Полуночник

Каждый день наполнялся чем-то новым. Феликс и Минхо ещё не обговаривали то, в каких отношениях состоят, но обоим это нравится - то, что происходит между ними. Вся эта наполненная нежностью и трепетом романтика, мимолётные поцелуи, объятья на продувающей курилке, губы на висках и пальцы в волосах. Всё это так приятно. Всё это так красиво, что никакие слова и "статусы", приписанные обществом и нормой не имели никакого значения, пока они рядом. Те отношения, которые они начали, в уме про себя отсчитывают с того дня, когда Феликс пришел впервые с ночёвкой. Не с момента поцелуя. С момента первого касания. Ёнбок до сих пор вспоминает это с мурашками на коже и милым румянцем на веснушчатых щеках, в которые так любит тыкать пальцем Минхо. Он каждый раз, когда тот находится слишком близко, взглядом пересчитывает каждое пятнышко на лице, улыбкой восхищается и целует каждый раз куда-то между бровью и веком, заглаживая большим пальцем касание губ. Феликс очень красивый. Особенно на рассвете. И закате. И днём, и ночью. Когда спит, когда смущается. Когда ест приготовленную Минхо еду. Всегда. Он всегда такой неземной, словно нарисованный. Старший никогда не стеснялся напоминать ему об этом каждый день. Особенно - когда наступала полная тишина и были только они. Настолько близко, что можно было утонуть в этом трепете и интимности. Ёнбок перестал считать сколько дней уже подряд засыпает рядом с Минхо. А Минхо - сколько уже пропускает перекуров каждый день. И Чанбин его полностью понимает и принимает: и то, что они медленно движутся, изучают друг друга, что им нужно время и что его друг не надолго, но выпадает из общей компании, чтобы побыть с Ликсом. Он просто наблюдает за медленно разгорающимся огоньком между ними, который не полыхает, словно дикое необузданное пламя, а уютно и равномерно греет, как огонь из домашнего камина. Тепло не только им двоим, но и компании за них спокойно. За то, что их не поглотила мимолетная, быстро перегорающая страсть, а именно нежность, в которой они не задыхаются, а дышат свободно, при этом не ограничивая друг друга и не ввязывая в ненужные обязательства, помимо того, что про себя пообещали заботиться и беречь. Джисон, допустим, ещё никогда не видел таких здоровых отношений и плавно развивающихся в них влюбленных. Он порядком устал наблюдать и слушать о каждой очередной любовной драме своих однокурсниц, со всеми обидами, скандалами и необдуманными поступками. Если бы его попросили дать пример того, как должны выглядеть нормальные отношения в паре - Джисон бы смело указал на Минхо и Ёнбока, только вот не хотелось бы тревожить их излишним вниманием, привлекая общественность. Он уважает личные границы своих друзей и не желает им лишних врагов. Всё это звучит слишком утопично. Просто так иногда случается. Иногда, после слишком затянувшегося пиздеца в жизни, наступает затишье. И нет, не перед бурей. Просто затишье. Когда вокруг Минхо и Ёнбока ещё есть люди, которые их поддерживают, помимо друг друга - то любые проблемы не кажутся вечными: ни контролирующие родители Ликса, ни трудности с учёбой у Минхо из-за долгов - ничего так сильно не тревожит. Наоборот - всё спокойно налаживается. Вечером, после пар, Минхо ждёт Ликса с университета, стоя на курилке под тенью уличного фонаря. У Феликса как раз заканчивается его последняя пара, и он отписал младшему в каток, что ждёт его снаружи, на что получил тонну лестных стикеров с сердечками в ответ. Ли с прищуром затягивается и, когда слышит шаги позади себя, тушит окурок об урну, чувствуя тут же прыжок на свою спину. Тонкие руки обнимают за шею, нос моментально уткнулся в затылок - Феликс тихонько заурчал. Минхо прикрыл глаза и улыбнулся, подхватывая парнишку позади себя, закидывая его к себе на спину, и кружится вокруг, заставляя младшего заливисто и довольно хохотать. После он чувствует невнятный шепот на ухо и опускает Ликса обратно на землю, поворачиваясь в его объятиях к нему лицом. - Повтори? - Я соскучился. Минхо берёт лицо блондина в свои ладони и, наступая, заводит Феликса обратно, под тень, сладко целуя в