Я стану твоим проклятием

      Четыре года назад       03.09.2016       POV Питер       - Приветствую вас снова, дорогие ученики! – опять Хаббард завёл свою нудную речь, - Этот год последний для вас. Его исход повлияет на всю вашу дальнейшую жизнь, - бла-бла-бла… Скучно! – Выпускной год хорошенько потреплет вам нервы, но вы должны быть сильными, не отступать перед лицом трудностей и быть всегда готовыми принять удар, - такие пафосные речи, что я аж фыркнул, - Поэтому я желаю вам запастись терпением и упорством, и у вас всё обязательно получится! - наконец-то этот старик ушёл, и можно расслабиться.       - А сейчас, ребята, я побеседую с каждым из вас наедине, - ан-нет, нельзя, - Вы расскажете мне о ваших дальнейших планах, а я постараюсь помочь вам их осуществить, - мисс Андрени мило улыбнулась.       Интересно, как школьный психолог поможет мне стать известным математиком, добавить царицу наук в список Нобеля и получить Нобелевскую премию? Что за чушь? Все эти разговоры обязательно будут направлены на то, чтобы заранее утешить ребёнка, на случай, если он завалит выбранный экзамен. Но мне это не грозит. Я уверен в себе на все девяносто пять процентов. Куда делись остальные пять? Проведя небольшой анализ, можно всё-таки утверждать, что мой провал на экзаменах, вызванный неправильным выбором школы, будет заложен именно в эти пять процентов. Я ухмыльнулся.       - Что, Тиллерсон? Совершенно не переживаешь? – ко мне обратился этот придурок из нашей сборной по чёртову крикету.       - С чего бы мне переживать? – я пожал плечами, - Я же не забиваю себе голову всякой чепухой вроде крикета, Мик.       - Я Рик вообще-то, - Мик, который на самом деле Рик, фыркнул, - Хотя да, чего бы тебе переживать, ведь папочка в любом случае устроит тебя куда-нибудь, - дружки Мика-Рика загоготали.       - Не куда-нибудь, а в Оксфорд, и не папочка меня устроит, а я сам сделаю это.       - Ну да, как же! Блистательный математик Тиллерсон, слышали это? Сам, да ещё и в Оксфорд, - этот придурок окончательно вывел меня из себя.       - Слушай, Мик, Рик или как там тебя, если ты даже не в состояние запомнить название фигуры, в форме которой сделан питч, если не можешь просчитать хотя бы три иннингса и если для тебя самое большое в мире число – это число игроков в команде – это не значит, что здесь у всех такие проблемы с мозгами как у тебя. Да у тебя мяч вместо головы, по которой бэтсмен прошёлся раз девяносто девять. Боюсь, сотого ты не выдержишь, Микки-Рикки, - я со злорадным упоением смотрел в лицо этого безмозглого идиота. Но вот его дружки не были такими же безмозглыми, так что пора была уносить ноги.       - Тиллерсон, Питер! – ох, мисс Андрени, вы как нельзя вовремя. Я встал из-за парты и прошёл к кабинету психолога. Она жестом указала мне на стул. Я сел.       - И что вы думаете обо мне, мисс Андрени?       - Ох, Питер, ты снова нарываешься на комплименты, - она широко улыбнулась, - Твои успехи в математике просто поражают! – психолог восхищённо скользнула взглядом по бумаге, на которой значилось моё имя, - Куда ты подумываешь поступать, Питер? Не иначе, как в Гарвард?       - О, нет-нет, что вы! Я патриот, - я с весёлой небрежностью отмахнулся от слов мисс Андрени, - В Оксфорд.       - Ого, довольно высокая планка! Я не сомневаюсь в твоих знаниях, Питер, но… - психолог виновато посмотрела на меня. О, только не начинайте! – Ситуация, сложившаяся в твоей семье, может помешать тебе сконцентрироваться должным образом, - я нахмурился, - Твои переживания и волнение могут сыграть с тобой злую шутку, Питер, и если я могу как-то помочь тебе с этим…       - Послушайте, мисс Андрени, я понимаю – это ваша работа и всё такое, но дела моей семьи касаются только, я подчёркиваю только, моей семьи, ладно? – психолог виновато пялилась на меня, - Я справлюсь с этим, сам, без посторонней помощи, - как бы ставя жирную точку, подытожил я.       - Что ж, как знаешь, Питер, - сдалась психолог, - Вот, держи! Здесь твоё новое расписание и курсы, которые обязательно улучшат твои знания, хотя, по-моему, лучше уже некуда, - она протянула мне пару листов бумаги и улыбнулась.       - До свидания, мисс Андрени.       - Пока, Питер, - я покинул кабинет психолога.       