Prɔ ˈArdu

***

— Так! Просто… просто не трогай меня! — Чимин ещё никогда вот так ярко и экспрессивно не реагировал на незнакомца, тем более в публичном месте, на глазах у сотни заинтересованных людишек. Те, к слову говоря, рассматривала парочку так нагло и жадно, что казалось Чимин попал в ад — он явно не хотел этого. — Я… что тебе от меня нужно вообще? Юнги тормозит и смотрит в спину Чимина с какой-то грустью и будто разочарованием. Он, в отличии от Пака, не обращал внимания на мимо снующих людей и был сконцентрирован только на их диалоге, который, собственно, и не заладился с самого начала. — Разве я сделал что-то плохое? — он был в недоумении и стоял, как в копанный, прямо напротив новичка. Юнги оглядывал парня с ног до головы, причём нисколько не стесняясь его и своего огромного интереса, который был видно за версту. — У нас тут принято знакомить симбиозов. Да и вообще… — Вот так просто? — осторожно спрашивает Пак и его уровень адреналина кажется слегка снижается. Люди разбредаются по коридорам и кабинетам и это определенно было нужно. — Разве… Пак даёт себе морально по лбу и наконец осознает, что он всего лишь трус, который бегает тут от куста до куста, думая, что его здесь сожрут с потрохами. К чему такая осторожность, если за всё пребывание в Нётберге ещё не было ни одной плохой ситуации? — Слушай, Чимин, — Юнги ловко запрыгивает на подоконник рядом и делает небольшую паузу, пока Пак переключает на него своё внимание. — Я не знаю, что творилось в твоём Ричмонде и в чём причина такой реакции на меня, но тебе тут ничего не угрожает. Я просто хочу подружиться, вот и всё. Чимин часто моргает и переваривает слова по очереди. Каждое. И очень тщательно. Будто то, что сказал Мин, не похоже ни на одну фразу, что он когда-либо слышал. — Я не настаиваю и всё такое… — брюнет оглядывается через плечо в окно, а точнее на территорию перед школой — там была выгулка младших классов, которые оставались в стенах здания на продлёнку. — Просто… мне действительно показалось, что твоя сила… она привлекла меня, как и ты сам. — Что ты имеешь в виду? — Чимин осторожно подходит ближе к новому знакомому и притаивается рядом с большим цветком, похожим на дикий папоротник, который так удачно скрывал половину его лица и, соответственно, гамму эмоций на нём. — В школе, да и в этом городе в целом, много людей со способностями, различными, странными и даже величественными вариациями симбиозов. Однако, ты чем-то отличаешься от них всех, от всех, кого я знаю. Будто вокруг тебя яркая аура, которую я считываю и даже ощущаю кожей. Не знаю, как это ещё объяснить… Да и не объясню я. Это нужно ощущать. — Что если это не так? — блондин расслабляет плечи и уже ведёт диалог куда спокойнее, немножко выглядывая из-за больших листов, как хитрая лисичка. — Я не ошибаюсь, — Юнги был непоколебим, возможно суров и холоден, но всё же, Чимину это определенно нравилось сейчас. Он даже ловит новую волну мурашек, которые в принципе рядом с Мином возникали крайне часто, что странно. — Я уже сказал тебе, что мне впервые удалось встретить кого-то, кто сильнее меня. Я так чувствую. Веришь ты в это или нет. Чимин ухмыляется, а затем краснеет, от ушей до щёк, пылая, как раскалённая сковорода. Он тут же думает, что ему не стоит быть таким надменным по отношению к парню. Пак ведь тут вроде как пытается казаться серой мышкой и всё такое. К чему лишнее внимание? — Пойдем, — Юнги смело протягивает открытую ладонь вперёд и улыбается, да так, что у Чимина что-то ёкает за грудиной и это что-то возникнет в его теле уже не в первый раз в его присутствии. — Тебе понравится мой Арду. — А откуда… — Чимин хмурится, но Юнги проворнее и напористее. Он резко тянет потерянного Пака за руку и идёт с ним к выходу на улицу, а, точнее, на дворик за школой. — Откуда… откуда ты узнал, как зовут моего… — Луц? — Юнги продолжал шагать и улыбаться и это, почему-то, заражало Чимина с новой силой, от чего его рот то и дело расплывался в полуулыбке, которую он пытался сорвать с лица, чтобы казаться суровее и серьезнее, чем он есть на самом деле.— Арду уже сам познакомился с ним. — Как?! — Чимин тут же стопорится и круглит глаза. Его выражение лица было похоже на удивленную белку, которую застали за поеданием орешек. — Я ведь… он должен был быть… — Чимин, это — симбиозы. Они бывают непослушными. Очень непослушными, если говорить откровенно. Не стоит держать в клетке своего «друга». Поверь, они так только больше проблем тебе принесут. С Арду у нас уже был такой период и я давно зарубил это себе на носу. И тебе советую. — Честно говоря, мой Луц довольно… эм… — Непослушный? — Юнги уже снова набирал темп, а вслед за ним и Чимин, который семенил и шёл как совсем непоспевающий ребёнок за увлечённой покупками мамой. — Ну… можно и так сказать, — блондин тяжело вздыхает и пытается рассмотреть за окнами хоть что-то. Но из-за того, что они шли слишком быстро, он видел лишь желто-зеленую рябь и размытые фигуры детей, которые мельтешили на своей продлёнке, что-то весело щебеча. — Помни о том, что поведение твоего симбиоза — это твоя ответственность и твой выбор. Они все — наше отражение. Так что задумайся. Может что-то внутри тебя мешает ему раскрыться? И Чимин действительно задумывается. Задумывается так, что не видит более ничего вокруг. Значит Луц не просто ходячая катастрофа? Значит Луц просто живёт в теле ходячей катастрофы? Вот и вся разгадка. — Ну вот и пришли, — Юнги довольно резко останавливается, а Чимин приходит в себя — он и не заметил, как они перебрались на задний двор школы, где было ещё краше, чем спереди, у главных ворот. — Как красиво… — невольно выдыхает Пак и крутит головой в такт падающим желтым листьям вокруг. Они будто кружились в танце друг с другом и это завораживало ещё больше.— Невероятно… Смесь красок и их буйство трогали его душу. Чимин никогда не мог устоять перед красотой недолгого, но прекрасного сезона. Осень — это его источник силы, спокойствия и, возможно, Чимин и сам осень в каком-то смысле: такая переменчивая, волшебная, не похожая ни на что другое, капризная, но, чаще всего, улыбчивая и светлая. Даже пшеничный цвет волос парня напоминал о нынешнем времени года: они переливались на солнце золотинкой, похожей на тоненькую блестящую нить, переплетенную через всю голову. — Немножко наколдовал сегодня, — улыбается ехидно Мин и тоже поглядывает по сторонам. — Ты? — Чимин пытается заглянуть прямо в глаза Юнги, но тот уже что-то активно искал в своей сумке и не отвлекался. — Ну да, — брюнет пожимает плечами и достаёт связку ключей, на которой болталось два брелока: один с башней из какого-то популярного туристического города, а второй — смешной брелок непонятной формы, который Чимин не успевает рассмотреть. — Иногда хочется помочь природе раскрыть всю красоту сезона. Не думаю, что я навредил. — Нет конечно… — Чимин снова оглядывается по сторонам. Осень была его любимым временем года, поэтому он мог часами рассматривать каждый уголок, окрашенный природой.