Вечное "люблю"-2

Вернувшись, ребята словно воды в рот набрали. Ни один из них ничего не говорил, сколько бы мы ни допытывались. Однако на лицах парней сияли одинаковые довольные улыбки. Это говорило о том, что их план удался. Федерико сказал одно: — Все будет хорошо. Завтра проблема решится. Но дальше и он, и Эрнесто молчали, как партизаны. Они не проронили ни звука до самого окончания занятий. Когда сеньор Бероссо объявил оценки за выступление и сообщил, что мы будем делать на следующем уроке, ребята тоже не сказали ни слова. Просто взяли нас с Глорией за руки и увели. Девушки, вернувшиеся из гриммерки, проводили нас смешками. Федерико никак на них не отреагировал, но шепнул мне: — Это пройдет со временем. Пара дней — и им надоест потешаться. Тем более, завтра корень зла исчезнет. — Как? — опешила я. — Увидишь, — отмахнулся мой парень. — Пойми, я ничего не говорю только потому, что не хочу сглазить. А то, знаешь, как может получиться… Мы вышли на улицу и, коротко посовещавшись, решили посидеть немного у нас. Все равно, после такого стресса, настроения ни у кого не было. — Итак, подытожила Глория по дороге, — что вы думаете насчет этой таблички? Она снова продемонстрировала листок с надписью «шлюха», но Федерико, не дав мне даже еще раз прочитать это слово, выхватил бумагу у сестры, разорвал на мелкие кусочки и бросил в ближайшую урну. Затем, он обхватил меня за талию и сказал: — Даже не думай о себе в таком ключе, Вилу! Ты не была и никогда не будешь такой! Деянира просто завидует тому, что ты счастлива! — Вот именно, — поддакнул Эрнесто. — Она же видит, как Федерико тебя любит. Кроме того, ведь эта девица раньше сама за ним бегала. А что теперь? У нее куча поклонников, но все они заинтересованы только в ее теле. А ты, имея всего одного, гораздо счастливее. Потому что вы любите друг друга. Я вздохнула. Конечно, на Деяниру не стоило обращать внимания. Эрнесто был прав — она просто злилась и умирала от зависти. Но, может быть, это слово «щлюха», и впрямь, где-то попало в точку. Ведь в постели с Федерико я могла быть очень даже развратной. И, соблазняя его, порой тоже вела себя не совсем подобающим образом. Разумеется, между мною и представительницами древнейшей профессии существовали определенные различия. В частности, то, что они не получали удовольствия от таких актов, но были вынуждены притворяться. А вот я с гордостью могла сказать, что, за все время нашей с Федерико совместной жизни, никогда не была в постели неискренней. Все эти стоны, крики удовольствия, вся дрожь и мольбы о вторжениях — были абсолютно правдивыми. Я наслаждалась каждой секундой, проведенной со своим возлюбленным. И не только в постели. Кроме того, проституткам за их работу платят, а я, в качестве платы, получаю собственное удовольствие. Это являлось большой разницей. Но разве объяснишь это Деянире и ее подружка? Похоже, к обращению «шлюха» мне предстояло привыкнуть. Что бы там ни говорил Федерико, вряд ли все это забудется через день-два. Уж наша восточная красавица об этом позаботится. И плевать ей будет на то, что сделает мой парень. Возможно, при нем она и станет вести себя вежливо, но наедине или в женском обществе… — Ты поняла, Виду?! — настойчиво допытывался мой возлюбленный. — Никогда не смей думать о себе плохо — это не так! Ты знаешь, я знаю, наши друзья и родственники знают. А на мнение наших одногруппников, нам, вообще, должно быть плевать. Но, если кто-то захочет к тебе сунуться, ты всегда под надежной защитой. Помни об этом. — Да, — согласилась я. — Знаю, ты не дашь меня в обиду. — И не только он, — подхватила Глория, погладив меня по плечу. — Мы с Эрнесто тоже будем драться за тебя. Не знаю, почему, но от этих слов на душе стало легче. Эти трое, что бы ни случилось, всегда будут на моей стороне. А что было у Деяниры? Подруги, которые шагу не могли ступить без ее разрешения? Нет, они не станут на защиту девушки, когда все обернется против нее. Не заслонят ее от пуль. Не поставят свои жизни на кон ради нее. За меня же готовы были умереть целых три человека в этом мире. Да уж, восточную красавицу оставалось только пожалеть. Ведь