Веснушки

      Рэки сидит на кровати весь красный. Он почти без одежды, потому что Ланге очень-очень сильно нужно это. Пальцы его сжимают одеяло слишком настойчиво. Кян не знает, куда деть свой взгляд, лишь бы не смотреть на Лангу, что сидит перед ним на полу с кисточкой в руках. Почерком резким он рисует между точек на его теле отрезки. Кисть щекотит, а положение чертовски смущает. Но Ланга так сильно хотел соединить веснушки в своеобразные созвездия.       — В каждом мире есть звёзды, — загадочно тянет Хасэгава, снова обмакивая кисточку в краску, — Я хочу, чтобы мой мир тоже сиял, — он улыбается своим словам и целует Рэки в коленку, наконец отрываясь от его пятки и переходя к другим скоплениям веснушек.       — Ланга, ты… Это и так безумно смущает, хотя бы не говори об этом так легко, — голос Кяна нервный. Он всю свою жизнь ненавидел веснушки, что так нелепо покрывали всё его тело. Они были даже на пятках! Эти скопления веснушек по его мнению до жути нелепо смотрелись на нём. Рэки бы и продолжал считать их недостатком, если бы Ланга не выразил столь яркий восторг, увидев, что веснушки у Кяна не только на щеках и шее. И то, чем они занимаются сейчас — последствие восхищения Хасэгавы и ненависти Кяна. По итогу, конечно, всё у них сходится к любви.       — Если бы я мог, я назвал бы в честь тебя созвездие. Но я всего лишь маленький человек, поэтому… Я могу лишь превратить твоё тело в космос, — Ланга будто специально говорил всё это. Он знал, насколько лестно звучал, и он определённо точно хотел смутить Рэки ещё больше, — Хотя… Я не могу сделать его ещё более прекраснее. Ведь ты идеален и без моего вмешательства, — Хасэгава снова поцеловал его. На этот раз в живот, заставляя Кяна поджать пальцы на ногах и перетерпеть волну мурашек.       Чёртовы веснушки! Рэки пытался убедить себя, что после этого продолжит их ненавидеть, но каждая плохая мысль о россыпе пятнышек теперь перекрывается Лангой, который склонился над ним, разрисовывая его тело. Рэки в восторге от этого. Ему так безумно нравится то, как Хасэгава заботится о нём, делает всё, чтобы ему стало лучше и как надеется, что это поможет. И это на самом деле глупо, но Кян даже готов полюбить свои веснушки, если это сделает Лангу счастливым. Пожалуй, именно поэтому у них всё так хорошо. Каждый за одну лишь улыбку партнёра готов не то, что горы свернуть, — через себя переступить       Неожиданно, Ланга приподнялся на коленях, подтягивая Кяна к себе за подбородок. Несколько секунд которые они смотрели друг другу в глаза показались Рэки вечностью. Глаза Ланги были такими чистыми и пронзительными, он смотрел бы в них, не отрываясь. Хасэгава же словно не заметил такой реакции за парнем — невинно взялся за кисть и провёл линию от самого кончика носа Рэки и к щеке, задевая ещё несколько веснушек на носу. Потом прошёлся к линии подбородка и снова нарисовал некотрое количество равных линий.       — Ведь ты… Совершеннее всего, что я когда-либо видел! — в его голосе проскальзывала нежность и некая, совершенно непонятная Рэки грусть. Кян даже не знал, что ответить на это. Он был столь тронут его словами, это казалось ему действительно невероятным. Ланга, который всегда казался таким холодным и отстранённым, словно лёд, был столь ласков с ним. Он вдруг становился таким тёплым, что Кяну хотелось плакать от любви к нему.       — Ланга, ты… Следи за своими словами, иначе однажды я точно умру от смущения, — Рэки старался говорить расслабленно, но то, насколько сильно его затронули эти слова ярко проскальзывали в интонации и мимике — таков уж был Рэки Кян, — Поцелуй меня, Ланга, — слова сорвались с его губ ещё до того, как он понял, что именно собирается сказать. Рэки был не из тех людей, что открыто выражают свои желания. И он никогда не просил Хасэгаву о чем-то таком… Тем более, так просто. Поэтому вполне ожидаемо, что это добило и без того смущённого мальчишку.       — Что? — Хасэгава вопросительно приподнял брови и наконец-то и сам покраснел, не ожидая такой просьбы. Конечно, он был готов сделать это в любой момент, если Рэки захочет, но Ланга был не уверен в том, точно ли правильно услышал парня. В конце концов, мало ли что может выдать сознание, когда ты настолько влюблён, что крышу сносит.       — Я сказал, что хочу, чтобы ты поцеловал меня, — в конце концов, это не в стиле Рэки — отказываться от своих слов, поэтому он лишь задрал подбородок, стараясь говорить как можно более уверенно, чтобы Ланга точно не мог отказать ему. Хотя… Даже предположить такое было глупо с его стороны, поэтому ему моментально стало стыдно за свою мотивацию. Вот уж глупости.       Однако, додумать оскорбления в свою сторону Рэки не успел — Ланга накрыл его губы своими, кажется, роняя кисточку куда-то на пол. Как всегда сладкие из-за гигиенички губы показались сейчас Рэки ещё более прекрасными. От него исходили волны холода, но холода приятного, словно от свежевыпавшего снега. Таков был Ланга. Он целовал нежно, почти не касаясь, но в этом поцелуе было так много чувств, что у Рэки просто сносило крышу. Он целовал и целовал его, вкладывая в это действие столько нежности, что Кян уже и вправду чувствовал себя уже не только его возлюбленным, но и всем миром.       Рэки готов отдать всё, что у него есть, лишь бы этот человек никогда не кончался в его жизни.