Двое из клетки

      Андрей.       Полу — сидя, полу-лёжа, я тряся в конной повозке, на заднем сиденье, точнее лавочке, приходя в себя от воздействия ошейника подчинения.       Впереди меня, сейчас сидело двое, моих так называемых новых хозяев, старик и пацан, о чем-то там болтая.       Если мне не изменяет память, то старика звали Альгинус, а молодого парня Тобис или Тобиус…       Валялся на второй лавочке со связанными руками и ногами, в попытке нормально усесться, как на очередной кочке меня снова заваливало на бок.        Не то, что это была для меня проблема, но всё-таки, было такое чувство как из фильма «Кавказская пленница».       Что можно ещё сказать про это транспортное средство — небольшая крытая повозка, два ряда скамеек, с багажным отделением.        Вся повозка покрыта темной плотной тканью, через которую не проходят солнечные лучи. В которую запряжена двойка знакомых мне чёрных лошадей. Неприхотливые, всеядные лошадки, в меру терпеливые до раздражения, флегматичные.       И эта телега не была оснащена рессорами, совсем. Каждый камень, каждая кочка подбрасывало телегу. Ехали мы быстро, так что повозка постоянно тряслась, и я даже не знаю как можно было при такой тряске разговаривать не прикусив себе язык.       Не то что телега с клеткой, в которой нас сюда везли. Своим весом и толстыми колёсами, которые крошили или вдавливала в землю все камни. А кочки на дороге, просто продавливала своим весом, как ледокол.       По времени нахождения в этой телеге, прошло, наверное, больше получаса, но моё дыхание все не успокаивалась. После воздействия чёртового ошейника, состояние было такое, как будто через меня пропустили высокое напряжение и при этом попытались удушить. Но как не странно, чувство аритмией не наблюдалось, сердечко продолжало ритмично качать кровь по мои венам.       Если подумать, что так и было задумано, при создании такого воздействия подчинения, то да. Людям с больным сердцем, решившие показать характер или не подчинится не угрожало умереть от первого же силового «предупреждения». А вот эффект удушья, нехватки воздуха, и боль, больше давил на психику. Активацию болевого режима в ошейнике можно продлить, без особой опасности для организма, заставляя, так сказать, в болевом приступе «осознать» все неправоту раба, перед своим хозяином.       С очередной попытки нормально сесть в трясущейся помазке, на очередной кочке меня подкинуло и ровно усадило на сиденье.       Немного удивившись, что не так, так хоть вот так, да получилось, стал рассматривать верёвку на своих руках.       Первой мыслью, была стандартным способом развязать узлы, используя свои зубы. Но присмотревшись и принюхавшись к верёвке, понял, что моя, мысль глупа и возможно опасная для моего здоровья. Не знаю, что или кого связывали этой верёвкой, но если до крови натрёт руки, то можно будет заполучить себе сепсис.       Поискав взглядом острые углы об которые можно было бы развязать узел, услышал обращение ко мне:       — Ведите себя спокойно молодой человек, иначе мне придётся применить на вас снова, заклинание усмирения.       Посмотрев в глаза старику, которые прищурено смотрели на меня, ответил, — Сортик как бы я не применил какое нибудь смертельное заклинание на тебе.       — Оу, вы маг? , тогда должны знать, что ошейники блокирует все магические способности. И к тому же должны помнить, что смерть хозяина включит на ошейнике подчинения, посмертное проклятие, убивая раба через долгие нестерпимые муки, медленно душа его.       — Уважаемый дедуля… А вы должны, наверное, не так, правильнее будет сказать, что вы не до конца поняли суть возможно своей проблемы, начиная общение с угроз со мной. Учитывая, что мне прикрепили ярлык свободного наёмника, ищущего приключений пока, я был в клетке. То, как человек имея дело с опасностью, я скорее всякого знаю, как лечить раны и как наносить смертельные и не очень.       