Prɔ ˈArdu

***

— Я уже устал и хочу спать, — хнычет Тэ, который и так лежал в кровати, растопырив конечности, подобно звезде на дне морском. — Может завтра сделаем всё? — Ты сам вызвался первым, — прерывает его Мин и сосредотачивается ещё больше. Хотя казалось бы — куда ещё? Парень и так был покрыт холодным потом, а его руки буквально ходили ходуном от перенапряжения. — Лежи и не пищи. — Да не пищ… — Тэхен! — злится Юнги и резко убирает ладонь от руки младшего. — Я тебя сейчас вытурю на улицу и будешь там спать! Тэхен высовывает язык, а затем закрывает глаза, как и просил его Юнги. Он должен был сделать это ещё долгих 15 минут назад. — Ты уверен, что это так сработает? — тихо спрашивает Чимин, который сидел напротив Мина, с другой стороны кровати, и старался деликатно молчать, чтобы тот смог сосредоточиться. Любопытство безусловно брало вверх, но Пак был выше этого. По крайней мере, первые минуты уж точно. — Так сказал Арду. Я ему доверяю, — коротко и холодно отвечает Мин. Чимин откидывается на спинку стула и почему-то сильно хмурится. Он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что чернота работала с ними в одной команде. — Я что-то чувствую, — шёпотом выдаёт Тэ и Юнги замирает, сосредоточенно рассматривая младшего. Тот лежал с закрытыми глазами и зачем-то то и дело приподнимал брови. — Что? — так же тихо отзывается брат. Юнги почти не дышал. Ким долго молчит и в комнате воцаряется оглушительная тишина. Та, которая давит на уши своим вакуумом. — Я есть хочу, — Тэ не выдерживает и открывает глаза. Он и вправду выглядел как побитый голодный щенок. — Можно я хотя бы поем? — Боже! — брюнет в очередной раз резко убирает руку от запястья парня и встаёт со своего места. — Иди уже отсюда. — Ура! — Ким мигом спрыгивает с кровати и удаляется в другую комнату, оставляя парней наедине. — Кажется, это невозможно сделать с ними, — вздыхает Пак и тоже встаёт со стула. — Не расстраивайся, Юнги… — блондин обнимает парня со спины и ставит подбородок на его твёрдое плечо, от которого веяло ощутимым холодком и запахом жжёных свечей- они поджигали их вечерами, чтобы не пользоваться генератором и экономить бензин, которого и так было мало. — В конце концов, может так и лучше? — Мы закончили, — тихо отвечает Юнги, а в его голосе звучит нарочитая хрипотца. — Что? — Чимин разворачивает парня к себе лицом и долго смотрит ему в глаза, прежде чем решится спросить больше. — Как это «закончили»? — Так сказал Арду, — Юнги молчаливо указывает на свои руки, где чернота вовсю гуляла по венам в привычном режиме. — Посмотри, — Мин указывает на кисть правой руки и Чимин наконец-то подмечает еле заметное слово. «Получилось». — Ничего себе… — выдыхает Пак от удивления и восхищения одновременно. — Почему ты не сказал ему? — А зачем? Тэ тогда нас вообще изведёт. Пусть занимается своими делами, а мы будем изучать его. — В этом и правда есть смысл, — блондин опускает руки вдоль тела и смотрит в дверной проём, где виднелась каштановая макушка младшего. Тэ активно шарился по старенькому холодильнику, который издавал мерный тарахтящий звук, похожий на гул стиралки. От него всё больше хотелось спать, словно это механическая колыбельная. — В конце концов, он и сам скажет, если что-то пойдет не так. Наверное… — Не переживай, — Юнги наскоро целует парня в лоб и разворачивается к выходу. — Ты куда? — Гук. Теперь его очередь, — через плечо отзывается тот и Чимин почему-то снова в ступоре. Страх окутывал его тело с каждой секундой всё больше и больше, и сил это выносить не было совсем. Чимин понимал, что Юнги уверен в своих действиях и что стоит просто отступить, хотя бы сейчас. Но где-то глубоко внутри, теплилось мерзкое обособленное чувство, подталкивающее Пака вмешаться, и как можно скорее. — Юнги! — М? — Мин останавливается в проёме и оглядывает парня позади себя. — В чём дело? — Обещай, что всё будет под контролем. Парень наклоняет голову слегка в бок и пару секунд просто смотрит в глаза Пака, будто это и есть его немой ответ. — Обещаю, — тихо добавляет он и уходит, шурша тёплыми тапочками по полу. Тревога с новой силой накрывает Чимина. Он чувствовал, что где-то за углом его поджидает опасность. Осталось лишь понять, что будет на этот раз.

