жизнь заиграла яркими красками

— Нет, нет и ещё раз нет. Мне кажется, я уже неоднократно повторял, что без портфолио мы не будем рассматривать вас. — Но, директор Пак, вы же… — Я все сказал. Приходите снова, только на сей раз с портфолио. Давайте не будем усугублять наши отношения нелепыми спорами, если вы намерены в будущем работать у нас. — последнее, что сказал директор, перед тем, как продолжить свою незаконченную работу с бумагами. — Без портфолио не принимаем… Бе бе бе… Мы вас даже рассматривать не будем, нас же совершенно не волнует ваш талант, умение и прочие навыки, у вас же нет портфолио! — бормоча себе под нос, возмущался Чонгук, которого, можно сказать, выпрели из кабинета только из-за того, что у него нет какого-то портфолио. Чонгук был молодым пареньком, но в свои двадцать лет прекрасно знал, чего хочет. Он, как ему говорил каждый, кто имел с ним дело, выдающийся фотограф. Это его призвание. С самого детства Чонгук не был увлечен разными машинками, кубиками, лего и прочими играми. Его никогда не тянуло к ровесникам, интереса забраться в какую-нибудь заброшку, облазить ее с верху до низу, найти приключения на пятую точку у него тоже не было. Ему всегда нравилось творчество. Чон мог часами ходить по улицам, самым обычным, серым, мрачным, скитание по которым другим людям показались бы совершенно пустой тратой времени, но не Чонгуку. В них он видел совсем другие краски: девушку в жёлтом плаще, которая так красиво гармонировала со случайно прошедшим мимо неё мужчиной под голубым зонтом, или маленькую девочку, которая бежала по лужам в резиновых сапожках и в курточке в горошек. С возрастом его тяга к искусству не угасала, а наоборот, крепчала с каждым годом и все глубже пробиралась внутрь. Родители Чонгука поддерживали его во всем: хотел научиться рисовать — пожалуйста, вот тебе все необходимое, а если самому будет сложно — вот курсы, на которых все объяснят. Захотел петь — учитель по пению уже стучится в дверь. В общем, не родители, а подарок! И на один из дней рождений Чонгуку подарили фотоаппарат. Его писк был слышен по всему дому, если не долетал до домов соседей. — Вы не шутите? Я сплю? Скажите, что я сплю. Это же последняя модель… Я не верю… — Мы ждём от тебя фотографий, — сказали довольные родители, видя, как счастлив их сын. Он с крепкими объятиями накинулся на них, зацеловывая их лица. Так и началась тяга Чонгука к фотографиям и всему, что с ними связано. Его ничуть не утомляло освоение разных программ для обработок фотографий, нисколько не напрягало многочасовые скитания по городу в поисках того самого кадра. Все это приносило ему нескончаемое удовольствие. Поэтому к двадцати годам, Чонгук был уверен, что сможет развиться в этой сфере и обеспечить себе не бедную жизнь, получая от работы лишь удовольствие. Первое его собеседование прошло не так хорошо, как хотелось бы, от слова совсем. Чон никогда не устраивался куда-либо, поэтому подумав, «ай, да что там такого, приду, и меня сразу возьмут», понял, что придётся попыхтеть. Эти обстоятельства не пугали его: «дело времени», говорил он. Поэтому придя после собеседования, он начал думать насчёт того портфолио, из-за отсутствия которого, собственно, его и рассматривать не стали. Во всех возможных социальных сетях Чонгук выложил посты, с предложением о бесплатной фотосессии, объяснив тем, что ищет моделей для портфолио. По поводу студий Чон собирался узнавать, когда наберёт хотя бы нескольких моделей. На его удивление, за неделю у него набралось человек 5, что показалось немалым количеством, для бесплатной фотосессии. А вдруг обман? А может это жулики какие-то? Именно это подумал бы Чонгук, увидев такое объявление. Поэтому он списался со всеми желающими и назначил день и время встречи, а после прикрепил адрес студии, в которой забронировал часы и оборудование. Своего оборудования у Чонгука ещё не было, потому что до этого случая не возникала необходимость в них. Благо, пользоваться он ими умел: его учили на многочисленных курсах, которые он посещал, поэтому с их использованием проблем возникнуть не должно. *** Вот и настал первый день съёмок. На очереди первыми была милая пара. Двое молодых ребят, безумно влюблённых