Вечное "люблю"-2

Остаток воскресенья нам все-таки дали провести вместе. Мы валялись на диване смотрели фильм и ели кукурузные палочки. Конечно, к вечеру нам еще пришлось поговорить по телефону с моим отцом, а чуть позже — с Эрнесто и Глорией через веб-камеру. Но после этого у нас была прекрасная ночь. А следующие несколько дней прошли без особых сюрпризов. Дженаро удалось наладить отношения с бабушкой, они с сестрами переехали в одну из указанных в завещании квартир, и теперь парень с головой погрузился в бизнес покойного отца. Ведь ему предстояло столько всего нового узнать! Хорошо, что рядом остался преданный Эннио. А что касается Агнессы, в понедельник вечером нам позвонила Аврелия и сообщила, что ее возмущенная сестра была бесцеремонно вышвырнута из собственной квартиры. Женщина попросила убежища у младшей сестренки, но та тоже была обижена за историю с беременностью. К тому же, племянники тогда еще были у нее. Теперь, насколько было нам известно, тетушка Федерико устроилась работать в монастырь, где и жила. Все это мой парень рассказал мне в среду, пока я готовила ужин. — А сейчас Дженаро, Марлена и Габриэлла собирают вещи, — заключил он. — Завтра утром их перевезут в центр города. А на следующей неделе они приглашают нас с тобой, маму, Эрнесто и Глорию в гости. Так что, боюсь, от общества моих «очаровательных» сестричек ты будешь избавлена не скоро. — Ничего, — улыбнулась я, не отвлекаясь от помешивания пасты. — Их гиперактивность мне даже нравится. Честно. Кроме того, они — часть твоей семьи. И я должна смириться со всеми их странностями. — Вилу, ты никому ничего не должна, — возразил Федерико. — Если мои родственнички будут вести себя неподобающим образом, просто скажи об этом мне. И я сделаю все для того, чтобы свести к минимуму ваши контакты. Тебе ясно? — Но ведь они — твоя семья, — покачала я головой. — Важная часть жизни. — Сейчас моя семья, да и вся моя жизнь — это ты, — отрезал мой возлюбленный. — Ты нужна мне, понимаешь? Гораздо больше, чем все они, вместе взятые. — Феде, это неправильно. Ты не должен выбирать между мною и своей семьей. Я тебе не позволю. Они тоже нужны тебе. — Вряд ли мне кто-то из них нужен. Кроме матери, конечно. Но с ней ты вроде в нормальных отношениях. А все эти кузены, тети, дяди… Я могу с легкостью назвать многих людей из своего окружения, которые для меня куда важнее. — Например. Эрнесто и Глория? — Конечно. А еще Юми, Хельга и Ариана. Только не надо говорить, насколько это не нормально. Я и так знаю. Но все эти люди в жизни сделали для меня гораздо больше, чем все родственники, вместе взятые. А кое-кто даже больше родной матери. Я улыбнулась, быстро сообразив, что речь шла об Эрнесто. Да уж, против его вклада в жизнь моего возлюбленного мне было нечего возразить. Если бы не влияние лучшего друга, Федерико, может, и не стал бы таким замечательным. Не говоря уже о тех случаях, когда мой парень был жизнью ему обязан. — Ладно, — сдалась я. — Допустим. — Я серьезно, Вилу, — не унимался Федерико. — Если тебе неприятно общество Дженаро и девочек… — Нет-нет, Феде, все в порядке, — заверила его я. — Правда-правда. Услышав любимое выражение сестер, мой парень рассмеялся и продолжил мирно ждать. А я, раскладывая по тарелкам пасту, подумала о близняшках и вдруг осознала, что упустила кое-что важное. — Слушай, — спохватилась я, когда мы приступили к ужину, — а что с отцом самих девочек? Ведь они родились уже после смерти Леонитаса. Неужели твоя тетушка могла понравиться еще кому-то?! — Как ни удивительно Вилу, у нее был еще один поклонник, — со смехом пояснил Федерико. — Священник. Роман у них длился несколько месяцев, а потом оказалось, что он связался с моей тетушкой только для того, чтобы получить наследника. Его жена детей иметь не могла, поэтому он выбрал женщину из числа своих прихожанок, соблазнил, ну и… В общем, ты поняла. А потом, когда тетя Агнесса родила девочек, он просто забрал жену и переехал в другой город. Ведь ему нужен был наследник, а не наследница. Моя мама, конечно, во всем помогала сестре, даже довольно часто металась в Милан. Может, поэтому теперь та и обратилась к младшенькой, а не к тете Патриции. — К кому? — опешила я. — Так зовут среднюю сестру в их семье, — пояснил мой возлюбленный. — Это мать Виктории. Помнишь ее? — Еще одну твою кузину, которая называет тебя «одноклеточным существом»? Да, конечно, помню. Такое не забывается. — И сама тетушка не лучше, можешь мне поверить. К счастью, видимся мы с ней довольно редко, потому что она постоянно в командировках. Но за короткое время нашего общения эта невозможная женщина умудряется надолго вывести меня из душевного равновесия. Так что я не собираюсь знакомить вас друг с другом. — Но, если эта Патриция такая же, как Виктория, почему Агнесса все время обращается за помощью только к Аврелии? — Ну, знаешь, как говорят? Людям, похожим по характеру, часто трудно найти общий язык. Так случилось и с двумя сестрами моей мамы. Любая их встреча заканчивается стычкой, конфликтом и скандалом. Поэтому моя мать стала для них своего рода связующим звеном. С ней они общаются, а друг с другом — нет. — Интересно, а как отреагирует на произошедшее эта твоя тетя Патриция? — Она собственных недостатков в упор не видит, поэтому, скорее всего, скажет, что тетя Агнесса это заслужила. И та, на ее месте, сказала бы то же самое. Поэтому я и не хочу, чтобы ты общалась с тетей Патрицией. С тебя, пожалуй, одной моей больной на всю голову родственницы хватит. — Феде, я готова смириться с чем угодно ради того, чтобы быть с тобой. — В этом нет необходимости, Вилу. Ты будешь со мной, нравится это моей чокнутой семейке, или нет. Я люблю тебя и плевать хотел на из мнение. — Но ты ведь перестал звать Эрнесто на ужины после того, как твоя тетушка потребовала перестать с ним общаться. — Ну, во-первых, он был моим другом, в то время, как ты играешь куда более значимую роль. А во-вторых, я бы и тогда смело посоветовал бы тете Агнессе не совать свой разлюбезный нос в мои дела. Но перестать показываться ей на глаза решил уже сам Эрнесто. Он не хотел становиться яблоком раздора в нашей семье. — Мудро. А если твоя тетушка потребует, чтобы ты расстался со мной, и я решу поступить так, как поступил наш общий друг? Федерико даже передернуло. — Ну уж нет! — заявил он. — Я люблю тебя, и ради этого пройду все семь кругов Ада! Мы не станем ни от кого ничего скрывать! Я хочу, чтобы весь мир знал, что ты — моя! — Твоя, — нежно улыбнулась я, взяв своего любимого за руку. — Только твоя! А ты — мой! — Конечно, твой, — согласился тот. — Целиком и полностью. Все. Больше нам ничего от этой жизни не было нужно. Только знать, что мы принадлежим друг другу. Не было в мире большего счастья, чем взаимная любовь, тяга, доверие и нежность. И какая разница, кто что подумает? Мы оставались вместе — это было самым главным. Мне никто на свете не был нужен, кроме моего великолепного и замечательного итальянца.