Влюбиться в смерть

“Ник” сидел за столом абсолютно чужой ему квартиры и спокойно пил свой любимый чай - каркаде, с тремя ложечками сахара и щепоткой корицы. Вернее, сам “Ник” ничего к этому чаю не испытывал, как и ни к чему вообще - все вкусовые предпочтения были лишь информацией, которую необходимо применять на практике, чтобы всё казалось таким же, как и всегда. Но самое главное - главнее чая, любимого цвета, адреса квартиры, имени и фамилии было то, что некий Илья его не любит. Почему? Сказать сложно. Невозможно заставить кого-то любить - каким бы замечательным ты ни был, это абсолютно не гарантия, что предмет твоего обожания ответит тебе взаимностью, и это, хоть и печально, но было абсолютно в порядке вещей. У каждого есть свобода воли, и нарушать ее никто не имеет права, даже если очень хочется. За этим, в общем-то, законы и существуют - чтобы каждый осознавал, что за любое неправомерное действие будут последствия. Обычный среднестатистический человек этим правилам чаще всего и следует - да, обидно, что тебя не любят, пусть это больно и горько, но такова жизнь, ничего не поделаешь, нужно уважать чужую свободу воли. Не нарушать же теперь закон ради собственных чувств и не заставлять любить себя силой? Но если мы во главе всего - над страхом последствий, над уважением волеизъявления и общечеловеческими нормами, принятыми в обществе - поставим собственное Я и свои желания, то нас абсолютно перестанут волновать все остальные вещи. У детей лет до трех, например, никакого уважения к другим или угрызений совести просто нет - это моя формочка! Мне плевать, что она твоя - раз она мне нравится, будет моей! И всё - небольшой силовой прием лопаткой по голове, и формочка действительно твоя, даже если она тебе никогда не принадлежала. Второй ребенок плачет, он недоволен, обижен и унижен, но кому какое дело, если твоя цель достигнута? А теперь меняем формочку на что-то уже более существенное во взрослом возрасте, и получаем всю ту же картину - законы? Да плевать. Мораль? Кушайте сами. “Если я хочу получить желаемое, то пойду на всё. Потому что нет ничего важнее, чем мой эгоизм и моя прихоть!” Но разумеется, большинство людей на всё, что угодно, не пойдут - опять же боясь последствий, божьей кары, угрызений совести, осуждения в обществе, да мало ли какие сдерживающие факторы. Даже внутреннее благородство - тоже вполне себе фактор, способный остановить от необдуманных действий и вреда себе самому. Особенно, если дело касается не формочки, а любви того, кого ты очень любишь. Тебе этот человек важен, дорог, и ты хочешь искренней взаимности от него по доброй воле, а не из принуждения. Но если мы отключим все хорошие качества внутри нас, а в образовавшейся пустоте приумножим отрицательные, выйдет то, что сейчас происходило с Ником. “Я люблю Илью и он должен быть моим - хочет он того или нет” - вот и всё. И никакой морали, угрызений совести и прочей ерунды, которой страдают люди. Но этот новый Ник прекрасно осознавал, что раз он провел с Ильей три года, и тот никакими чувствами к нему так и не воспылал, значит помимо внутренней решительности надо менять что-то и вовне. Всё-таки эта блондинистая сука выглядит очень и очень презентабельно, чего о Нике, наверное, не скажешь. А к кому как ни к известному актеру, с которым они так внезапно познакомились, пойти за советом? Что Ник, в общем-то, и сделал, переживая лишь о том, что Ран будет слишком занят, или что не особо захочет тратить на него свое время. Но, к его большому удивлению, Ран перезвонил почти сразу и с неожиданным воодушевлением согласился на встречу, сославшись на то, что с удовольствием ему поможет, и что у него всё равно сейчас перерыв в съемках. - Так, ну для начала надо что-то сделать с твоим внешним видом - ты должен выглядеть безупречно. С этими словами Ран потащил Ника по магазинам, и крайне быстро подобрал подходящий гардероб - в любом случае до закрытия оставалось максимум пара часов, но их хватило даже на парикмахера. Деньги Ран принимать отказался наотрез, и, когда с внешними приготовлениями было покончено, настало время совсем иных советов… - Знаешь, Ник, порой для достижения своей цели приходится прибегать к абсолютно разным вещам… - Ран аккуратно помешал сахар в чашке кофе, и также аккуратно положил ложечку на блюдце. - Вопрос, готов ли ты на это? - Готов, - тут же ответил Ник. Никаких сомнений внутри не осталось - лишь жажда заполучить то, о чем он мечтал столько лет. - Хорошо, - Ран довольно улыбнулся и вытащил из своего кейса какой-то увесистый сверток, передавая его Нику, но на попытку заглянуть в него сделал предупреждающий жест. - Посмотришь дома - мы всё-таки в общественном месте… Там же адрес и ключ от квартиры, которая тебе понадобится, новая сим карта, чтобы тебя не отследили, и подробная инструкция - ничего сложного, ты должен справиться, а симку лучше поменяй прямо сейчас. Если захочешь, конечно же. Предупреждаю сразу - это не законно, и будь готов к тому, что за всё придется платить. А может, и не придется… Я ни в коем случае ни к