друг в друга, от них веяла невероятная атмосфера тепла и какого-то домашнего уюта. Фотосессия и получалась такой. И парни, и Чонгук были просто в восторге от неё. Стараясь подобрать нужный ракурс, найти то положение, которое наиболее четко передаст их чувства, их эмоции, Чон как только не стоял, как только не ползал, даже складывался в три погибели, но результат явно того стоил. По окончанию фотосессии пара была так довольна даже не обработанными фотографиями, что настояли на том, чтобы Чонгук взял деньги за потрясающе проведённое время. Чон долго упирался, смущено улыбаясь, потому что не был готов к столь сильной похвале, но все же взял их скромное вознаграждение. Следующей была красивая девушка. На вид она казалось очень высокомерной, серьёзной и гордой. Но во время съёмок она раскрылась совсем иначе, точнее, Чонгук помог ей раскрыться, дав понять, что тут она может быть собой. И снова Чон повторил свой успех, сделав милой, как оказалось, девушке невероятной красоты фотографии. «Я думаю, это была моя первая и последняя фотосессия, потому что никто не сможет сделать то, что сделали вы», сказала девушка, отчего на лице Гука проявился румянец, а уголки губ невольно полезли на верх. Для первого дня было достаточно. Чонгук шёл домой полный воодушевлением, силами и энергией, которыми зарядился от тех ребят, кому сегодня провёл фотосессии. И только перейдя порог квартиры, сразу рванул к ноутбуку, что перебросить все сегодняшние фотографии и обработать их. Это не заняло большого количества времени, да и к тому же принесло массу удовольствия. Как фотографии были готовы, Чон отправил их людям, которым они принадлежали и снова услышал массу комплиментов и похвалы в его сторону. — Отлично, начало положено, — сказал Чонгук, создав папку «портфолио», куда он скинул лучшие, на его усмотрение, фотографии. Теперь он мог идти спать, со спокойной душой, зная, что чего бы он не хотел, всего сможет достичь. *** Утро нового дня. Чонгук снова во все оружия. Сегодня у него ещё одна фотосессия. Они заранее договорились с пареньком о месте и времени, на что тот дал согласие, сказав, что его все устраивает. Время близилось ко встрече. Но буквально за минут тридцать до начала фотосессии, на телефон Чонгука приходит сообщение: «Чувак, прости, сегодня никак. Да и вообще, думаю, никогда никак». — Это какая-то шутка? — с искренним непониманием Чон смотрит в телефон, пытаясь что-то ответить, но пользователь благополучно заблокировал его. — Ну зашибись… — единственное, что хотелось сейчас сделать, это опустить руки и пойти выпить чаю (Чонгук кофе на дух не переносит). Так он и сделал. Зайдя в кафе, которое находилось недалеко от месторасположения студии (которую Чон забронировал), взял себе чай и направился в направление студии. Погрузившись в свои мысли, Чонгук не замечает, как лицом к лицу сталкивается со столбом, сильно ударяясь головой и оттолкнувшись, падает на асфальт. Чай оказывается на всем Чонгуке: на его лице, руках и одежде. На секунду ему показалось, будто он невидим, ибо никто даже глазом не повёл в его сторону, не говоря уже о том, чтобы протянуть руку помощи. Просидев так пару секунд, Чон почувствовал руки, которые пытались подхватить его со спины и поднять на ноги. — Вы как? Сильно ушиблись? Голова не кружится? — сзади послышался бархатный голос, словно Гук умер и оказался в раю. Сильные руки подтянули обессиленное тело с пола и затем, придерживая, поставили на ноги. — Куда вам надо? Я помогу вам дойти. — Нет, нет, вы что, не стоит. Вы наверняка заняты, а я не хочу быть для вас обузой. — Перестаньте, мне вовсе не сложно вам помочь, тем более у меня сегодня полностью свободный день, а вы не в состоянии справится самостоятельно. Так куда вам надо? — Чонгук назвал адрес. — Меня, кстати, Тэхен зовут, — перекинув руку Чона через плечо, чтобы тому было легче идти, ярко улыбнулся слегка квадратной улыбкой, которая так шла ему и предавала индивидуальности. — Чонгук, — буркнул смущено Гук. Спаситель Чона был очень болтлив. Всю дорогу он постоянно что-то рассказывал, казалось, не было ни минуты, когда бы он не говорил. Но Чонгуку это нравилось. Нравилось слушать его. Он словно утопал в его