Семейное положение: всё сложно

Вечер завершился тихо и спокойно. Близнецы снова спали на полу, обняв абуду и ину, за которыми Андрей сбегал перед ужином. Женька, кажется, тоже уснул, по крайней мере, Андрея не беспокоил его кашель. Сам Андрей лег на маминой кровати, застелив высохший матрас свежей простыней и замотавшись в пару пледов, потому что свободных одеял в доме не было. Сон навалился тяжелой, беспросветной лавиной, напрочь укрыв Андрея от окружающего мира. Когда сонный дурман наконец отступил, за окном уже было светло. Андрей приподнялся на локте, глянул в сторону спящих близнецов и резко сел. Игоря и Глеба на смятом одеяле не было. Не было их и под кроватью, эту версию Андрей проверил и отмел сразу же. Убедился, что окно наглухо закрыто, но не позволил себе успокаиваться: мало ли опасностей в квартире. Как можно было так их проворонить? Надо было спать на полу, надо было выстроить какой-нибудь загончик, чтобы они не сбежали, надо было вообще не спать, в конце концов. Андрей выскочил в коридор, проклиная себя за халатность, услышал доносящиеся с кухни голоса и метнулся туда, всё ещё не позволяя себе верить, что всё в порядке. Близнецы сидели за столом, ложками вылавливая из мисок с йогуртом кружочки банана. — Чё так рано? — спросил Колька, орудовавший у разделочной доски. — Спи. — Выспался, — буркнул Андрей и обвел кухню взглядом. Кроме близнецов за столом сидел Тёмка. Судя по натянутому до самых бровей капюшону худи, завтрак в компании мелких давался ему с трудом. Сани и Женьки на кухне не было. — Ну, тогда оденься, — предложил Колька. — Нечего тут светить мускулатурой, я комплексую. Сказано было явно с издевкой, и Андрей решил не реагировать, спросил вместо этого: — Где остальные? — Спят. Тебе с изюмом или с бананом? Хлопья кончились. — Давай потом, я еще не проснулся. Андрей тронул чайник тыльной стороной ладони, достал чашку, поколебался между кофе и чаем, выбрал чай, сел за стол, обхватив чашку обеими руками. — Как дела, Тём? За Тёмку ответил Колька: — Он уши заткнул. Андрей кивнул. В этом весь Тёмка, на него даже обижаться не выходит. Он их всех любит, конечно же, но в общении не испытывает потребности. Он как-то объяснял, что лишний шум снаружи глушит музыку внутри. Иногда Андрей его очень понимал — и жалел. Тяжело так, наверное. — А который час? — спросил Андрей, сообразив, что даже телефон с собой не взял. — Полдесятого. Андрей нахмурился, и Колька поспешил добавить: — Женька лекарства принял, он часов в шесть еще просыпался. Щас опять уснул. Пусть спит. Да Женька-то пусть, а с Саней что? Он же всегда рано просыпается. Андрей встал, зачем-то соврал: — Пойду оденусь. В комнате братьев было темно, свет еле пробивался сквозь задернутые шторы. Женька дышал хрипло, с присвистом, но размеренно, это было слышно с порога. А вот Саня, кажется, не спал, хоть и лежал на животе неподвижно. На секунду Андрею померещилось страшное, он шагнул вперед и тряхнул Саню за плечо. — Что? Суббота же, — пробормотал Саня. — Спишь? — спросил Андрей, чувствуя себя идиотом. — Сплю, — подтвердил Саня. Как будто не было вчерашнего мирного вечера, как будто осколки конфликта до сих пор впивались и резали душу. — Сань… — Всё нормально, просто голова болит. И горло. — Ну, ёлки… — Инкубационный период — от четырех до шести дней, я гуглил, — сказал Саня, и Андрей услышал, что он имел в виду: «Ты не виноват». А ведь виноват. Надо было как-то изолировать Женьку, надо было следить, чтобы Саня не сидел с ним в обнимку, надо было предвидеть. — Ничё, отлежусь, — виновато сказал Саня. — Только я же и с малыми вчера был…