Песнь Белого Тигра

Тэхён с особенной заботой водил чистой смоченной тряпкой по шее с высохшими на ней пятнами, не позволив сделать этого служанкам. На редкостно красивом юном лице застыло напряжённое выражение, густые тёмные брови были сдвинуты к переносице. Принц мягко улыбался, сочувствуя ровеснику, как никто понимая, каково оказываться в таком положении. Чонгука он нашёл в покоях брата, когда пришёл к нему вечером, как Юнги и просил. Но самого Мина принц не застал, а на полу, потерявший сознание от потери крови, очевидно использованный, лежал новоиспечённый наложник. Проходящие мимо слуги, видя тащащего на себе человека принца, предлагали помочь, но Ким вежливо отказывался. Может, то играло чувство вины перед Чоном, может, простая человеческая симпатия. Чонгук с трудом приоткрыл глаза, ощутив на своей коже тепло влажной ткани. Голова невыносимо болела, как и всё остальное тело. В особенности давали о себе знать истерзанная шея, запястье и… место пониже спины.  Молодой наложник болезненно простонал и сконцентрировал расфокусированный взгляд на единственном лице, пару секунд спустя узнав в нём принца, который стирал кровь с его тела и обрабатывал раны. — Ваше… Высочество?.. — прохрипел юноша. Ким покачал головой и приложил палец к его губам. — Тэхён, — поправил принц, улыбнувшись. — Только так и никак иначе. И не разговаривай, тебе сейчас нельзя. После недолгой нерешительной паузы, в течение которой Чонгук расставлял по полочкам мысли и перерабатывал вчерашнее, Тэхён всё-таки осторожно спросил: — Хён вчера был… очень жесток?  Чон задумчиво нахмурился, вспоминая произошедшее. Как неясный сон: кровь на чужих губах, ожог на руке и шее, резкая боль, слабость, греховное удовольствие. На болезненно бледных щеках выступил нежный румянец при особо детальном воспроизведении в воспоминаниях жарких сцен. Тэхён заметил это, но тактично промолчал. Юноша отрицательно покачал головой. — Нет, не очень. Всё прошло… не так плохо. Принц понимающе кивнул и непринуждённо улыбнулся. Чонгук почувствовал, что на душе стало немного легче. Он приподнялся и присел на кровати, осматривая помещение. Этих покоев он ещё не видел, но выглядели они достаточно прилично, чтобы можно было предположить, что принадлежат они особе королевских кровей. Чон лежал на мягкой кровати с вишнёвыми шёлковыми простынями и обилием подушек всех форм, цветов и размеров. — Это мои покои, — подтвердил догадки бархатистый голос принца и, отвернувшись на секунду, Тэхён поставил на постель перед наложником поднос с миской тёплого риса, сочной, очень аппетитно выглядящей жареной телячьей печенью, тарелкой южных фруктов, нарезкой овощей и гранатовым соком. Такое обилие еды перед собой Чон видел впервые, и Ким был к этому готов, поэтому на чужую реакцию смотрел с большим удовольствием. — Хорошо поешь и, если будешь чувствовать себя хорошо, я покажу тебе дворец. Теперь это твой новый дом. Чонгук поднял на принца обескураженный взгляд больших блестящих чёрных глаз. — А как же мой отец? Наша лавка? Я не хочу оставаться здесь! Тэхён посмотрел на наложника с жалостью и провёл пятернёй по его мягким, взлохмаченным после сна волосам. Он и сам, к своему стыду, не хотел, чтобы Чонгук возвратился на рынок и провёл там самую обыкновенную жизнь, зарабатывая, как его отец, созданием и продажей глиняных изделий. Да, это не худшее место для существования, обещающее стабильность и хороший достаток, но разве не грехом было бы забыть о данном природой подарке и позволить ему увянуть спустя года? Не каждый юноша рождается с такой нежной естественной красотой в каждой родинке, морщинке, маленьком шрамике на щеке и неровном цвете лица. Чонгук был редким счастливчиком и даже не понимал своего везения. Тэхён ободряюще улыбнулся, заключив по-детски пухлую щёку Чона в лепесток собственной ладони. — Ты побудешь здесь некоторое время, пока не выздоровеешь. Хорошо? — Ладно, — согласился Чон и только тогда заметил, что сейчас принц одет по-домашнему, в длинный лёгкий светло-коричневый халат, открывающий шею и плечи, покрытые сплошь и рядом такими же шрамами, какие красовались на шее и запястье наложника, только значительно более старыми. Шрамами от укусов короля. Чонгук нахмурился и прямолинейно спросил: — Откуда у тебя все эти шрамы? Тэхён, будто бы на миг совершенно забыв про их существование, охнул и торопливо прикрыл шею, потуже затянув пояс халата. Принц чуть нервно усмехнулся. — Просто хёну очень нравится моя кровь. Не обращай внимания, — он махнул рукой и поднялся с кровати. — Отдыхай. Я вернусь, когда ты доешь, и мы пойдём на прогулку по дворцу. Ким торопливо покинул свои покои. Чонгук пожал плечами, сделав в голове пометку о странной природе чужих шрамов, и приступил к трапезе.