***

Любимый холм Чимина располагался прямо посреди огромного кратера, который вырыли Арду и Юнги. Тут был хороший обзор на лесополосу и речушку, которая своим неспешным течением успокаивала и даже гипнотизировала. — Удивительно, — Чимин делает глубокий вдох. Его пробирает холод, но это не так важно. Важно, что сейчас она наедине с самим собой. В его руках был небольшой букет из трав, которые Джун попросил набрать для зелья. Тот хотел усмирить энергичность Гука и Тэ с помощью магии и хитрости. Не зря же, в конце концов, он столько времени тратил на изучение зельеварения. Блондин оглядывается в сторону леса и слегка ёжится — почему-то зелёные гиганты заставляли кожу Пака покрываться тысячью мурашек. Наверное, всё дело в их величественности. Если бы у Чимина спросили, каким деревом он бы хотел стать, то он бы не задумываясь ответил — сосна. Вопрос только в том, кому в голову взбредут такие сравнения. — Мне действительно жаль? — Чимин говорил сам с собой. Так он старался держаться на плаву и не сходить с ума. Вообще, говорить с самим собой выходило у Пака крайне редко — он мог делать это только, когда оставался наедине. Парень не хотел делиться с кем-то ещё своими переживаниями, и уж тем более нагонять ужас на остальных ребят — те и так пережили слишком много за последнее время. Да и ни к чему им всем знать, что у Чимина за тараканы в голове. Он и сам слабо понимал, что с ними делать. — Неужели Луц и вправду погиб… — не то вопрос, не то утверждение разлетается по местности, принося в ответ лишь еле ощутимый ветер со стороны леса. Чимин скучал. Да, он столько времени потратил на то, чтобы выгнать Луца из своего тела, так много усилий было потрачено просто на то, чтобы осознать, что его чернота — это враг. Нет. Осознание, что Луц — это точка отчёта всех проблем в жизни Чимина. Но сейчас, смотря на то, как парни резвятся со своими новыми Луцами, ему было чертовски одиноко и обидно. Почему он? — Быть может я просто сошёл с ума? Как тут не сойти с ума… Чимин уже не верил в то, что его рассудок мог остаться нормальным. Да, он критически мыслил, давал оценку происходящему и вообще производил впечатление здравого человека со стороны. Но вот являлось ли это таковым на деле? Что внутри у израненного судьбой Пака? — Почему… почему только у меня случился такой симбиоз? Почему я? — Чимин надрывает травинку и вкушает стойкий аромат, который пробирает до косточек. Пахло свежестью и сырой почвой. — Может дело не в Луце? Может дело во мне? Вопрос больно ранит и кажется, попадает прямиком в цель. Чимин никогда не рассуждал с этой точки зрения. Он всегда думал только в одной плоскости, где Луц — это главенствующее зло, а он — лишь слабая и безвольная марионетка в его руках. А что если всё ровно наоборот? — Бред… — Пак откидывает надломанную травинку и устремляет взгляд на уходящее закатное солнце. В грудной клетке будто что-то клокотало. Чимин думал, что отсутствие Луца в его жизни решит множество проблем: не будет испытаний, не будет больше страха и непринятия, не будет ничего, что могло противоречить его моральным принципам и, в конце концов, не будет