лицом к лицу

За окном тарабанил дождь. Такой сильный, немного косой. Белая пелена умело скрывала очертания города. Время от времени поблёскивали молнии, сопровождаемые рокотанием грома. И…время от времени в своей кровати подрагивал Серёжа Разумовский. Было утро. Часов семь или восемь. Разумовского разбудил грохот за окном. Парень резко подскочил на кровати, принявшись оглядываться в панике. Стекло, отделяющее спальню от прохладного серого мира, как ему показалось, немного задрожало, когда раздался еще один раскат. Он нервно подмял под себя простынь, бросил усталый взгляд на часы, а затем осторожно опустился босыми ногами на пол. Сережа тут же зашипел от неожиданного холода. Ах, как же Сережа не любил грозу… Весь этот небесный свет и грохот пугали его, и до того тревожного и нервного. Одно было хорошо: Олег был рядом. Его верный телохранитель и просто близкий друг давно уже жил вместе с ним. У Олега была собственная комната, они разделили обязанности по дому, и… жили очень даже неплохо. Волков всегда поддерживал Разумовского, которому такого рода внимание нужно было чуть ли не постоянно. Вот и сейчас босые ноги направлялись в соседнюю комнату, где спал Олег. Сережа уже мысленно начал винить себя в столь раннем пробуждении своего друга, но, осторожно приоткрыв дверь, очень удивился. Волков, полулежа в кровати, внимательно смотрел на него. Выглядел он достаточно бодро, однако явный недосып выдавали еле заметные припухлости под глазами. Когда Сережа, смущенный и не знающий, что ему сказать, появился в дверях, на губах Олега мелькнула довольная ухмылка. — Что-то в этот раз ты долго, — раздался его низкий голос, от которого, почему-то, у Разумовского побежали мурашки. Он застыл, чувствуя, как кровь подступает к щекам, но голос Олега вырвал его из мыслей, — Ну, чего стоишь?! Волков жестом указал на место рядом с собой, и Сережа робко направился к нему. Каждый раз, когда вот-так утром Петербург стоял под дождем, содрогаясь от раскатов грома, Сережа приходил в комнату Олега. И каждый раз Олег не спал. Шелковые простыни приятно коснулись кожи. Эта сторона кровати была прохладной, а подушка не помятой. Разумовский виновато посмотрел на друга, снова ловя приступ мурашек. Какой же теплый был у его телохранителя взгляд! Олег снова ухмыльнулся, когда Серёжа, очень осторожно, потянул на себя одеяло. Затем под светлой тканью скрылась его спина и плечи. Только огненно-рыжие волосы рассыпались по подушке. Разумовский повернулся к Олегу спиной, старательно принялся закрывать глаза. Стоило бы ещё поспать несколько часов. Ну, или хотя б подремать. Но за окном снова грякнул гром, и Разумовский вздрогнул. — Сереж… — протянул Олег. Его низкий голос отозвался приятной вибрацией по кровати. Такой обволакивающий звук, совсем не суровый… Разумовский чувствовал, как друг с вниманием на него смотрит. Выжидает. Так было каждый раз. Серёжа приходит, ложится, пугается, а затем, сам того не замечая, сворачивается в клубочек рядом со своим другом, и просыпается в переплетении его рук и рук Олега. И каждый раз у обоих подобное сбивает дыхание. — Сереж, да успокойся ты уже, — снова зазвучал голос. На этот раз намного тише. Олег, наконец, улёгся, укрывшись остатками одеяла. Любил же Разумовский перетянуть на себя большую часть! — Давай спать. Разумовский лишь вздохнул. Да, Олег определённо был прав. Ему нужно было успокоиться. Взять страх под контроль и просто уснуть. Но как тут уснёшь, когда сильное и тёплое тело Олега было всего в паре сантиметров от Сережиного? Разумовский всегда что-то чувствовал к своему другу. Сначала он сваливал все на «Мы знакомы почти всю жизнь. Мы — семья». Но совсем скоро эти отговорки перед самим собой перестали работать. Все чаще он ловил себя на мысли, что был бы не против просто так, без особой причины зарыться лицом в грудь Олега и обнимать, обнимать, обнимать… И вот сейчас, в самый неподходящий момент, когда Серёже стоило просто успокоиться, его сердце начало биться все быстрей от нахлынувших мыслей об Олеге. Разумовский весь напрягся, чувствуя румянец, подступающий к щекам. Как же он хотел повернуться к Волкову, и… Тяжелая рука коснулась плеча, потянула на себя, и вот… Олег и Серёжа лежали лицом к лицу. Разумовский всячески пытался отвести взгляд, в то время как Волков с интересом рассматривал до боли знакомое лицо. За годы их дружбы он успел наизусть выучить каждую эмоцию Серёжи, каждый его взгляд. — Да ладно тебе, скоро гроза закончится, выглянет солнышко, и все будет хорошо… — Олег зачем-то потянулся рукой к волосам Серёжи, которые непослушно спадали на лицо, — Чего ты так напрягся?.. Резким, но неуверенным движением Серёжа подался вперёд, накрывая своими губами губы Олега. Поцелуй получился быстрый, неаккуратный и лихорадочный. Разумовский, не дожидаясь ответа, отстранился и закрыл лицо ладонями. — П-прости, Олег, я не… М-мне жаль… Я… — запинаясь, пытался произнести Серёжа. Ну что за глупость?! Зачем он его поцеловал… Да ещё так ужасно, нелепо… Какой кошмар! Он уже собирался встать и уйти обратно в свою комнату, как Олег схватил его за руку. Серёже потребовалось собрать всего себя в кучку, чтобы повернуться лицом к другу. Он поймал на себе его взволнованный, но заинтересованный взгляд. — Что ты только что сделал? — спросил Олег томно. Он прекрасно видел отчаяние в глазах друга. По правде говоря, он сам хотел первым сделать этот шаг, и был немного удивлен действиями Сережи. Сережи, от которого обычно не ожидаешь таких поступков. — Я… — Что. Ты. Только. Что. Сделал? — Я поцеловал тебя. Слова повисли между друзьями в воздухе, и только когда Олег потянул друга на себя, они разбились вдребезги протяжным стоном Серёжи. Их губы снова соприкоснулись, на этот раз чувственнее. Поцелуй теперь приобрёл смысл. — Олег… — Тише, Сереж, тише… Волков нежно коснулся кончиками пальцев щеки Разумовского и прочертил невесомую линию. Смотрел он на друга совсем не с отвращением, да что там… он только что сам поцеловал его! Неужели… Неужели, Олег тоже этого хотел? Пальцы Волкова поглаживали нежную кожу, постепенно спускаясь к губам. Вдруг указательный, оказав небольшое давление, скользнул в приоткрытый рот. Серёжа простонал. Разумовский прикрыл глаза, все еще пытаясь избежать взгляда Волкова. Щеки его пульсировали, сердце билось часто, иногда пропуская удары. Палец Олега во рту совсем не улучшал ситуацию. Сережа чувствовал солоноватый привкус… Чувствовал чужое тепло. Он осторожно принялся посасывать палец, все еще держа глаза закрытыми. Когда же Олег добавил еще палец, а затем еще один, Разумовский почувствовал, как внизу живота все сжалось, напряглось. Тогда он снова простонал, посылая приятные вибрации по руке Волкова. Олег же, сам от себя в шоке, начал медленно двигать пальцами во рту Сережи. Комната начала заполняться пошлыми, влажными звуками. У Волкова начали закатываться глаза, да и дыхание сбивалось. Сережа вбирал в себя пальцы по самые костяшки, время от времени играя с ними кончиком языка. Мыслей в голове совсем не осталось. Свободная рука Олега, которой он ранее удерживал себя в приподнятом положении, легла на грудь Сережи. Прямо под его растянутую футболку, которую он у Волкова же и отобрал. Олег нежно поглаживал фарфоровую