Учёба – это то единственное, что не давало мне окончательно расклеиться. Я и сам не помню точно, когда в моей жизни всё пошло наперекосяк. В пять лет? В семь? Может, раньше, а я просто не помню? Во всяком случае виноватым во всём я считал своего отца… И себя. Я хорошо помню те дни, когда мама, гладя меня по голове и успокаивая, рыдала во всё горло, потому что отец устроил очередной скандал и исчез на три дня. Я хорошо помню эти ужасные моменты, когда он поднимал на неё руку, а я ничего не мог с этим поделать… Из глаз горячими ручьями текли слёзы, страх и паника затуманивали разум, сердце падало так глубоко, что я боялся даже вздохнуть при отце… Я помню, как после очередного ночного дебоша в пьяном угаре он не давал мне спать – приходил посреди ночи и просто врубал в комнате свет, а иногда и заваливался ко мне в постель и храпел во всё горло так, что приходилось уходить к маме. А она терпела, покорно сносила все удары судьбы.       - Мам, почему ты это терпишь? – спросил я её как-то, когда стал постарше. Она лишь болезненно улыбнулась после очередной бессонной ночи и потрепала меня по голове.       Но несмотря на всё это, несмотря на всю ту боль, что отец причинял мне и маме, я всё равно любил его. Он мог разбить вазу о стену после очередной пьянки, а потом встретить меня со школы с радостной улыбкой на лице, и я всё ему прощал. Ни в коем случае не забывал, но прощал. Из-за всего этого, как мне казалось, я стал совсем необщительным к семнадцати, хотя раньше был непоседливым и коммуникабельным мальчиком. Сейчас я не могу никому доверять, я просто боюсь, что если подпущу кого-то хоть чуточку ближе, мне сделают больно. Единственно верным решением я считаю ни с кем не общаться или сводить общение к минимуму… А если с людьми всё же приходится разговаривать, то я стараюсь скрыть всё внутри. Цепляю маску равнодушия и беззаботности и вторю словам собеседника. А иногда просто выпускаю наружу иголки.       Непрекращающиеся семейные проблемы могли стать действительно серьёзным препятствием на моём пути… Но это не впервой, так что постараюсь прорваться.       Четыре года назад       17.12.2016       Я возвращался домой с курсов линейной алгебры, которая, вероятно, могла встретиться мне на экзаменах. Было довольно поздно – около десяти. Профессор Бёрден настолько безупречно владел материалом и так захватывающе рассказывал, что вместо положенных двух часов, я просидел с ним пять. Казалось бы, что может быть захватывающего в линейной алгебре? Но из уст Бёрдена любая глупость казалась изречением древне-греческого мыслителя. Сенеки там, или Диогена…       Посильнее укутавшись в шарф, я шёл к дому, слушая хруст снега под ногами. Вот уже видны окна дома. В них горит свет. Странно. Обычно в это время мама уже спит, а отец ещё не дома.       Я вставил ключ в замочную скважину, но дверь оказалась не заперта…       - За что ты так с нами, Чарльз?! – истошный крик мамы со второго этажа.       - Закрой свой рот, Габриэла. Я уже всё сказал, - громко хлопнула дверь шкафа в родительской спальне. Я снял обувь и пошёл наверх.       - Неужели никогда ничего не было, Чарльз? Никаких чувств, любви…       - Прошли чувства, чёрт возьми! – удар отцовского кулака по стене. Он трезв, судя по голосу, что же тогда произошло?       - Милый… - голос мамы дрогнул, - Подумай о сыне, прошу тебя, подумай о Питере…       - Питер уже не маленький мальчик. Он прекрасно знает, как это бывает.       - Что бывает? – я с силой распахнул дверь в спальню и уставился на отца.       - Ох, сынок, - мама кинулась ко мне. Она крепко обняла меня за шею. Я чувствовал, как она сотрясается в рыданиях.       - Погоди, мам, - я мягко отстранил её от себя, - Что происходит? – я обратился к отцу, тот лишь фыркнул и продолжил собирать вещи, - Что, как всегда просто уйдёшь? Исчезнешь на несколько дней, а потом явишься, как ни в чём не бывало? – я сорвался на крик, - Что на этот раз? Друг из Венеции? Сестра из Дубровника? Партнёр из Берлина? Ну?!       - Не смей так со мной разговаривать, щенок! – лицо отца раскраснелось от гнева.       - А то что? Как ещё ты мне испортишь жизнь? Ты и так уже всё сломал! Мою жизнь, её жизнь, - указал на мать, - Только тебе никогда не было интересно, что мы чувствуем, каждый раз, когда одна из твоих недалёких любовниц писала нам о твоём с ней времяпрепровождении! Ты трус и глупец!       