больше рисков стать либо трупом, либо убить всё человечество. Пак должен был обрести покой, но получил лишь его жалкую иллюзию. — Может быть я просто привык бороться? Я всегда делал это… Чимин с рождения жил, как на войне. Никто в здравом уме не пожелает такой участи себе или своим близким. Но, как оказалось, он привык. Привык настолько сильно, что начинал неистово скучать и это не являлось ложным чувством, как казалось Паку первую неделю. Чимин вправду ощущал себя одиноким, среди счастливой «толпы». Самое мерзкое чувство — чувство полной отгороженности от реальности. Он — белая ворона. — Ну как же так?.. — снова задаёт вопрос он и отпинывает носком ботинка небольшой камешек. Тот улетает вниз точно так же, как и все мечты Чимина о счастливой и спокойной жизни. — Рядом близкие… Юнги жив и… мы смогли создать удачные симбиозы… Боже, да что со мной не так?! Почему я просто не могу принять этот факт?! — Чимин поднимает голову и смотрит на необъятное небо, которое окрасилось в персиково-розовые оттенки с приближением заката. — Я ведь хотел этого… В ответ тишина. Чимин знал, что Луц приходил в моменты полного отчаянья. Он появлялся из ниоткуда, говорил приятные и одновременно противоречивые речи, но Пак знал точно — он всегда был рядом, как тень. Теперь же, даже в такое время, он оставался один. И это пугало больше, чем присутствие злобного существа внутри. Блондин смахивает слёзы и накидывает на плечи куртку, которую ему одолжил Юнги, чтобы тот не продрог в лесу. — Нет. Так больше не может продолжаться, — решительно произносит Пак, будто у него сейчас торги с самим собой. — Я должен выяснить жив он или нет. Прямо сейчас! Вопрос лишь как? Как Чимин это поймёт, если даже в минуты полного отчаяния Луц не возвращался обратно. Да и должен ли он вообще вновь быть с Чимином, если тот прогонял его миллионы раз? Он сам распрощался с существом, причем хладнокровно. Он сам изгнал его и на это были тысячи неоспоримых причин. Зачем выяснять то, от чего ты бежал? — Сильный симбиоз говоришь, — Пак сжимает кулак и сводит брови к переносице. — Тебе так нужна моя сила, да? Чимин быстро встаёт с места, убирая букет благоухающих трав подальше от себя. Не хотелось в порыве гнева распрощаться с ними. Джун явно надаёт младшему подзатыльников за такое. — Арду говорил, что я всё ещё обладаю силой, — Пак расправляет плечи и смотрит на свои красные ладони. — Я могу привлечь его своей силой, верно? С того момента, как Чимин и Юнги очнулись после вымученного ведения Луца, прошло почти два месяца. Два месяца спокойной и одновременно нервной жизни для Пака. Чимин не ощущал силы, не пытался вернуть её и в целом ограничивал себя даже от одной мысли, чтобы попытаться вновь обрести то, что принадлежало ему по праву. — Х-хорошо, — ветер усиливался и парень начинал клацать зубами. — Н-нужно просто сосредоточиться… Чимин вытягивает руку вперёд ладонью к лесу. Он закрывает глаза и ощущает тёплые закатные лучи на лице, которые сменяются холодными порывами ветра — погода была неоднозначной, но завораживающей, будто он находится у подножия океана, который бушует в солнечных