sleepless in _____ (sleep with me)

      — Переспишь со мной?       За окном давно за полночь. В отеле тихо. Приглушенный свет освещает коридор пятнадцатого этажа, на котором Чимин только что убирал номер для гостей, которым захотелось заселиться в такое позднее время. Он смотрит на лицо человека, который произнес эту лишенную здравого смысла фразу. Смеяться ему или плакать пока непонятно.       Чимин устал. Он сейчас стоит в коридоре отеля, где останавливаются либо богатые, либо знаменитые, либо богатые и знаменитые. На нём рабочая форма — белый верх и чёрный низ, волосы аккуратно уложены назад. Перед ним тележка с грязным бельём, которое он только что сменил в соседнем номере. На руке смарт-часы, что постоянно мешают при работе, но которые он должен носить, находясь на смене, чтобы не пропустить уведомлений и не создавать лишнего шума. Сейчас они показывают два часа ночи. Смена закончилась несколько часов назад, если быть честным.       Чимин устал, а Мин Юнги — один из постояльцев отеля его отца и одновременно с этим довольно известный в стране композитор и рэпер — не упрощает ему жизнь, сложнее делает. Паку просто хочется пойти в свою коморку, уснуть и желательно никогда не просыпаться.       Это был тяжелый день. Длинный день — он бы даже сказал бесконечный.       — А у Вас есть всё необходимое для этого?       Мин Юнги смотрит на него потерянным взглядом из дверного проема своего номера. Чимину немного интересно, что конкретно его смутило: отсутствие прямого отказа или сам вопрос? Они стоят в безмолвии несколько следующих мгновений: Чимин с уставшим и почти равнодушным выражением лица, Юнги — с нахмуренными бровями и рукой, всё ещё заведенной за дверь с момента, как он её открыл. Он переминается с ноги на ногу и чешет затылок.       — Нет.       Чимин тяжело вздыхает. Он хочет закончить этот непонятный разговор и пойти спать, но ему надо оставаться вежливым и почтительным с гостями даже в такое позднее время и несмотря на весь бред, который они могут нести. Он со времен школы работает в отеле своего отца, и за это время он побывал в разных странных ситуациях, эта всего лишь ещё одна в копилку подобных. По крайней мере, парень на это надеется.       — Тогда, Мин Юнги-щи, я вынужден отказаться. Вы уважаемый и известный человек в нашей стране, мне не хочется подвергать Ваше, да и своё здоровье опасности, — Чимин легко кланяется в конце фразы в надежде, что это будет последним предложением их разговора. Потом он вспоминает о том, что по уставу он обязан спросить ещё одну вещь:       — У Вас есть другие пожелания ко мне? — он выделяет слово «другие» интонацией. Молодой человек перед ним тушуется.       — Нет, на этом всё, — он уже собирается закрыть дверь своего номера, но резко останавливается на середине действия. — Можете меня разбудить в восемь утра? У меня встреча с президентом компании.       — Конечно, — Чимин вежливо улыбается и радуется, что этот день почти закончился. — Доброй ночи, Мин Юнги-щи.       Разгрузив тележку в помещении для персонала и передав пожелание молодого человека менеджеру, парень спускается в коморку, которую отец ему выделил для таких случаев, ложится на матрас на полу, включает музыку на минимальную громкость, заводит будильник на шесть утра и клянёт всех в этом отеле за то, что он уже неделю не может нормально поспать.       Когда он уже находится на границе между реальностью и сном, его телефон расходится в громком звонке. Определитель не распознает номер, но Пак всё равно берёт трубку.       — Через десять минут жду в лобби, тут ЧП.       И сразу же об этом жалеет.       Закончив с проблемами в системе регистрации клиентов, парень пишет отцу с просьбой дать ему пару дней выходных. Тот наверняка знает, как Чимин устал за последние дни без нормального сна и часто пропускаемых приёмов пищи, поэтому отвечает коротким «Через три дня будь на месте». Парень расплывается в благодарной улыбке и бежит на кухню. Ложиться спать нет смысла, персонал отеля уже постепенно выходит на смены, а есть хочется. Через несколько часов он с улыбкой на лице засыпает в собственной кровати.