🌑

Поддерживаемый Тэхёном, Чонгук шёл вдоль комнат и залов дворца, слушая приятное щебетание принца. Ким с энтузиазмом рассказывал о жизни в шкуре особы королевских кровей, о гуляющих среди слуг слухах, о взаимоотношениях среди всех обитателей дворца, не забывая здороваться каждый раз, когда встречал на пути кого-то из прислуги. Те вежливо улыбались, кланяясь, и Чон понял, что принц в самом деле пользуется среди людей, более низких ему по положению, искренним уважением и любовью. Закончились обширные залы, и Чон с Кимом вышли на террасу, смотрящую во внутренний двор королевского дворца. Чонгук замер от восхищения, и Тэхён, довольный реакцией, с гордостью пояснил: — Это — королевский Сад. Здесь в основном проводят свой досуг наложники и наложницы хёна. Они украшают это место, как живые цветы, и именно поэтому оно зовётся садом. Территория зеленела и пестрела всеми самыми сочными цветами, как оазис среди пустыни. Яркие бутоны благоухали, спели сладкие плоды на крепких ветвях яблонь и персиковых деревьев. Над небольшим озером, гладь которого сверкала тысячами бриллиантов, опускала ветви печальная ива. Звонко журчала небольшая речушка, впадающая в это озеро. Через маленькую речку был построен изящный мост, и на том мосту Чонгук, засмотревшийся на красоту Сада, не сразу заметил два знакомых лица. Один — наложник, которого Чон видел лишь мельком. Тот, что в окружении других бесстыдно целовался с юношей и послал Чонгуку сладкую белоснежную улыбку, против воли вызвавшую трепет в сердце.  Имя второго мальчишка запомнил — Сокджин, и именно он был наедине с королём до того, как в покои привели Чона. Этого наложника Чонгук тогда разглядел лучше и искренне восхитился его красоте. Чуть вытянутое лицо идеальной овальной формы выглядело настолько правильно и гармонично, что при взгляде на него юноша сомневался в том, что человек не может быть совершенным воплощением «золотого сечения». Если Чон был слегка неказистым в некоторых своих чертах, не соответствовал общечеловеческим стандартам о красоте и уж точно не претендовал на звание идеала, то Сокджин мог спокойно соревноваться в совершенстве с крыльями бабочки или спиралью на панцире улитки. — Это Сокджин и Чимин, — в голосе принца, при всём дружелюбии и приветливости, чувствовалась капля холодности к обоим из обсуждаемых. — Они фавориты Юнги. — То есть? — непонимающе поинтересовался Чонгук. Тэхён, немного отведя наложника в сторону, когда Чимин заметил их, пояснил: — Любимцы из гарема. У них лучшая еда, лучшие слуги, лучшие покои. Именно они чаще всего составляют хёну компанию и попадают в постель. У Джина хоть какая-то гордость есть, он бы и за горы золота Юнги не изменил, а Чимин… — Ким чуть нахмурил брови, но, когда его взгляд столкнулся с игриво прищуренными глазами Пака и тот послал ему воздушный поцелуй, раздражение схлопнулось и щёки принца смущённо покраснели. Он прошептал на ухо Чонгуку: — …Чимин спит со всеми подряд. За бокал вина и за кусок хлеба. И просто так. Он провёл ночь с нашим главным поваром, чтобы тот приготовил кимпаб с чёрной икрой и тонкой золотой фольгой. И знаешь, что самое интересное? — Чимин отвернулся, чтобы сказать пару слов Сокджину, и Тэхён негромко рассмеялся. — После этого наш повар влюбился в Чимина, и до сих пор краснеет при виде его, как мальчишка. Представляешь? Чонгук улыбнулся и взглянул на Пака, разговаривающего с Сокджином. В отличии от второго, Пак не был красивым в