Полуночник

      С каждым разом воздух между ними плавился всё больше.       Кофе по вечерам вошёл в привычку, как и ежедневные ночёвки у Феликса. Бан Чан уже скоро забудет как выглядит Минхо - настолько редко они видятся. Вещи тоже постепенно перекочевали к младшему, пока в его комнатке царили уют, покой и они двое. Минхо ещё в начале этого года жалобно умолял заведующую общежитием завести кошку, в чём ему отказали, но, принеся букет цветов и коробку сладостей, аджума охотно согласилась переселить Минхо к Феликсу, чему оба были несказанно рады. Бин так и остался жить с Чонином, Хан - с Сынмином, а к Бан Чану подселили Хёнджина, которого планировали отправить вместо Марка к Феликсу. Минхо вовремя успел подселиться к уже своему парню. Как они определились? Да никак. Просто в один момент, на очередной попойке у Чанбина, Хёнджин поинтересовался как зовут парня Минхо, что смутило их обоих: как Ликса, так и Минхо, но оба приняли за факт - их считают парой. В тот день пьяненького Феликса, полусонного, Минхо на руках поднимал в уже их общую комнату, что находилась этажом выше от его старой. Он не переставал умиляться его детскому, слегка наивному, но такому солнечному поведению, что обескураживало всех и обезоруживало Минхо, что наделяло его и всех остальных тёплыми чувствами. Тогда, ещё на вечеринке, Ликси начал танцевать, в своем новеньком светло-бежевом кроптопе с длинными рукавами, чем только приковывал к себе взгляд старшего. Казалось, что вокруг все поняли обстановку, а потому старались сильно не пялиться на залипшего Минхо, пока его блондин двигался беззаботно, слегка неуклюже, но вполне уверенно, подпевая девчачьим песенкам. Он был чисто на разливе, аки бармен сей вечеринки, потому что только он лихо умел вскрывать любые бутылки и смешивать напитки, чтобы точно было весело. Откуда это у него? Да хрен его знает. Дар. Зато какая светлая душа компании. Аж светящаяся. Минхо, по большей части, забавляло то, что Ликс максимально смущается от его шепота и комплиментов, ведёт себя невинно и скромно, но наедине... наедине он вытворяет просто немыслимые вещи. Целуется жадно, царапается, кусается, всячески соблазняет на далеко не невинные действия, играется, дразнит, доводит до дрожи. И Минхо это нравится. Такая версия Феликса была ему чужда до похода в парк, но сейчас он смело, доверительно открывается старшему, познавая мир взрослых игр и фетишей. Тот ведь только недавно понял, что ему, оказывается, до мурашек нравится петтинг, чем он и радует обоих при всяк удобном случае после пар в их темной комнате, ещё толком не раздевшись. Пачкает, а потом, краснея, отстирывает вещи в ванной комнатушке под жёсткой водой и с мылом для стирки. Он такой домашний и дикий одновременно. Уютный и неугомонный. Две стороны одного белоголового Ликса. И Минхо каждый раз любуется. Потому что быть милым цветочком и жадным до ласки дьяволом мог быть только он. А сегодня - день рождения Минхо. И не совру, если скажу, что он никогда не ждал этого дня сильнее, чем в этом году, потому что у него теперь есть Феликс и вот он, не убегает, не прячется и не откровенничает по пьяни, позже сбегая от него. Вот он - сидит рядышком, что-то листает в телефоне, периодически хихикает и болтает ногой, лежащей на ляжке Минхо. И, кстати, эти же ляжки у него просто шикарные. Потому что Феликс без ума от них: вечно касается, кусает, щипает, закидывает на них свои ноги или тощую жопку. Удобно. Жестковато, но прикольно. Феликс уже продумал всё до мелочей. Он подготовил подарок, надёжно припрятал его и теперь выжидает вечера, когда все вместе пойдут пить с компанией, а позже - вручит подарок один на один. И вечер не заставил себя долго ждать. Коллективный поход всей компашкой по супермаркетам, в итоге: в руках торт, куча снеков и ещё больше - бухла. Все планировали веселиться. От души, ведь двадцать один, как говорил Чанбин, бывает только раз (как и в прошлом году, когда двадцать было только раз, ага). В общем, все, всей стайкой с пакетами, стараясь не цокать бутылками внутри проходили едва не по воздуху мимо пожилого вахтёра, решающего кроссворд, как тут: - Материк, на котором одна страна, - бубнит вахтёр не глядя. Чанбин, ей богу, так и застыл, стоя посреди турникета с огромным пакетом стекла. Казалось, он перестал дышать и даже зажмурился, когда завис в воздухе и пока не ответил, стиснув зубы: - Австралия. - Раз, два, три.., - отсчитывает клеточки. - О, правильно, а ты это, проходи, чего стоишь? У Бина аж венка на виске вздулась - так он разнервничался, боясь конфискации и ковра заведующей, так что, поджав губы, на цыпочках осторожно проходит мимо, умудряясь не цокнуть ни одной бутылочкой внутри пакета. Ювелирно - не иначе. Пролетел, словно пушинка над минным полем. По ступенькам уже все добирались спокойно, без напряга, звеня стеклами и шурша пакетами, болтали и смеялись, пока не вошли, как обычно, в комнату Бина - завсегдатое местечко для посиделок всей их шумной компании при любом поводе. Каким-то образом удалось даже Бан Чана уломать выпить, а он ведь ни разу, да ни капли в рот, и вообще спортсмен, на что Чонин с Сынмином только скептически закатывают глаза. Первокурсники, но и не такое уже повидали. Всякое было. И шум стоял в итоге на всём этаже. Этнические братаны притарабанили свой подарок - литру самогонки чьей-то бабушки, которую никто не рискует трогать во имя здравия печёнки. Курилка гудела от басистых разговоров парней и звонкого смеха каких-то залётных на перекур девиц, что только и хохотали от юмора и дуростей Чанбина с Минхо. Казалось, его едва не каждый проходящий мимо хотел поздравить. Феликс даже немного заскучал, пока торчал в комнате с остальными младшими: Чонином, Ханом и Сынмином в ожидании, пока их хёны от души накурятся и наболтаются. Сами же - откупорили по пиву и сидели себе, болтали, обсуждая бесячих преподов. А дальше ребята вынесли стол из соседней комнаты Бан Чана и Хёнджина, накрыли его бутылками и тарелками с едой, различными снеками, загнали всех за одну поляну, и каждый поднял свою порцию выпивки. Первым подал голос Чанбин, громко прокашлявшись, чем заткнул весь гул вокруг себя. - Итак, дружище. Тебе сегодня двадцать один, - Тот ухмыльнулся. - Ты уже постарел, но это не повод для грусти! Смотри - все собрались сегодня ради тебя и для тебя, потому что ты всем нам отличный друг, сосед и одногруппник, а кому-то, - Бин посмотрел на Феликса, - даже любимый парень. Мы все искренне рады за тебя и желаем только самого теплого, радостного и самого лучшего. Мы все верим в твои силы, Минхо, и помни - мы всегда будем только на твоей стороне. С нас - поддержка, а с тебя - улыбка и этот прелестный торт! За тебя! Все дружно потянулись чокаться со свистом и возгласами, после по очереди обнимая именинника и отдавая свой подарок. От Бина ему досталась футболка с надписью "профессиональный друг", от Бан Чана с Хёнджином - стальной портсигар и зажигалку с нагревающейся спиралью (это то, о чём долго ныл и не мог себе позволить Минхо), от Хана, Чонина и Сынмина он получил коробку любимых сладостей с клубничным вкусом, а Феликс на ушко пообещал подарок позже. Минхо навострил уши, глаза засверкали и сам он напрягся от предвкушения, ожидая тот самый подарок, что только что ему пообещал его парень. Парень. Так классно звучит. Па-ре-нь. Вау, - подумал про себя Хо. Вечеринка шла полным ходом. Хёнджин включил музыку и все начали танцевать под светом крутящейся диодной лампы Чанбина в комнате, что придавала нужную атмосферу. Феликс и Сынмин тусили под Girls generation, разнося хёнов своими танцами от бедра, потом пили наперегонки, пока Бан Чан не предложил сыграть во что-то. Феликс, уже розовёхонький, охотно согласился. Все подхватили, сели в круг, выбрали играть в "я никогда не" и открыли себе ещё по бутылке, устроившись