кожу и в тоже время грубо водил пальцами во рту. От такого контраста, немного откинув голову назад, Разумовский снова простонал. Определенно, все ощущения, которые друзья разделяли в этот момент, были им в новинку. И это не могло не заводить. Волков с хлюпающим звуком вытащил пальцы изо рта Сережи и на мгновение замер, жадно разглядывая припухшие губы, что находились в паре сантиметрах от его собственных. И как он раньше не замечал эти прекрасные черты лица своего… друга? И… друга ли? Щеки Сережи, которые обычно были неестественно бледные и впалые, сделались красными. Да и сам парень выглядел живо. Его грудь, на которой все еще находилась рука Олега, часто вздымалась, сопровождаясь шумным дыханием. От прикосновений Олега Сереже совсем не хватало воздуха. В комнате становилось жарко. Простыни становились влажней. Быстрым движением Олег вдруг оказался над Сережей. Он предусмотрительно стянул с друга футболку и бросил ее куда-то в сторону. Тот от неожиданности приоткрыл рот, который тут же был снова заполнен пальцами. Волков довольно ухмыльнулся, чувствуя под своими бедрами твердеющий член Разумовского. Сережа, конечно, сразу же засмущался, но когда Волков наклонился к его шее и принялся оставлять на ней дорожки поцелуев, волнение и смятение ушли сами собой. Теперь Сережа ритмично постанывал, обсасывая пальцы Олега. Все это действо приносило ему массу удовольствия. Олег опускался все ниже… ниже… Теперь, когда обе его руки были сосредоточены на бедрах Разумовского, Сережа вжался в подушку, продолжая стонать и извиваться под другом. Ловкие пальцы сначала стянули спальные штаны, затем занялись резинкой трусов. На этот моменте Сережа напрягся, всем своим видом прося Олега притормозить. Разумовский приподнялся на локтях и, пытаясь отдышаться, посмотрел на Волкова. — Олег… — раздался его тихий и дрожащий голос. Пальцы Волкова все еще сжимали резинку трусов, — Олег… У меня раньше не было… Эти робкие, полные неловкости слова, тронули Волкова до глубины души. Сережа обычно не раскрывался перед ним… вот так. Да, они были близкими людьми, жили вместе и делили быт, но что-то Сергей все равно держал при себе. — Хорошо, — ответил мужчина, — Я могу продолжить… или мне остановиться? — Только не останавливайся, — выпалил Разумовский, краснея еще сильней, — Эм… Я имел в виду… да, можешь… Олег хмыкнул. Его пальцы потянули за резинку трусов, и через пару мгновений Сережа лежал перед Олегом абсолютно голый. Какой же он был… красивый. Худощавое тело, бледная кожа… В кое-каких местах были веснушки… Такие красивые, аккуратные. Олег коснулся рукой напряженного члена Сережи, и тот ойкнул, явно не ожидая, что друг пойдет дальше так сразу. Затем в игру включился язык Олега: мужчина провел кончиком тонкую влажную линию по пульсирующей плоти, уделив особое внимание головке. Теперь, когда член был достаточно влажный, Волков начал медленно водить по нему ладонью. Сначала это были нежные, размеренные движения, которые сопровождались шумными вздохами Сережи. Затем, нежность постепенно переходила в страсть, и когда Волков использовал не только руки, но и рот, комната заполнилась громкими стонами. Сережа все не мог осознать, как его друг может быть таким нежным и страстным одновременно. Напряжение внизу живота Сережи становилось все больше. Он весь напрягся. Олег это конечно же заметил и остановился. Волков окинул Разумовского взглядом: тот лежал, подрагивал и тяжело дышал. Прекраснейшая картина. Хотелось поставить время на паузу и просто любоваться. — Олеж… Пожалуйста, я больше не могу… — всхлипнул Сережа, вжимаясь в подушку. Несколько прядей