— Слушай, а твой… ЧТО?! Пак молниеносно отпрыгивает назад, а его сердце, кажется, нет. Чимин издалека пялится на брелок, который только что был неживым. Теперь это вполне реальный дракон, который ползал по руке Юнги, как изворотливая маленькая змея. — Ты и так можешь что-ли?! — продолжает верещать блондин от неожиданности. — Ничего сложного, — Юнги поглаживает Арду по миниатюрной голове и мягко улыбается ему. Со стороны их взаимоотношения выглядели куда теплее, чем то, что встречал Чимин ранее у других. Обычно, симбиозов использовали скорее как инструмент и не считались с ними, как с живыми объектами. — Просто тебе нужно перестать бояться собственной силы. — Но… — Чимин, — перебивает его Мин в который раз за день, — зачем её скрывать? — Меня так учили, — блондин отвечает на автомате первое, что взбрело ему в голову. Однако, этот ответ действительно был правдивым и точно отражал суть вопроса. Он был попросту напуган.— Просто… я рос в месте, где мало кто обладает силой. Да и тех, у кого есть симбиозы, называли чертями, демонами…как угодно, но не нормальными людьми. Я и сам… сам поверил в это. Сложно не верить в такое, когда каждый норовит тебя в этом упрекнуть. — Вот как… — Юнги суровеет на глазах и снова смотрит на Арду, который вертелся на ладони и будто пытался что-то сказать таким образом. — Но Нётберг — другой. Да, здесь есть приверженцы старой школы, те, кто боятся симбиозов и предпочтут облить тебя святой водой, нежели принять твою силу или хотя бы просто пройти мимо… но таких здесь единицы. Правда. Я клянусь. — Это всё очень сложно, Юнги… — Чимин засматривается миниатюрным драконом и невольно улыбается ему. Арду выглядел мило и ни разу не устрашающе. Пушистый дракон сразу вызывал много приятных чувств, которые расползались по телу Пака. Почему-то, Чимин ассоциировал его с существом из волшебной сказки: доброе, могучее и очень сильное, но справедливое и верное своим принципам. — Он… красивый. Совсем не похож на других. — Хочешь сказать, что он не похож на черное желе или маленького гнома, как у тысячи людей здесь? Ах да — ещё форма квадратной коробки и моё любимое — бабочка, — Юнги начинает заливисто смеяться и это снова заражает недоверчивого Чимина так, что он делает пару неловких, но искренних смешков, которых теперь не скрывал. — Арду — не такой, как они. Ты прав. — Он действительно выглядит иначе. Будто проработан что-ли… — Мы — одно целое, — Юнги спускает дракона на землю и тот тут же увеличивается в размерах. Теперь он был чуть выше, чем сами парни. — Здравствуй, Чимин, — произносит трансформированное существо басистым и очень низким голосом, который приятно ласкал слух. Каждая буква, сказанная Арду, звучала как-то иначе: волшебно, загадочно, и донельзя чётко, словно Арду репетировал свою речь перед этим много сотен раз. — Давно не… — Арду хотел спросить, где же твой Луц, — тут же вклинивается в разговор Юнги и нервно улыбается. Он почесывает затылок и зачем-то косится на животное рядом. Чимин выгибает бровь от такой внезапности, но более на этом внимания не заостряет. Скорее всего, он просто не хотел, что симбиоз болтал лишнего про него. — Вообще-то, он должен был быть дома. И да — здравствуй, Арду, — уже обращаясь к черноте, произносит воодушевленный Пак. Он старался быть максимально расслабленным и дружелюбным. В Ричмонде поговаривали, что симбиозы не любят нервных людей и то какую ауру они излучают при контакте с ними. — Ты очень красив. — Благодарю, — животное наклоняет голову вниз, в знак глубокого уважения. — А разве это не твой? — Юнги показывает на раскидистый дуб, под которым сидела небольшая черная пантера, с ярко-желтыми глазами. Издалека она выглядела хитрой, но довольно пугливой, как маленький котёнок, которого бросили на произвол судьбы. — Арду говорил, что твой симбиоз красив, но чтобы… настолько. — Луц любит выглядеть эффектным, — цокает Пак и закатывает глаза, будто это являлось проблемой в их отношениях. — Луц? Пантера лениво потягивается и смачно зевает так, что её пасть чуть ли не разворачивается параллельно полу. Чимин снова окидывает существо вопросительным взглядом, но более ничего не говорит вслух — он знал, что Луц и так прекрасно понимал, что он от него сейчас хочет. Вопрос был лишь в том, как скоро сама чернота соизволит что-то делать для парня. — Да иду я, — фыркает животное в ответ и ещё раз сладко потягивается. — И даже не говори мне, что я должен быть дома. Не хочу это слышать. — Как не говорить, если так и есть! — Чимин окидывает Луца самым суровым взглядом, что был у него в арсенале: нахмуренные брови, насупившийся нос и слегка поджатые губы. — Ну, знакомьтесь… — начинает Пак, но его перебивают в который раз. — Ой, да ладно тебе, — фыркает вальяжная пантера. — Тут и так все друг друга знают. — Но… — Он имеет в виду, что Арду и Луц уже познакомились ранее, — поясняет Юнги и то и дело посматривает на двух симбиозов, которые были похожи на двух провинившихся братьев с плохой репутацией. — Да? Луц становится рядом с Чимином и только фыркает в ответ. Юнги ловит себя на мысли, что с Паком они всё-таки ой как похожи. Как минимум, в манерах. — Поиграем? — предлагает Арду Луцу. — Я тебе что-ли пёс дворовой, чтобы играть? — Луц вилял увесистым хвостом и явно нервничал в такой обстановке. От таких резких движений поднималась пыль и Чимин закашливался. Юнги ухмыляется на эту реплику и, будто по заказу, достаёт из кармана джинс лазерную указку, которую благополучно вручает своему дракону. — На. Резвитесь. — Да чтоб тебя… — Луц выругивается, но становится в боевую стойку, а после убегает за красной точкой, приминая сухую листву, которая приятно шуршит. — Пойду за ним, — оповещает Арду и ловко перемещается в сторону второго симбиоза. Он весело размахивает миниатюрными крыльями и что-то рычит Луцу, который тут же переключился в режим игр на выживание. — Луц никогда не играл с чужими… — Чимин не мог скрыть своего удивления. — Но… я бы и сам с радостью поиграл с Арду. Он у тебя невероятно хороший и вызывает доверие. Юнги пожимает плечами и потупляет взгляд. Стеснение настигло и его сегодня. — Прости меня, — вдруг добавляет Пак. — Я… я не должен был так остро реагировать на тебя… и на твоё предложение. Просто… — Всё в порядке, — Юнги кладёт ладонь на его плечо и замирает. Волна неги стремглав расстилается по телу и голова идёт кругом. Он слабо понимал, что делает, но делал. Чимин приоткрывает рот и слегка наклоняет голову в бок, рассматривая неоднозначную и довольно забавную реакцию Юнги: тот был в ступоре и не менял выражения лица около минуты. Это было так глупо и мило одновременно, что Паку хотелось хихикать и пародировать его. Пальцы Мина впиваются в кожу сильнее, но от этого только приятнее. Прикосновение такое родное, не отталкивающее и притягательное. Чимин будто ощущает всем телом рисунок подушечек пальцев Юнги, изучает их и просит ещё. Ни он, ни Юнги не перерывали такой долгий и странный контакт. — Могу ли я пригласить тебя погулять? — решается спросить Мин. Он всё ещё держит свою ладонь на плече Чимина и смотрит то на его пухлые губы, то в широко распахнутые глаза. — Ой… прости… пожалуйста, — Юнги наконец-то одергивает себя и становится по стойке смирно, парадируя солдатика на службе. — Прости… Я просто сегодня… — Можешь, — тихо отвечает Чимин и смущено улыбается в ответ. Его пунцовость уже не такая яркая. Она скорее кокетливая и игривая, будто завлекает собеседника в свои сети. — Я буду свободен к 6. Чимин накидывает тяжелую от учебников сумку на плечо и неспешно удаляется в сторону школы, а точнее ворот, которые вели в главному входу и автобусной остановке. — Ты куда? А как же я тебя найду! — Ты ведь такой сильный и смелый, — Чимин оглядывается через плечо и хитро улыбается. Теперь он не выглядел таким зашуганным и пугливым. Наоборот — блондин будто расцвел. Быть может, прямо сейчас, он напитывается энергией.— Значит ты найдёшь меня. Знакомое чувство. Тёплое. Нежное. Еле уловимое, но невероятно обволакивающее, словно внутри тебя расцветают самые прекрасные на свете цветы. — Как же я люблю тебя, Чимин… — шепчет Юнги, стараясь перевести дух. — Как же я скучаю по тебе…