поудобнее и решив начать игру с Чанбина. - Я никогда не учил женские танцы, - улыбается брюнет, оглядывая танцоров, что с убийственным взглядом, глядели на него. - Пошёл ты в жопу, - прыскает Минхо, загибая палец и делая глоток пива. Загнули все, кроме Бан Чана, и Чанбина с Чонином. - Сынминни, твоя очередь! Давай, - толкает плечом Чанбин. - Я никогда не играл на музыкальных инструментах. Выпили и загнули все, кроме Феликса и Бан Чана. Настала очередь Хана, на что тот сверкнул глазами в сторону Феликса: - Я никогда не влюблялся в парня. - Валишь, - дёргает головой Чонин, надпивая свое пиво и загибая палец. - Чего-о? - удивлённо вскидывает брови Чанбин, глядя на Чонина, пропуская очевидных Минхо и Ёнбока напротив. - Было дело ещё в школе, потом расскажу, - Нини улыбается и пихает хёна в ляжку, отвлекая от пьющего за спиной Минхо Бан Чана. Все же, кроме Чанбина, уставились на него, не ожидая того, как самый натуральный из них мог влюбиться когда-то в парня. Чанбин не заметил, иначе бы его приступ схватил. - Окей, Чан, твоя очередь, - улыбается Сынмин, как и все, выкрывший его секрет. - Я никогда не... я никогда не ходил на пересдачу, - краснея, выдаёт самый старший. - У-у, скучно, - машет рукой Чанбин. - Ну тогда! Я никогда не целовался с девушкой. - Че-го-о? - у Со скоро глаза выкатятся от удивления. - Тебе же уже двадцать два! - И что? - защищается Кристофер. - За тебя-то я рад, а вот мне пока, банально, не хотелось ни разу. Пока эти двое выясняли "что?" и "почему?", тихонько выпили своё пиво все, кроме Чана и Феликса. Минхо это даже слегка удивило, но с другой стороны... он знал, что Ликс неопытный, но не знал, что тот ни с кем, за свои годы, дольше двух недель не встречался, заходя не дальше объятий, чем быстро наскучивал своим немногим партнёрам. Не знал, что, по сути, его первый поцелуй попался Чанбину по ошибке, потому что Ликси был слишком пьян и хотел впервые поцеловаться с Минхо. Не знал, что малый был влюблён в него впервые по уши, и тот ни в кого ещё так крепко не влюблялся. Знал только Хан. Потому что он с ним таскается с первого курса и терпел влагу на футболке во время каждой пьянки, потому что Ликс боялся открываться на свежую голову даже ему. А секреты своего младшего друга он унесёт с собой в могилу. Феликс посмотрел на Минхо, что абсолютно трезвым взглядом отвечал ему на нежность, прикоснувшись к его запястью. Он видел, как заметно порозовели его щеки от алкоголя и смущения, но опьянения, как такового, не замечал, хоть и Ликс всегда был лёгок на градус. Сам же Ёнбок держал всё под контролем: позволял себе немного выпить и повеселиться, но активно следил за тем, чтобы оставаться в сознании до вручения подарка возлюбленному. А, ой, простите. Сам Ликс ещё больше покраснел от этой мысли. Он потянулся к старшему, утыкаясь носом в волосы за ушком и прошептал невинное: "Твоя очередь" Минхо аж встрепенулся, подхватывая своё пиво и ожидающие взгляды окружающих. - Й... Я никогда не... Влюблялся по уши. - Чувак, ты же валишь сам себя, - ухмыльнулся Хёнджин. - Я знаю, - и глотнул своё пиво, глядя на Феликса, который сделал два глотка, не отрывая взгляд от Минхо. - Вам, может, быть, уединиться бы? - Чанбин явно за, чтобы те пошли уже получать свои подарки в свою комнату, пока наблюдал за тем, как почти залпом допивают остальные, кроме него и Хёнджина. Те переглянулись. - Интересный, однако, вечерочек, - хмыкает Сынмин, чокаясь с Чонином в знак солидарности. Ребята ещё немного посидели, но, чувствуя напряжение, что было немного неудобно, решили оба откланяться от общей компании и покинуть празднование, напоследок обнявшись со всеми. Пока Минхо задерживался на курилке, Ликс свинтил в комнату, чтобы всё подготовить имениннику: врубить гирлянду, достать поближе подарок, сгонять на скорую в душ, пока не услышал шаги в коридорчике их комнаты. Ёнбок вышел в той же одежде, что и был