Сказки зимние, сказки магические

      — Не могу поверить, что ОН поверил! — Мара выскальзывает из-за трона текуче, переступая с ноги на ногу мягко, словно плывет над золотым мрамором. Ее лицо — аллегория иронии и сарказма, и Локи понимает, в чем тут дело.       Это не Локи она считает гением и стратегом всех времен, а просто Тора — до смешного наивным и недалеким. Заслуга Локи в том, что его брат законченный кретин, которого и обманывать-то не интересно: он и так поверит в любую чушь.       Трон становится странно жестким, — или ее взгляд холодным? — и сидеть на нем не так и удобно. Почему-то.       Разве это не должен быть его триумф?       — Да ладно, — Локи отставляет Гунгнир в сторону и спускается на ступеньку вниз, чтобы поравняться с Марой. Глаза к глазам, руки к рукам, но от нее пахнет зимой и ночью, как в Йотунхейме. — Это как отобрать конфетку у ребенка. Поплачет, да и успокоится. — И добавляет так, чтобы Мара не поняла, что его голос все-таки дрогнул. — Должен успокоиться.       — А ты значит, любитель детей обижать? — Она вся синяя, мелькает на самом краю глаза, перетекает из одного угла в другой. Он и не заметил, как она подошла к трону.       И села на него.       Спина прямая, плечи расправлены, и она наклоняется так, чтобы заполнить весь трон своей небольшой фигуркой — нога на ногу, руки на подлокотниках, лукаво светят синие глаза из-под ресниц. Словно всегда тут сидела. Мара — Королева Асгарда.       А звучит.       — Нет, — Локи заводит руки за спину, и видит, как кончики ее пальцев мягко оглаживают золотое теснение, и как вокруг, вдруг, реальность поддергивается мутной пленкой. Иллюзия. И за ее плотным куполом плечи царя сами собой расслабляются, — но Тор другой случай. Исключение, если хочешь.       Она улыбается отстранено, словно потеряла нить их разговора.       — Знаешь, всегда хотела быть любовницей короля — столько привилегий, — Мара задумчиво водит пальцем вдоль угловатого орнамента, и — о боги, да! — Локи хочет, чтобы она сейчас гладила так его лицо. Мягко водила подушечками пальцев по невидимым линиям, о которых просто не могла знать. Но знала, и продолжала позволять ему делать с ней все, что ему захочется.       Правда, было у короля подозрение, что эта партия играется только на ее условиях, и кажется, смертная выигрывает у бога коварства.       Но он был не против.       — Я тоже всегда хотел иметь любовницу. — тянет король, нависая над волшебницей. Ее глаза мерцают, горячат, как открытый, безжалостный огонь, синий лед и голубая сталь.       И да, эта была та шалость, которой Локи будет гордится всю свою жизнь.