чему тебя не принуждаю и не подталкиваю, лишь оказываю помощь, потому что не люблю видеть, как страдают люди. Реши сам, что для тебя важнее. - А ты? - Ник посмотрел Рану прямо в глаза, совершенно не задаваясь вопросом, почему тот вообще ему помогает, дарит подарки и по сути участвует в мало законной деятельности. - Что бы выбрал ты? Ран усмехнулся, кажется чуть грустно… и Ник тут же замер, буквально утопая в решительности этих безумно выразительных алых глаз: - Чтобы быть с любимым, я бы пошел на всё. И вот Ник сидел теперь на кухне какой-то чужой квартирки на окраине города и пил чай с каркаде, внутренне ощущая какую-то странную смесь из предвкушения, легкого волнения и очень отдаленного чувства вины, которое каждый раз тонуло в этой мрачной решимости довести дело до конца. На столе лежал пистолет, из которого он выстрелил в Илью, попав лишь с третьего раза, различные штуковины, о предназначении которых было понятно лишь с первого взгляда, а также подробнейшая инструкция обо всех дальнейших действиях. Илья, лежащий сейчас без сознания в спальне, должен был проснуться примерно через два часа… и к этому моменту, по совету Рана, лучше было бы его обездвижить - за этим в свертке также прилагалось все необходимое. А на случай, если Илья даже в таком виде будет сопротивляться и не захочет ответить взаимностью… существовал третий пункт. Самый опасный, если верить инструкции. Которым Ник, в случае чего, тоже собирался воспользоваться - не смотря ни на что. *** Сон… что есть сон? Что есть реальность? Долго ли я сплю? Ощущение, будто бы спал всю жизнь… И вот, наконец, проснулся? А стоило ли просыпаться? Кто я? Где я? Почему во всем теле будто вата? Почему запястьям так неприятно? Я… сижу? Или лежу? Лежу… А где я лежу?... Потолок… белый… люстра, три плафона… узоры на ней совсем не модные… Окно… справа. Свет… уже утро? День? Сколько времени? Часы не тикают… часов нет. Стены… светлые? Серые… или бежеватые… не понимаю, всё плывет… Фигура… силуэт… Человек? Сидит… возле противоположной стены и смотрит прямо на меня… Кто ты?... Ник… Это Ник?! Я приложил огромные усилия, чтобы хоть как-то сфокусировать свой взгляд, потому что перед глазами по-прежнему все плыло, а голова гудела и соображать отказывалась наотрез, и действительно распознал в сидящем человеке Ника. Тот абсолютно спокойно взирал на меня и, увидев, что я проснулся, чуть улыбнулся - так мягко и по-доброму. - Доброе утро, Илюш. Как спалось? - М… М-м-м?! - попытка ответить не удалась - рот, как оказалось, был заклеен. Бегло, и насколько это было вообще возможно в моем абсолютно вареном состоянии, я попытался оценить ситуацию, и положение мое меня не обрадовало. Руки были крепко привязаны к трубчатому изголовью кровати веревками, а ноги видимо к ножкам этой же самой кровати, и тоже веревками. Квартира мне была абсолютно незнакома - точно не квартира Ника, так что я понятия не имел, где оказался. Зашибись. - Неудобно, да? Понимаю, - Ник сочувственно вздохнул и, поднявшись, переместился ко мне поближе, присаживаясь на краешек кровати, заботливо поправляя мне подушку под головой. - Но ты не переживай - у меня нет цели тебя обидеть или навредить, ведь я люблю тебя больше всего на свете. Однако я предполагал, что ты не сразу осознаешь в себе такие же чувства, поэтому пришлось пойти на крайние меры… Рука, дотронувшаяся до моей ноги, заставила вздрогнуть и инстинктивно шарахнуться в сторону - насколько вообще позволяли веревки. Ник тут же убрал руку и грустно вздохнул. - Илюш, ты ранишь мне сердце… Ты хоть представляешь, как больно мне было находиться с тобой рядом и не иметь возможности тебя поцеловать, прижать к себе уже не как друга, подарить хоть каплю той нежности, что я к тебе испытываю? Знаешь, как сложно было сдерживать себя? Но я, опять же, тебя не виню, и за твою интрижку с тем блондинистым сученышем тоже прощаю - ты ведь не знал. Не знал о моих чувствах. Откуда ж тебе было знать - ведь я ничего не говорил!... Но теперь ты всё знаешь, и ничто уже не будет стоять между нами. Вот только скажи, Илья, почему ты убежал, когда я тебе признался? Испугался? Был обескуражен? Страшишься, что тот ублюдок с тобой сделает, если ты его бросишь? Так не бойся, мы вместе и справимся - обещаю, что защищу тебя от всего и всех. Или, быть может, причина в том, что ты столько лет видел во мне друга, и тебе сложно вот так вот, за несколько секунд, разглядеть во мне нечто большее? Понимаю. Я дам тебе время, не переживай. Я хочу, чтобы тебе было со мной комфортно. Чтобы ты тоже дарил мне свои чувства, как и я тебе. Хочу, чтобы мы вместе были счастливы - чтобы ты был счастлив со мной, а я с тобой, понимаешь? Это ведь так просто, Илюш - одно твое слово, и всё будет хорошо. Сложно описать свои чувства, когда твой лучший и единственный друг, которому ты доверял, стреляет тебе в шею, а потом ты обнаруживаешь себя в какой-то непонятной квартире, неизвестно где, привязанным к кровати, и этот же самый друг, который, судя по всему, сам же тебя сюда притащил, привязал и заклеил рот скотчем, с