в первую их совместную ночёвку у Минхо. - Заждался? - Минхо улыбается, обнимая Ликса, - Мягонький. - Уже всё готово, пошли. Минхо присел на кровать, ближе к стеночке, и стал ожидать, пока Феликс прекратит неловкую беготню вокруг с маленькой коробочкой в руке. Младший решил действовать незамедлительно: оседлал бедра и, утянув в сладкий поцелуй, подбирает руку хёна, чтобы надеть на большой палец колечко. Минхо отпрянул, чтобы посмотреть: стальное, дешёвое, с простым, извилистым узором, немного покоцанное, но относительно новое и прелестное, ведь это подарок. - Я покупал его вместе с этим, - он указывает на свой средний палец, на котором носил свою "открывашку", - думал, найду же я когда-нибудь того, кому достанется второе, парное. - И как долго оно меня ждало? - Шесть лет. Мне было тринадцать. - Ликси, - серьезно посмотрел на блондина Хо, - теперь моя очередь. Он прильнул к губам напротив нежным, тягучим поцелуем, путаясь пальцами в выбеленных отросших волосах. Минхо прижал младшего крепче к себе, упиваясь его лаской и податливостью, с наслаждением целовал его губы, лицо, шею, слыша, как тот тихонько выдыхает в его собственную. Теперь они играют в правду и действие. Вся правда передается друг другу поцелуями, всё действие - руками под футболками. Ликс, по привычке, царапает плечи своими короткими ноготками, кусает за основание плеча и с упоением пробивает голосок на тихие стоны от того, как жарко стало от поцелуев в его тонкую длинную шею. Минхо держит себя и его в руках, решая растянуть удовольствие надольше, завести его сильнее, довести до крайности, когда он начнёт метаться от желания, будучи до предела разогретым прелюдиями, которые он так любит. Был ли у них секс? Нет, не был. И Ликс, трепетно храня желание на задворках сознания, решил основательно выпустить его из оков сегодня, позволив им двоим обжечься тем, чего так долго хотели. Ему и хочется, и страшно. Потому что первый раз с Минхо - волнительный и желанный одновременно. Ещё и он такой горячий напротив: целует ласково, блуждает руками по спине, прижимает крепче, властно, от чего мурашки по коже. Минхо ещё не в курсе сюрприза, но Феликс основательно всё подготовил, от осознания чего его щеки и уши заливает румянец. Хочется уже, наконец, большего. Отдаться ему, довериться до конца, не смотря на то, что их близость уже была не в новинку, хоть и волновала каждый раз, как первый. Минхо максимально осторожен и ласков в своих действиях. Он не хочет, чтобы Феликс считал поутру, что тот воспользовался им по пьяни, не смотря на то, что младший вообще даже не ведёт себя как даже слегка подвыпивший - ясные глаза с интересом блуждали по телу, пока его руки смело стаскивали с шатена футболку. Чёрт возьми, ему нравится инициативность Феликса. Это всегда до безумия заводит. Настолько, что хочется его подмять под себя, как сейчас, и целовать, целовать. Ликс только больше открывается ласке. В ответ на вопросительный взгляд, требующий разрешения, тот незамедлительно кивает, позволяя раздеть себя и целовать во всех видимых местах, чувствуя в каждом касании любовь и благодарность. Минхо бережно и горячо покрывает поцелуями бледную кожу на груди, под ребрами, скользит более влажно ниже, на выпирающие косточки таза, бёдра, колени... Сказать, что Ёнбоку нравилось - равно ничего не сказать, потому что его реакция - это не просто "нравится". Это огонь в обличье удовольствия, в перемешку с жаждой к прикосновениям. Это страсть, заменившая кислород в крови, от чего темнеет в глазах с каждым новым касанием его губ. Минхо откровенно любовался каждым вздрагиванием, каждой поджимающейся мышцей, каждым вздохом из угловатых пухлых губ. Волосы давно спутались, налипли на точеные черты лица, придавая пошлой неряшливости. Ёнбок не в силах выдерживать больше слишком приятную пытку. Его сейчас разорвёт на части от переполняющих чувств и ощущений. Хотелось большего. Прямо