жизнь заиграла яркими красками

— Тэхён! Хахаха! — содержимое изо рта Чонгука мигом оказывается на лице Кима, который тоже не может остановить ни свой гогот, ни гогот Чона. У этих двоих отдельный мир, где есть только они и… Ну и официант, который принёс им счёт. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как тот нелепый случай свёл две одинокие души, помог им найти друг друга. Тэхен с Чонгуком с того момента живут рука об руку, но пока ни один не решился на следующий шаг — отношения. Сейчас у них супер доверительные отношения, как у двух братьев, но не думаю, что Чону нужны именно такие отношения. Который месяц он ловит себя на мысли, что вовсе не представляет Тэхена в роли своего лучшего друга или старшего брата. Нет. Он представляет его властным, накаченным daddy, таким, что прям ух… При одной такой мысли коленки начинают предательски подкашиваться, а в штанах становится очень тесно. Но как сказать ему об этом? Ким за этот период времени стал очень близок Чонгуку и, потеряв его, Чон даже представить не может, что с ним будет. Как он будет без глупых шуточек, над которыми Ким заливисто смеётся, заставляя смеяться с его же смеха, без его поддержки, которую он всегда оказывает, даже когда Чонгук сам не знает, что нуждается в ней. Он не может так этим всем рисковать, думая только о чувствах, которые с каждым днём все усиливаются и усиливаются, надавливая на Чона с неимоверной силой. А ему просто хочется взять и поцеловать эти желанные губы, которые так близко, но так далеко. Такие доступные, но в тоже время такие недостижимые. А ведь запретный плод всегда сладок. Так, но не будем говорить о столь тяжкой участи Гука, ведь не все так плохо. У него появился надежнейший друг, можно сказать, брат (хотя, конечно же, хотелось бы парня, но мы сейчас не об этом), его все-таки взяли на работу, для которой он и собирал то портфолио, где позже он стал одним из лучших, да иначе и не могло бы быть. За счёт него компания, во главе который находятся директор Пак, поднялась до невероятных вершин и стала очень востребована. А Чонгук все также продолжает устраивать бесплатные фотосессии для Тэхена, ведь именно на них он может незаметно любоваться рельефным, подкачанным, спортивным телом, все теми же яркими, выразительными чертами лица, лучезарной и светлой улыбкой Кима, котороя так дорога младшему. — Тэ, у меня завтра день свободен, не хочешь сгонять на фотосессию? — облокотившись на плечо Тэхена, чья рука обвивала плечи Чона, аккуратно спросил и искоса посмотрел на него. — Я тоже завтра не занят, погнали, — потрепав младшего по макушке, тем самым вызвав мягкую и такую нежную улыбку Гука, улыбнулся Ким, ещё не подозревая, что его будет ждать завтра. Чонгук, как обычно, остался ночевать у старшего. Родители были в курсе всего происходящего и знали больше, чем знает сам Тэхен, говоря о чувствах Чона, который надеется завтра все разъяснить. Родители с самого первого рассказа Гука о старшем одобрили его и постоянно говорили Чонгуку, чтобы тот их познакомил, но младший настаивал на своём, что когда они вместе будут, вот тогда и приведёт, а до этого момента довольствуйтесь рассказами. Так и ждут его родители, когда кто-то пойдёт навстречу, и они наконец познакомятся. *** Утро следующего дня. Чонгук проснулся первым. Решив, что раз он намерен все сделать сегодня, надо начинать действовать с самого утра. Он собрался на кухню, дабы приготовить что-нибудь вкусненькое и принести завтрак в постель Тэхену. По-моему, начало очень даже неплохое. До этого Чону доводилось готовить на уже, кажется, такой родной кухне, поэтому он с лёгкостью находит все необходимое для завтрака и идёт воплощать задумку в реальность. Тут главное не