переливах. — Концентрируйся… — произносит про себя Пак и глубоко дышит. Всё так же, как и миллионы раз до. Картины в голове, воспоминания, ощущение энергии, которая растекается по каждой клеточке тела. Внутри него была буря. — Я смогу, — подбадривает себя юноша и пытается сделать то, что делал парень по имени Лео тогда, на сцене ордена. — Всего лишь энергетический шар, Чимин… Ты ведь мог… Чимина водило из стороны в сторону. Он был на самом краю холма и вполне мог упасть вниз, переломав все кости. Однако, это не сильно беспокоило Пака — он был полностью отдан своей идеи. Его разрывало от одной мысли, что он снова увидит Луца. Чимин до конца не осознавал, зачем ему вообще это нужно. Ради безопасности? Убедиться, что существо более не вернётся и не станет терроризировать их? Отчасти. Скорее, Чимина разжигало любопытство и тоска. Он слишком сильно привязался к Луцу, чтобы отпустить его навсегда. Эти затяжные «каникулы» лишь подогрели в нём интерес. Он хотел исправить его. А возможно, исправить и себя самого. — Ну же, — блондин злился, но всё же терпеливо ждал чуда. В конце концов, когда-то Чимин вообще не умел обращаться с силой и делал всё впервые, так же туго и медленно, как и сейчас. — Ну… давай… От вытянутой ладони отлетают еле заметные искры, больше похожие на разряды микро молний. Они светло-голубого оттенка, с неровной формой. В закатном свете такие вспышки были почти незаметны, но зоркий взгляд блондина всё же выцепляет их и сосредотачивается ещё больше. — П-получается… — Чимин открывает глаза и лучезарно улыбается. Холод тут же отступает на второй план. Теперь ему невыносимо жарко и даже душно.— Я смогу! Пак вытягивает вторую руку вперёд, параллельно первой. Проходит буквально 5-6 секунд, прежде чем от кистей парня начинают отлетать ощутимые и более яркие молнии. Теперь они были видны даже с соседнего холма или лесной полосы. — Да! — кричит он и теперь образует сферу между ладонями, направляя их лицом к лицу. — Да! Черт возьми, да! Светло-голубой шар выходит небольшого размера, примерно как детский мячик для игры в горячо-холодно. Однако, это было то, что хотел увидеть Чимин. Это была его сила, которая никуда не исчезла. Избранный не может расстаться с ней. Никогда. Пак наклоняет голову вниз, делает 3-х секундную паузу и выбрасывает шар в сторону леса. Тот растворяется на полпути и догорает красивыми искрами, которые летят в разные стороны, будто это подобие фейерверка. — Арду прав… — заключает Пак. — Сила со мной. Значит… и Луц тоже?

***

Ещё никогда Пак не использовал силу в полную мощь. Все вариации способностей были лишь чем-то вроде специй к основному блюду, но никак не самим блюдом. Но теперь… В ночи было хорошо. Никто не хвастался своими симбиозами, никто не спрашивал Чимина, почему он последнее время такой потерянный, да и вообще — ночь равна спасению. В ночи можно смотреть на необъятное небо из окна хижины и понимать, что тебе не хватит и вечности, чтобы сосчитать всё то, что крылось наверху, в дали от людского мира. — Спишь? — Юнги лежал на соседней кровати и даже издалека было видно, как горят его глаза. Он был заворожён