***

Волнение раскачивало каждую клеточку организма, каждый оголённый нерв и даже сам разум, казалось, сейчас рассыплется на песчинки от такого значимого момента. Юнги стоял напротив дома Чимина. Сказать, что он нервничал — не сказать ничего. — Да хватит тебе, Юнги, — говорит сам с собой парень, переминаясь с ноги на ногу, как виноватый ребёнок перед строгими родителями. — Ты знаешь его целую… вечность. Слово «вечность», в контексте их истории, было действительно правдивым и точно отражало суть происходящего сейчас. Сколько жизней Юнги провёл рядом с Чимином и сколько лет, в общей сложности, они были вместе? Не счесть. Да и не нужно ли? Приятный бонус от вечности крылся в одной важной детали — он мог влюбляться в него каждый раз по-новому, будто прочитывая один и тот же любимый томик, который так греет душу. Юнги никогда бы не променял этот трепет на забвение и вечный покой. Он готов бороться вместе с Чимином, за него, и против всех. Вся его жизнь всегда сводилась к одному. — Чимин… — лепечет обомлевший Мин, когда распахивается входная дверь. Перед ним стоял Чимин. Всё тот же парень, 17-ти лет, который без конца поправлял свои светлые пряди, спадающие на лоб. Всё тот же Чимин, который излучал лишь тепло и свет. Тот же прекрасный, невероятный Чимин, который каждый раз смотрел ему прямо в душу, заглядывая в каждый потаённый, укромный уголочек его разума. Чимин, которого любил Юнги вечность. И вечность эта совершенно не в тягость. Потому что в ней есть он. — Прости, что задержался, — блондин оглядывается назад и показывает госпоже Пак, что уже уходит. С её стороны доносится что-то знакомое, но Мин не обращает внимания, потому что увлечен его красотой. — Всё в порядке, — Юнги приходит в себя и вспоминает, что хотел подарить ему букет, который они вместе с Арду и Джуном взращивали почти всю неделю. — Юнги… это мне? — парень прикрывает рот двумя ладошками и долго смотрит на произведение искусства — просто букетом его не назовешь. — Он… прекрасен! — Мы старались, — Юнги смелеет и вручает обомлевшему Паку его законный подарок. — Я хотел подарить его ещё в день нашей первой прогулки, неделю назад, но… я не успел. Чимин вдыхает аромат красной камелии. Запах самого редкого цветка мира тут же проникает в нос, а затем расстилается по всему телу парня, наполняя его вдохновением и нежностью, от которого хочется стонать от удовольствия и восхищения. — Он… просто изумительный! Я не видел таких цветов никогда! — блондин забывает про свои пряди, которые уже закрывали большую часть его милого и хрупкого личика и полностью поддаётся неге. — Что это за цветок? — Красная камелия, — тихонько произносит Юнги. Он был увлечён милой и даже детской реакцией Чимина на цветы. — Это — самый редкий цветок в мире. — Но… — Всё в порядке, — предвосхищает вопрос Мин. — Я вырастил его вместе с моим другом, ну и не без помощи сил, конечно же. — Вот для этого силы и нужны, — как-то грустно подмечает Чимин. — Удивительно… — Пойдём? — Юнги показывает на парк, который виднелся в соседнем квартале. — Так что удивительного? — Просто… никто для меня не делал ничего подобного… Мы знакомы всего лишь неделю и… — Чимин аккуратно перебирает розовые лепестки и думает о чем-то глубинном, о том, что пока не может сказать Юнги вслух. — Твоя доброта до сих пор поражает меня… Правда, — на последнем слове, Чимин поднимает голову и внимательно смотрит на рядом идущего брюнета. — А вдруг мы знакомы куда больше, чем неделя? Вопрос повисает в пространстве. Юнги, конечно же, хотелось рассказать обо всём, что было: о том, как он миллионы раз терял Чимина и находил вновь, о том, как он сам преодолевал сомнения по поводу черноты внутри себя и то, как его симбиоз стал ему настоящим другом и соратником. Ему хотелось кричать о любви, о том, как он скучал по Чимину и том, что всё рано или поздно придёт в норму. Но он не мог. Рассекать пространство, менять ход времени, кроить этот мир под себя — опасно. Опасно не только для самого Юнги, но и для Чимина. Мин не был до конца уверен к чему приведёт его план, да и вообще осуществиться ли он когда-то. Ему оставалось лишь жить и наслаждаться тем, что пока Чимин рядом. Но будет ли так всегда? — Я… давно хотел сказать тебе… — первым нарушает тишину блондин. — Ты говорил о моей силе и о том, что чувствуешь её за версту… — Да, — коротко отзывается Мин. Он шуршал листвой и поднимал её носком ботинок. — Я до сих пор в этом уверен. — Ты прав… — Чимин всматривается в листву под ногами и берёт паузу, чтобы набраться сил. — Я… наверное, я и вправду сильнее, чем кто-либо здесь… но… это ужасно. — Почему? — Юнги вдруг резко останавливается. — Почему это ужасно, Чимин? — Мне так страшно, Юнги, — еле дыша, лепечет юноша. — Очень страшно. Я боюсь… самого себя… М-мама говорила, что… такая сила должна быть под контролем. Знаешь… Ох. Прости, что я так сумбурно говорю… Я вообще не знаю могу ли говорить о таком… — Всё нормально, — Юнги берёт Чимина за плечи двумя руками. — Всё в порядке. Я рядом и ты можешь рассказать мне то, о чём думаешь. Я выслушаю и помогу. Никто не будет тебя осуждать. — С-спасибо, — заикается от нервов Пак. — Я вижу другие миры… много миров. Они всегда разные, но… в каждом из них, кажется, я видел тебя. Да, я должен был сказать тебе раньше, но… — Теперь понятно, почему ты так меня боялся, — улыбается Мин и опускает свои руки вдоль туловища. — Я бы и сам испугался. — Да! — чуть ли не вскрикивает Чимин и уже куда тише добавляет. — Да… Я до конца не понимаю, что именно я вижу и имеет ли это отношение к реальности… но… все эти видения такие яркие… такие… Тебе когда-нибудь снился сон, после которого ты думал, что твоя жизнь нереальна? Сны, которые ты долго не можешь забыть? Они… они как навязчивые мысли и порой кажется, что ты сходишь с ума. — Много раз, — Юнги горько вздыхает и ловит волну воспоминаний. Чимин и не представляет, как сильно он его понимал. — Я понимаю, о чём идёт речь. — Но и это не всё. Вещи с погодой… Ты говорил, что помог осени раскрыться, а я… я сделал небо чёрным! Я… я не хотел этого… Господи, ну почему я? Почему? — Чимин крутит головой по сторонам и чуть ли не срывается на плач. Его эмоции выплёскивались через край и, кажется, это было только начало. — Я не хочу делать никому больно! — А разве ты делаешь? Чимин стопорится