переборщить. Надо сделать так, чтобы этот завтрак не казался обычным, но и слишком явно намекающим на что-то он тоже не должен быть. Поэтому сделав все так, как нужно, Чонгук укладывает готовое блюдо на поднос, рядом ставит уже заваренный чай с двумя ложками сахара и тремя кубиками льда, как любит Тэхен. Довольный собой, младший отправляется в спальню к Киму, где тот ещё дрыхнул, вовсе не собираясь просыпаться. И вот Чон снова залип. Даже в таком растрепанном, сонном виде, когда на подбородке остался след от слюны, которая стекала во сне, с волосами, с которыми спящий похож на домовёнка, он казался Чонгуку самым невероятным и красивым мужчиной на земле. И спустя минут 10, которые младший провёл тупо смотря на своё чудо, ставит поднос рядом с Кимом и тихонько начинает его будить. — Эй, соня, вставай, а то твой завтрак остынет. Я, знаете ли, не для того его готовил, чтобы ты его холодным ел. — Чон аккуратно поглаживает по волосам Тэхена, который с трудом открывает сначала один глаз, а потом и второй. — Гук~и? — раздался хриплый голос, от которого Чонгук готов просто размазать себя по стенке и стечь с неё, превратившись в лужицу. Да ещё и это «Гук~и» просто двойной удар ниже пояса, в прямом смысле этого слова. — Я вот тебе завтрак приготовил. Надеюсь, тебе понравится. — Чон ярок улыбается во все 32 зуба, пока старший принимает сидячее положение. — Как неожиданно и приятно, — начиная потихоньку просыпаться и осознавать, что происходит, Тэ садится и принимается есть невероятно вкусный завтрак, который приготовил ему Чонгук, не забывая нахваливать его стряпню. Через некоторое время тарелка была вылизана, чай допит, а парни собраны. Теперь можно со спокойной душой идти на фотосессию, а для Чона на миссию, которую он очень уж не хотел бы провалить. Дорога до студии заняла не так много времени. На улице стоял жаркий солнечный день. Парни были одеты в легкие оверсайз футболки и свободные шорты. Они поднялись на нужный этаж в студию. Как оказалось, она была не законченной, отчего Тэхен был удивлен, но не Чонгук. Он специально выбрал именно такую студию. Для сегодняшней фотосессии нужна будет именно такая атмосфера. Чону хотелось сделать что-то дерзкое, в устаревшем стиле, когда было модно фоткаться на разных развалинах и заброшенных зданиях. Но, по всей видимости, у дизайнера были другие планы на эту студию, потому что по середине стояли разноцветные краски в банках, которыми предполагалась раскрасить стены. Но пока она была недоделанной, Чон не мог упустить такой возможности. Оставив краски на местах со словами: «Ай, да кому они мешают», Чонгук начал помогать Тэхену подбирать образ. В его голове это были какие-то рваные штаны, растянутая футболка, которая открывала вид на острые ключицы, или может вообще без неё, потому что красоту тела Кима прятать было бы просто незаконно. Обговорив все нюансы, оба сошлись на том, что верх будет лишним, поэтому образ старшего состоял из рваных джинс, ну и на этом все, собственно. Он был просто неотразим. За все то время, когда Тэхен был в роли модели Чонгука, он нехило так натренировал свои навыки позирования, работать с ним — одно удовольствие, правда вот узость в штанах — не всегда прикольное явление. Процесс съёмки пошёл. Работа кипит. Тэхен будто пытается соблазнить младшего, который и так держится на божьем слове, чтобы не сорваться и не накинуться на него со всей его любовью и страстью, которая накопилась за все время. Чонгук не сдаётся. Ищет ракурсы, ползает, садится, встаёт, потом снова садится, выкручивается, как только ему позволяет тело, и между тем, старается ответить на предполагаемые заигрывания Кима сексуальными позами, ссылаясь на то, что ракурс отсюда просто