Двое из клетки

      Александр.       После так сказать «силового» расставания меня с моим другом, и считай, что практически родным человеком.       Я ушёл в глубокую депрессию и апатию, пару дней я тупо валялся в своём углу клетки, пялясь в никуда.       В голову лезли всякие мысли, забивая мне голову, предолгая поелозить или пофилософствовать о моей тяжкой и ещё более грядущей жизненной тяжести.       Меня везли туда, откуда не кто не возвращался, и где собирают всех тех, которых даже местные тюрьмы не хотят содержать и оберегать от общества.       — «Интересно как быстро я сорвусь со своих «петелек», и устрою поножовщину с эпической смертью».       После прохождения быстрого боевого экскурса по выживанию в этом мире, через Стремный лес, чёртову пустыню, блин я досих пор содрогаюсь как вспоминаю пещеру с пауками. И самое главное, я «вкусил» безнаказанность убийства разумно.       Прям как на диком западе, твори что хочешь, главное свидетелей и доказательства против себя не оставляй.       По меркам моего родного мира, в мирное время я тяну на маньяка, да не на пяток «стандартных», наверное. Хотя где-то в горячих точках, будь я хоть контрактником, это была бы норма, которой не хвастают и не обговаривают.       Вспоминая рассказы некоторых военных, на полигонах или где проходила приёмка заказа. Как им приходилось отбиваться практически от ежедневных нападений на военный пост. Нападающие постоянно пробовали на прочность солдат, теряя десятками своих и отступая. А служивые, отбившись от очередной «рабочей рутины» продолжали делать то, за чем были прерваны — дальше спать, поесть, или просто покурить папироску и так надышавшись пороховыми газами.       Считать себя матерым воякой, я ещё не мог, моё махание мечом, у местных вызывало улыбку и недоумение, то что я делаю. Все что мне пока удаётся, это держать противника на большом расстоянии от себя или наносить неожиданные удары.       Скажем так, на данный момент, я вижу себя, как начинающий ассасин самоучка.       Подготовить ловушку, вымотать противника, нанести удар на расстоянии и многое другое. Прямой контакт — это не моё, даже живность из Страшного леса, скалилась на меня, словно гиены, смеясь с моих попыток, маханием железом навредить им.       Через пару дней, а может и больше, так как я находился в депрессии, немного потерялся во времени, практически уйдя в себя со своими тревожными мыслями, я осознал что приехали.       Как-то в один вечер мы не остановились на ужин и ночёвку, а продолжили ехать. Заподозрив, что что-то должно произойти, уселся поудобнее в клетке и начал внимательно смотреть по сторонам. Приближались к месту с высоким забором и большими воротами. Большое количество факелов, освещало местность.       Вооружённые люди прошлись вдоль нашего каравана, что-то высматривая, пройдя ещё пару раз вдоль каравана, отошли на свои посты. Потом мы, телеги с клетками, не спеша начали заезжать через большие ворота.       Сложилось впечатление, что мы приехали в хорошо охраняемое место, похожее на трюму.       Приехало «Новое мясо», встречайте нас! — стучало у меня в голове.       Перхов, наверное, метров сто, повозки с клетками выставляться в один ряд, распрягая лошадей, и выгонная всех новоприбывших из клеток.       Завели в большой деревянный амбар, где стояли в ряд клетки с расположенными внутри шконками примерно на шесть человек.       Растолкав всех по гостиничным номерам, большая часть охраны ушла, оставив дежурить двоих.       Прождав примерно полчаса, решил уточнить:       — Эй, алё! Кормить сегодня будут? — подождав немного, и не получив ответа, подал очередной запрос в некуда, — Эй! Глухие тут, или тупые? Жрать сегодня будут давать?       — Кто там что говорит? Эвиск, ты слышал?       — Слышал но не понял, опять привезли дикое мясо, по нашему и пару слов сказать не может. Где этот чёртов переводчик куда я его закинул?       — Эй уроды, а за «Дикое мясо» можно и зубов лишиться!       — Кто там такой умный? Стоп я не понял кто говорит, они же все в ошейниках?       — Так подойди, познакомимся! — хмыкнул я предвкушая очередные разборки, как рас будет на ком очередную злость и раздражение впустит.       — Толикус, стой! Это о нем предупреждал начальник охраны каравана, свободный наёмник на которого неполностью действует ошейник. Приказал не подходить и не разговаривать с ним.       — Ладно сидим, не обращаем внимания.       — Эй, не сметь меня игнорировать, жалкие трусы, а ну подошли ко мне, когда с вами говорят!       — Заткнись дикое мясо или получишь по голове палкой!       — Ну и долго мне ждать, тупые охранники? Подходим, пробуем свою удачу.       — Да что тебя поглотили тёмные боги! Заткнись!       — Не могу, жрать хочу, да и воды бы попить.       — Неположенное, все заключённые приехавшие после захода солнца, ожидают ура, где будут проверены лекарям на здоровье и отобраны управляющим на разные работы. И только потом покормят.       — Млять вас, тонким слоем по столу, — выругался я, — Ну воды та хоть принести можно?       — Не положено, сказано тебе.       — Мужики или мы договоримся, или я всю ночь буду петь серенады про любовь!       — Хм, ну попробуй, — заржал один из охранников.       — Ну ладно сами напросились, прогыкав пару раз прочищая горло я запел:       «Голубые розы у окна твоего!       Парнишка гей, ждёт тебя…»       Начал выдумать всякую хрень что приходило в голову рифмуя её.       Потом исполнил свой хит про тучи:       «Да и на небе тучи-и, а тучи, как люди-и-и,       Как люди они одиноки-и-и-и,       Но все-таки тучи не так жестоки, да и на небе тучи-и-и».       Вытягивал фальшь на последних гласных, как только мог, самым писклявым противным тоном.       — Да заткнись ты! Чучело дикое, где только тебя нашли.       На, что я ответил, — Не могу, не могу, жрать хочу, жрать хочу. Только ты, только ты, принеси-и-и-и, мне-е воды-ы-ы.       — Эвиск, да принеси ты ему кувшин с водой! Я поспать хочу!       Воды мне принесли, и на том спасибо, я улёгся на шконке и заснул.       

***

      Утро! Утро было резким громким и я готов был придушить кого-то, не знаю почему, но чувствовал я себя как студент которого разбудили воскресенье рано утром, после попойки.       Открыв глаза, проморгался, встал, и начал наблюдать за творившейся суетой.       Толпа стражников выгоняла людей из клеток, выстраивала в колонну и уводила куда-то.       Странным образом но, клетку где находился я и ещё пять бедолаг, пропустили, освобождая следующую клетку.       Прошло наверное полчаса, мой желудок проснулся и бурча потребив еды, да и воды.       — Кормить сегодня буду? — выкрикнул я в некуда.       Возле моей клетки как то неожиданно появился суровый охранник. На вид мужик был под сорок, наверное, весь в таких, суровых мужских морщинах со взглядом матерого полковника. Ситуация классическая, матёрый волкодав смотрит на шавку, которая что-то там тявкнула. Я мысленно сглотнул, подступивший ком напряжения к горлу.       — Начальника, кормить буду, да и прогуляться к нужному месту нужно, или тут в углу лужу сделать?       Глаза мужика, ещё больше прищурились и взгляд стал такой колючий, как будто по мне сейчас стамеской пройдут.       — Хм-м, — толи прорычал толи прохрипел на меня этот мужик.       — Не серьёзно, жрать я возможно потерплю, но меня ещё с вечера не выпускали к ветру, или мы решаем как–то этот вопрос или я тут фонтан прелюдия устрою, или «золотой дождь», в общем кому как повезёт.       — Дежурный! — заорал этот грозный мужик, да так что я прям в штаны с испугу не наделал.       — Слушаюсь старший тессерарий!       — Для этого дикого… наемника, готова стража?       — Сейчас будет старший тессерарий! — дежурный развернулся и побежал.       — Оу, личное сопровождение в туалет, — удивлённо высказался я в слух.       — Слушай, дикий, эм свободный наёмник, обстоятельство того как ты попал сюда мне и все тут не интересны, тебя купили для прииска и этим все сказано.       — Я бы поспорил на счёт интересов, и кто тут такой умный, что решил уже все за меня и смеет мне тут высказываться, — с поднятой бровью и максимальным надменностью высказался я.       У вояки передёрнулись глаза, бровь на одном глазу взлетела вверх, а другой глаз пощурился, и всё это произошло так быстро и… Словно передёрнули затвор на оружии и меня сейчас готовы застрелить взглядом. И потом мне показалось или мне послышалось утробное рычание.       — Хо-у, —только и смог я ответить на такую мимику лица, — Все что ли, сказать нечего, там угрозы, призрения, личное обещание расправой в туалете? — донимал я вояку.       — Ты-ы-ы! — прозвучало со стороны вояки, а я аж удивился, как можно было при в слове протянуть гласные и суметь прорычать ещё.       — Ну я, имя сказать, или Ты-каньем обойдёмся? — все также спокойной с надменностью ответил я.       — Встать! на выход! — проорал местный тессерарий. Ха а почему у меня в голове именно такой перевод произошёл, имя что ли такое или должность. Похоже на, эм, римский легион?       Дверь клетки открыли и меня ожидало четверо суровых мужиков.       