и долго смотрит Юнги прямо в глаза, будто этим взглядом хочет открыть все его внутренние тайны, спрятанные от посторонних глаз. — Разве нет? — Посмотри на меня, — Юнги разводит руки в разные стороны и делает оборот вокруг самого себя. — Что ты видишь? Беззаботного, доброго парня, который сейчас внимательно слушает тебя и, как кажется тебе, ничего не понимает о том, что ты говоришь? Я проходил тоже самое, Чимин. Поверь мне. — Но как ты справился? Я… я не хочу всего этого! Я не хочу обладать этой силой. Я просто хочу… быть. Быть настоящим, быть самим собой… — Ты ответил на свой вопрос сам, — улыбается Мин и наклоняет голову слегка вперёд. — Наша ноша тяжела — бесспорно. Огромная сила всегда несёт за собой последствия. Но… ты должен принять её. По-настоящему принять. Не отнекиваться и говорить, что это твоё проклятие. Не хвастаться ею, как чем-то, что у других никогда не будет. Не игнорировать её, потому что она никуда не денется, как бы ты этого не хотел. Ты обязан быть с ней единым целым. То, что сидит внутри тебя, могущественнее, чем весь мир вместе взятый. И если ты будешь держать это могущество взаперти, от чужих глаз, рано или поздно, оно вырвется наружу и вот тогда ты точно никогда не сможешь это контролировать. Никогда. — Ты предлагаешь… — Чимин хмурится и делает паузу. — Выплеснуть её наружу? — Да. Да! Черт возьми, да! — Юнги улыбался и был, по какой-то причине, счастливее, чем когда-либо. — Это — наша судьба, Чимин. Так давай просто насладимся ею. Блондин опускает букет вниз и расслабляет лицо. Кажется, он наконец-то осознал важность слов Юнги. Чимин смотрит на свою левую ладонь и долго молчит, пока Мин сам не начинает разговор. — Прости… я… я не должен был быть таким экспрессивным. — Нет, — холодно отвечает Пак, всё ещё смотря вниз. — Ты прав. Чимин резко берёт за руку Юнги и сжимает её так, что у последнего бежит холодок по спине. — Что ты… — Просто доверься мне, — Чимин закрывает глаза и, вместе с ним, и его спутник. Их тела покрывает белесая пелена, которая растворяет обе фигуры, не оставляя после себя ничего, кроме пыли от дороги, будто их тут никогда и не было. — Ч-что это за место? — Юнги аккуратно открывает глаза по очереди и пытается рассмотреть местность в округе. Сначала он видит просто тёмно-синее полотно над головой. Оно кажется таким холодным и жутким, что Юнги тут же устремляет взгляд в пол. Здесь же были камни. Кажется, их там много, что можно построить целый отдельный город из них. Но он всё ещё не мог понять, что это за локация и бывал ли он тут ранее. — Я бываю здесь часто, когда больше не могу терпеть, — Чимин отпускает руку спутника и немного смущается такого близкого контакта. — Когда не могу больше сдерживать её. — Силу? — Да, — Чимин проходит немного вперёд и кладёт букет на камни, которые больше походили на пьедестал. — Здесь никогда никого не бывает. За все мои 17 лет — ни единой души… Ни-ко-го… — нараспев добавляет блондин. — Выходит, — Юнги поспевает за Паком и ровняется с ним, — я здесь первый гость? — Угу, — Чимин, не отрываясь, смотрит в даль. Темно-синие небо и шум океана — это первое, что бросалось в поле зрения и слуха. Второе — горы. Огромные горы. Множество гор, которые были неестественными. Они наслаивались одна на другую и образовывали некие пирамиды, доставая до самого верха, будто тут, у неба, есть ограничение. А ещё, каменистая местность источала приглушенный свет: совсем неяркий, даже можно сказать тусклый, но вполне различимый и похожий на блеск от перламутровой пудры, словно кто-то рассыпал её здесь буквально повсюду. Где-то внизу, бились о скалы волны. Шум океана был едва слышен, но различим, как и свечение местности. Казалось, что вода здесь одновременно везде и негде, потому что в кромешной темноте было плохо видно, а ветра здесь не было совсем, будто это не открытое пространство, а запечатанная комната, без окон и дверей. — Этот мир… — Юнги не решался сказать это вслух, но всё же любопытство брало вверх, — это ты его создал? — Угу, — отвечает с той же интонацией Чимин, не отрываясь от водной глади. Теперь Юнги видел, куда же смотрит его спутник. — Если ты спросишь как — я не отвечу. Ещё будучи ребёнком, я перебирался сюда, когда мне было одиноко и невыносимо тяжело. — Чимин… — Юнги обходит пяточек, на котором они стояли, вдоль и поперёк, рассматривая каждую деталь. Камни были настоящими. Шум тоже. Небо — один в один то, что он видел каждый день над головой. Но здесь и вправду не было никого, кроме них. Кроме них и скал, которые доставали до потолка, если так можно было выразиться. В реальном мире такого не могло быть. Но в мире Чимина — возможно всё. — Я, кажется, ошибался… — добавляет брюнет и останавливается позади Пака. — В чём? — Чимин отвлекается и поворачивается в его сторону всем корпусом. — Ты же говорил, что не ошибаешься. — Нет… — Юнги говорил шепотом, почти не дыша. Его тело сковывал непонятный для него импульс, который брал своё начало от низа живота. — Ты сильнее, чем я мог себе представить… Ты… — Мама говорила, что если бы я жил где-то в древние времена, то мне бы точно поклонялись, как божеству, — Чимин мило смущается и оглядывается на океан позади себя. — Но я же… просто живу. — Ты — действительно что-то большее, чем… — Юнги делает неосторожный шаг навстречу и сокращает расстояние между ними вдвое. — Чимин, я… — Это не единственный мир, — тихонько добавляет Пак и Юнги подмечает, что его глаза наливаются слезами. Даже при таком тусклом свете были видны отблески. — Я… создаю их вновь и вновь и сам не знаю как… Знаешь… — блондин тоже делает шаг на встречу и теперь между ними пространство не больше, чем пару спичечных коробков, — мне иногда кажется, что я жил во всех этих мирах и всегда возвращался сюда… Как бесконечный день сурка… из раза в раз… Юнги кивает и поджимает губы от накатывающих слёз. Он поправляет непослушную прядь Чимина с его лба и старается держаться из последних сил, чтобы не начать рыдать. — Когда… эти миры появляются… мне становится легче… куда легче, если честно. Я могу существовать… но… в, какой-то момент, я закрываюсь и… будто не могу больше… Мне очень страшно, что сделаю что-то не так… — Чимин говорил тихо, почти неразборчиво, то и дело вставляя длинные паузы между словами, чтобы держать себя в руках. Юнги перебирает блондинистые волосы длинными, холодными пальцами и с любовью рассматривает их внимательно, будто видит впервые. — Не бойся, — хриплым от нервов голосом, произносит Мин. — Не бойся быть собой. — Тебе не страшно рядом со мной? Я ведь… оглянись вокруг… ты видел кого-то, кто может так же? Скалы, которые вросли в небо… Я не видел такого там… в том мире. — Нет, — Юнги улыбается, а предательская слезинка всё-таки соскальзывает и катится вниз, впитываясь в магические камни. — Нет никого, кто бы мог сравниться с тобой. Я буду говорить тебе это каждый раз, каждый новый жизненный виток, в тот самый день, когда мы впервые встретились здесь… Ты навсегда будешь Избранным. Избранным для меня. Чимин круглит глаза и часто моргает. Юнги же опускает руку и оставляет его волосы в покое. — Значит… те жизни… то, что я видел… это всё правда? — эти слова