блаженным видом втирает какую-то дичь про любовь и совместное будущее. Беспокоиться не о чем, ну действительно! Черт… - М-м-м… - Ах, прости, сейчас, - Ник очень аккуратно отлепил мне скотч ото рта и посмотрел прямо в глаза. - Говори, я тебя слушаю. Глаза… черт, глаза… залезть бы к нему в бошку! Давай же, ну, вот глаза, где-то там должен быть то ли водопад, то ли стеклянная дверь, то ли еще черт знает что, осталось лишь войти, это как дышать, Илья, блин, не тормози, ну!!! - Илья? Так и будешь молчать? - Ник… ты мог бы развязать меня? Пожалуйста… - я решил действовать, как с умалишенными, потому что он явно тронулся. Не было похоже, что он находится под действием каких-то веществ, но при этом что в парке, что сейчас, у меня сложилось впечатление, будто бы его подменили. Этот уверенный голос, это построение фраз… будто бы реально вовсе не Ник, а кто-то абсолютно незнакомый и до жути пугающий. - Давай поговорим нормально. - Конечно, давай, - тут же согласился Ник, и я уж было хотел обрадоваться, но… - Говори, я тебя внимательно слушаю. - Ник, я не могу и не хочу говорить, когда я связан. Как-то это не нормально, не находишь? - Илюш, ну ты же не оставил мне выбора, - Ник грустно вздохнул. - Думаешь, мне все это нравится? Совсем не нравится. Поэтому я и начал в открытую - с признания, но ты же вот как со мной, ударил и убежал, губа до сих пор болит… Что, если я развяжу тебя, а ты снова в драку полезешь? Или снова убежишь? Нет, так дела не делаются. Я чуть не взвыл от отчаяния - да черт возьми!... И что мне, блин, делать?! Подыграть? - Обещаю, что больше так не буду - я правда был напуган, да, - сказал я, надеясь, что он мне поверит. - Как ты и сказал… мы дружили три года, и… я правда никогда не воспринимал тебя как потенциального возлюбленного… потому что видел в тебе лучшего друга… - что он там еще плел? - И да, мне нужно время, чтобы над этим подумать, понимаешь? Так тоже дела не делаются - ты признаешься мне и тут же требуешь взаимности, разве это правильно? - Я понимаю, что тороплю события, но я не могу уже больше ждать, Илья, пойми меня, - Ник мягко положил мне ладонь на щеку и ласково погладил, а меня чуть не передернуло от этого прикосновения. Но я сдержался - в надежде, что запудрю ему мозги и смогу выбраться отсюда. - Давай мы решим всё здесь и сейчас. Сколько тебе надо на осознание - пять минут? Десять? - Разве можно разобраться в собственных чувствах так быстро? - тут же возразил я, пробуя аккуратно выпутаться из веревки - туго, зараза… - И что будет, если я всё-таки захочу и дальше с тобой лишь только дружить?... Я же имею право на свое мнение, правда же? - Ну конечно же имеешь, о чем речь! Просто, как бы тебе сказать… в этом вопросе у тебя может быть лишь два мнения - такое же, как мое, и неправильное. Я хочу, чтобы у нас всё случилось по-хорошему, понимаешь? По взаимному согласию. Поэтому не противься судьбе, Илюш, и просто осознай, что тоже меня любишь. Это всё, чего я прошу. И ты увидишь и узнаешь, как хорошо тебе со мной будет. Случилось что? Чего он вообще от меня хочет? Где-то на краю сознания я уже прекрасно осознавал что, но верить в это радикально не хотелось. То ли потому, что всё ещё надеялся на осколки здравого смысла, оставшиеся в его мозгу, то ли потому, что наивно верил в лучшее, но… не изнасилует же он меня, да?... - Ник… я еще раз прошу - нет, я даже требую - развяжи меня. Ты говоришь, что любишь, но разве это любовь? Ты усыпил меня, притащил невесть куда, связал, заклеил рот, и требуешь от меня, чтобы я за пять-десять минут воспылал к тебе любовью? Ты вообще в своем уме? А если бы с тобой обошлись также? Представь, что это не ты меня любишь, а я тебя, и я вдруг внезапно тебе признаюсь, хотя знаю, что у тебя уже отношения с другим человеком. И на мой отказ я делаю с тобой вот всё то, что ты сделал со мной. Ты бы ответил мне взаимностью, лежа привязанным на кровати, в страхе и испуге? Я говорил спокойно, уверенно, и при этом все продолжал неотрывно смотреть ему в глаза, будто пытаясь загипнотизировать - в глазах Ника промелькнуло сомнение. Он обхватил голову руками и зажмурился, затряс головой, а когда открыл… в ужасе оглядел меня с ног до головы. - Господи, Илья… - Ник, развяжи меня. Быстро! Единственное, что я понял - он одержим. Неясно, кем или чем, но эти трясущиеся руки и напуганный взгляд уже явно принадлежали тому Нику, которого я знал. Потом разберемся, что с ним за хрень такая, сейчас главное освободиться... Ну же, Ник, давай!... - Так дело не пойдет - ты мешаешь, - Ник резко остановился, но, к счастью, на том моменте, когда уже было почти всё - я дернул рукой и чуть не плача от счастья понял, что хотя бы одна рука теперь свободна. Есть! Ник на это недовольно сощурился и тут же схватил меня за освободившееся запястье. - Ну и как это понимать? Давай-ка ты не будешь усложнять нам жизнь и продолжишь вести себя паинькой. - А давай-ка ты не будешь указывать мне, что делать, кусок поехавшего говна! - я резко дернулся, высвобождая руку из захвата, и как следует, что есть силы, заехал ему по лицу - Ник отлетел, и я судорожно начал пытаться развязать и вторую руку тоже. Давай же, черт, ну!!! Вот, еще один узел… почти уже совсем!