общепринятом смысле слова: он имел острые черты лица, маленькую горбинку на носу, не особо длинные пальцы рук и ногти, похожие на детские, однако обладал обаянием, почувствовать которое Чон мог, единожды взглянув на наложника, и которого не имел Сокджин. Чимин вёл себя развязно и игриво, будто пытаясь соблазнить каждого своего собеседника, независимо от пола, возраста и статуса. Наложник делал это искусно, как опытный кукловод, и назвать его глупым ни у кого не повернулся бы язык. Он преследовал свои никому неизвестные цели, и о том, что было на его душе, можно было лишь гадать. Задумавшись, Чонгук вздрогнул, когда ласковая рука легла на его плечо и вблизи уха послышался тихий смешок. — Чонгуки, да? — промурчал сладкий голос. Чон обернулся и увидел рядом обольстительно улыбающегося Чимина. Неподалёку с отстранённым видом стоял Сокджин, делая вид, что ни Чимина, ни Чонгука рядом нет. — Мы о тебе уже наслышаны.  — Правда? — удивился юноша. — Конечно, — кивнул Пак. — Время от времени в гарем нашего короля попадают девушки и юноши вроде тебя: миленькие, но без достойной родословной и денег. Обычно их хватает всего на пару месяцев, после чего они надоедают Его Величеству и их ждёт всего два исхода: они могут вернуться домой, осквернённые и больше никому, кроме родни, не нужные, или… они станут лакомством для короля. Чонгук почувствовал, как по спине пробежала леденящая дрожь. Кинолентой в голове тут же начали пробегать воспоминания из минувшего вечера: кровь на шее, кровь на руке, кровь на губах. Кровь, кровь, кровь. Интересно, насколько вчера Чон был близок к смерти, раз от кровопотери лишился сознания? — И, знаешь, — продолжал наложник, поглаживая совершенно не успокаивающе чужое плечо, — ты первый на моей памяти, кто, едва оказавшись во дворце, запрыгнул в постель к Его Величеству. К тому же выжил после того, как поднял на него руку. Рука Пака плавно соскользнула с плеча Чона, оставив юношу в отхождении от услышанного, но легла на плечо принца вместе с другой, принявшись мягко и со знанием дела разминать спину принца. Тэхён, не зная, как ответить, беспомощно открывал и закрывал рот. — А вы, Ваше Высочество, — прошептал наложник, облизнув юрким розовым язычком чувственные пухлые губы, — не хотите расслабиться? — Я… — произнёс Ким, но мелодичный смех Пака оборвал его слова. Ушной раковины коснулся горячий язык. — Я буду ждать вас в своих покоях, если надумаете, мой принц. Чимин грациозно развернулся и, прихватив Сокджина под руку, скрылся во дворце через террасу. Тэхён по цвету лица, ушей и шеи напоминал черешню в самом соку. Чонгук невольно улыбнулся. — Вы придёте? — поинтересовался Чон. Принц, кажется, готовый провалиться под землю и потерявший на время дар речи, невнятно промямлил: — Ну… да, наверное…

🌒

Солнце только-только спряталось за горизонтом и небо начало постепенно темнеть. Сад стал пустеть — общий ужин для двух сотен наложников и наложниц начинался как раз после захода солнца. Территория дворца из живой, шумной и подвижной стала спокойной, тихой и немного мрачной в таинственных сумерках. Чонгук, уже пару раз отужинавший в компании принца, решил побыть на своём законном месте и присоединился к трапезе с другими наложниками, чтобы, возможно, завести неплохие знакомства с кем-то из них. Так что Тэхён сидел на мосту в Саду в одиночестве, свесив ноги над водой через кованые перила, и наблюдал за ленивыми и грациозными передвижениями серебристых