она не знала ни верности, ни дружбы, ни любви. В ее жизни существовали только корысть и пустое физическое влечение. И, даже если наши отношения с Федерико рассматривать лишь с позиции постели, мы не занимались сексом. Нет. То, что происходило между нами, было гораздо сильнее химии и телесной тяги. Мы занимались любовью. И только по обоюдному согласию. Наши игры представляли собой не только слияние тел. Нет. Это было соединением душ, переплетением двух любящих сердец, фейерверком чувств и ураганом эмоций. — Знаю, знаю, — согласилась я. — Да, Деянире можно только посочувствовать. А к тому, что за моей спиной будут шептаться, я, пожалуй, привыкну. — Не будут, — категорично покачал головой Федерико. — Проблему с главной зачинщицей мы решили, а другие девушки не посеют тебя обижать. Я с ними поговорю. Просто поверь мне, Вилу! Все будет хорошо, ясно? Войдя в нашу квартиру, все расселись в гостиной, а я поспешила на кухню, приготовить что-нибудь перекусить. После недолгого колебания туда вышла и Глория, предложив помощь. — Подожди, — отмахнулась я. — Нужно еще разобраться, что приготовить. Впрочем, открыв холодильник, я сразу поняла, что выбора особо нет, и невольно застонала. — Что такое? — испугалась Глория. — Мы забыли сходить за продуктами, — отвечала я. — Закончились овощи и мясо. — Так давай пошлем ребят. — А смысл? Пока они сходят, да пока мы начнем готовить, будет уже глубокий вечер. — Так ведь магазин в двух шагах! — Этому магазину я не доверяю. И тебе его не советую. Мы однажды купили там куриные ножки, а в них оказались черви. — Серьезно?! Настоящие живые черви?! — Серьезнее некуда, — подтвердила я. — Жаль, я не додумалась снять на телефон то, как они ползали по сковороде — слишком испугалась. Да, это было верно. После того случая, мы с Федерико все продукты покупали в супермаркете, расположенном через два квартала от нас. Дальше, зато безопаснее. Сейчас, однако, у меня не оставалось других вариантов, кроме как пожарить замороженный бифштекс и приготовить спагетти. К слову, о материальной составляющей нашей совместной жизни. Мы, конечно, могли бы жить, ни в чем себе не отказывая и пользуясь кредитками моего отца и Аврелии, которые те упорно нам предлагали. Но ведь не жить же все время за счет родителей! Поэтому мы старались пользоваться студенческой стипендией. Плюс — иногда Федерико приглашали выступать в ресторанах и на концертах, и за эти выступления платили достаточно хорошо. Я тоже пару раз пела на разогревах у более известных исполнителей, но, поскольку там, как правило, все ограничивалось одной песней, гонорары были значительно ниже. Поэтому мы с возлюбленным решили, что деньги будет приносить он. — В конце концов, — подытожил тогда мой парень, — я — мужчина, и должен кормить семью. И за все время, прошедшее с того разговора, он ни разу не дал мне почувствовать себя чем-то обязанной ему. Может быть, потому, что искренне любил, а может быть, потому, что готовила я. Иногда, конечно, денег здорово не хватало, но мы как-то умудрялись вместе переживать трудности. Впрочем, Глория прекрасно меня понимала — ведь у них с Эрнесто все было примерно так же. Мы вместе приготовили ужин и накрыли на стол. За едой царила непринужденная болтовня, да и весь оставшийся вечер тоже. Тема выходки Деяниры намеренно больше не поднималась. Мы смирились с тем, что не узнаем о решении, которое придумали ребята. Кроме того, ничто не сближало нас так, как подобные веселые разговоры. Мы могли часами вот так болтать и смеяться, но от этого на душе у меня становилось в разы светлее, чем от бесконечного сочувствия. Именно во время таких бесед я особенно остро чувствовала поддержку друзей и любимого человека. Да, на свете было полно людей, которые только и ждали случая причинить нам вред. Но, если рядом будут Эрнесто и Глория, мы со всем справимся. Вместе. Деянира могла злиться сколько угодно. Однако у нас было то, чего не было у нее — команды. Я. Федерико и наши друзья представляли собой единое целое. Туда же, кстати, входили Юми и Хельга с Арианой. Мы стали командой были готовы на все друг ради друга. Наша связь — наше оружие.