… - Далеко собрался? - я охнул - перед глазами все поплыло, и боль стала растекаться от места удара, где-то в области носа, по всей и без того ватной голове - соображать и действовать получалось лишь под адреналином, потому что все, что происходило, было до ужаса страшно, и вообще удивляюсь, как я нахожу в себе ресурсы хоть что-то предпринимать. В запястье вновь впилась веревка - на этот раз более резко, грубо, и больно, и я чуть не взвыл от отчаяния, когда осознал, что моя частичная свобода оказалась слишком уж недолгой. А на скотч, которым Ник попытался заклеить мне рот, я, что есть силы, начал извиваться и пытаться вырваться, наплевав на боль от веревок, что с каждым рывком врезались в кожу все сильнее и сильнее. - Ублюдок! Я считал тебя другом, слышишь?! Мразь, какая же ты м-м-м…М-М-М!!! - Ох, Илюш, ну как с тобой сложно, - Ник вытер лоб ладонью в жесте неимоверной усталости, и ненадолго покинул комнату, возвращаясь с полотенцем, прислоняя его к носу, который я ему разбил, и еще с каким-то небольшим пакетом. - Я ведь хотел с тобой по-хорошему. Хотел, чтобы ты ответил мне взаимностью, и все бы у нас было хорошо, понимаешь? Ну, что ж… значит, хорошо будет только у меня. И в этот момент Ник… замер. Просто застыл, словно каменная статуя, так и держа полотенце у разбитого носа, но я даже не успел изумиться по этому поводу, потому что услышал этот чертов голос: - Люди… какие же, всё-таки, странные создания. В уголочке, на стуле, сидел Эльвейс, закинув ногу на ногу, и в задумчивости смотрел на замершего Ника. Затем перевел свой льдистый взгляд на меня и чуть улыбнулся. - М-м-м… - не будь у меня кляпа, даже поздоровался бы. - Я тоже рад тебя снова видеть… Илья. Эльвейс не спеша поднялся и подошел ко мне, осторожно отлепляя скотч от моего рта и глядя почти с сочувствием, и я бы наверное даже выдохнул от счастья, но… что-то внутри меня заставляло сжаться еще сильнее. Зачем он пришел опять, да еще и сейчас?... - Что ты… здесь делаешь? - Знаешь, сам бы себе хотел ответить на этот вопрос, - Наивысшая смерть вздохнул, оглядывая меня с головы до ног. - Я не особо имею права вмешиваться в дела людей, но… всё же ты возлюбленный одного из моих детей. И если с тобой произойдет что-то ужасное, вряд ли это пойдет его уровню тьмы на пользу. Ну, по крайней мере пока он связан с тобой любовью… - Я уже дал тебе ответ - чего ты еще от меня хочешь?! - я смотрел на Эльвейса зло, с раздражением - вот ну правда, какого черта он пришел? Или же… - Ты… ублюдок, это всё ты!... Ты что-то сделал с Ником, да?! И теперь, когда я лежу тут, привязанный, в отчаянии, решил снизойти и протянуть мне руку помощи в обмен на то, что я откажусь от своей любви ради собственного спасения?! - Любовь… - Эльвейс вздохнул и, лишь едва махнув рукой в сторону стоящего у дальней стены стула, притянул его к себе, после чего грациозно сел. - Знаешь, сколько существую на этом свете, всё равно поражаюсь, на что люди способны ради любви. Вернее, не только люди… Нарушают закон, идут против здравого смысла, вредят самим себе, причиняют другим боль, причиняют боль себе же, жертвуют собой - чтобы спасти любимого, чтобы быть с любимым… а всё ради него, этого странного и абсолютно нелогичного чувства. Ты влюбляешься в кого-то, и готов ради него или нее на всё - а зачем? К чему эти жертвы? К чему класть собственную жизнь на алтарь чувств? Еще и без каких-либо гарантий, что ты вкладываешься один раз и на всю жизнь, ведь чувства мимолетны, увы… Сколько этих клятв в церквях и разводов со скандалом через год, два, десять лет, а ведь казалось - любовь до гроба!... И ради этого стоило жертвовать и пускать свою жизнь под откос? А сколько страданий от измен, предательств, обид, смерти возлюбленного… И стоит оно того? Любовь опасна. И чаще всего больше мешает, чем приносит пользы. - Ты поэтому разорвал связь с Риком? Потому что никогда по-настоящему не ценил ни вашу связь, ни то, что он к тебе испытывает? - язык мой - враг мой, но мне уже было наплевать. Эльвейс ответил мне долгим взглядом, и решил в итоге никак это не комментировать, указывая в сторону застывшего Ника. - Вот смотрю на него и понять не могу, зачем он тебя связал? Для чего? Как будто ты начнешь его любить от этого насилия. А потом смотрю на тебя, на то, как ты отчаянно цепляешься за Клима, хотя я предельно ясно показал тебе ваше с ним будущее, и это кажется мне в наивысшей степени глупым и бессмысленным. Любовь - это ответственность. Прежде всего, перед самим собой - согласись, глупо совершать действия, которые тебя разрушают, правда же? Или цепляться за свои чувства, если прекрасно понимаешь, что это принесет тебе только вред, а бывает что и не только тебе, но и тому, кого любишь… - Эльвейс глубоко вздохнул. - Ты прав, Илья, я здесь, чтобы дать тебе еще один шанс - это не в моих правилах, но что уж поделать, не могу просто стоять и равнодушно смотреть, как вы