рыб в воде. В дверном проёме, выходящем из кухни во внутренний двор, показалось личико служанки. Услышав скрип двери, Тэхён повернул голову и чуть заметно улыбнулся знакомой девушке. — Ваше Высочество, — неуверенно произнесла она, заправив за ухо прядь чёрных волос. — Его Величество король желает видеть вас… к трапезе. Ожидавший именно этих слов, принц кивнул и поблагодарил девушку. Та улыбнулась и исчезла за дверью. Тэхён вздохнул и, надев оставленные рядом ботинки, неторопливо последовал в свои покои. Для того, чтобы привести себя в порядок и не вывести из себя брата, у него есть около получаса. Как и вся мебель во дворце, шкаф в комнате Тэхёна был изготовлен на заказ самыми лучшими мастерами. Высокий, чёрный, с двумя дверцами, круговым рисунком, изображающим повседневную жизнь в Чосоне, и золотыми орнаментами, он обладал секретом, о котором не знал никто — вторым дном. Задняя стенка шкафа легко и незаметно открывалась, выглядя при том, как обычная чёрная стена. За ней, в темноте и глубине, висел по-настоящему особенный ханбок — тот, что принц надевал только тогда, когда Юнги желал выпить его крови.  Для пошива по приказу Мина портной попросил дать немного крови Тэхёна, чтобы подобрать ткань, идеально подходящую по цвету. И по сей день Ким не знает, сколько крови на самом деле впитал в себя этот ханбок за все несколько лет, что король регулярно пьёт кровь младшего брата. Слуга помог господину облачиться в трапезный наряд, изысканно обнажающий худые плечи и шею, испещрённые вампирскими укусами. Волосы были завязаны в лёгкий пучок и украшены заколкой с красными цветами и ягодами. На веки и на губы принцу нанесли красный пигмент, будто наложнику, которого готовили к ночи с королём. В покои короля несмело постучал слуга, и после позволения войти он отодвинул бумажную стену, позволив принцу войти. Мин поднял взгляд на Тэхёна, увидев шлейф красного наряда, и отложил в сторону читаемую рукопись. Ким мягко улыбнулся. — Привет, хён. Вампир сдержанно кивнул, и принц подошёл к кровати, по привычке присев на её край рядом с братом. В этот момент атмосфера в комнате всегда становилась накалённой и острой, как подогретая над огнём игла. Этот вечер не был исключением. Тэхён расслабился, опустив плечи. Кровать рядом чуть прогнулась под ладонью Мина, и вторая его рука легла на предплечье принца. Ким сглотнул и слегка откинул голову назад и вбок, открывая для вампира практически нетронутый участок кожи. Мин облизнул коралловые губы и коснулся ими тёплой кожи младшего брата. Тэхён ахнул и прикусил нижнюю губу, когда клыки резко вонзились в его плоть. — Х-хён... — прошептал он, сжав в ладони чёрную ткань одеяний Юнги. Тело, привыкшее к такой боли, быстро перестало её чувствовать и отяжелело. Тэхён бессильно откинулся назад и оказался головой на плече брата, слыша жадные хлюпающие звуки собственной крови будто из-под воды. Как капли дождя по стеклу, вниз по бледноватой коже побежали алые капли крови, прячась в складках ханбока. Принц, чувствующий знакомую предсонную или предобморочную слабость, чуть приподнял уголки губ в улыбке и положил ладонь на щёку брата, поглаживая прохладную бархатистую кожу. Глаза принца блаженно прикрылись. — Я так... люблю тебя... хён... Рука Тэхёна бессильно упала на кровать. Юнги, будто ошпаренный ледяной водой, оторвался от шеи брата, но тут же прижался к ней вновь, проверяя пульс. Удар. Ещё удар. Жив. Мин с облегчением выдохнул.