губы. Долго, с запоем, до бабочек нежно, пока воздух не закончился. Глаза Ёнбока засверкали в темноте, когда тот от него оторвался - он смотрел взглядом, полным обожания. Минхо прямо застыл, глядя на него. Мальчишка. Он прописался в его сердце без разрешения, занял там самое удобное место и греет его оттуда, заставляя это самое сердце плясать внутри Минхо, пока тот просто стоит рядом. - Ты бессовестный. - Почему это? - искренне удивился младший. - Потому что ты заставляешь меня влюбляться в тебя каждый раз всё сильнее, - шепчет, не скрывая улыбку в тоне. У Ёнбока выступила влага на глазах. Он готов был поклясться, что никогда в жизни он ещё не был так тронут, как сейчас - мимолётным, осознанным признанием, от которого так затрепетало в груди. Он резко обвил шею Минхо руками, прильнув к губам поцелуем и Ликс целовал его так... благодарно? Отчаянно и нежно, крепко, пытаясь выразить все свои нахлынувшие чувства только так, потому что просто слов будет недостаточно. И шли они обратно в общежитие, держась за мизинчики. По пути решили взять ещё два кофе и маленькие шоколадные маффины, на ходу жуя и попивая пряный латте между разговорами. Уютно. По-домашнему. И чертовски мило. Заночевать решили, как обычно, в комнате Феликса, так как соседа ему, к слову, ещё так и не нашли. Самым смелым решением за вечер было не столько признаться в чувствах младшему, сколько предложить ему принять душ совместно. Честно говоря, Феликс ещё никогда так сильно не краснел от слов Минхо, как сейчас, но он охотно согласился, активно покивав головой. Они взяли вещи и пошли в такую же тесную зашорханную временем душевую кабинку, как и у Минхо. Пока раздевались - стояли спинами друг к другу, скрывая смущение и без разрешения не глядя друг на друга, пока шатен не вошел в кабинку первым. Он увлечённо настраивал температуру воды, старался не подглядывать, хоть краем глаза и видел, как стеснялся младший, который, прикрываясь ладошками, входил следом, закрывая дверцу. Из-за старой маловатной лампочки свет не был таким ярким и заметно желтил, плюс - кабинка прибавляла тени, а значит и немного интимности и неловкости самого момента. Пока Ликс стоял спиной, он резко ощутил на своих плечах напор теплой воды, который приятно грел остывшую кожу. Он прикрыл глаза и поддался, опираясь руками о поверхность двери, позволяя Минхо нанести второй рукой душистый гель для душа с ароматом сладкой выпечки на основание его шеи и распределить его по плечам. Взгляд Минхо не блуждал дальше спины - сам он был сосредоточен на том, чтобы расслабить и согреть Феликса, чем и старался заниматься. Он повесил головку душа на крючок, направляя на свою спину струю, и начал оглаживать шею, плечи и позвоночник младшего, пока тот разомлевал от ощущения лёгкости и самой интимной близости. Пенка приятно покрывала кожу, массирующие спину движения только больше расслабляли, а рикошет воды об спину Минхо приятно щекотал прохладой. Ёнбок медленно обернулся и, подняв бутылёк с гелем, выдавил себе немного на ладонь, вспенил и начал покрывать гладкой пеной крепкую грудь напротив. Он мягко оглаживал ключицы, плечи, скользил руками по подтянутому животу, поражаясь рельефности парня и тому, как приятно его трогать вот так, без одежды. Минхо смотрел в глаза, наблюдая за взглядом блондина, пока его - гулял по всей груди и вызывал красноту на кончиках маленьких ушей, из-за чего хотелось умильно улыбнуться, но тот не хотел рушить такую хрупкую атмосферу между ними. Феликс первым потянулся за поцелуем. Первым прижался к прохладной груди и начал мягко водить мыльными руками по спине. Минхо понял разрешение. Влажными руками он зачесал назад жёсткие выбеленные пряди, открывая взору покрытое смущённым румянцем и веснушками личико. Целует в ответ мягко, без напора, упивается нежностью младшего и скользит руками вдоль тела, прижимая за талию к себе. Феликс смутился - слабо сказано. Он чувствует бедра Минхо, его член рядом со своим, отчего тот мелко задрожал и подался бедрами вперёд, прижимаясь к нему теснее. Объятья резко стали крепче - Ликс горячо выдохнул в губы и углубил