выбритой. Так, увлекшись методичным занятием, старательно и тщательно выбривая каждый сантиметр немного грубой кожи лица своего друга, Дима потерял счет времени и напрочь позабыл, что в таком неудобном положении Игорю с непривычки точно долго не просидеть. Услышав тихое шипение из той области рта, которое все еще было покрыто огромным слоем пены для бритья, он отстранился.       - Тебе не удобно? – спросил Дубин, останавливая процесс бритья, максимально стараясь дать Игорю больше комфорта, чем мог. Тот неохотно кивнул, будто не желая жаловаться, но все же вытянул ногу, ту, что так же была поджата к груди и которую Гром так комфортно обхватывал руками.       Подождав, пока его напарник снова примет удобную для него позу, Дима продолжил колдовать над ужасно длинной бородой Игоря, совершенно не замечая, как тот смотрит. Не просто смотрит, а пристально наблюдает: за аккуратными движениями, тихим и ровным дыханием, нахмуренными, соединёнными бровями и маленьким кончиком высунутого языка, от сосредоточенности, в уголке губ. Но еще больше Грому нравилось тепло Диминых рук. Они были мягкими, как новая подушка, и горячими, как батареи в холодные зимы. Только почувствовав их на своей шее и коже лица, Игорь расслабился и не стал сопротивляться. «Ну, если Дима говорит, что ему нужно побриться, то может действительно пора?..»       - Я закончил.       Дубин явно был доволен проделанной, долгой работой, что это немного настораживало Грома.       - Чё довольный такой? Только не говори, что оставил мне усы, как у Гитлера.       - Нет, всего навсего сбрил брови, - ещё больше улыбаясь, Дима потянулся к стоящему рядом маленькому зеркалу и протянул его так, чтобы Игорь мог рассмотреть себя.       «-У меня что есть зеркало?» - только и успела мелькнуть мысль в голове Грома, когда он увидел себя в отражении.       Впалые щеки, ужасные мешки, бледный цвет кожи и красные глаза. Зато гладко выбритый.       - Спасибо.       - Не за что. Обращайтесь в услуги нашего барбершопа в любое время, - Дубин снова старался разрядить обстановку, но заметил, что Грому совсем не хочется смеяться, поэтому, прочистив горло, продолжил: - Я, наверное, пойду приготовлю ужин, а ты сходи в душ, там новые чистые полотенца. Нашел в шкафу.       - Ладно, - снова так тихо, что еле слышно.       Дима вышел, закрыл дверь в ванную и припал к ней спиной, рвано выдохнул. Всё наладится, просто нужно больше времени.

***

      Игорь пробыл в ванной один довольно долго, и Дубин стал переживать, не утопился ли его друг в раковине, как дверь открылась, и из неё вывалился Гром в одних растянутых домашних штанах, с попутно вытирая отросшие волосы полотенцем.       - Шампунь открыть не мог, - как бы объясняя причину своей задержки в душе, сказал Игорь и, повесив мокрое полотенце на дверь, уселся за стол. Стал оглядываться, в поисках сигарет.       А Дима не мог оторвать взгляд от красного из-за горячей воды тела Грома, болезненно худого, но все равно такого же великолепного, как раньше.       «- Так, стоп. «Как раньше» уже не будет», - напомнил себе Дубин и стал рассматривать уже немного подсохшие волосы, чувствуя запах детского шампуня, что Гром так сильно любит.       Всё время, что они знакомы, Игорь стригся довольно коротко, и Дима не обращал на это внимание, но сейчас, присмотревшись, он заметил, что они из темных превратились в более светлые и начали завиваться. «- Сколько же меня не было?..»       Дубин не понял, как сказал это вслух, но по остановившейся зажигалке к поднесенной сигарете в трясущихся руках Грома и его взгляду, пришел к мгновенным выводам: долго.       - Я научился справляться один.       - Заметно.       Снова этот взгляд. Холодный, рвущий душу Димы на части.       - Прости.       - За что ты постоянно извиняешься? – еще немного, и Игорь снова сорвется. Он не хотел слушать, разговаривать или хоть как-то взаимодействовать с людьми, но Дима этого не заслужил. Гром не хотел разбивать своего единственного друга, но не мог ничего с собой поделать.       - За все.       - Что?       - За то, что бросил в трудную минуту, - Дубин сел прямо напротив Грома на стул, положив руки на свои колени. – За то, что меня не было рядом. За то, что ты нуждался в поддержке как никогда, а я был чёрт знает где...       - Перестань, прошу, - тихо, будто боялся, что Дима развалится прямо на стуле. – Ты ни в чем не виноват. Здесь только моя вина. Нет, молчи, - увидев, что Дима собирается что-то сказать Игорь перебил его. – Я не хочу об этом говорить.       Дубин долго смотрел Грому в глаза, будто пытаясь отыскать там вранье, презрение и отреченность, но увидел лишь боль, скорбь и пустоту. «- Лучше бы ты накричал и прогнал меня».       - Я почти закончил с ужином. Поедим? – так хотелось дать Грому нормальности. Нормальной жизни, ужина, сна, да просто нормальной жизни. Без чего-то неизведанного, необычного или ненормального. Он заслужил это как никто другой.       - Давай.       Дима быстро встал и навалил целую тарелку жареной картошки и поставил её с довольным лицом перед Громом и снова уселся напротив со своей тарелкой.       - Я это все не съем, - после нескольких минут ковыряний вилкой по блюду, сказал Игорь. Ему было жаль, что Дима старался, готовил для него, а тот просто не мог впихнуть в себя и пару штук.       - Ничего, я приготовлю новое, - с таким удовольствием, ответил Дима, уплетая очередной наколотый кусочек. – Мне нравится готовить. – «Для тебя».       - Чем я тебя заслужил? – будто в шутку спросил Гром, но было понятно, что это самый серьезный и откровенный вопрос, на который он мог решиться в данный момент.       Долго смотря друг другу в глаза, стараясь прочувствовать все, что чувствовал Игорь, пропустить его боль через себя, впитать её всей своей сущностью и запереть в одном из ящиков, никогда не отдавая ключи своему другу, Дима произнёс:       - Всем.