сейчас. Смело наступить, притянув старшего за плечи к себе, чтобы в губы прошептать: - Хочу тебя. У Минхо искры перед глазами, особенно тогда, когда после этих слов следует глубокий, тягучий поцелуй. Влажный, откровенный, выдающий тайну. Оторвавшись, Феликс незамедлительно полез под кровать, где валялась его сумка, в которой он заранее припрятал всё необходимое: смазку и презервативы. У старшего на лице лёгкий шок, а у Ликса - дикое смущение. Казалось, он сейчас сгорит прямо здесь, пока прозрачно намекает своему парню на то, что сегодня он получит больше, чем когда-либо. - Т...Ты уверен? - С волнением в голосе спрашивает Минхо, глядя на атрибуты сегодняшнего вечера. - Абсолютно, - уверенно проговорил Феликс, смело заглядывая в глаза. - Но я... Я боюсь сделать что-то не так. - Я готов. Правда, я готов и... Я, правда, очень сильно хочу тебя. - Ты меня убьешь сегодня, - едва не рычит Минхо. - С удовольствием. На губах растягивается улыбка. Не та, что обычно, а та, что призывает действовать. Как сорванный рычаг, открывший клетку хищнику, а добыча даже рада, что будет отведана им на ужин. Потому что Минхо ещё никогда не был таким жадным, жаждущим, властно прижимающим к себе со всей контролируемой силой. Феликс плавился, стонал, потому что каждый поцелуй на шее оставался жгучим клеймом, что отдавал приятной болью, что заводила только больше. Минхо постепенно сбавил обороты жадности, приступив к осторожным манипуляциям. Он ещё никого и никогда не касался там - ему было слегка страшновато, боялся задеть ногтями, быть слишком резким или грубым, хоть и не раз видел в порно как всё происходит - он не хотел навредить Ликсу. Полностью раздевшись, он прильнул к хрупкому телу и снова поцеловал в губы, только на этот раз нежно, медленно, чувственно. Рука, проскользив по телу напротив, двинулась к аккуратному на вид, тонкому, сочащемуся члену Феликса, что подрагивал от каждого касания к коже. Движения были медленными, тягучими, сам он потирался о тощее бедро, горячо выдыхая в губы. Казалось, ещё немного - и от Феликса останется лужица. В том смысле, что он растекается в его руках как горячий жидкий воск, оставаясь на коже приятными ожогами и пятнами от поцелуев. Позже, черпнув побольше смазки, Хо несмело коснулся входа, обжигая его влажным холодком. Ликс слегка дёрнулся. Позже, тот начал осторожно массировать кожу вокруг, чувствуя пульсацию и жар, исходящий от него. Было волнительно обоим. Неловко было заглядывать друг другу в глаза, особенно когда Феликс лежал в довольно открытой позе на спине, поджав руки к груди. Картина завораживающая. Минхо немного сменил градус взгляда и, немного пригнувшись, решил поиграть с Ликсом, раздразнивая того ещё больше. - Ты смущён? - Спрашивает тихо, с заметной завораживающей хрипотцой в голосе. - Я... Я до предела возбуждён, - едва не скулит Ёнбок, жмурясь и задыхаясь от приятных ощущений. - И чего же ты хочешь? - Тебя. - Чего, прости? - Тебя... Внутри. Минхо охренел - не то слово. И это завело его не на шутку. Лёгкие касания заменил уже смазанный средний палец, скользнувший во внутрь. Ликс, конечно, хорошо подготовился, но в первый раз лучше перестраховаться. Потому и второй палец присоединяется так же аккуратно, только уже глубже. Вспомнив о том, что если найти простату, то можно принести неземное удовольствие партнеру, Минхо осторожно подушечками пытался нащупать что-то похожее на бугорок внутри. И, как только поиски увенчались успехом, тут же раздался звонкий стон, отбившийся от стен, что слегка оглушил обоих своим неожиданным звучанием. Третий палец входил с трудом, Феликс сжимался, но, лёгкие поглаживания по бедрам, низу живота и члену, его успокаивали, расслабляли, позволяя продолжить растяжку. У Феликса в таком тусклом свете и с заметным румянцем на лице только чётче видны его веснушки, которыми усыпаны лицо, немного шея и плечи. Зачем так красиво, - думал