слетают с его уст и попадают прямо в израненное сердце Юнги, разбивая его на миллионы мелких кусочков. — Значит… ты знал меня и раньше? — Да, — тихо произносит Мин. Он не мог больше лгать Чимину. — Миллионы жизней, прожитых рядом с тобой. Я всегда был рядом и никогда не отпущу тебя, — брюнет снова касается его лица, но на этот раз без особого повода — он проводит тыльной стороной ладони по его разгоряченной щеке и замирает на уровне пухлых розовых губ. Он неспешно разворачивает кисть и теперь накрывает кожу Чимина теплотой рук внутренней стороны ладони. — Я прошу только одного, Чимин. Одна просьба и… обещаю — больше я никогда ничего не попрошу. Пак лишь приоткрывает рот, но ничего не произносит в ответ — он внимательно слушал и внимал каждое слово. — Не храни то, что внутри тебя. Ты должен принять свою силу. Создавай новые миры. Создавай тысячи новых миров! Прекрасных и крышесносных, как этот! Я буду любить каждый из них, их каждый сантиметр, какими бы они ни были. Твори. Ты — творец. И никогда не бойся последствий. — Но… — Прошу. Юнги делает поступательные движения большим пальцем по щеке Чимина. Та, в ответ, краснеет, как и весь Чимин сам. По коже блондина бегут ручьи соленых слёз. Они оставляют белёсые борозды и Юнги буквально чувствует каждую из них пальцами, но не мешает этому процессу — им обоим нужно было выплакаться и поговорить. — Юнги, — вдруг осознанно и будто с другой интонацией, произносит Чимин: спокойно, без напускной тревоги и не дрожащим от волнения голосом. — Юнги! Парень приподнимает подбородок и открывает рот, будто увидел что-то нереальное. — Я… я вспомнил… Вспомнил! — Чимин прижимает своей ладонью ладонь Мина ещё ближе к своему лицу и закрывает глаза, из которых продолжали литься неконтролируемые слёзы. — Я в-вспомнил… Тишина. Она нарушалась лишь слабым шумом от бьющихся о скалы волн. Он был цикличным, будто поставлен на повтор, но это не раздражало — наоборот, вводило в транс и так было справляться с эмоциями куда легче. — Я нашёл источник, — Юнги прижимается губами к горячему лбу Чимина и замирает. — Дело не в Луце, любовь моя… На лбу остается мокрый след, который моментально впитывается в кожу. Чимин ощущает каждое сказанное слово Юнги физически, внимает и пробует на вкус, стараясь понять, что реально, а что нет. — Я-я… я-я… — всхлипывает Пак, но не может сказать ничего связанного. — Ты должен принять то, какой ты есть на самом деле, — брюнет кладёт вторую руку на щеку Чимина и приподнимает его голову ближе к себе так, чтобы их глаза были на одном уровне. — Ты — невероятен. Не стыдись этого. Не прячься за маской простачка. Ты — не такой. Госпожа Пак была права — тебе должны поклоняться. — З-знаю… — Чимин продолжал рвано дышать и так же отвечать. — З-знаю-ю… — повторяет он, почти завывая от душевной боли. — Но… — Даже, если ты оступишься, даже, если всё полетит к чертям — я буду рядом с тобой. Всегда. Чтобы ты ни сделал. Где бы ты ни был. Слышишь меня? Я найду тебя и помогу. Я буду рядом, — Юнги вжимал пальцы в его кожу и ощущал, что Чимина буквально трясёт от перенапряжения. — Я… я всегда помогу. Я всегда буду рядом, если ты этого захочешь. — К-конечно, — отзывается Пак и улыбается сквозь боль. — Я-я не хочу тебя терять. Юнги утыкается лбом в лоб Чимина и закрывает глаза, так и не опустив рук с его разгоряченных от слёз щёк. — Всё будет хорошо, любовь моя. Мой самый дорогой и ценный человек… Я… Чимин, я сделаю всё, чтобы этот ад кончился. Мы заслужили всё самое хорошее и оно у нас будет. Я обещаю тебе. Чимин обвивает шею Юнги и тихонько плачет. Они оба роняют слёзы, но до сих пор верят в лучшее. — Главное, что вы вместе, — добавляет блондин. — Я люблю тебя. Безмерно.

***

Из прошлой жизни, Чимин помнил, что до чертиков увлекался литературой. Разнообразной, можно сказать, что даже противоречивой, но, тем не менее, она то и помогла ему в его нелегком пути. Он всегда любил визуализировать картинки из книг в своей голове, представляя каждую деталь иного мира, который прописан на бумаге. Удавалось ему это с легкостью, непринужденно и, порой, чересчур — мальчик явно перебарщивал. Чимин мог с головой погрузиться в выдуманный мир и не выходить из него неделями, а то и месяцами. Благо на маленького Чимина всегда была управа в виде госпожи Пак, которая помогала сыну вернуться в реальный мир. Наверное, она стала некий проводником между мирами. Чимин, широкими шагами, отмеряет размеры комнаты и с восхищением разводит руками. Ему нравился его новый дом, а точнее, пристанище — так в новом мире называли хижины, которые возводили люди своими руками. Точнее сказать — способностями. — В самый раз, — блондин проводит пальцами по ещё пыльному подоконнику и широко улыбается. Он ещё никогда не радовался простой пыли. — Осталось лишь прибраться и разобрать книги. — О не-ет, — доносится со стороны входа. В дверном проёме стояли Гук и Тэ. Они, по какой-то причине, были одеты в странные клоунские костюмы. Впрочем, от этих двоих можно было ожидать что угодно. — Что нет? — смеется Чимин. — Подслушиваете опять? — Мы просто всегда вовремя, — Тэ тыкает Чона по поролоновому красному носу и начинает гоготать на всё помещение так, что хохот гулко разносится эхом и больно давит на неподготовленные уши. — Ты только посмотри какие нам выдали костюмы к празднику! — А что за праздник то? — удивляется Чимин. — Ты что?! — Гук манерно ставит руки на бока и с осуждением смотрит на друга. Выглядел он куда комичнее, чем обычно. Особенно его несуразный колпак и приделанные к нему же накладные кудрявые волосы, цвета яркого апельсина. — Вообще-то, прошёл ровно год с основания мира! — Год?.. — Чимин медленно оседает на диванчик позади него и осознает, что чертовски облажался с расчётами — он думал, что этот праздник только на следующей неделе. — Вот так новости… — Ну ты чего, кукушка! — Тэхен плюхается рядом с Паком, от чего последний слегка подпрыгивает. — Ты создал целый мир и забыл, когда это произошло? Это как забыть про День Рождения мамы! — Просто… у меня много дел, ребят, — оправдывается блондин и берётся за голову. — Правда много… — Да мы знаем, Чимини, — Тэ приобнимает друга и немного турсучит его в разные стороны, чтобы тот взбодрился хоть немного. — Мы берем организацию праздника на себя! — Точнее, его организовывают другие люди, но мы ой как помогаем! Правда! — кивает Гук и присаживается на боковушку дивана. — В клоунских костюмах? — смеется Чимин. — Зачем они вам вообще? — Мы детей будем развлекать! Будет целая программа на площади! Мы там будем главными актёрами! — Тэхен, в своей привычной манере, начинает активно рассказывать, что за праздник там намечается. Он так звонко и много болтал, что уши Чимина буквально сворачивались, дабы дать себе передохнуть какое-то время. Экспрессию Тэ мог терпеть только один человек во всех мирах — это Гуки. Кто же ещё будет подготовлен к таким крикам, как не он — человек, который и сам орёт, как потерпевший. Правда Чон делал это куда реже, но всё же. — И вот мы там зажжем, а потом ты выступишь! — заключает Тэхен и смачно шлепает Пака по коленке, от чего он приходит в себя. — Ага, — кивает Гук и тыкает себя