И если добавить к этому, что я разбираюсь в человеческих органах, и имел дела с потрошением трупов. То скорее всего должен знать, как причинить достаточную боль, не убивая своего противника. Скажем так, для получения важной или необходимой информации.       — Э-эб-бэ, — что то пытался ответить старик.       — Боги этого мира! С кем приходится иметь дело, — Слушай пацан, объясни своему, ну кем бы он тебе не был. Что я могу просто ударить его в определённое место по голове, настолько неожиданно для него, что он не успеет активировать свой амулет для моего наказания. От удара он надолго потеряет сознание, а я его безвольное тело спрячу в подвале, где его будут понемногу жрать крысы. А я тем временем, постараюсь найти способ избавиться от ошейника.       — Ав-ах-ам, — старик начал хватать воздух ртом, как рыба, попавшая на берег, пытаясь что-то сказать или возразит.       — В общем так пацан, втолкуй своему дедуле, пусть не наглеет, и свои замашки работорговца пусть показывает в туалете своей жопе, чтоб слушалась его. А я буду потрошить ваших покойников и делать всю грязную работу только по отношению к мёртвым. Не, ну на базар и по магазинам пройдусь, мне не сложно, может ещё от ненависти и желания прибить кого-то, психану и нарублю вам дров.       — Я не все понял, что ты сказал, но суть я уловил и этому старому пню донесу. Всё-таки тебя покупали в помощь мне, и раз у тебя есть опыт работы с мёртвыми, то большего от тебя мы постараемся не просить до конца выплаты твоего долга. Хотя небольшая помощь по дому и по хозяйствует от тебя понадобиться, думаю ты не будешь против, ты же тоже будешь там и жить.       — Ладно малой, похоже мы с тобой найдём общий язык, и держи своего дедулю, подальше о меня. А то я его язвительный язык, вырву или прижгу каленым железом.       —Да что вы себе позволяете, говорите такое при мне, как будто меня тут и нету! Мальчик мой не забывай, что я за свои деньги купил тебе помощника… И.       — Успокойся старик, ты не когда не мог нормалью говорить с живыми. Сколько у тебя было помощников до меня, сколь времени они тебя вытерпели, прежде чем уйти.       — Но, мой мальчик ты особенный, ты…       — Старик я единственный, кто ещё терпит тебя и всю ту вонь, гряз в которой я копаюсь вместо тебя. Твой гадкий характер не дал тебе возможность получить наследника, или хотя бы дочь, которая бы дала тебе внуков. Ты одинокий скряга, пытающийся дожить свою жизнь, переложив большую часть своей работы и обязанностей на меня.       — Но мальчик мой, это совсем не так, ну не совсем так…       — Ладно, пацан, хватит, не реж своими словами старое сердце старика, а то и в прям получит сердечный приступ и меня за собой утащит.       — Хорошо не будем о грустном, прости меня старый. Иногда тебе получается меня разозлить, так что и ответить тебе ядовитым словом нельзя. А сейчас как-то все само получилось.       Скажи наёмник, как нам тебя звать?       — Ох, нелёгкая, зовите меня Андрейм.       — Хорош Ан-Дрем, — ответил молодой.       — Да не Ан-Дрем! А, Ан-Дре-Й!       — Так, я так и сказал Ан-Д-Ре.       — Да фиг свами, пусть будет Ан-Дре!       Некоторое время ехали молча, я пытался не о чём не думать, но в голову пыталась пролезть мылся Лингвистического характера предлагающая обсудить местную проблему что не воспринимаются некоторых букв местных аборигенов. Но постоянная встряска повозки об неровности дороги, отдавалось болью в голове от ненужных умных рассуждений. Очередной раз попытался опустошить свой разум от всех мыслей и уперся взглядом в даль.       