Отец расхохотался:       - Полюбуйся, милая Габриэла, какого выродка ты воспитала! – мама прижала руки ко рту в немом ужасе, - Надеюсь, Джози окажется более путёвой матерью, - отец захлопнул чемодан и прошествовал к лестнице.       Во мне закипела такая ярость, что я решился сделать единственно возможное и правильное сейчас, решился сделать то, что должен был сделать ещё тогда, когда эта сволочь впервые подняла свою руку на мою мать.       - Пап, - чуть хрипло позвал я отца. Он остановился у лестницы, нервно повёл плечами и обернулся.       - Что ещё? Мы, кажется, всё уже выяснили! – он раздражённо махнул рукой.       - О нет, осталось ещё кое-что, - я ухмыльнулся.       - Что? – отец недоумённо смотрел на меня.       - Хочу тебя кое-с-кем познакомить, - казалось, безумие накатило на меня волной, я готов был рассмеяться как Джокер, - Мистер Кулак, это мистер Тиллерсон. Мистер Тиллерсон – мистер Кулак, - и я со всей силой, что была в моём не самом спортивном теле заехал этой твари в морду.       Где-то за спиной вскрикнула мама. Руку пронзила резкая боль. Кажется, я её сломал. Никогда ведь не дрался прежде. Возможно, если бы я раньше заехал отцу в рожу, сейчас было бы легче. Кстати об отце, он упал на пол, приложив руку к разбитому носу, и чудом не свалился с лестницы. Я присел на корточки перед ним.       - Катись нахрен отсюда! Мне стыдно носить твою фамилию! – я едва не плюнул ему в лицо. Отец быстро вскочил на ноги и ушёл прочь. Только тогда я позволил себе заплакать. Громко, душераздирающе и отчаянно…       - Сынок… - дрожащая рука матери легла на моё плечо.       - Прости, мам, прости…       - Не вини себя в этом, хорошо? Слышишь меня? – она взяла моё лицо в руки, - Ты ни в чём не виноват, мой милый Пит, - она крепко обняла меня.       - Нет, мам, прости, что не сделал этого раньше, - я зажмурил глаза и уткнулся куда-то между маминым лицом и шеей. Её халат начал промокать от роняемых мною слёз…       Три года назад       28.06.2017       Я всегда любил поразмыслить над чем-либо. Будь то облако, тихо плывущие над головой; будь то значение власти и господства в развитии человека или будь то вселенская несправедливость. Таковая коснулась и меня…       Почти полгода прошло с ухода отца. Первое время у меня был сильнейший стресс. Я ещё больше ушёл в себя. Стал срываться на маме, просто потому, что больше у меня никого не было. У нас никого не было. Спустя три месяца родители всё же развелись, и отец забрал у нас дом. Оставил нас ни с чем, без преувеличения ни с чем… Тогда мы жили у бабушки, при чём у бабушки по папиной линии. Она приютила нас втайне от отца. Мне стало всё сложнее и сложнее сконцентрироваться на учёбе. Оценки стали хуже, из-за чего я зачастил к мисс Андрени. Одни и те же вопросы, одни и те же ответы…       Но вот на один вопрос я ответа так и не нашёл. Почему кому-то достаётся всё, а кому-то ничего? Почему такие как мой отец живут, купаясь в счастье, в деньгах и в любви, а такие как мы с мамой вынуждены вгрызаться в любые возможности зубами? Почему человек, недостойный даже участливого взгляда, имеет всё, чего пожелает? И это несмотря на его испорченную душу, на полное отсутствие понимания морали и этики! Почему так? Где справедливость, которую так восхваляли великие короли и воины? Где была эта справедливость, когда муж избивал свою жену и мать его ребёнка? Где была справедливость, когда он выворачивал душу любящей его женщины наизнанку? Где была справедливость, когда его упорно идущий к своей цели сын провалился?       Да-да, я провалился, я конкретно так облажался. И от этого так тошно! Чёрт, хочется просто выблевать это отвратительное чувство. Оно гложет меня, преследует повсюду. Этот провал… О небеса! Почему так?! Я готовился усерднее и упорнее, чем кто-либо на этой жалкой планете! Я достоин больше, чем любой из моих конкурентов по учёбе! И что? И всё зря? Все усилия, переживания, потраченные эмоции… Для человека, у которого только что разрушилась семья, я держался довольно неплохо. Это пришло не сразу, но я научился жить дальше, я взял себя в руки. И для чего?       