же в нос. — Эй. Чимини? — Тэ щелкает пальцами перед носом Чимина, но тот реагирует только на третий щелчок. — Простите, — блондин резко встаёт с места. — Мне… мне нужно немного выдохнуть. Я сегодня переделал 4-й квартал. Теперь его график находится в первой фазе суток. — То есть… Джун теперь будет жить в одной фазе с Джином? Ну неужели! — Чон радостно хлопает в ладоши, а затем отбивает пятюню Тэ-тэ. — Он же так долго об этом мечтал! Ну… точнее просил всё время. Мечтой это назвать трудно. — Ради него и затевалось это всё, — улыбается Чимин и ласково треплет младших по накладным парикам. — Ладно, ребят. Мне нужно поработать ещё какое-то время. — Да-да… — фыркает Гук. — А мы вот тебя просим сделать квартал с мороженным круглосуточным! — Да! — поддерживает шатен и бежит к Гуку, который уже направлялся в сторону выхода. — Почему я не могу есть мороженое все сутки? — Потому что ты лопнешь и заработаешь себе кучу болячек, Тэ, — смеется Чимин. Он уже привык, что каждый их разговор сводился только к этой холодной продукции. Кажется самая важная способность Кима — это поглощать мороженое тоннами и не рваться от него же на части. — Вы и так Орпи и Ара подсадили на эту гадость. Они скоро не симбиозами будут, а амбассадорами фисташковости ей богу. — Ну, Чи-и-и-имин, — тянут младшие и делают жалостливые моськи. — Ну, пожалу-у-уйста-а-а-а-а. — Я подумаю, — сдаётся Пак. — Но только при условии, что вы сами несёте ответственность за последствия. Я вас лечить не буду. Ну и Намджун тоже. — Так точно! — рявкает команда и убегает в сторону выхода. — Они никогда не поменяются… — вздыхает Чимин и добавляет после того, как малышня выбежала на улицу. — Впрочем, это и к лучшему. Устройство нового мира — это целая наука. Чимину приходилось здесь выступать в роли инженера, проектировщика, дизайнера и ещё множество профессий в ту же копилку. Всё, от банальных правил, до архитектуры — лежало на его хрупких плечах. Точнее, на его и плечах Луца, который хоть и ворчал, но всё равно делал свою работу исправно. Как никак, они были классными напарниками последний год. — Ушли? — спрашивает аккуратно существо и вырывается наружу в своей привычной форме пантеры. — Ладно они, но их симбиозы! — А что, тебе не нравятся младшие? — смеется Чимин. — Разве ты сам не говорил, что тебе нужны братья и сёстры? Вот, получи-распишись. — Я хотел адекватных симбиозов, а не тех, что нажираются коробками мороженного, а потом пытаются замести следы преступления лужей черноты. Ты вообще в курсе, что они натворили вчера? — Луц забирается на подоконник и наблюдает за схемой, которую Чимин чертил всю прошлую ночь: ему нужно было спроектировать новый квартал, который будет отвечать за досуг в ночное время. Как раз там он и обещал поставить автомат с мороженым для Тэ и Гука. — Съели все запасы? По-моему, это у нас и так каждый день, — Чимин дочерчивал строения и то, как они будут переходить от одной фазы к другой. — Они ещё малыши, Луц. Ты и сам был несмышлёным. — Я?! — Ну ладно… ты с самого начала вредный, как старый дед, — Чимин ехидно улыбается и тут же получает — Луц сбрасывает его ручку со стола, аля настоящая вредная кошка. — Будем считать, что я этого не слышал… Ладно, что у нас тут по новому кварталу? Вся территория нового мира была уникальная и не похожа на то, что было привычно для обычного человека. Каждый квартал имел свой график работы. Те, кому было удобнее работать под яркое солнышко за окном, занимали позицию 1 фазы — это самая распространенная фаза, которую выбирают себе большинство жителей. 2 фаза — промежуточная. В ней работают и отдыхают. Эдакая безопасная зона для всех и сразу. 3 фаза — это ночная. Те, кто в 1 фазе уже наработались, уходили на покой и дожидались утра, а те, кому было комфортно работать ночью — выходили из «тени» и продолжали вдыхать жизнь в новый мир. Но примечательно то, что здания в импровизированном городе, который создал Чимин, менялись местами. К каждому кварталу была привязана своя фаза, как уже говорилось. Если сейчас 1 фаза, то здания этого квартала выходит на поверхность и ими можно активно пользоваться, ходить, изучать и так далее. На такую фазу приходятся все ресурсы мира, чтобы те, кто трудятся в ней, получали максимальную отдачу, а город развивался и рос активными темпами. Когда наступает 2 фаза, на их место приходят другие кварталы с соответствующей фазой в привязке и так далее по циклу. В итоге, получается так, что город разделён на три секции, которые сменяют друг друга, в зависимости от наступившей фазы. Когда одна «спит» — вторая активно работает и так до бесконечности. В первичном варианте, который Чимин продумывал долго и упорно, кварталы с фазой 1, находились наверху, кварталы с фазой 2 — притаивались над землей между 1 и 3, а кварталы с фазой 3 — таились под землей. Но потом, Чимин решил, что им будет куда лучше просто сменять друг друга, чтобы не пересекаться. Так он экономил пространство и свои же силы, которые уходили на поддержание целого мира. — Готово, — заключает Пак и смотрит на набросок. — Главное, чтобы они теперь не пересекались. Чем больше кварталов — тем больше вероятностей, что они могут друг друга вытеснять. Нужно будет пересмотреть все схемы, чтобы избежать оплошностей. — Чимин, — фыркает Луц. — Границы твоих возможностей неизмеримы. Просто расширь территорию и всё. Я бы добавил 4 фазу для тех, кто любит перемещаться по фазам и кварталам постоянно. Так сказать, без лишних морок. — Это называется те, у кого нет режима дня, — хохочет Пак. — Пока будем довольствоваться ими. Я ещё не так сильно уверен в своих силах, чтобы браться за ещё одну фазу. Чимин подходит к окну и закрывает глаза. Он уже наловчился визуализировать в голове картины, которые перекладывал на бумагу. Собственно, именно этому навыку его и научили книги когда-то. Эдакая боевая подготовка перед тем, как создать новый мир, полный своих причуд, которыми ты управляешь сам. — Ты рад? — вдруг спрашивает Луц, наблюдая за исполнением их плана. Он уже привык, что кварталы и их новые правила, рождаются вот так легко, буквально за пару-тройку минут, после небольшой концентрации. — Уже год как… ты принял себя. — Иногда мне кажется, что вы слишком много общаетесь с Юнги, — Чимин резко открывает глаза и проверяет то, что он только наваял в нужном квартале наверху. — Фразочки у вас одинаковые стали. — Слушай, это ты с ним встречаешься, а не я. Может это ты слишком часто приносишь домой фразочки, которые я использую теперь? — Счастлив, — тихонько произносит Чимин и улыбается одним уголком губ. — Никогда ранее я не ощущал то, что чувствую сейчас, Луц. Мне кажется, что ради этого стоило пройти такой длинный путь. — Ну… согласен. Кто же ещё, кроме тебя, будет новые миры открывать. Не забывай, нам ещё с Партоном разбираться на следующей неделе. Там вся система, как решето. Нужны большие доработки. — Просто это ещё сырой мир. Луц снова запрыгивает на подоконник, а затем вселяется в тело хозяина. — Я рад, что ты сумел. А теперь снова за работу! Великие дела не ждут! — Так точно, капитан-ворчун, — шутливо отвечает Чимин и растворяется в делах с головой, вместе со своим напарником.