калечите друг друга, пока даже не зная об этом. И если думаешь, что я что-то делал с Ником, то ошибаешься, могу поклясться чем хочешь - в его поступках моей вины нет. Однако я могу тебе помочь - одно твоё слово, и всё закончится. Ты забудешь о Климе, забудешь о том, что Ник пытался с тобой сделать, как и он также всё забудет. Будешь снова жить простой жизнью обычного человека, женишься, заведешь детей… пусть и банальное, но такое стабильное и человеческое счастье. Наши миры не должны пересекаться, и я знаю, что в глубине души ты это понимаешь. Клим совершил огромную ошибку, втянув тебя в свою жизнь, и я могу эту ошибку исправить. Так что не упрямься, Илья, и дай мне сделать то, что я должен - всем от этого будет только лучше. Добродетель какой выискался, посмотрите на него… - Знаешь, я вот тоже всё никак не могу понять, что ты меня вообще уговариваешь? Столько внимания, столько заботы от самого могущественного существа во всей вселенной… Ты же можешь сделать всё это, не спрашивая моего согласия - зачем оно тебе вообще? - Ты прав. Могу. Но я, как бы так выразиться… не хочу быть злодеем в вашей сказке, - Эльвейс улыбнулся, и от этой улыбки всё внутри меня буквально взревело от ярости. Злодеем он быть не хочет? Хочет на меня спихнуть всю ответственность, да? Доказать Климу, что он был прав, и что я - всего лишь жалкий трусливый человечек, выбирающий свою шкуру, а не чувства? - Знаете что, господин Наивысшая смерть… - я смотрел ему прямо в глаза, надеясь, что он прочувствует всю силу спектра чувств, что я сейчас испытываю. - Катитесь-ка вы куда подальше со своей помощью! Я от своей любви не откажусь - ни за что, никогда!.. И пускай она с вашей точки зрения нелогична, неправильна, называйте как хотите - она моя! Моя!!! В этом мире глобально мне не принадлежит ничего, кроме моих чувств к Климу, и я их не отдам! Я буду любить его до самого последнего своего вздоха, что бы ты мне там не говорил и не показывал! Потому что любовь - бесценна!... Это лучшее, что вообще могло со мной случиться, и я буду бороться за свои чувства до самого конца, - я расплылся в злой усмешке, продолжая все также неотрывно смотреть ему прямо в глаза, проговаривая последнюю фразу с особым наслаждением: - Но тебе, кто хладнокровно разорвал нерушимую вечную связь со своим возлюбленным, этого не понять, ведь правда же? Эльвейс молчал несколько секунд. Затем щелкнул пальцами, и мой кляп из скотча тут же вернулся на место, хотя мне в любом случае больше нечего было ему сказать. - Мне казалось, ты всё же чуть умнее, но что ж… Хочешь любить Клима - люби. Я больше вашим отношениям никак препятствовать не стану. Как и мешать вам с Ником, впрочем… С этими словами Эльвейс еще раз щелкнул пальцами и исчез, а вот Ник… наоборот ожил. И чувство того, что я всё сделал правильно, быстро затмилось ужасом, граничащим с истерической паникой, когда я наблюдал за тем, как Ник достает из пакета сначала какие-то секс-игрушки, раскладывая их на кровати, затем небольшую прозрачную баночку, а вместе с ней… шприц. Которых с детства я боялся сильнее всего. - М-м-м?!... М-м-м!!! М-М-М!!! - Знаю-знаю, что укольчики тебе не нравятся, но что поделать? Разве ты оставил мне выбор? - и с этими словами Ник, вскрыв металлическую крышечку и упаковку от шприца, осторожно погрузил иглу в баночку, начиная набирать содержащийся в ней раствор, а я был так напуган иглой и мыслью о предстоящем уколе, что даже не подумал о содержимом этой чертовой банки. Что в ней? Снотворное? Наркотик? Яд?... - М-м-м… - Не бойся, Илюш, это как комарик укусит, главное не дергайся… и все у нас с тобой будет хорошо, - Ник приблизился ко мне и снова присел на краешек кровати, довольно улыбаясь, а я, опять же насколько позволяли веревки, постарался отползти как можно дальше. - Знаешь, бывают ситуации, когда ты никак не можешь принять решение. Ну вот что-то мешает, и все тут! И хорошо, когда на помощь тебе приходит что-то, что просто не оставляет тебе иного выбора. Прямо как сейчас - ты всё равно ничего уже не сможешь сделать с этой ситуацией, так что просто успокойся и получай удовольствие. С этими словами Ник взял мою руку и внимательно осмотрел вены, а я, в ужасе, снова забился почти в конвульсиях, прекрасно понимая, что деваться мне и правда некуда, ничего сделать я не смогу, и собственное бессилие, страх укола и всей ситуации усугубили мое состояние настолько, что я просто разрыдался, уже даже не обращая внимание на невыносимую боль от стертой в кровь кожи там, где были веревки. Ник залепил мне пощечину, что хоть на секунду меня утихомирило… и я с отчаянием и леденящим все мое тело ужасом ощутил, как мою кожу протыкает игла от шприца, как инородная жидкость растекается по венам, и как в месте укола кроме боли я ощущаю настоящий пожар, расходящийся дальше и дальше по всему телу. Сил не осталось - я просто обмяк, не сводя глаз с иглы, трясясь всем телом, смаргивая все новые и новые слезы, от которых разъедало глаза. И вот, когда вся жидкость была уже во мне, Ник вытащил иглу, отнес шприц и пустую банку