Для того, чтобы из максимально возможных двухсот рейтинговых баллов набрать сто девяносто пять. Да это, мать его, блестящий результат! Просто шикарный! И я был в первой тройке на зачисление в Оксфордский университет на факультет прикладной математики. О, какая гордость была тогда в глазах моей матери! Настоящая гордость за своего единственного сына. А что потом? Потом… Меня вытеснили ребята со ста тридцатью баллами и меньше! Почему? Потому что у их родителей были деньги, слишком много, чтобы им мог помешать какой-то никому неизвестный Питер Тиллерсон со своими ста девяносто пятью баллами.       Сказать, что это был удар ножом в спину – ничего не сказать. Кто всадил мне этот нож? Хваленая справедливость, что б её! Мой мозг, мой ум, мой интеллект - единственное, в чём мне никогда не приходилось сомневаться. Я верил в справедливость, верил в правду и законность. С каждым днём вера слабела, пока не умерла окончательно… Пока я наконец не понял, в каком мире живу. В мире людей. Жалких, беспомощных, готовых перегрызть друг другу глотки за просто так! В мире, где такие наивные простаки как я, не живут, а выживают. В мире, где самые алчные и греховные из людей, что не бояться обидеть чувства других или лишить их жизни, имеют всё, стоит им только щёлкнуть пальцами…       Забавно вести такой пламенный монолог в своей голове. Но, говорят, что когда говоришь сам с собой, это улучшает твой мыслительный процесс. А имеет ли значение – говоришь ты вслух или про себя? Никакого, я думаю.       К слову, в Оксфорд я всё же поступил. Папочка постарался. Не показывался полгода, а когда речь зашла о его собственном престиже, то он тут как тут. Не поступи я в Оксфорд, он бы не смог козырять этим в кругу своих компаньонов. А учится его сын на желанном факультете математики или на – как там её? – культурологии, не имеет значения. Об этом можно и умолчать. Как же! Я ведь единственный наследник отцовского бизнеса, только вот его ювелирка мне нахрен не сдалась! Да и к тому же, его новая жена на сносях и вот-вот должна родить… Поговаривают, у Джози-Бози и моего папаши будет дочь. Тогда ясно, какого он так нервничает.       Отец, конечно, мог отправить меня куда-нибудь на биоинженерию или на наноэлектронику - там были свободные места, но он либо: а) захотел сильнее унизить меня, выбрав культурологию; б) согласился на первое, что ему предложили, а недобор на культурологию был больше, чем где-либо ещё. И почему-то я склоняюсь ко второму… Отец отвалил огромные бабки, не настолько огромные, как родители тех бездарностей на математике, но всё же… Он же не думал, что за Оксфорд я всё забуду и прощу? Нет, не думал. Иначе он был бы полнейшим дурнем. А сейчас он снова исчезнет из моей жизни и вернётся в неё никогда.       Сейчас       03.05.2020       Третий год на культурологии и я просто загибаюсь здесь. Нет-нет, всё не очень-то и плохо. То есть, не так плохо, как могло бы быть. Я параллельно с культурологией посещаю и дополнительные кружки математиков, так что сноровки я не растерял. Поговаривают, меня даже планируют отправить в следующем году на олимпиаду студентов. Там-то я и покажу им, чего в своё время лишился математический факультет Оксфордского университета.       Сегодня к нам пришла новенькая – Мия. Она пришла ещё за сорок минут до начала лекций. Что я делал там так рано? Да я попросту уснул вчера в библиотеке. Не первый раз, кстати. Ирма уже привыкла к этому, поэтому даже выпросила специально для меня ключ-карту, чтобы я мог спокойно покидать библиотеку по утрам.       Вчера я уже виделся с этой Мией – столкнулся с ней в дверях той же библиотеки. А сегодня я только и делал, что пялился на неё весь день. Откровенно так и самозабвенно, что удивляюсь, как это не стало объектом для шуточек. Я раньше особо девушками не интересовался. То есть, меня интересуют девушки как девушки, но они не интересуют меня как…девушки-объект-воздыхания. Но тут что-то произошло, что-то щёлкнуло, и я понял – Мия совершенна! А как она говорит, как отвечает профессорам, как владеет материалом! Чёрт, нужно гнать эти мысли из головы! Или не нужно? Может, девушки как-то подсознательно чувствуют, что о них думают, и у меня появится шанс понравиться ей? Хотя, откуда мне знать… До сих пор единственной девушкой, что занимала мои мысли, была математика. И то, я бы сказал женщина, а не девушка, но это уже тонкости.