***

      К следующему разу, когда Чимин видит Мин Юнги, он успевает забыть об инциденте в ту далекую и бессонную ночь. Это был не второй и даже не третий раз, когда он его видел — рэпер был частым гостем их отеля несмотря на то, что жил в Сеуле. Чимин предполагал, что ему легче остановиться у них в самом центре города, нежели ехать до своих апартаментов, но это было всего лишь предположением, так как Пак не имел представлений о том, где Мин живёт. Но он знал, что тот предпочитал останавливаться в одном и том же номере на пятнадцатом этаже, если тот был свободен.       Сначала Чимин не замечает его на стойке регистрации.       Эта часть смены была намного менее напряженной, чем утро того же дня: сдача и принятие номеров, одновременное заселение, множество вызовов службы обслуживания. Сейчас регистрируется всего два клиента, которыми заняты администраторы, в самом лобби на диванчиках сидит несколько человек с ноутбуками на коленках. Чимин в этот момент идёт на кухню, чтобы лично их шеф-повару — Ким Сокджину — передать заказ на ужин в один из номеров.       Он поворачивается в сторону ресепшена, чтобы поздороваться с только что вышедшими на смену работницами, но его взгляд первым делом падает на уже знакомое лицо. Юнги стоит, опершись одним боком о стойку и его взгляд направлен прямо в сторону Чимина. Как только их глаза встречаются, вновь прибывший гость резко отворачивается — ему как раз протягивают какие-то формы для заполнения. Чимин же улыбается своим собственным мыслям о забавном случае несколько недель назад, кивает девушкам в знаке приветствия и продолжает свой путь на кухню ресторана.

***

      В отличие от лобби, на кухне работа кипит — время ужина. Сокджин бегает из одного конца помещения в другой, следит за работой каждого повара ресторана. Атмосфера царит доброжелательная и в то же время напряженная, так как заказов много.       — Сокджин-хён! — кричит Чимин, когда тот проносится мимо него, не замечая из-за суматохи. Сокджин поворачивается в его сторону, и, показав жестом, что сейчас подойдёт, бежит в сторону, где у них устроена небольшая кондитерская. Чимину даже жаль нагружать его ещё одним заказом, но работа есть работа.       Пак минут пять стоит около стойки выдачи заказов официантам перед тем, как Сокджин возвращается к нему. Его волосы примяты шапочкой, белый поварской китель забрызган каким-то красным соусом, а со лба стекает пот, который впитывается в ворот рубашки. Он выглядит немного уставшим, но крайне довольным.       — Пак Чимин собственной персоной, — его улыбка становится еще шире. Повар снимает головной убор и кладёт его на стойку, следом облокачиваясь на неё почти всем телом. Он обводит зал кухни взглядом. — Заказ на ужин в номер? — Чимин кивает и кладёт бумажку с ним перед Кимом. Тот на неё смотрит и его брови резко поднимаются в удивлении. — В двенадцать ночи? Не поздновато ли?       — Сегодня выходной, хён, мы продлили часы работы кухни до часу ночи, — Сокджин об этом точно знает, но радости такой долгий рабочий день не вызывает всё равно. Чимин решает не говорить ему, что сам часто работает несколько часов после полуночи (хотя Ким об этом и так знает). — Завтра работаете как обычно до одиннадцати. — Старший кивает, снова проходясь взглядом по помещению.       — Как отдохнул? — спрашивает Джин, посмотрев наконец-то на Пака. Он явно пока не собирается возвращаться к работе. — Слышал, что ты в последние недели много работаешь.       Чимин грустно улыбается, пытаясь вспомнить, что он вообще делал на выходных: спал, потом ел, потом снова спал. И ещё успел немного послушать новые альбомы любимых исполнителей, которые никак не успевал из-за отеля.       — Да как обычно, хён, спал да ел. Я бы попросил отца ещё выходных, но уже скоро ажиотаж спадёт, броней остается намного меньше, я смотрел сегодня утром. Отмучаюсь как-нибудь. Хорошо, что университет уже позади.       — Да, Чимин-а, твой отец отлично выдрессировал тебя для управления отелем. Мне кажется, ты успел поработать на всех позициях, кроме моего царства, — Джин смеется и хлопает Пака по плечу.       — Я знаю всё меню и ингредиенты каждого блюда, и я достаточно часто занимался закупками в прошлом году, — защищаясь, отвечает младший. — Мне нравится вся работа, хён, если бы я не хотел этого, отец бы меня не заставлял.       Сокджин всё это прекрасно знал, так как они с Чимином примерно в одно время начали свой путь в отеле: Джин в качестве помощника су-шефа после получения образования, Чимин — как стажёр ещё в школьные годы. Они много времени проводили вместе, когда Пак изучал работу кухни и всё, что было необходимо для её нормального функционирования. Он любил рассказывать Джину обо всех странных происшествиях, которые происходили с ним в отеле. И вот сейчас, после того, как парень увидел в лобби Мин Юнги, он решил, что это отличная история, чтобы скрасить небольшой перерыв Сокджина.       — Кстати, я тебе ещё не рассказывал о случае с Мин Юнги, — шеф-повар поднимает на него заинтересованный взгляд и жестом показывает, чтобы Пак продолжал. — Пару недель назад я готовил номер для пары, чей рейс задержали, где-то около двух часов ночи, почему-то больше никто не мог. И когда я вёз всё в прачечную, — Чимин понижает голос и наклоняется ближе к Сокджину, — из номера вышел он и предложил переспать. Его первая фраза была буквально «Переспишь со мной?».       Глаза Джина округляются от удивления.       — Да ладно, — он приподнимается со стойки и встаёт прямо. — Если бы мне кто другой рассказал, в жизни не поверил бы, — он немного щурится, будто в неверии. — Я слышал, что у него сейчас нелегкие времена. Мой брат говорил, что видел его в клинике при своём университете в неврологическом отделении. Только ты осторожнее, это конфиденциальная информация, — лицо Сокджина в миг становится серьёзным.       — Будто мне есть кому об этом рассказывать, кроме тебя, — эту фразу старший уже не дослушал, так как со стороны кухни послышался какой-то грохот и через секунду он уже несся на звук.

***

      Чимину очень нравится его работа. Ему нравится знать всё обустройство отеля изнутри и осознавать, какой большой вклад он вносит в его функционирование. Ему нравится ходить в деловой одежде, помогать тем, кто находится на постах ниже и восхищаться каждым решением отца, которое он принимает с целью улучшения сервиса.       Больше, чем его работа Чимину нравится только одно — работа после хорошего восстанавливающего сна. И, к большому его сожалению, в последнее время случается это не так часто.       Это не вина его отца, который, как многим казалось, заставляет его работать больше остальных для того, чтобы Пак доказал, что годится на пост управляющего в будущем. Его вполне удовлетворяли хорошие успехи парня во время учебы на гостиничном деле, даже начать свою карьеру с самых низов было идеей самого Чимина — ему было важно понимать, что его в будущем не будут попрекать тем, что он — сын владельца и сам ничего не добился. Он понимал своё привилегированное положение, но ему удалось отлично сбалансировать все стороны этой проблемы.       Скорее, это вина обстоятельств и частично самого парня. Он уже много раз обещал себе брать больше выходных или хотя бы вовремя сдавать смены, но раз за разом дел становилось будто больше, и он, не желая нагружать других, выполнял всё сам.       Вот и сейчас снова получилось так, что у кого-то из гостей случился семейный скандал, и нужно было срочно искать подходящий номер, чтобы ссорящаяся семейная пара не перебудила весь отель. На посту администрации сидела только одна девушка, уже клюющая носом, поэтому Чимин вызвался сам уладить этот вопрос.       