голосе, который был сладостным бальзамом для ушей: такой глубокий, бархатистый и гипнотизирующий, погружающий в какой-то транс. Болтовня Тэхена отвлекла покалеченного от боли и он не заметил, как оказался у студии. — Спасибо вам огромное, даже не знаю, как вас отблагодарить, — Чонгук убрал руку с плеча Тэхена, почесав ей свой затылок и слегка потупив взгляд в пол. — Да что вы, ничего не надо. Я правда рад был помочь. — Нет, постойте. Понимаете, так случилось, что я фотограф, и человек, с которым мы договорились встретиться слился, так что у меня тоже свободный день, правда часы в студии уже оплачены, поэтому мне бы не хотелось, чтобы они просто так сгорели. Не могли бы вы побыть моей моделью? — Чонгук медленно начал поднимать глаза с пола, выглядывая исподлобья. — А… Мне раньше не приходилось быть моделью, поэтому не думаю, что это будет удачной идеей, но отказывать с моей стороны было бы не красиво, так что, думаю, попробовать стоит. — Тэхен снова улыбнулся, чем вызвал смущение и румянец на щеках Гука. Они оба прошли в студию. Она была небольшая, но обустроенная со вкусом. Чонгук чувствовал себя гораздо лучше и был в состоянии провести фотосессию. — Слушай, Чонгук, давай перейдём на «ты», мне уж больно не комфортно, когда ты с таким уважением обращаешься ко мне. Чувствую себя дедом, честное слово, а я, между прочем, мужчина в самом рассвете сил, — Ким посмеялся, — Мне всего то двадцать шесть. — Да, давайт… Давай, Тэхен, — снова, снова этот ребёнок чувствует себя очень смущённым. Чонгук показал место, куда ему нужно встать. Тэхен беспрекословно выполнял все, что говорил ему Чон. Поначалу все движения и позы были очень нелепы и вызывали добрую улыбку Чонгука. Но к середине Ким приноровился, и Гука будто поглотила неистовая красота этого человека, который несколькими минутами назад вызывал смех своими действиями. «Изящность его тела, черты лица, его ярко выраженные скулы, аккуратный нос с родинкой на его кончике, глаза, в которых он готов был утонуть с головой, без каких либо попыток выплыть обратно, губы, которые хотелось поцелов… Стоп. Что? Чонгук? Ну-ка возьми себя в руки». Тэхен полностью отдался эмоциям, какому-то невидимому потоку, который диктовал ему последующие действия. Это так завораживало Чона, что тот ненароком забывал, что он не просто любуется им, а снимает. Оба чувствуют ту атмосферу, которая повисла в воздухе, не намереваясь прекращать. — Тэхен, ты просто невероятен, — совсем забыв про свою прежнюю робость и застенчивость, сказал Чонгук, заворожённо смотря на снимки, которые получились. — Ой, да перестань, ты мне льстишь, — теперь уже смущённым чувствовал себя Ким. Он подошёл к младшему, который, не отрывая взгляда, рассматривал фотографии, и потрепал того по шелковистым темным волосам. У Чонгука по коже побежали мурашки. Старший подсел к нему. Теперь они вместе любовались их общим творением. Ни единая фотография не осталось без комментария Тэхена. Чона это очень забавляло. — Мы обязаны это повторить! Пообещай мне, что не откажешь, если я приглашу на фотосессию снова, — все еще смотря в фотоаппарат, сказал Гук, а после перевёл взгляд на Кима, который был явно удивлён такому предложению. — Ты сейчас серьезно? Я никогда не думал, что из меня может получиться что-то толковое. — Я ещё никогда не был так доволен работой. Просто не было человека, который бы смог сделать то, что сделал ты, — смотря в глаза Тэхена, на полном серьезе говорил Чон, тем самым заставляя чувствовать старшего дикое смущения, но при этом всем, эти слова приносили неимоверный восторг, который накрывал его с головой, растекаясь по его телу приятным чувством. — Раз так, мне доставит лишь удовольствие провести с тобой больше времени. От этих слов у Чонгука на секунду весь мир остановился. Какой-то левый, совершенно незнакомый ранее человек говорит эти слова, вызывая у младшего чувства, которые раньше ему не приходилось испытывать. Будто это была симпатия, а может и легкая влюбленность, Чонгук не разбирался во всех этих любовных штучках, но ощущал он именно их. «Я не могу просто так отпустить его. Я должен узнать его лучше», в голове были лишь такие мысли. «Главное не упустить его», повторял Чонгук.