***

Нависавшие над головой здания и их горящие огни повсюду, почему-то, успокаивали и всегда завораживали, будто Чимин видит их впервые. Да и вообще, было странно осознавать, что ты любуешься тем, что создал сам. Порой, Чимин думал, что проявление эгоизма или чего-то подобного этому чувству. Правильно ли это всё? Не сходит ли он с ума? — Не перестаю удивляться тому, что ты делаешь, — Юнги срывает уже пожелтевший листик с дерева и вручает его Чимину в руки. — Но довольно хитро сделать здесь свой любимый сезон — основным. — А как иначе? — улыбается Пак и принимает подарок природы. — Но я ведь сделал и другие времена года в паре новых кварталов. Разве это не сатисфакция? — Да брось, — Юнги приобнимает блондина за талию. — Ты имеешь право делать здесь всё, что тебе угодно. Хоть слонов выращивай и делай из них культ. — Знаешь… а ведь… этого всего бы не было, если бы не ты, — Чимин показывает на лавочку, прототипом которой служила лавочка в их школьном дворе, у того самого раскидистого дуба. Чимин с любовью перенёс её из воспоминаний в новый мир. — Тот рискованный шаг… который ты сделал для меня. Что было бы, если… — Чимин, — Юнги присаживается рядом и берёт парня за свободную руку. — Ты здесь главный герой. Я лишь верю в тебя и в то, что ты со всем справишься. Пожалуйста, не умаляй своих заслуг. Чимин терпеливо кивает, но на деле, он считал, что большая часть заслуг всё-таки лежит на плечах его возлюбленного. Если бы не Юнги — не было бы и Чимина. Они как Инь и Янь. Тот факт, что в мире стало так много людей со способностями и, соответственно, с симбиозами, развязал Чимину руки. Никто не удивился тому, что теперь можно выбрать не только страну, в которой ты живёшь, а целый мир, новый мир, который, простой на вид парень, с легкостью создаёт для других людей. Юнги создал правильную среду, где Чимин вдохнул полной грудью и смог начать творить. Это нельзя не ценить и не брать во внимание. — Почему ты решил не выступать на празднике? — вдруг спрашивает Мин, поглаживая руку Чимина осторожно, будто она фарфоровая и вот-вот рассыплется. — Я… я не хочу, чтобы они воспринимали меня, как начальника или что-то в этом духе. Я просто делаю то, что спасает меня и моих близких от нового краха. Они ведь этого не знают. Да и зачем? Ветер срывает пару новых желтых листов. Те медленно кружатся в воздухе, совсем не естественно, как это могло бы быть в прошлом мире, где Чимин и Юнги долгое время жили. Здесь вообще всё было по-другому. Нависающие кварталы над головой, сапфировое небо, цвет которого был взят с кожи Арду. Вечная осень повсюду и, конечно же, сами люди, которые населяли этот мир. Они все были со своими симбиозами внутри. Каждый из них сам выбирал, чем ему заниматься и правило тут было только одно — ты должен приносить пользу обществу. Если тебе для этого нужно оборудование — пожалуйста. Если же ты хочешь лежать на диване и ничего не делать, то совет, который Чимин создал при основании мира, исключал человека в прошлый мир. Все были счастливы и спокойны. Особенно сам Пак. — Иди ко мне, — Юнги хлопает по своим коленям и Чимин послушно кладёт голову туда. Они всегда делали так, когда садились именно на эту лавочку. Собственно, она стала для них родной и, кажется, первой в этом мире. Первое, что создал здесь Чимин — она. Место, которое так любили они оба. — Вот так, — Юнги перебирает блондинистые волосы и улыбается родному лицу. — Как можно каждый раз заставлять меня влюбляться в тебя? Это моё проклятье? — У меня тот же вопрос, — хохочет Пак в ответ. Юнги наклоняется вниз и аккуратно целует Чимина в губы. Мокрый след тут же высыхает и Чимин просит не останавливаться — ему нужны были эти моменты куда больше, чем обычному человеку. Он так сильно скучал по объятиям, нежностям и простым радостям жизни, что не мог отпустить Юнги вот так молниеносно, за пару секунд. — У меня так шея отвалится, — мурчит Юнги и всё же разгибается. — Я создам мир, где твоя шея и губы никогда не будут болеть, — хихикает Пак и привстаёт с нагретого места. — Юнги… — Да? Мин снова касается лица возлюбленного и пытается понять, что же там творится в его светлой голове. — А вот вы где! — толпа, из пяти человек, материализуется на входе в парк. Они размахивали руками и приковывали к себе всё внимание. Кажется, этим двоим сегодня не суждено побыть вместе. — ВЫ ПРОПУСТИЛИ НАШЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ! — два клоунский колпака были видны куда отчётливее, чем остальные головы. Однако, Чимин и Юнги и так прекрасно знали, что и кто мелькали на горизонте. — Я честно пытался их остановить, — оправдывается запыхавшийся Джун. — Да ничего он не пытался, — смеется Джин за его спиной, который теперь частенько заглядывал к ним на огонёк и в целом стал частью их компании. — Мы, на самом деле, тоже хотели вас найти. — Так. Теперь вы втроем против меня, да? — фыркает игриво Намджун, но все только смеются и ни чуть не воспринимают его слова всерьез. — Чимини, мы так ждали твоего выступления, — госпожа Пак обнимает сначала сына, а затем Юнги, целуя поочерёдно их в лбы. — Вы двое вечно куда-то пропадаете теперь. — Любо-о-о-овь, — тянут синхронно два клоуна и теперь представление начинается прямо в парке, в свете фонарей. — Вот такая вот любо-о-о-овь! — Тэ и Гук начинают кружиться в каком-то шаманском танце, под громкие улюлюканья толпы. — Я на вас Арду натравлю, — Юнги показывает шутливый кулак, но Арду действительно выбирается из своего убежища. — Да их попробуй напугай, — дракон быстро перемещается по руке Юнги. — Они бесстрашные. Вон, лопают мороженное и даже не лопаются. — Вот именно, — поддакивает Луц, который появлялся почти всегда синхронно, вместе с Арду. Иногда казалось, что они живут вместе. — Мой братишка дело говорит. — А как же гусь орлу не товарищ? — смеется Нам, рассматривая сладкую парочку твикс в чёрном варианте. — Вы же вроде вечно ссоритесь и всё такое. — Если надо против кого-то дружить, то мы самая надежная команда на свете, — Луц ловко запрыгивает на лавочку и кладет лапу на уставшего от работы Чимина. — Хах. Тогда Орпи и Ар сейчас вам покажут тоже! — Гук вытягивает ладонь вперёд, а за ним и Тэ, с его манерой делать пафосное лицо при каждом появлении черноты. Комичность ситуации была в том, что эти двое до сих пор находились в клоунских костюмах, но пытались кукурузить самые серьезные лица, которые видовал белый свет. — Опять желе! — возмущается Тэхен. — Ну когда он у меня не в желе будет превращаться! Хотя бы в птичку! Птичка же была! — Опять…эм… — Гук пытается дать название форме, которую принял его Орпи. — Нечто. — Отстаньте от малышни, — Арду закидывает себе на спину младших симбиозов и начинает парить над землей, чтобы тем было веселее. — Заберу я их у вас на перевоспитание — будете знать. — Так, мальчики. Мы должны отметить такое событие! — госпожа Пак наконец-то переходит к делу. — Поэтому, предлагаю заглянуть ко мне на ужин, а я вам ещё и сюрприз покажу! — СЮРПРИЗ! — галдят младшие и вместе с ними их неугомонные симбиозы, которые бултыхались по бархатистой шерсти Арду, иногда вырывая её. — Я только за! — Чимин поднимает руку вверх, а вместе с ним и Юнги. — Всегда за! — И мы! — Ну и мы конечно!