Всё оказалось гораздо проще, так как женщина, которая просила свободный номер, была согласна на любой, вне зависимости от расположения и вида из окна. Чимин быстро разобрался с подготовкой номера, в этот раз всё-таки вызвав горничную, занёс все нужные данные в базу и проводил гостью в её номер.       Знакомый голос и знакомое предложение лишь немного удивили Пака, когда он шёл в сторону лифта. Точно, пятнадцатый этаж.       — Переспишь со мной?       Чимин снова тяжело вздыхает. Парень чувствует себя не таким уставшим, как в прошлый раз, но не до конца понимает, как ему стоит отреагировать. Он смотрит на немного смущенное лицо Мин Юнги, который так же, как и в прошлый раз стоит в дверном проёме своего номера. Что-то подталкивает его начать отвечать так же, как и несколько недель назад.       — А в этот раз у Вас есть всё необходимое?       Дальнейшее развитие событий уже немного изменятся, ибо стоящий напротив него молодой человек кивает в ответ. Чимин делает шаг вперёд, прощупывая почву, и Юнги на это шагает в сторону, открывая проход в комнату.       Номер, который снял рэпер, почти ничем не отличается от всех остальных, что находятся в этом же ценовом сегменте: одна большая и просторная комната с кроватью, диваном и мультимедиа-центром, небольшая кухонька, огромная по стандартным меркам ванная комната с душем, ванной и мраморной раковиной. Что самому Чимину больше всего нравилось в именно этом номере — так это вид, когда ты сидишь или лежишь на кровати. В других номерах кровать стояла с другой стороны комнаты, и реку Хан с того угла почти не видно, однако отсюда открывался отличный вид на мосты.       — И что же вы мне предлагаете, Мин Юнги-щи? — немного деловым тоном говорит Чимин, скорее пытаясь вогнать клиента в краску. Он понимает, что тот не может иметь это в виду на полном серьёзе, и Пак воспринимает это как некую игру, правила которой он пока ещё не знает.       Юнги на этот вопрос замялся, приподнимая плечи, будто защищаясь.       — Место для ночлега? — будто спрашивая Пака, произносит он. Чимину смешно наблюдать за реакцией рэпера, которого все знают, как далеко не самого стеснительного. Сейчас он больше похож на девушку-айдола из только что дебютировавшей группы, которую спрашивают о её типе идеального парня.       — Я работаю в огромном отеле, Мин Юнги-щи, — Чимин присаживается на диван. Гость остается стоять прямо перед ним, всё ещё немного растерянный. Чимин бы и не понял его эмоций, если бы не знал, о чём идёт речь.       — Деньги? — Юнги садится на край своей кровати и немного тушуется. Видно, что ему некомфортно, но тогда ему не надо было заводить этот разговор изначально. Чимин решает продолжить, несмотря на то что сам чувствует себя не в своей тарелке, даже находясь в знакомой обстановке отеля, принадлежавшего его семье.       — В уголовном кодексе это называется проституцией, насколько я помню.       Юнги смеётся. Неловко, почти неслышно, но смеётся. Это снова наводит Чимина на мысль о том, что Мин просто затеял с ним какую-то игру. Проигрывать не хочется, поэтому он сдерживается от того, чтобы встать и уйти.       — Приятное времяпрепровождение с известным на всю страну артистом, — пожимает плечами тот, видимо, сдаваясь. — Могу дать послушать невыпущенные треки, если это, конечно, интересно.       В этот момент Чимина будто что-то слабо ударяет по грудной клетке. Он, возможно, уже давно перестал заниматься творчеством, но он понимает, насколько уязвимым могут тебя сделать твои собственные произведения, особенно те, что не предназначаются для широкой публики. Пак смотрит в глаза Мина, и на секунду он ловит в нём грусть, но только на секунду, так как Юнги отводит свой взгляд в сторону, на панорамное окно, за которым видны огни набережной. Чимин же теперь смотрит на экран открытого ноутбука, стоящего на тумбочке рядом с кроватью, в черноте которого отражается свет рядом стоящих светильников.       — Хорошо, — тихо, неожиданно для самого себя произносит Чимин. Почему-то в этот момент ему в голову приходят воспоминания о словах Джина сегодня вечером, на сердце становится тяжело. Себя он пытается убедить тем, что ему интересно, насколько далеко может зайти Мин.       Юнги тоже замирает на месте на несколько мгновений, затем поворачивается и снова смотрит на Пака.       — Хорошо? — во взгляде недоверие и опаска. Он натягивает рукава толстовки ниже, закрывая ладони. Очевидно, Мин сам не ожидал, что ситуация зайдёт так далеко.       Чимин не помнит, чтобы когда-нибудь видел Юнги в таком уязвимом состоянии — на экране телевизора он всегда выглядел отрешенным и не заботящимся ни о чём, что его не касалось. Пак вспоминает первые видео, где Юнги выглядел дерзко, матерился через слово (и не то чтобы Чимину это не нравилось), и его завораживает эта разница в поведении одного и того же человека.       — Хорошо, — пожимает плечами Чимин. Он не понимает свой ответ, ибо меньше всего ему сейчас хочется проверять собственные нервы на прочность, но ничего другого ответить на вопрос не может.       Чимин до конца не верит в то, что что-то на самом деле может произойти даже в тот момент, когда Юнги встает с кровати и начинает идти в его направлении. Он идёт не спеша, будто ожидая того, что Чимин в любой момент может встать и уйти. Да, он может, но Мин смотрит прямо в душу, не отводя взгляд, так, что парень не смеет сдвинуться с места. Его будто приклеило к дивану, а тело застыло на долгие несколько секунд.       Прикосновение Юнги к его плечу кажется горячее любой лавы, а ведь на Паке рубашка и пиджак. Чимин поднимет взгляд на Мина, который стоит уже совсем близко и смотрит прямо в глаза, уставший, измученный, неуверенный. Как же быстро меняется его взгляд, и как много он может передать. Пак ещё никогда не видел настолько говорящих глаз.       Чимин старается негромко сглотнуть, но не получается — будто ком в горле застрял. Теперь это игрой совсем не кажется.       — Ты уверен? — шепчет Юнги, очевидно неуверенный в своём вопросе, всё так же с рукой на плече Чимина. Пак смотрит на него и не может отвести взгляда от его глаз, которые сейчас выражают непонятную парню эмоцию. Он просто смотрит и думает, что ни на одной фотографии, ни на одном рекламном постере, которые он видел в течение последних лет, когда Юнги был уже достаточно известен, не видна истинная красота этого взгляда.       — Я сказал хорошо, — всё, что он может из себя выдавить.       Лицо Юнги опускается ниже, ближе к Чимину, глаза будто темнее, чем были до этого, если это вообще возможно. Он не сводит их с лица Пака, пару раз опуская взгляд на губы, но моментально возвращая его к глазам. Когда он уже достаточно близко, так, что Чимин чувствует его медленное дыхание на своей коже, он продолжает смотреть на него, и парень всё ещё не может прочесть его эмоции. Свет горит приглушенный, теплый, играет небольшими бликами на черных волосах Юнги. В момент, когда Чимин замечает это, Мин приближается ещё ближе, слегка касаясь губами его губ, и глаза Пака закрываются сами по себе, без мысленных усилий со стороны парня.       Дальше Юнги отдается во власть Чимина, самостоятельно не меняя ни темпа, ни напора. Поначалу всё идёт медленно, осторожно, а в голове крутятся мысли о том, что напротив — Мин Юнги, и мысли эти вызваны не столько известностью последнего, а тем, насколько привлекательным Пак считает его, даже если оставить в стороне все его заслуги в сфере музыки. Возможно, раньше он просто не задумывался об этом, ибо красивых людей в индустрии развлечений хватало, но сейчас эта мысль орала сиреной в его голове. Собственно говоря, не считай его Чимин таковым, он не стал бы даже начинать эту игру после странного вопроса.       