на столик, после чего вернулся, снова одаривая меня улыбкой, мягко касаясь ладонью моей руки, из-за чего я дернулся сильнее, чем от ощущения иглы под кожей. - Ну вот. Скоро тебе станет очень хорошо, Илюш… не переживай ни о чем, - и Ник, склонившись, поцеловал меня в место укола, от чего я, не выдерживая собственных чувств и эмоций, разрыдался с новой силой, тщетно надеясь лишь на то, что это всё ночной кошмар, который исчезнет, стоит мне лишь проснуться. Но это был вовсе не ночной кошмар… а кошмар наяву. Я понятия не имел, что мне вкололи, но с каждой минутой дышать становилось все труднее - жар от места укола на сгибе локтя продолжал расползаться по всему телу, и в какой-то момент мне действительно стало хорошо - появилась легкость и ощущение, будто все мои проблемы растворяются где-то далеко-далеко, в этом тянуще-томительном чувстве, концентрирующимся внизу живота. Но чем дольше это длилось, тем невыносимее мне становилось - охвативший мое тело жар медленно, но верно превращался в агонию, и я метался по постели, не сдерживая тихие стоны сквозь заклеенный рот, ощущая возбуждение, концентрирующееся в области паха. Это настолько омерзительно и страшно… не контролировать себя, а я себя не контролировал, и из-за этого снова заплакал, безуспешно борясь с этой позорной практически животной жаждой, привнесенной мне в тело какой-то дрянью. И это было самое мерзкое - осознавать, что весь твой затуманенный разум и истинные чувства вопят от ужаса, тогда как твое тело предает тебя, желая совсем обратного. Я поймал восхищенно-довольный взгляд Ника… хотелось сказать, как же я его ненавижу, но вместо этого издал очередной до ужаса пошлый стон, из-за чего захотелось умереть прямо здесь и сейчас, лишь бы прекратить этот ужас. - Ну что, теперь ты подаришь мне свою любовь? - Ник, не церемонясь, но и особо не спеша, расстегнул мне молнию на джинсах, и приспустил вниз, являя своему взору стоящий колом член. Я на это издал мучительный вопль протеста и инстинктивно дернулся, снова чувствуя боль от веревок, с новой силой впившихся в запястья и лодыжки. И не смотря на весь мой протест, на то, что мне было омерзительно, страшно и больно… я все равно застонал от наслаждения, когда Ник коснулся моей плоти, и от осознания того, что мне до ужаса нравится его рука, мне стало настолько плохо, что я снова залился слезами, то ли крича, то ли пытаясь издать очередной стон, то ли все сразу, давясь рыданиями сквозь импровизированный кляп. - Вот так, Илюш, не сдерживай себя… Я не знаю, сколько это продолжалось - я уже не выдерживал, разрываемый на части наслаждением и отвращением к этому абсолютно чужеродному чувству, и крепко зажмурился, все еще хватаясь за мысль, что это всё неправда, не со мной, и я обязательно очнусь от кошмара. - Ну как, Илюш, нравится? Или, может, сделать тебе еще приятнее? Кажется, не очнусь… Я всё-таки открыл глаза и впился во взгляд Ника - так, что тот, уже успев приставить мне пальцы ко входу, даже остановился. Читатель душ, да? А толку от этих гребаных способностей, если меня может распять на кровати мой же одноклассник, чтобы изнасиловать?! Я что, вообще ничего не могу? И на кой черт они мне тогда вообще сдались?! Комната исчезла. Веревки, удерживающие меня, тоже. Я оказался во тьме - без окон, дверей и коридоров, лишь бархатный, уютный черный цвет. Я попробовал сделать шаг… затем еще один… Ничто меня не сдерживало. Я прошел дальше… в это абсолютное ничто… пытаясь понять, куда мне следовать и где я… это и есть чужая душа? Душа Ника? У меня получилось?... Но почему тут так темно? Я огляделся вокруг себя… и узрел небольшой огонечек. Я пошел в его сторону… и с изумлением увидел Ника, спящего под ночным торшером в виде звездочки. - Ник?! Ник! Я затряс его за плечо, и Ник, не сразу, но сонно открыл глаза… Увидев меня, он испуганно вздрогнул и тут же схватил меня за руку. - Илья… прости, я не хотел… я бы никогда, Я… это всё он!... - Он? Кто - он? - Я не знаю… не знаю, Илья… прости меня! - и Ник, закрыв лицо руками, просто разрыдался. Понятно, что ничего не понятно. Ладно… - Почему тут так темно? Ник, тут всегда так было? Ник!... - я тормошил его, но без толку - Ник все плакал и плакал, а я… вдруг ощутил на себе чужой взгляд - такой липкий, холодный и мерзкий, и, обернувшись, увидел… еще одного Ника. Во всем черном. Он выглядел изумленным как минимум. - Ты… Как ты смог?