шикарный. Фотосессия идёт, без передышки, пока… Пока обоих не поглотит процесс на столько, что они ничего не будут видеть, даже тех красок, которые стояли на самой середине и «кому они мешают». Тэхен настолько был увлечён позированием, что не заметил, как споткнулся об те самые краски. Содержимое некоторых из них оказалось на Тэхене. Видимо, крышки делали в Китае, раз они так просто открываются. Чонгук не перестаёт снимать. Слегка посмеиваясь, а потом смеясь во весь голос, продолжает делать снимки, говоря, что это будет лучшая его фотосессия. Но и Тэхена так просто не возьмёшь, он парень смекалистый: подождал, пока Чон подойдёт так близко, чтоб до него можно было дотянуться, и мазанул его краской по носу, оставив яркий след на лице младшего. Тот стоит в шоке, но и он сдаваться не намерен. Фотоаппарат уходит на второй план, а может и на третий, слетая с шеи Чонгука, который в свою очередь направляется к Тэхену, что начал эту войну. Краскопролитную войну. Вскоре все краски оказываются открытыми. В студии царит хаос, который можно мягко назвать «творческим беспорядком». Измазанный Чонгук догоняет не менее измазанного Тэхена. И когда силы начинают истекать, старший, набрав на пальцы краски, резко разворачивается и оказывается прям около лица запыхавшегося Чона. На секунду в помещении повисла гробовая тишина, которую нарушало лишь тяжелое и равное дыхание обоих. «Ну, давай же, поцелуй меня». Только успевает подумать об этом младший, как чужие губы накрывают его, сминаю поочередно, целуя нежно, искренне, так, трепетно будто это был их последний поцелуй, но в то же время нарастало сексуальное давление, и в воздухе витала страсть, которая вскоре заполнила каждый миллиметр помещения. Одна рука Кима оказывается на тонко выраженной талии Чона, пока вторая хватает того за шею, оставляя разноцветные следы от набранной до этого на пальцы краски, и ведёт до подбородка, останавливаясь там и слегка оттягивая его вниз. Ладонь идёт выше, захватывая левую часть лица Чонгука, а большой палец аккуратно ведёт по губам, размазывая оставшуюся краску и прерывая поцелуй. Руки младшего быстро находят себе место на накаченном торсе Тэхена, исследуя каждую мышцу, каждый рельеф его тела, который был так желанен. Снова поцелуй, только теперь более настойчивый и развратный, с пошлыми звуками причмокивания. Язык старшего собственнически исследует все, до чего только дотянется, доминируя над таким уязвимым Чонгуком. Такой вид моментально заводит его. Разорвав поцелуй, отчего изо рта Чона послышался недовольный и такой жалобный стон, который тут же сменился на стон удовольствия, потому что по его шее проходятся горячим языком, попутно оставляя мокрые поцелуи и красные засосы, которые позже будут напоминать о прекрасном дне, когда Гук дождался. Не теряя времени, Чонгук снимает с себя ненужную ткань, которая мешает и не даёт открыться любимому полностью, пока Тэхен продолжает изучать, вроде бы так хорошо знакомое тело, но уже с других ракурсов, другими способами. Дойдя до ключиц, старший начинает и покусывать, оставляя заметные следы на молочной коже, которая так эстетично обтягивает выпирающие косточки, а укусы добавляет разврата невинному телу. Оба стоят в одном нижнем белье, которое давит на их возбуждения, не давая полностью и целиком прочувствовать друг друга, поэтому через мгновение оказываются в другом углу студии. Руки Чона переходят с накаченных рук Тэхена на шею, затем перебегают на затылок, пока шаловливые пальчики зарываются в густые темные волосы Кима, слегка сжимая и оттягивая их от наслаждения и чувств, которые доставляет Тэхен, нежно касаясь кончиками пальцем плоского живота, а затем проходит этот же путь влажными и горячими