Я выходя показательно разминая шей, хруща шейными позвонками. Громко шмыгнул, готовясь смачно плюнуть, но с застывшей выражением блатной мимики, передумал и сказал:       — Так мальчики, сначала в туалет, потом банька на помыться, туда пусть и пожрать принесут, а потом к девкам.       Походу у двоих пробило воздушный клапан, и они, сдерживая смех смешно выдохнули чуть не хрюкнув. У одного просто глаза расширились четвертый был наверное более сдержанный или не понял сути моего предложения.       У тессерария, походу закипал чердак, и клапан сброса чрезмерного давления грозился прорваться матерной тирадой.       — Так мальчики, чего стоим, я уже на приделе, — шутки шутками, но мне уже напряженно терпеть.       Только главный солдафон попытался рявкнуть, как меня взяли в окружение и повели на выход.       Завели в каменную купальню, заставили все себя снять, после чего указали рукой направление. Не долго возмущаясь, пошлёпал босыми ногами по мокрому камню. По запаху определил куда мне, потом неподалёку нашёл большой чан с водой и десяток мисок, и вроде как мыльно рыльные принадлежности. Кроме меня больше никого не обнаружилось, и я, не спеша решил себя хорошо помыть. Хотел было ещё посидеть пообливаться горячей водичкой, как окриками меня заставили выходить. Проигнорировав чей-то там приказы ещё примерно минут пять, поднялся и пошёл на выход. На выходе из купальни меня встречал нервный толстун, что там пытался мне высказать, но я был без своего переводчика, поэтому послал его по фени и осмотрелся.       Оглядываясь, заметил стопку похожую на полотенца, пошёл к ним, но на меня накричали, а потом ударили сильно по спине. Среагировал на автомате, разворот удар ногой в пах, подскок, удар пяткой в колено, и правой рукой висок. Толстун что-то там завизжал, хрюкнул и упал. При падении он успел выставить вперёд руки, но я уже сделал подшаг, и замахивался ногой чтобы ударить носком по его роже.       Тут вбежали бойцы, что меня сопровождали и застали примилейшую ситуацию, как голый мужик, пересчитывал ногой рёбра толстуна.       На меня закричал, я ничего не понял и проигнорировал. Раз не понятно, что кричат, значит меня это не касается, думал я до тех пор, пока меня не скрутила боль, и знакомое чувство удушья, опрокинуло меня на пол.       Подёргавшись на каменном холодном полу, оставался в сознании видел как к нам подбежали солдаты, толстяка подняли, отвели от меня подальше и только после этого меня отпустила, боль.       Я лежал на полу и приходил в себя, дыхание было сбита, шея жаловалась на попытку ошейника задушить, бок спины жалобно выдавал отчёт об ушибленных местах, мозг просто матерился от такого расклада ситуации небольшой мигренью, с острыми нотками боли.       Лежу на полу, мне хренова, меня обступили мужики и своими суровым взглядом буравили меня, ощущение как у старшеклассницы случайно попавшую в мужскую раздевалку и поскользнувшись, лежит в ожидании.       Мне что то сказали, потом повторили, хотелось ответить им международным ответом среднего пальца, чтоб отстали от меня, но тело как то плохо меня слушалось.       Потом кто-то куда-то убежал и мне на груды упал деревянный медальон и послышался вопрос:       — Вставать можешь?       — А ты бы встал после такого? — вопросом на вопрос ответил я.       — Зачем ты напал на банщика?       — Без понятия, это жирная свинья напаяла на меня первым, ударив по спине, ну я вежливо и ответил ему, что не нужно так.       — Это было вежливо? — послышался чей-то ответь.       На что я ответил, — Ну эта толстая скотина жива?       — Мд-а, — дали мне ответ.       — Ну вот значит я вежливо обошёлся с этим грубым, плохо воспитанным мужиком. Так ладно долго вы будите пялится на меня голого, или у вас есть уже планы на мою беспомощность? — задал я вопрос все также смотрящим на меня стражникам.       — Младший охранник Ваник, поднимите осужденного и выдайте ему одежду!       Остальные следите за этим диким! Если ещё один инцидент будет, отправитесь дежурить на нижние ярусы прииска!       Меня подняли, усадили на лавочку, выдали комплект грубой одежды, и как не странно вернули мне мой талисман виде зуба и когтя одного шустрого тигра мутанта.       Нацепив на себя штаны, рубаху, обувь, повесил на шею амулет переводчик и коготь с зубом. Потом спросил:       — А чего это вернули мне моё, — и показываю на связку.       — По законом прииска, осужденные имеют право носить амулеты, тотемы и другие предметы своей веры, не имеющей опасности для охраны.       — Вот оно, что Петрович, — протянул я вслух.       — Меня зовут не Пе-Тович, а младший охранник Ваник, тебе ясно заключённый?       — А-а, то-о, — протянул я и закивал головой.