Вечное "люблю"-2

Я честно не понимала, что могли означать последние слова Деяниры, и как они были связаны с ударом. Но опыт общения с ней подсказывал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Перед самым выходом на сцену я почувствовала еще одно прикосновение к своей спине и ясно услышала шелест бумаги, но, обернувшись, увидела всего лишь Глорию. Интересно, что она сделала? Впрочем, об этом я решила спросить потом. Мы с девочками вышли на сцену. Хореография и вокал у нас были отработаны заранее, поэтому я позволила себе на время забыть обо всех конфликтах и просто раствориться в музыке. Тем более, номер был поставлен таким образом, чтобы мы с Деянирой все время находились далеко друг от друга. Фактически я взаимодействовала только с Глорией, и нас обеих это устраивало. Когда я отыскала глазами Федерико, по телу прошла хорошо знакомая волна тепла. Это говорило о том, что тот окинул взглядом меня всю, и увиденное ему понравилось. Наверное, он даже не был против того, чтобы самостоятельно вынуть меня из этого платья. Тем более, оно застегивалось на спине, а это всегда заводило моего парня. Он обожал, когда я просила его помочь с этими молниями. Причем, на самом деле, реальная помощь мне требовалась лишь изредка. Просто я любила так соблазнять Федерико, прекрасно зная, что на него моя обнаженная спина действовала, как красная тряпка на быка. Парень тут же начинал целовать мою шею, плечи, ключицы, опускаясь ниже и вызывая дрожь в позвоночнике. Чаще всего, такие просьбы заканчивались прекрасным сексом, поэтому при покупке одежды я специально выбирала платья с молниями на спине. Конечно, для того, чтобы затащить возлюбленного в постель, мне достаточно было просто сказать ему о своем желании. Но ведь иногда хотелось и недотрогу из себя построить. К тому же, я хотела Федерико почти постоянно и, будь моя воля, не выпускала бы его из постели двадцать четыре часа в сутки. Поэтому говорить парню о желании секса каждый раз прямо в лоб быстро надоело. Теперь для нас слова «помоги расстегнуть платье» означали «я хочу тебя». И те случаи, когда я надевала такую одежду, мой парень уже воспринимал, как намек. Поэтому сейчас я понимала, как ему хотелось подойти, расстегнуть молнию, вытащить меня из этого платья, а затем, развернуть лицом к себе, опрокинуть на ближайшую горизонтальную поверхность, сбросить всю оставшуюся одежду с нас обоих, довести меня до исступления, взять со всей страстью и вознести на вершину блаженства. И, глядя в горящие глаза любимого, я тоже этого хотела. Но, увы, конкретно это платье мне предстояло снять самостоятельно. Тем не менее, вернувшись домой, я все равно собиралась намекнуть Федерико на близость. Впрочем, глядя на него, я понимала, что он сам начнет ко мне приставать. Когда песня закончилась, Глория вдруг подошла к Деянире что-то ей сказала, а потом схватила меня за руку и утащила за кулисы. — Лори, что с тобой? — спросила я, едва поспевая за сестрой своего возлюбленного. Однако девушка молчала до тех пор, пока не привела меня в гриммерку и не продемонстрировала левую руку со словами: — Ты должна это увидеть. Тут только я заметила, что в кулаке моей подруги был зажат скомканный лист бумаги. Странно. До выступления я его не видела. — Этот листок Деянира наклеила тебе на спину, — пояснила Глория, поймав мой недоумевающий взгляд. — К счастью, я успела сорвать его прежде, чем мы вышли на сцену. Посмотри, какая мерзость здесь написана. С этими словами, она начала разворачивать бумагу. Так значит, это все было из-за Деяниры. Да, теперь стало понятно, что за шелест бумаги я слышала перед выходом на сцену. Очевидно, Глория держала листок в кулаке во время выступления. А сейчас, развернув его, мы прочитали одно слово, написанное черным маркером: «Шлюха». — Господи! — охнула я. — И не говори, — поддержала меня подруга. — Может, зря я сорвала это? Федерико озверел бы, увидев такое. — Не сомневаюсь, — пробормотала я. — И все же, Лори, ты сделала все правильно. Твой брат, сама знаешь, какой. Может наделать глупостей. — Да, ты права, — кивнула девушка. — И все же эта Деянира — редкая стерва, согласна? — Согласна. Что будем делать? Вряд ли она просто так сдастся. — Для начала, давай переоденемся и уйдем отсюда, пока не нарвались на очередную разборку. Да уж, здесь сестра моего возлюбленного была абсолютно права, поэтому мы поспешно помогли друг дружке выбраться из платьев и влезли в собственную одежду. Теперь, когда моя шея снова оказалась закрытой, я почувствовала себя куда увереннее. В голове не укладывалось то, как могла Деянира так поступить, и почему другие девушки позволили это ей. Если бы не Глория, меня, наверное, половина колледжа могла прозвать девушкой легкого поведения. А реакцию Федерико я даже представить боялась. Мы с подругой успели-таки выскочить из гриммерки прежде, чем туда пришли Деянира и все остальные. Листок с оскорблением оставался в руках Глории, и это оказалось верным решением. Выбежав в небольшой коридорчик, из которого вело три двери (в женскую, мужскую гриммерки, а также, в сам класс), мы буквально столкнулись со всей группой. Очевидно, все шли переодеваться. Игнорируя их смех, мы с Глорией вернулись в класс. Сеньор Бероссо что-то писал, но нам было не суждено узнать, что именно. Почти тут же к нам подошли Федерико и Эрнесто. — Что случилось? — немедленно спросил мой парень, обхватив меня за талию. — Что это был за диалог с Деянирой на сцене? — уточнил вопрос его лучший друг, став ближе к Глории. Да, да, теперь и эти двое встречались. Конечно, взаимное чувство между ними возникло очень давно, и этим двоим понадобилось не так много времени, чтобы понять: они были созданы друг для друга. Мы с Федерико уже больше года жили вместе, а наши друзья месяц назад отпраздновали ровно год своих романтических отношений. Но из этого периода они половину прожили вместе, потому что однажды матери Эрнесто надоели конфликты мужа с сыном, и она передала в его владение квартиру своей покойной тетки. И, наведя там порядок, парень тут же пригласил Глорию переехать к нему. Теперь и у них все было хорошо. — Ничего не случилось, — поспешно заверила я своего возлюбленного. — Просто мы немного повздорили с девушками. Мы с Глорией поведали парням о стычке в гриммерке и даже продемонстрировали им тот самый листок. Они предсказуемо пришли в ярость, судя по сжатым губам и гневно сверкающим глазам, но прерывать нас не торопились. — А на сцене я сказала Деянире, что ей следует молиться о том, чтобы ты, Феде, не узнал об этом листке, — заключила моя подруга. Парни переглянулись, а Эрнесто заявил: — Так. Мне это надоело. Я сейчас сделаю один звонок. Завтра нашу «восточную красавицу» будет ждать большая новость. — Что ты собираешься сделать? — занервничала я. — Ничего противозаконного, — успокоил меня друг моего парня. — Просто сделаю так, чтобы Деянира больше тебя не трогала. Все будет хорошо. И оба молодых человека вышли, оставив нас с Глорией молчаливо недоумевать.