губами. Спустя несколько секунд, старший оказывается стоя перед младшим, который то и дело сейчас заскулит от возбуждения и желания почувствовать всего Тэхена. Одним движением Чон оказывается на торсе Кима, обхватывая его ногами, а руками обвивает шею, попутно целуя губы, то углубляя поцелуй, то разрывая его, касается лишь уголков губ или пробует их целиком. Краски на телах мешаются, оставляя своеобразные разводы и градиенты, заполняя собой ещё не испачканные места на теле. Дойдя до стены, Ким прижал к ней спиной Чона, создавая контраст холодной стены и горячего тела и слыша в поцелуй стоны младшего. Пришло время подготовки, он у Чонгука первый, все должно пройти незабываемо. В ход пошёл первый палец, а за ним и первый сильный стон, вырвавшийся из уст младшего, который от новых ощущений закинул голову назад, упираясь в стену. Следом второй и третий. Тэхен все томил, боясь сделать больно своей спешкой, пока не услышал: — Да войди ты в меня уже, мать твою… — прошипел Чонгук, на которого нахлынула очередная волна возбуждения, он был готов, он жаждал его. — Все не так просто, малыш, — видя, что тот не страдает от боли, старший решил включить роль daddy, — ты должен просить. Давай же, ты же так этого хочешь, просто попрос… — Пожалуйста… П… Папочка… Войди… Войд… Ах… — искры из глаз, громкий стон, такой жалобный, такой желанный и сладостный для ушей Тэхена. — Вот так, да… — войдя до основания, стонет и Ким. Вся студия постепенно заполняется звуками двух бьющихся друг о друга мокрых тел, стонами наслаждения, сорванным дыханием, шепотом на ушко со словами: «малыш, я так люблю тебя», в ответ на которые исходят такие сладкие стоны. Все стены измазаны красками, где-то следы от рук, которые упирались в поверхность, пока сзади стоял тот самый «папочка» и вбивал Чонгука в эту несчастную стену. Где-то размазанные силуэты их спин. Получается, что недоделанная студия, превратилась в музей первого секса. Такая памятная. А на полу лежат два обессиленных тела, измазанных перемешанными между собой красками, но такие счастливые. Прижавшись к спине Гука своим телом, Тэхен опустил свою руку вниз, поглаживая плоский живот и утыкаясь носиком в волосы, которые так породному пахнут, и вместе засыпают. Благо, часы в студии были оплачены, и до конца дня их не должны тревожить. Спустя пару часов, первым просыпается Тэхен, оттого, что солнце слепит ему глаза, а Чонгук был повёрнут лицом к Киму и утыкался лбом в накаченную грудь, поэтому до его глаз солнце не доставало. Эта картина безумно умиляла старшего. Ему нравилось просто вот так смотреть на сопящего Гука, который своими ручками обнимал его за талию и все так же утыкался головой. — Эй, спящая красавица, просыпайся, — с такой нежностью в голосе будет Чона Тэхен. Но тот ни в какую, только сморщился и помотал головой. — Давай, вставай, а то нам ещё к твоим родителям ехать — знакомится. — ухмыляется Ким, потому что младший, словно ошпаренный, подскакивает и ещё сонными глазами смотрит на старшего, которые уже заливисто смеётся. — К родителям? Что? Сегодня? Но почему? — он совсем ничего не понимает. — Ну, думаю, им следует знать парня их сына, или я не прав? — состроив обиженную мордашку, Тэ наклоняет голову набок. — Конечно, просто это так неожиданно для меня. Я так долго ждал этого дня… Ты даже представить себе не можешь. — Ну, могу попробовать посоревноваться с тобой в этом. — отвечает ему Тэхен. Ким слегка подползает к Чонгуку, пока тот осознаёт произошедшее, и нежно берет его лицо в свои ручки. — Я так люблю тебя. — и после этих слов, старший со всей своей нежностью касается губ Чона, на что в ответ получает его улыбку. А это самое главное для Техена, делать своего малыша счастливым.