Чимином и его задумчивым видом. Снова. — Я хочу поговорить. — О чем? — Чимин же лежал на спине и долго смотрел в потолок. Всё тот же потолок, с множеством ажурных паутин по углам. Менялся лишь он, а не окружение. — Ты знаешь о чем, — брюнет смахивает одеяло с ног и уверенно идёт в сторону ложе парня. — Что происходит? — Я не понимаю о чём ты… — Чимин говорил это на автомате уже несколько дней. Да и, честно говоря, он и не знал, что конкретно ответить Юнги на этот вопрос. Пак был в растерянности и, наверное, впервые не понимал сам себя. Внутри него будто боролись два сознания, они перекрикивали друг друга, но к консенсусу так и не приходили. — Я же могу читать твои мысли, забыл? — брюнет поглаживает колено Пака, но тот всё равно рассматривает потолок и отвечает расплывчато, незаинтересованно и будто вскользь. — Зачем ты вернул себе силу? — Почему нет? Вопрос повисает в небольшой комнатушке неосязаемым бременем и больно давит на сердце. Чимину не хотелось быть таким. Каким? Холодным, незаинтересованным и, наверное, впервые в жизни, до дна пустым. Но поделать с собой он ничего не мог, да и хотел ли, по правде? — Я не враг, — тихо произносит Юнги, разрывая материю тишины и тяжести атмосферы. — Я тот, кто поддержит любое твоё решение. Даже если ты захочешь вернуть Луца… — Не хочу! — вскрикивает Пак и наконец опускает взгляд на собеседника. — Не хочу… — уже шепотом добавляет он. Горечь и сожаление тут же вырисовывается на лице парня, от чего душа рвётся на части как у Чимина, так и Юнги, который наблюдал за этими терзаниями. — Ты же знаешь, что это неправда. — Знаю… Горько. За последние пару дней Пак наконец-то открылся правде, а правда ему. Её больно принимать, но она, как горький эликсир, постепенно исцеляет тебя, хоть и не без побочек. Чимину горько не потому что он ставит под угрозу свою жизнь и жизни близких. Горько не от того, что он понятия не имеет зачем ему вообще в теле Луц. Ему горько, потому что все причины меркнут перед желанием найти ответ: «Жив ли Луц?». — Наверное, я всё ещё теплю надежду, что смогу его изменить, — Чимин сбрасывает напряжение через кончики пальцев и шумно выдыхает. От прохладной погоды тело пронизывают тысячи морозных иголок, которые хоть на секунду, но отвлекают его. — Да… Я — идиот, я знаю… — Не идиот, — Юнги сжимает одеяло и вместе с ним кожу на ноге парня. — Ты так долго находился с ним. Неудивительно, что ты всё ещё скучаешь. — Правда? — Чимин смотрит на Юнги, будто он спасательный круг в этой ситуации. Юнги — маяк надежды, среди бушующего моря непостоянства и мрака. — Ты правда так считаешь? — Да. — Но… это небезопасно. Да я не знаю до конца жив ли вообще мой Луц… — Важно, что ты честно отвечаешь себе на вопросы, — Юнги двигается слегка ближе и ровняется с торсом парня. — Важно, что мы рядом друг с другом. — Юнги, — Чимин почти дрожит. — Умоляю тебя, скажи, что я не сумасшедший. Скажи, что эти терзания кончатся рано или поздно… Просто… — он выдыхает так шумно, звук разносится эхом по пустой комнате, отражаясь от стен. — Я просто хочу быть счастлив, как вы. — Ты хочешь своего удачного симбиоза? — Да. Хочу.