***

      Кажется, я появился на пороге нашей с мамой съемной квартиры с глуповатой улыбкой на лице, потому что…       - Что случилось, Пит? Ты весь светишься, - мама лукаво улыбнулась. О нет! Мало того, что мне двадцать один, и я живу с мамой, так она ещё и хочет мою личную жизнь обсудить, - Влюбился? – она изогнула бровь.       - Нет, мам! – как-то слишком горячо запротестовал я, сбрасывая с ног кроссовки. Мама выжидающе смотрела на меня, - Ну… Есть одна девушка… - не успел я договорить, как она схватила меня за руку, провела на кухню и усадила за стол. Сама мама села напротив, подпёрла руками подбородок.       - Ну, рассказывай! – она так по-детски улыбнулась, что мне стало смешно.       - Она пришла к нам недавно… Сегодня, точнее, - мама удивлённо вскинула брови, - У неё внушительное портфолио, - пожал я плечами.       - Питер…       - Знаю-знаю, обещал не копаться в личных делах студентов, но дело того стоило, - я улыбнулся, а мама, кажется, успокоилась.       Просто ещё на первом курсе, когда я только получил допуск к библиотеке, я нашёл личные дела всех тех псевдо-математиков и узнал много интересного. За просмотром личных дел студентов меня застал охранник (тогда уже было поздно, а Ирма мирно похрапывала за своим столом). В общем, огрёб я тогда по полной и был в полушаге от того, чтобы деньги папочки вылетели в трубу.       - Всё в порядке на этот раз. Так вот, она из Лондона, живёт недалеко от университета, защитила кучу проектов по культуре и по теологии в частности. Чёрт, она такая умная, мам!       - А как сама, хороша? – мама заулыбалась ещё шире.       - Ты не представляешь, насколько. Волосы как будто золотые, на солнце слегка отливают медным, длинные – почти до поясницы, прямые и блестящие, хотя около лица вьются небольшие кудряшки. Глаза, мама, восьмое чудо света! – мама хихикнула, - Нет, правда! Такие большие, яркие, голубые, и смотрят будто в самую душу. Улыбка такая милая, такая изящная. А руки! – я мечтательно вздохнул, - Такие длинные тонкие пальцы, словно у пианистки или скрипачки, сама высокая, статная и стройная как…как…Ну, не знаю, как что, но ты поняла? – мама кивнула, - Голос словно нечеловеческий. Да она сама словно бы неземная. Ну точно ангел! – мама хихикала.       - Не влюбился, значит?       - Нет, - буркнул я, - Я её толком даже не знаю. Но, признаю, эстетическое удовольствие от созерцания юной мисс Скай я получил, - я блаженно откинулся на спинку стула, - А ещё она мне сегодня рукой помахала… - тут уж мама, окончательно не выдержав, захихикала во весь голос.       - Держи, - мама поставила передо мной тарелку с только что испечённой ею пиццей, - Надеюсь, сейчас ты получишь гастрономическое удовольствие, - я фыркнул и сгримасничал, - Просто… Просто перебори свою стеснительность, Питер, и у тебя всё получится!       - Мам, пицца просто класс! – перевёл я тему.       Мама говорила об очевидных вещах, о которых я и сам знал. А потому, почему бы не оставить пустые разговоры и не насладиться чудом итальянской кухни?