Моего молчания хватило примерно на час субъективного времени, решил спросить долго мне ещё трястись, ибо задница начинала подавать тревожные сигналы о своём благополучии.       — Послушай малой как там тебя, Тобиус?       — Моё имя То-Би-С-с.       — Скажи мне Тобис, долго нам ещё трястись по этой дороге.       — Молодой человек, Ан-Дре, когда мы достигнем больших зарослей небольшого леса, остановимся чтобы немного поесть. Потом по дороге мы доедем до постоялого двора и заночуем там. Поле этого нам ещё целый день ехать до нашего города, — ответил Старик.       — Город то хоть как называется? — спросил я чисто, чтобы что-то сказать.       — Опида град! — ответил старик.       Даже ответить ничего не смог, не сарказма не желания…       В общем, все что меня сейчас беспокоило, так это тряска в этой повозке, без всяких амортизаторов. И только я найду себе сидячее положение, от которого задница не так болит, как очередная встряска всё портит. Самая противное, что во время разговора, я чуть три раза себе язык не прикусил. Блин ещё немного я и начну выть, желая вернуться в телегу с клеткой, где хоть можно было поспать во время движения.       «Блин с такой тряской только девку на коленях усадить», — проходящая мимо мысль внесла своё предложение по поводу тряски и скрылась в недрах моего сознания.       Данная мысль отвлекла меня от трясучки, примерно на полчаса, пока очередная кочка на дороге не заставила подскочить моё тело и неприятно упасть копчиком. Ругаться было бессмысленно, только эмоции, фоново роились в моей голове, ища достойный повод выйти в матерной тираде наружу.       Ночью доехали до местного постоялого двора, пока старик с молодым суетились, я пытался размять что ещё можно было расшевелить и размять. Даже прогуливаясь вокруг повозки, меня продолжало немного подбрасывать. Похоже со стороны подёргивание моего тела, выглядела как психическое заболевание, с поражением нервной системы.       Тем временем, уже распрягли лошадей, отвели к стойлу с кормушками, а повозку закатили под навес из сена. Потом пошли внутрь, оставив меня одного. Ожидая своих хозяев в повозке, как собачонка с ошейником, был обрадован вынесенной мне большой тарелкой горячего и кружкой чего-то, а также новостью, что я сплю в телеге, так как мест на ночлег больше нету.       Тобис, вытащив из багажного отделения нашей колымаги, что-то похожее на комплект ночёвки в лесу, выдал мне. Постелил я себе на второй лавочке, меня попросили присмотреть за содержимым. На что я, допил остатки непонятной кислятины и вернул кружку парную и довольно кивнув.       Заснул я не сразу, фантомное чувство тряски продолжала меня нервировать. Вроде лежу тихо спокойно, но внутри как то все ещё продолжает трястись. Вспомним, что мне завтра ещё целый день так наращивать мозоль на своей заднице, вздохнул и повернулся на бок, укрывшись кожаной накидкой.       Посреди ночи я резко проснулся, не понимая причины, рефлекторно потянулся за рукоять меча, не нашёл, в мыслях выругался, поискал, с другой стороны, не нашёл уже напрягся. Резко дёрнулся, об что то ударился, выматерился уже в голос, пытаясь понять что за черт и где я. Недолгое созерцание деревянной лавочки, не подоплёку факел освещающий часть местности, заставило меня с ненавистью сплюнуть. Память услужливо подсунуло мне данные, где я и свой статус временной собачки.       Пока моргал своими глазёнками, одна задняя мысль попыталась намекнуть, что я именно сейчас собачка которую попросили — что?       — Какая сволочь тут шарится! — выкрикнул я громка, надеясь напугать возможного вора, если таков пытается сейчас что–то стянут с повозку.       — Яйца отрежу и на шеи узлом завяжу! — пробасил я как можно блатным баритоном.       Мне показалось или где-то, кто-то икнул. Выпрыгнув из повозки тяжёлым шагом, обошёл её вокруг. Вроде ничего не заметил, ни следов ни подозрительных шевелений. Заметив не подоплёку одинокое деревцо, навело меня на мысль.       