Когда Пак полностью осознает, что Юнги отстраняться не собирается, он немного углубляет поцелуй, и чувствует, как Мин легко подстраивается под него. Он тянет его за ворот толстовки вниз и осторожно говорит прямо Юнги в губы:       — Вы можете присесть, Юнги-щи, — и тот садится на Чимина, колени по обе стороны его ног, но всё ещё достаточно далеко для того, чтобы их грудные клетки соприкасались. Чимин откидывается на спинку дивана, убирая руки из-за спины и кладя их на шею Мина. Поцелуй тем временем набирает обороты, и Юнги коротко и тихо посмеивается, когда они слегка сталкиваются зубами. Звук его голоса действует на Пака будто спирт на пламя, и Чимин притягивает его ещё ближе, руки уже на поясе. Он тянется к краю толстовки, чтобы получить доступ к скрытой одеждой коже.       Юнги прижимает его своим весом к поверхности дивана, и не сказать, что Чимину это не по душе. Пак чувствует, как тот старается расстегнуть его пиджак и помогает ему стянуть предмет одежды с себя, ненадолго прерывая поцелуй. Следом Мин выправляет заправленную в брюки рубашку и в следующий момент Чимин ощущает холодные пальцы на своих боках. На долю секунды это оказывает на него отрезвляющий эффект, но губы Юнги на его собственных быстро избавляют парня от этого чувства.       Чимин не чувствует себя странно или непривычно, как это обычно бывает, когда он знакомится с кем-нибудь в клубах. Сложно сказать, что Чимин многое знает о Юнги и его жизни, он не относит себя к фанатам (после этого он сто процентов этим займётся), но он точно знает, что целовать Юнги приятнее большинства тех людей, с кем ему приходилось целоваться.       Руки Юнги уже совсем тёплые, когда он убирает их с кожи под рубашкой и тянется к воротнику, начиная расстёгивать пуговицы одну за одной, не разрывая их губ. Чимин снова помогает Юнги избавить его от ещё одного предмета одежды, и прохладный воздух обжигает его уже разгоряченную кожу. Ладони же Юнги, которые ведут от его шеи обратно к прессу и бокам, согревают. Тихое мычание Мина тоже согревает. Неожиданно Чимин чувствует, как полыхают его щеки, но не обращает на это внимания.       Он уже было начал тянуть толстовку Юнги вверх, как тот резко отстраняется и немного отодвигается от Пака, оставаясь на него коленях. Парень моментально ощущает легкую прохладу в местах, где Мин его касался.       — Прости, я не могу, эм… — он смотрит в сторону, его щеки горят румянцем — это заметно даже в приглушенном свете комнаты, в уголках его глаз собирается влага. Чимин начинает паниковать. Ему страшно, что что-то не так или что он сделал больно, неприятно сидящему напротив парню.       — Чимин, — дрожащим голосом говорит Пак. Он совсем не знает, что ему стоит сказать, и боится сделать лишнее телодвижение. — Меня зовут Пак Чимин.       — Что? — Юнги смотрит на него широко распахнутыми глазами, и по его щеке начинает скатываться первая слеза. Чимин неосознанно смахивает её своим большим пальцем, чем заставляет глаза Мина раскрыться ещё шире. Он немного задерживает пальцы на щеке рэпера, и когда Чимин убирает свою руку, тот немного хмурится. — Я знаю, как тебя зовут, ты давно тут работаешь.       — О, — теперь удивляется Пак. Он всегда ходил с бейджиком, но так как он чаще всего взаимодействовал с гостями в качестве администратора или даже официанта, если была такая необходимость, его обычно не замечали. Не было никакой тайны в том, что он наследник отеля, но отец никогда особо его нигде не представлял и на совещаниях Чимин, как правило, не появлялся, обходясь просто прочтением протокола, которые отец всё-таки просил его изучать. — Да, уже несколько лет, Юнги-щи. — Мин тяжело вздыхает, и Чимин слышит, как дрожит его дыхание. — Почему Вы плачете?       