прилипли к горячему лбу. Олег и сам уже дальше не мог. Член уже давно встал, просто Волков специально не притрагивался к себе, боясь обделить Сережу. Он кивнул другу и помог ему перевернуться на живот, принимая удобную позу. Колени Сережи впились в мягкий матрац, локти поддерживающе согнулись. Штаны Олега присоединились к футболке Разумовского где-то на полу. Он потянулся к шее рыжего, который продолжал тяжело дышать, оставил несколько поцелуев за ухом, затем дорожку по спине. Волков стремительно спускался к ягодицам Сережи, прекрасно понимая, что тот уже не может терпеть. — Мне страшно, Олег, — приглушенно сказал Разумовский, чувствуя теплую руку меж своих ягодиц. Олег аккуратно гладил его у чувствительного входа своими влажными пальцами. Он боялся сделать другу больно, так что каждое его действие было тонким и нежным. — Нет смысла в страхе, Сереж, — томно продышал Волков, — Доверься мне. Я не сделаю тебе больно. С этими словами Разумовский почувствовал в себе теплый палец Олега. Парень с непривычки прошипел. Ощущения были новыми, странными. Спустя пару плавных движений Олег ввел второй палец. Теперь он осторожно растягивал Сережу, в то же время лаская и самого себя. Сережа всхлипывал, ерзал и кое-где рвано стонал. Когда Волков закончил на трех пальцах, и решил, что они оба готовы, он снова потянулся к Сереже, чтобы оставить пару поцелуев на шее и за ухом. — Олег! — гаркнул Разумовский во все горло, чувствуя толчок. Он стукнул рукой по кровати, сразу же сжимая простынь. Волков замер, полностью войдя в Сережу, давая тому время привыкнуть. Только когда Разумовский слабо кивнул ему, что можно продолжать, Олег сделал несколько осторожных движений. Разумовский опустил голову на подушку, когда Олег вдруг взял его за руки, и принялся натягивать на себя. Чувство заполненности, целостности тут же нахлынуло на рыжеволосого, который захлебывался в собственных стонах. Совсем скоро Волков входил в него полностью, свободно, толчки сделались резкими и быстрыми. Всхлипы разносились по комнате, заполняя собой все свободное пространство. — Олег, я сейчас кончу… — только и успел прошипеть Сережа. Волков отпустил его правую руку и накрыл ладонью твердый член. Двигая рукой в такт движениям собственного таза, Олег быстро довел Разумовского до яркого оргазма. Сам же он кончил вслед за Сережей, наслаждаясь его сбившимся дыханием и стонами. Оба рухнули на кровать, повернувшись лицом друг к другу. Дыхание все еще было тяжелым, так что у парней не получалось пока нормально говорить. — Олеж, я… — Разумовский явно не мог подобрать слов, чтобы описать случившееся, — Вау… Мне было очень хорошо, — его голос снова окрасился нотками смущения. Олег коснулся его щеки ладонью, притянул к себе и поцеловал. — Я рад, — шепотом ответил он. Волков бросил взгляд на часы: время на отдых у них еще было, — Давай теперь поспим. Сорок минут осталось… Сережа широко распахнул глаза. Олег предлагает ему остаться с ним? Или… — Да, вот только гроза закончилась, — сказал он, замечая лучик утреннего солнца на стене. Тучи тоже ушли, оставляя после себя красивый рассвет, — я уже могу… — Не смей договаривать, — ухмыльнулся Олег. Его глаза закрывались, он явно вот-вот да и провалится в сон. Сережа робко кивнул, снова опускаясь на подушку и утягивая на себя одеяло. Он придвинулся к Олегу. Тот тут же прижал его к себе. Видимо, вариантов у Сережи не было. Да и не особо-то и хотелось. Только вот, вряд ли друзья занимаются такими вещами… Сережа глубоко вдохнул, закрыл глаза и растворился в объятьях Олега. Его Олега… А обо всем остальном можно будет подумать и позже…