***

Тёмные существа сидели по старшинству, а ещё и по росту. Самый младший был, так скажем, отпрыском Чонгука: пушистый чёрный комочек, размером со среднестатистический арбуз, был похож на облачко, из которого торчали два острых уха, как антенны для приёма сигнала. Парни до сих пор удивлялись, почему у Гука вышел самый милый и застенчивый симбиоз. Такое могли соотнести к Тэ, но никак не к бойкому парню по имени Чон Чонгук. Впрочем, никто не говорил, что чернота должна перенимать характер хозяина. — Орпи, ко мне, — Гук хлопает себя по бедру и подзывает существо, которое сидело рядом с остальными, растопырив лапы в разные стороны. — Ну же! Да что же ты такой непослушный! — Теперь ты меня понимаешь, — хохочет где-то на веранде Джун, который, как и госпожа Пак, отказались впускать в свои тела малознакомых иных существ. — Я таки знал, что карма есть! — Умилительно, — вздыхает Юнги, разбирая половицы в гостиной. Те прогнили и уже не выполняли должной функции. — Лучше бы помогли мне закончить с домом. Я, между прочим, занимаюсь им один уже третьи сутки, — брюнет снова принимается за дело. — И вообще, из вас всех мне помогал только Чимин и госпожа Пак! — Вот я и зову его, чтобы помочь тебе, — возмущается Гук и уже подходит к существу вплотную. — Ну и чего ты растёкся, как кисель в кастрюле? Пошли давай! — М? — Орп ваяет на лице самую умилительную физиономию и смотрит на своего хозяина жалобно, вызывая у Чона много разных чувств, но в основном только положительные. — Что значит «м»? Я говорю тебе, чтобы ты вернулся обратно. Почему я должен ходить за тобой, как за ребёнком? Намджун заливается смехом ещё больше и уже не сдерживает себя, периодически похрюкивая. Он будто разом получил отдушину в лице двух новых симбиозов, которые никак не слушались своих хозяев. — Они ещё слишком несмышлёные. Не стоит ждать в первые годы от них чего-то существенного, — Арду, как и всегда, был в отстранении от остальных существ и просто отдыхал, вкушая малочисленные солнечные дни. — Вам стоит привыкнуть к тому, что такие существа, как я или Луц, могут обретать силу, если вы работаете сообща — иначе никак. Чимин приподнимает голову и поджимает губы. Он слишком сильно принимал близко к сердцу любое упоминание Луца, даже вскользь. — Это что получается… — тянет Гук, рассматривая причудливое создание под ногами. — Мне нужно его учить? — Учиться вам обоим, — уточняет Арду и выдувает клубы пара из ноздрей. Чимин окончательно откладывает книгу в сторону и смотрит в чащу леса, которая почему-то манила его с каждым днём всё больше и больше, словно там были ответы. — Ну так поможет мне кто-то? — Юнги явно перерабатывал и уже был на грани нервного срыва из-за нескончаемых проблем с полом и стенами. Хижина буквально рассыпалась из-за постоянной сырости на улице. Кто-то из ребят начинает суетиться, чтобы помочь Мину, но Чимин уже уже ничего не слышит. Еле различимый и внезапный голос из чащи приятно ласкает слух. Он полностью забирает внимание Пака и шансов выбраться более нет. Он не знал что это или кто, но был точно уверен, что этот голос его спасение — не иначе. — Чим, ты куда? — Тэ останавливается на полпути к гостиной и смотрит на друга, который уверенным шагом рассекал воздух. — Я вроде громко сказал… — не понимает шатен и провожает его недоумённым взглядом, полным вопросов и беспокойства. — Чим? Блондин ускорял шаг и нёсся к лесному массиву, оставляя на почве ощутимые следы от подошвы. Они были глубокими, будто Пак прикладывал всю свою многочисленную силу, чтобы сделать новый шаг. — Чимин? — Юнги выбегает на веранду, словно чувствует, что что-то пошло не так. Да и ребята уже подняли гул. — Чимин! Он не реагирует. Голос дурманит, выбрасывает все мысли из головы и оставляет лишь приятный шёпот. Шёпот, который вёл его куда-то вдаль, вёл его тропами собственного разума так, что Чимин путался, но делал это охотно и с большим интересом. Интерес, который впервые проявляется в нём за последние два месяца. — Эй, — Юнги показывает ребятам, чтобы они напряглись и были на чеку. Помимо парней, которые быстро смекнули, что творится что-то