Пока удобрял растение заметил что-то шевельнулось в углу от сарая сеном.       — Я сейчас голову оторву и в задницу её засуну! Слышал! Да?       Опять послышалась похожее на Ик и Ой, и куда-то тихо засеменило.       — От же, варье тут развелось, спать мешают, — негромко пожаловался я, и решил, поискать немного сухих веточек, чтобы раскидать вокруг повозки. Думаю, после пережитого в «Страшном лесу», небольшого треска ветки будет достаточно чтобы разбудить меня.       Утро наступило как-то буднично, что ли, разбудила меня творившаяся вокруг суета. Слез с повозки, размялся наблюдая как вокруг бегают люди. Обошёл по кругу, рассматривая разбросанные палочки, вроде все целые. Заглянул внутрь повозки, вроде все как было, на своих местах, пожал плечами пошёл искать, где умыться.       Закончив утренние мероприятия, сидел в повозке в позе мыслителя, подпирая рукой подбородок, думая, не вломиться ли мне внутрь. А смысл, денег нету, или может найти повод набить кому то морду, а то чувство злобы и ещё напряжения давить на мозжечок, требуя эпического выхода. Но думаю все закончится активацией амулета подчинения, старичка, моего типа хозяина.       Ладно, сидим, ждём, может кто покормит. Примерно через пятнадцать минут ко мне подошёл Тобис, неся большую глиняную чашку чего-то горячего.       — Хорошего начала дня, Ан-Дре. Как спалось, не мешал ли не кто?       Забрав из руки парня горячий напиток, сделал небольшой глоток, скривился и проглотил. Горячий чай из трав, приятно обжог горло и стек в желудок, заставив тот проснуться.       — Да не пацан, все нормально. Ну, может и кто и был, но я его спугнул. Заглядывал в повозку, вроде все на месте.       — Хорошо, ужин будет чуть попозже, слишком много постояльцев, и все хотят как можно пораньше выехать. Кухня не успевает готовить. Все хотят большого завтрака.       — Лады, ждём, а ты иди проверь все ли там на месте, — я сделал ещё один большой глоток горячего приятного на вкус напитка.       Турыч бы оценил чаек, хотя нет опять бы ворчал, что «не хватает сюда ложку мёда, тогда бы идеально было бы».       — «Эх Санёк, как ты там, получится ли нам снова встретиться. Я-то по своему профилю попал, опять вонючих бомжей отмывать и вскрывать, придётся, наверное. А ты практически на рудники, в трюм, где отбросов полно. Ладно «будем — посмотреть» (будем жить, посмотрим как оно все случиться) как оно судьба к нам».       Позавтракав мы быстро собрались, и поехали дальше, трястись в неизвестный мне город.       Одним из моих правильных решений в этой поездке, было не отдавать спальный комплект, а свернуть подстилку и покрывало, себе под задницу.       Сразу стало легче, но приходилось смотреть за своим языком, чтобы от встряски случайно не прикусить.       Начал разговор, хотел уточнил обстоятельства по своему ограничению в передвижении по городу да и вообще.       И мне поведали, Пока мы едем, мой ошейник подчинения привязан на старика, отойти от него могу на пятьдесят шагов. Как приедем в город, маг городской стражи привяжи мой ошейник к дому примерно на радиус на который я смогу отходить сто шагов. Потом для всяких поручений, свободу передвижения мне увеличат.       И если вздумаю что-то учудить, то ошейник меня придушит, попробую его срезать или сорвать, получу болевое воздействие с удушьем. На случай чего, отметка меня самого есть в купчее, и если я найду кто мне поможет снять ошейник, то охотники за беглецами быстро меня найдут. В общем ясно, что не ясно, и рыпаться будет сложно. Значит пока, улыбаемся и машем, то есть киваем головой, соглашаемся и думаем как быть дальше. Где мне придётся начинать новую жизнь и думать, как вернуть Санька.