***

Чимин не изменял своим идеалам. С осознанием и принятием своей силы, к нему не пришла гордыня, надменность или тщеславие, как могло бы случиться с рядовым смертным. Пак наконец понял себя. Изучил вдоль и поперек, не оставив никаких тёмных пятен в своём разуме. Он знает, чего хочет. Для простого счастья не нужны вещи, не нужна слава и даже признание. Оказывается, для этого необходима простая хижина в лесу, родные люди в ней, здоровые и счастливые, и то, что сейчас делает Чимин — польза, которая даёт надежду сотням других людей вокруг даёт им кров, работу и смысл жить. Это и есть его счастье. — А почему ты не выбрал какой-то другой дизайн? — спрашивает Джин, параллельно уплетая горячие пирожки госпожи Пак. — Столько возможностей и снова хижина? — Самая лучшая хижина! — орут вместе Тэ и Гук. Они уже слопали пару-тройку мороженных, которые мама Чимина хранила специально для них в холодильнике, на случай, если те будут забегать в гости. — Лучше не найдешь! — Это место многое для меня значит, — отвечает тихонько Чимин, осторожно прожевывая каждый кусочек домашней еды. — Я хотел, чтобы здесь оставались вещи, которые связывают меня с прошлым. — Это действительно прекрасно, Чимин, — Джин тепло улыбается в ответ и то и дело стреляет взглядом в сторону Намджуна, который, почему-то, сегодня как-то тушевался и был ещё более молчалив, чем обычно. — А теперь сюрприз, — госпожа Пак вытирает руки о фартук и удаляется на второй этаж. — Доедайте горячее, а я скоро приду! — кричит она с лестницы и поспешно перемещается туда, куда ей нужно. — Надеюсь сюрприз — это ещё одна коробка мороженного, — завороженного лопочет Тэ, хлопая себя по животу. — Как же я люблю мороженое… — У тебя ещё прошлое не просохло на губах, — смеется Юнги и помогает младшему с казусом, в виде фисташкового мазка на щеке. — Вот. Так ты хоть на свинтуса не будешь похож. — Я не свинтус! — пищит шатен, но это лишь раззадоривает Юнги. — Не верится, что мы уже год живём так спокойно… — вдруг выдаёт Джун, устремляя взгляд куда-то сквозь. — Я… я не верю. — Может ты им скажешь уже? Мы ведь договорились, — шепотом интересуется Джин и слегка наклоняет голову в сторону старшего. — Ах да… эм… в общем, ну… — мямлит Нам. — Я… ну… я…мы, да! Мы! — Так. Ладно, — Джин встаёт со стула и поднимает бокал вверх. — Официально заявляем, что мы теперь пара и будем жить вместе. Вот так, ребят! Мы давно хотели вам сказать, но… — Фу-уу-ух, — тянет Намджун и наконец-то расцветает на глазах. — Честно говоря, я так боялся это озвучить. Спасибо, — Нам берёт за руку Джина и улыбается так, что все остальные охают — Джун обычно был скуп на эмоциональные выражения. — И всё? — Гук поднимает обе брови, а за ним же повторяет Тэхен. — Да мы и так знали, что вы сладкая парочка! — А ну цыц, — Юнги грозит указательным пальцем младшим. — Поздравляю вас, — они поочередно жмут друг другу руки и чокаются вишневым соком, который госпожа Пак специально отжимала для них накануне. — Я считаю, что это важный шаг! — Поддерживаю! — Чимин проделывает все те же манипуляции, пока не отвлекается на женщину в дверном проёме. — Мам? Ты чего там стоишь? — Ребята… Юнги, Чимин, Тэхен, Гуки, Джуни и, конечно же, Джин… — она смахивает слезу с ресниц. — Я… я не такая сильная, как вы, и мои способности крайне ограничены, но… для каждого из вас у меня есть подарок. Совсем небольшой! — Ма-ам… — тянет Чимин и тоже роняет слезу. Он всегда таял, когда его родственница делала подобные вещи. Госпожа Пак просит раскрыть каждому присутствующему здесь ладони и закрыть глаза, пока она раздаёт то, что и служило сюрпризом всё это время. — Открывайте, — просит женщина, после недолгих манипуляций. — Эти кулоны — обереги. Я верю, что они будут приносить вам только удачу и силу, мои дорогие. Для каждого из вас я подобрала определенный цвет… — Мам! — Чимин накидывается на женщину с объятиями, а затем и вся толпа вдогонку. Женщина утопает в крепких обнимашках и громко хохочет. — Госпожа Пак! — Мне так нравится! — У меня фиолетовый, ура! — Они великолепны! — Ты — лучшая мама! — Ох, мальчики… — госпожа Пак приземляется на стул и тихонько плачет. — Я так рада за вас. Я рада, что вы все живы и здоровы… — А я говорил, что мы всех победим! — Тэ размахивает своим фиолетовым кулоном и чуть ли не прыгает от счастья. — Мы всех победили! И у меня наконец-то есть фиолетовый! Да! — Сила кулона! — орёт такой же довольный и взволнованный Гук. — У меня красный! — У меня зеленый, — улыбается Джун. — Очень красивый. Спасибо! — Нежно-розовый, — Джин смущается и низко кланяется женщине. — Спасибо, госпожа Пак. — Голубой, — Чимин показывает Юнги. — Сапфировый, — Мин прислоняет своё изделие к чиминовому и те загораются, как яркая звезда. — Воу… — Ваши кулоны самые сильные даже тут, — госпожа Пак ещё раз смахивает слезинки с ресниц. — Ну а теперь — ваша любимая шарлотка, мальчики. Это тоже часть сюрприза. — Ура! — Ура! — Чур мне корочку! Лес. Свежий ветер и необъятное небо над головой, где не было других кварталов и строений, как в остальных уголках этого нового мира. Хижина осталось хижиной: той же милой постройкой, унаследованной от близких родственников; тот же аромат выпечки по утрам, те же занавески в цветочек на окнах и скрипучие половицы под ногами; та же сырая древесина на веранде, после проливного дождя, и те же ощущения, будто вся история осталась в этих хрупких стенах. Изменились лишь люди внутри этой обветшалой хижины. Их судьбы. Их мир. Мир, который теперь создаёт сам Чимин. Новый мир. Новая глава.