Юнги смотрит на него нечитаемым взглядом и вытирает слёзы рукавом толстовки. Всё в нём сейчас говорит об усталости, глаза уже полузакрыты, плечи и шея опущены вниз. Он всё ещё сидит на его коленях, на Чимине только нижняя часть его формы, но Пак отчего-то не чувствует себя некомфортно.       — Я не спал нормально уже не знаю сколько, — он снова всхлипывает и слезает с коленей Пака, устраиваясь рядом, подогнув колени к груди, положив голову на голое плечо Чимина и легко обхватив его руку. — В этом отеле я обычно могу спать хотя бы часов шесть, дома максимум два-три, в студии ещё хуже. Но похоже это тоже перестаёт работать.       Пак чувствует что-то теплое и мокрое на своём плече — слёзы, которые стекают по лицу Юнги. Чимин молчит.       — Слушал предпоследний альбом Epik High? — Чимин кивает. Он часто засыпает под него, несмотря на его название — «sleepless in ______». Ему нравится буквально всё в этой пластинке, особенно незаметные и плавные переходы между некоторыми песнями, если слушать альбом в оригинальном порядке. — Первая запись. Там, где голос будто из переводчика задает вопросы. Я отвечаю на её вопросы почти везде нет, по крайней мере последний год, но я так устал, я так хочу спать. Я даже не могу носить линзы, из-за того, что всё время болят глаза из-за желания спать. — Его голос выражает отчаяние, плечи время от времени вздрагивают, и Чимин чувствует, как слезы начинают скатываться по его руке на диван. Юнги делает большие паузы между предложениями. — Я не могу работать, — пауза. — Всё, что я пишу, превращается в баллады невысыпающегося меланхоличного подростка, который встречает рассвет в комнате отеля или своей квартиры в одиночестве. У меня нет сил даже чувствовать стыд и неловкость сейчас.       Чимин улыбается на последнее предложение, потому что он тоже не чувствует ничего из того, о чём сказал Юнги. Он связывает это с тем, что Мин всё-таки не совсем незнакомец, но и знакомым его назвать даже с натяжкой нельзя.       — Мин Юнги-щи, а вы пробовали заняться какой-нибудь физической нагрузкой? После неё легче уснуть, — Чимин только произнеся слова вслух понимает, что только что сказал. Он громко кричит на себя в своей голове, молясь, что Юнги не попытается сжечь его вместе с отелем.       — Да вот, как-то не задалось, — он грустно посмеивается и ещё больше вжимается в бок Пака, уткнувшись лицом в кожу, так, что его губы касались плеча. Сердце Чимина на миг замирает.       — Я имел в виду спорт, — поправляет себя парень, чувствуя облегчение. — Во время учёбы в школе и университете я занимался танцами, и после тренировок особенно быстро засыпал.       Юнги не отвечает какое-то время, приподнимая голову и снова вытирая слезы рукавом. Он касается пальцами кожи Чимина. Снова холодные, замечает тот.       — Я не люблю заниматься, когда много народу, а личным спортзалом я пока не обзавёлся.       — У нас есть спортивный комплекс в отеле, — говорит Чимин, проводя рукой по волосам Мина, ощущая их жесткость — видимо, перед тем как вернуть чёрный цвет, он несколько раз перекрашивался.       — Там всегда есть люди, я ходил как-то перед закрытием туда.       — Ночью нет, — Юнги на эти слова поднимает взгляд и смотрит с непониманием в глазах. Его лицо опухло — глаза от слёз, губы от поцелуев. Чимин готов поспорить, что совсем немногие видели его в таком состоянии. Парень замечает вопрос на лице Мина, и отвечает, не дождавшись его озвучивания: — как хорошо, что я тут работаю, верно, Юнги-щи?