Минхо. Он невероятно нежный, завораживающий, а в таком виде, как сейчас - до безумия горячий. У Минхо возникли проблемки в некотором роде. Во-первых, он не может вскрыть упаковку с презервативами. Во-вторых неловко просить об этом хихикающего Ликса. Тот браво с ней справляется, раскатывает по члену Минхо, пока тот стоит перед ним на коленях пунцовый. Феликс с упоением двигает рукой по члену, смотрит в глаза, второй рукой цепляет за плечо и утягивает за собой, пока продолжает дрочить ему, ловя стоны своим ухом, в которое носом утыкается Минхо. Он осторожно отнимает руку от члена и пытается аккуратно толкнуться им во внутрь, придерживая, пока Феликс, стиснув зубы, пытается расслабиться. Больно. Неприятно. Но терпимо. Он выдерживает то, когда Минхо входит во всю длину, пытаясь дать и себе, и ему привыкнуть к пульсирующей узости. Ён жмурится, цепляется ногтями в плечи, заставляя Минхо зашипеть, после чего податливо двигает бедрами вперёд, заставляя двигаться. И Хо движется. Осторожно, глубоко, упиваясь низкими стонами, после чего чувствует, как Ликс уже расслабился, постепенно ускоряет толчки, выбивая стоны на новую частоту. Такой химии внутри ещё не чувствовали оба. Она плавила им кости, кипятила кровь, сыпала искры в глаза - настолько это было безумно. Хо старался толкаться туда, где нащупал простату, но было слегка неудобно, отчего пришлось подложить под поясницу младшему подушку. Феликс уже охотно подмахивал бедрами навстречу, снисходя до громких стонов и полумесяцев в предплечьях Минхо, за которые он держался. Он толкался куда нужно, вынуждая мальчишку змеёй виться под ним, чем только упивался и любовался старший. Амплитуда движений всё увеличивалась, стоны обоих становились всё громче, пошлые шлепки кожи о кожу всё звонче. Феликс не хотел ещё касаться себя. Он смиренно держал свои руки на груди, чувствуя, как от движений его собственный член ударяется о низ живота, отчего хотелось кончить без рук. И так на то и получилось. Пока Минхо срывался на бешеный темп, доводя своего парня едва не до слёз от удовольствия, Феликс обильно изливался себе на живот, пачкая струёй и Минхо тоже. Шатен только крепче схватился за бедра младшего, прижимая к себе, пока сам изливался семенем в презерватив. Неохотно покинув дрожащее под собой тельце, Минхо откинул презерватив в рядом стоящую урну и увалился рядом с младшим, сгребая его в охапку и утягивая под одеяло. Феликс уткнулся носом между ключиц, пытаясь отдышаться, пока Хо заботливо гладил его по спине. Феликс начал хихикать, чем вызвал лёгкое удивление у Минхо. - Я забыл себя вытереть, - хихикнул блондин, пряча нос в шее своего хёна. - Ах, чёрт, мы опять всё запачкали... - немного раздосадованно вздохнул Хо. - Постираем позже. - Определенно. А без одеяла не замёрзнешь? Осень как-никак. Долго сохнуть будет, - шатен крепче прижал младшего к себе, согревая в объятьях. - А я у тебя под крылышком греться буду. - Так тоже можно. - Тем более, что у меня есть обогреватель. - Может, мне тогда сразу на тебе жениться? - Можешь. - Только это, как и одеяло, попозже, - зевнув, пробормотал Минхо. - А сейчас спать. - Устал? - гладит по блондинистым волосам, заглядывая в глаза. - Нет, мне просто с тобой хорошо. - Ликси. - М? - Я люблю тебя. - М?! - Феликс заворошился, как воробушек, толкая старшего в грудь и наваливаясь на него сверху. - Да, дурашка, тебе не послышалось. - А я тебя люблю! Знаешь как? - в глазах плещутся счастье и огоньки гирлянд вперемешку с нежностью и преданностью во взгляде. - И как же? - Очень сильно. - Насколько? - дразняще приподнял бровь Минхо. - На много. - Аргумент. И, как по-классике, уснули вместе, под теплым, перепачканным спермой и выпивкой одеялом, лёжа в уютных и родных объятьях, обещая про себя заботиться и поддерживать, пока они есть друг у друга. Зачем обещать вечность, если сейчас хорошо. А если так, то и потом будет ещё лучше.