… Даже не вздумай мне всё испортить! Он бросился на меня, но я, оставшись абсолютно спокойным, и даже не очень понимая, да и не желая понимать, откуда во мне взялась уверенность в том, на что я способен, ловко увернулся, ответно занося руку для удара. - Пошел отсюда вон! - я врезал ему по лицу, со всей силой, отбрасывая его на несколько метров, и вся эта темнота тут же разбилась на осколки, вместе с самим темным Ником, являя мне ослепительный, почти что белый коридор со множеством самых разных дверей. Ник, щурясь от яркого света, размазывая по лицу слезы, медленно поднялся… изумленно моргнул… обернулся и посмотрел мне прямо в глаза… …и на этом моменте я прервал наш визуальный контакт, видя перед собой Ника, по щекам которого текли слезы. Но это уже был не тот темный жуткий Ник, а Ник, которого я знаю. Понятия не имею, что это была за хрень, какого черта, почему всё так вышло, откуда я знал, что надо действовать именно так, а не иначе - самое главное, всё позади. У меня получилось!!! - Илья… Илья, прости меня, я… я правда не хотел… Господи, что я с тобой сделал, Илья!... Ник безутешно рыдал у меня на груди, а я просто лежал и смотрел в потолок, только сейчас, наверное, осознавая, насколько же паршиво себя чувствую от всего этого - и от дряни, которой меня накачали, и от снотворного, действие которого еще будто бы не до конца закончилось, и от ноющей боли в голове, руках и ногах, а самое главное от всех этих невыносимых переживаний, из-за чего сейчас вместе с облегчением ощущалось полное эмоциональное истощение, и я сморгнул выступившие слезы - уже не от боли или страха, а просто от пережитых потрясений. Я хотел было попросить, чтобы Ник меня развязал, но с заклеенным ртом сделать это оказалось проблематично, и я просто остался молча лежать, до сих пор не веря, что весь этот кошмар, наконец, закончился. Или, по крайней мере, мне так казалось. Раздались аплодисменты. И я, открыв глаза и бросив расфокусированный взгляд в сторону их источника, с изумлением увидел… Клима?... - Как интересно… Знаешь, Илья, а я ведь с ног сбился, чтобы разыскать тебя. Даже демонов подключил, чтобы они обнаружили твое местоположение… Как я убивался, думая, что с тобой что-то случилось - вдруг Эльвейс пришел раньше положенного и все-таки стер тебе память? Вдруг тебя сбила машина, и ты сейчас в больнице? А вдруг не в больнице, а умер, просто мне еще не успели об этом сказать? А получается, что всё то время, пока я сходил с ума в полном неведении о том, где ты, что с тобой, нужна ли тебе моя помощь, ты просто развлекался со своим дружком? - Клим зло усмехнулся, и все внутри меня похолодело от липкого страха - нет… нет, Клим… всё совсем не так! - Да вы не стесняйтесь, продолжайте! Простите, что побеспокоил, не буду вам мешать. Или же, может, наоборот, стоит присоединиться? У вас тут такой занятный арсенал всякой всячины… еще не успели воспользоваться? Ох, Илюш, да ты кажется даже ни разу не кончил - Ник настолько плох, или же просто ты привык именно к моей руке, что уже без меня не можешь? - Нет, Клим… - Ник отлепился от меня и, всхлипнув, отрицательно замотал головой. - Илья тут совершенно не причем… это я во всем виноват, только я, слышишь? - Я не с тобой разговариваю, - процедил Клим сквозь зубы и, схватив Ника за ворот, со всей силы бросил в стену - так, что Ник ударился об нее головой с глухим стуком, безжизненно упал возле плинтуса и больше не поднимался, из-за чего я издал испуганный крик сквозь скотч. Нет!… Клим же не убил его?... Сам блондин, тем временем, присел рядом со мной на место Ника, оглядел меня с ног до головы, и лишь затем посмотрел мне прямо в глаза, отчего стало до безумия страшно, потому что еще никогда в его взгляде не было столько злобы, обиды, ненависти, ревности и жажды убивать одновременно. - Помочь? Такая знакомая, и в то же время нет, рука легла на мой пульсирующий от жажды орган, потому что вколотая мне дрянь всё еще разливалась по венам, и я весь изогнулся от наслаждения и облегчения, толкаясь ему в ладонь, одновременно с этим не прекращая лить слезы от страха и отчаяния. Клим… он думает, что я изменил ему с Ником, да?... Но я бы никогда так не сделал, ни за что! Неужели тот, кто готов пойти на всё и даже пожертвовать жизнью ради любви, будет предавать того, кого он так сильно любит?... Надолго меня не хватило, и я кончил ему прямо в руку, давясь то ли стонами, то ли очередными рыданиями. Клим достал из кармана салфетки и вытер руку - так, будто бы это было что-то мерзкое, и от этого мне стало еще страшнее. - Шлюха, - Клим расплылся в злой усмешке… и отвесил мне пощечину, от чего я снова разрыдался. - А строил из себя целку… что ж ты сразу не сказал, что фанат БДСМ - я бы не винил себя за тот раз, да и вообще бы не сдерживался. Нет, Клим, всё не так… не так!!! А Клим, к моему большому удивлению, развязал мне ноги… и перевернул спиной вверх, после чего окончательно стащил с меня нижнюю часть одежды. Нет… черт, что он делает?... Клим, я не хочу!!! Пожалуйста, нет… мне страшно… так страшно… я не виноват!... - Член колом стоит - не насытился, да? А может, нам с Ником вдвоем тебе присунуть, что скажешь? Хочешь, я пристроюсь сзади, пока он будет трахать тебя в рот? - с этими словами Клим раздвинул мне ягодицы и с силой сжал, очевидно разглядывая мою сжимающуюся от этого постыдного неконтролируемого желания дырочку. - Или же хочешь почувствовать в себе оба члена, м? Что скажешь? Ах, да… ты же не можешь говорить… Скотч отлепили настолько резко, что я непроизвольно издал негромкий стон боли, что есть силы изворачиваясь и глядя ему прямо в глаза. - Клим, всё не так!