неладное, наготове были и сами симбиозы. Орп и Ар быстро покидают свои места и возвращаются в тела хозяев, на этот раз послушно и без лишних разговоров. — Никак не привыкну, что мне приходится уживаться с этим непоседой, — шатен разминает шею и некоторое время просто пялится в одну точку. Такое было часто, с тех пор, как Тэхен обзавёлся своим симбиозом. — У тебя он хотя бы характерный, — цокает Гук и смотрит на свои руки, где гуляли чёрные вены. Пока это был единственный схожий симптом с симбиозом Юнги. — Что нам делать? — Будьте на чеку, — Юнги ровняется с парнями, а за ним и Джун, который всё это время молча оценивал ситуацию и пытался включить интуицию. — Я пойду за ним. Арду, оставайся здесь. Если что-то пойдет не так — вы защищаете друг друга и хижину. — Уверен? — Мне так будет спокойнее, — Юнги срывается с места и оставляет ребят одних. Чимин же был в полушаге от тропы, по которой они ходили к новым холмам. Он шёл ровно, уверенно, с расправленными плечами. Единственное, что говорило о его странном состоянии, так это — глаза: широко раскрытые, стеклянные, с расширенными зрачками, хотя света в округе было много, чтобы они были таковыми. — Чимин?— Юнги пытался достучаться телепатией, но это стало совершенно неверным выбором для него самого. В голову Мина резко ударяет сильный импульс, который расширяет и сужает сосуды, не давая телу и продыху. Парень ощущал, как голова почти разрывается на части от чьего-то присутствия в ней. — Чёрт! — кричит брюнет и падает на колени, прижимая руки к голове. Она неистово ныла и будто обжигала каждую клеточку организма. Такая внезапная боль не могла явиться просто так. — Prɔ ˈArdu… — шепчет Чимин, углубляясь в недра леса. — Prɔ ˈArdu… На его лице застыла гримаса. Улыбка, но не естественная, лучезарная, такая привычная для светлого парня по имени Пак Чимин. Улыбка отравленная, заколдованная, натянутая почти до ушей, похожая на искусственные эмоции куклы на витрине магазина. Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Prɔ ˈArdu Неистовый вой звучит в головах каждого: Юнги по-прежнему закрывал уши, Тэ и Гук прижимались к друг другу и пытались совладать с болью и шумом вместе, Намджун вдыхал аромат трав, которые пытались унять боль. Единственным, кто в этой ситуации оставался хладнокровным, так это — Арду. — Луц, — рычит существо и взмывает в небо. От взмаха его огромных крыльев остаётся чёрное облако, которое укутывает парней рядом с хижиной. — Эта аура защитит вас на какое-то время, — бросает в след чернота и исчезает из виду. Чимин практически бежал. Ветки хлыстали по лицу, грязь от почвы быстро прилипала к обуви и штанам, а дыхание было настолько неровным, что Пак почти задыхался. Он был в шаге от пропасти, ведущей к холмам. Тело не было ему подвластно. Им управляли. Управляли умело, словно ниточки, за которые сейчас дёргают, всегда были тут, оставалось лишь воспользоваться ими. Парень тормозит в миллиметре от края и, спустя почти 10 минут активной ходьбы, наконец-то переводит дух, если так можно сказать. — Г-где я? — Чимин приходит в себя. Он обнаруживает своё измотанное тело на краю и шумно сглатывает, когда смотрит вниз — ещё бы один шаг и он очутился на твёрдой земле, в 10 метрах внизу, размазанный, словно джем по горячему бутерброду. Жутко. На место заинтересованности и увлеченности приходит страх: липкий, окутывающий каждую клеточку; страх, который Чимин давно не испытывал. — Л-луц? — осторожно вопрошает Пак. Он знал, что это было его существо, но вопрос всё равно срывается с губ по инерции. Луц всегда выбирал обличие кошки или змеи. И то, и другое существо, отражали его сущность: хитрость, холодность, леденящий ужас и одновременно очарование, которые расстилается позже, как послевкусие после хорошего выдержанного вина. Чернота была огромна. Соизмерима с Арду, когда Чимин увидел его в новом обличии. Луц занимал весь холм, прижимая к полу немногочисленные деревья, которые оказались под его огромными лапами. Он снова был в обличии величественной черной пантеры, с ярко зелено-желтыми глазами. — И снова здравствуй, — нараспев отвечает существо. — Скучал?