поцелуй, толкаясь языком в полость старшего. Парнишка подаётся бедрами вперёд, трётся, чувствует, как старший начинает возбуждаться и слегка отстраняется, чтобы переместиться губами на шею, но Минхо, не долго думая, небольно сжимает пряди на затылке младшего, заставляя того со стоном откинуть голову назад и поддаться инициативе. А Минхо целовал горячо. Жгучие касания ласкали кожу, вода скользила по подбородку шатена, отдавая ржавчиной во вкусе, руки прижимали к себе крепче и заставляли покрываться мурашками от властности и желания. Хо прижал Ликса к стенке кабинки, по которой горячим напором стекала вода, зацеловывает его подбородок, местечко за ушком, пока скользит руками по ребрам ниже, царапая ногтями низ живота. Феликс выгибается, легонько поскуливает, пока Минхо постепенно сводит с ума своим напором. Рука смело обхватила член Феликса, заставляя того мелко задрожать и встать на цыпочки, уткнувшись носом в шею старшего. Минхо действовал смело: он доводил его до безумия своими действиями, поцелуями, касаниями, двигался неспешно, но с заметным нажимом, заставляя младшего стонать во весь голос от удовольствия. Казалось, это уже услышал весь этаж - то, как Феликсу хорошо, и это волновало их сейчас меньше всего. Внутри было слишком жарко, помимо воды на коже выступал пот, всё пропахло страстью и гелем для душа. Минхо старался сделать младшему как можно приятнее простыми манипуляциями, но доводил его до безпамятства. Старший ловил стоны, жаром отдающие в шею с утяжеленным дыханием, прижимал его ближе, пока быстро и крепко водил рукой по всей длине от основания. Он чувствует, как Ликс дрожит, как цепляется ногтями за плечи, как кусается и едва не плачет от переполняющих его чувств и ощущений. Блондин тоже решает действовать, просунув руку между ними, найдя наощупь крепкий пульсирующий член старшего. Он едва не задохнулся от ощущения крепости и жара в своей ладони, начал двигать своей тонкой кистью медленно, с оттягом, пока Минхо тяжело сопит ему в плечо, сдерживая стон. Они выравнивают ритм и двигаются синхронно, подстроившись друг под друга, упиваются близостью и неземным кайфом, пока сливаются во влажном, смазанном поцелуе. И Ликс сдаётся первым. Он кусает Минхо за губу, вытягивается на ногах, ловит судорогу в щиколотке и несдержанно выстанывает: - Господи, ещё... И Минхо ещё ускоряется, чувствуя, как тонкий, аккуратный член Феликса начинает пульсировать в руке, выстреливая спермой им на животы. Он завороженно смотрит на то, как его всего колотит, он едва не кричит, жмурится и со всей дури ударяется затылком об стенку, пока кончает. Младший не останавливается: только крепче сжимает, заставляя подавиться воздухом и вцепиться крепким укусом в основание плеча, пока Минхо, судорожно дрожа, доходит до пика следом. Проходит минута, две, четыре, пока они просто восстанавливают дыхание. Оба поднимают головы, сталкиваясь взглядами и никто не стыдится. Совершенно. Феликс так же смотрит с какой-то непередаваемой преданностью, а Минхо, будто увидел впервые самое ценное, что у него теперь есть в жизни. Спустя какую-то минуту Ликс начал сдавленно шипеть, потирая затылок (он здорово приложился), но вовсе не подавал виду, что ему больно - наоборот, он хихикал, краснел и что-то ворчал, пока наклонялся за гелем для душа, чтобы, наконец, смыть с себя и Минхо следы их страсти. Хо лишь ласково целует младшего в макушку и треплет влажные волосы, перед тем, как они находят силы наконец выйти с душа. Чай парует ароматом бергамота на подоконнике, сигарета тлеет между пальцев, а с волос стекает влага, скопившаяся на затылке. Они стояли на курилке, глядя на дома, в обнимку, в провонявшемся коридорчике прямо в пледах и домашней одежде. Ликс до сих пор носит по дому вещи, что тогда, в первый день ночёвки дал ему старший, а Минхо таскал его самую большую футболку, что была ему как раз по размеру. Феликс не кривится, когда Минхо его целовал после выкуренной пары, не боится, если их кто-то увидит и расскажет об этом, не стесняется, не беспокоится. Ему просто - хорошо. А Минхо только разделяет это приятное чувство. На двоих.