… Я люблю только тебя… - Ага. Я тебя тоже. Шлюха. Глаза… я был в такой истерике, что здраво мыслить не выходило, но его глаза… почему они кажутся такими чужими? Такими… чересчур бездонными? Но подумать об этом мне просто не дали - скотч вернулся на место, визуальный контакт был прерван, и я, безуспешно попытавшись вырваться из пут веревок, лишь ощутил, как к горлу подкатывает новая волна истерики. Я снова попробовал убедить самого себя, что всё это - лишь страшный сон, который обязательно должен кончиться, но он не кончался. И если с Ником мне было до безумия страшно, потому что я не хотел этого, то сейчас, с Климом, к страху прибавилось еще и отчаяние, что он мне так никогда и не поверит, и на этом всё и закончится. Клим и так безумно ревновал меня к Нику, но черт, неужели он настолько во мне сомневается?! Он даже не дал мне ничего объяснить!... И от этого было настолько обидно, что я просто зажмурился, так и не в силах подавить эту новую волну рыданий. - Да у вас прям целая коллекция… - кажется, Клим начал перебирать игрушки, разложенные на кровати. - Не первый раз практикуете, да? А что тебе нравится больше всего, Илюш? Может быть вот эти анальные бусы? Или вибро-пробка? А может, мне начать с этого, как думаешь? - М?... М!!! - увидев в руках Клима здоровенный розовый дилдо, я весь сжался, но хуже всего было от этого ледяного, колючего взгляда, полного ненависти. Наш очередной визуальный контакт был недолгим - я ощутил, как к моему входу приставляют что-то массивное… и весь выгнулся от невыносимой разрывающей вспышки боли, когда в меня с силой стали заталкивать это орудие пыток. Клим… пожалуйста… умоляю… перестань!... - М-м-м!… - Смотри-ка, он еще и с кнопкой! - я ощутил, как эта огромная штуковина, разрывающая меня изнутри, стала вибрировать, и вопреки страху, боли, отвращению и обиде, мое тело всё равно отозвалось на это насилие совсем не так, как бы мне хотелось, и помимо рыданий и против своей воли я начал издавать самые настоящие стоны. Отвратительно… - Нравится, да? А тебе не кажется нечестным, что удовольствие тут получаешь лишь ты один? С этими словами Клим достал член из штанов и, склонившись ко мне, поводил им по моему лицу, от чего я зажмурился, потому что всё это было невыносимо… Зачем ты так со мной, Клим?... Я ведь ни в чем не виноват!... - Хотел было любезно попросить у меня отсосать, но знаешь, ты мне настолько омерзителен, что пожалуй воздержусь, - больно впившиеся в волосы пальцы и мягкий шепот на самое ухо заставили дрожать всем телом - нет, Клим! Нет… Не говори так, умоляю… - Однако видишь - у меня на тебя всё ещё стоит… Потому что я люблю тебя, и буду любить до скончания времен… Жаль, что перепихон со своим дружком для тебя оказался важнее моих вечных чувств. Клим начал неистово надрачивать сам себе, держа член возле моего лица, и вскоре кончил, пачкая меня в сперме, а самое ужасное то, что вибратор в моей заднице, попадая по простате, довел до оргазма почти одновременно с ним, и вся эта смесь из удовольствия, боли, отвращения к самому себе, несправедливости и обиды настолько разрывали меня на части, что казалось - я не выдержу и просто умру от собственного позора. А Клим вытерся салфеткой, привел себя в порядок и, бросив взгляд в сторону, где лежал Ник, склонился надо мной близко-близко, ловя мой затуманенный взгляд. - Когда Эльвейс придет, скажи чтобы стер тебе память - мне такая шлюха и даром не нужна. Совет вам да любовь с этим Ником, если он там не сдох, конечно же. Глаза… его глаза… такие бездонно-глубокие… намного глубже, чем были глаза Клима… Я неосознанно попытался проникнуть в его душу также, как проник в Ника, но наткнулся на непроходимую стену - не потому, что я не смог, а потому что прямо за этой глубиной стоял блок. И, наткнувшись на него… лишь на мгновение… мне почудилось, что цвет его глаз изменился на льдисто-синий оттенок. Но прежде, чем я успел что-либо осознать, Клим разорвал наш визуальный контакт, и, больше ни на кого не глядя, просто ушел. Из квартиры и моей жизни, а я… я ощутил внутри себя такую пустоту, злобу и унижение, что просто замычал сквозь скотч, что есть силы - НУ ПОЧЕМУ ВСЁ ИМЕННО ТАК?!!! - Илья?... - Ник подполз ко мне и испуганно меня оглядел, потом, чуть помедлив, вытащил из меня вибрирующую игрушку и развязал руки - ни на что из этого я не отреагировал, потому что мое тело… стало словно ватным и очень тяжелым, но мне было плевать. Я ощущал, как бьется на части собственное сердце, и единственное, чего хотел в данный момент - тупо сдохнуть, чтобы больше не мучаться, но перед этим догнать этого блондинистого мудака и высказать всё, что я о нем думаю, потому что только что он собственноручно меня предал - меня и мои к нему чувства. Возможно, Эльвейс был прав… надо было соглашаться на стирание памяти - хотя бы чтобы не чувствовать эту боль внутри, не слышать воющую от отчаяния душу, не осознавать, что тот, кого я любил, за кого готов был умереть, в буквальном смысле изнасиловал меня и бросил безо всяких причин. Невыносимо… - Черт, Илья, нет-нет-нет… Да где же?! Ну, давай, возьми же тру… Алло?! Ран?! Помоги мне, умоляю! Он почти не дышит!!!