Сказки зимние, сказки магические

      Во сне все иначе. Мара выглядит уверенной и спокойной, как глубокое синее море. Как полоска горизонта.       Но Локи знает, что это не сон — ее серебряный браслет обжигает кожу, а глаза — душу. Потому что они не в его тюрьме в Асгарде, а под снегопадом и звездами Ётунхейма. Потому что смертная не может не ежиться на таком холоде, но она стоит, даже не шелохнувшись.       — Умно, — Мара кивает уважительно, впрочем, не сильно почтительно: так, слегка наклонила голову.       — Простейшее заклинание, — Локи садится на каменный выступ и следит, как снег путается в ее волосах. А Мара смотрит, как снег путается в его волосах, — любой дурак сможет.       Мара отводит взгляд и уходит куда-то вглубь: бродит туда-сюда, выныривая из темной метели, как из темной воды — раз, и вот она снова здесь, на маленьком бесснежном пяточке.       — Интересно. Научишь? — Мара садится на землю прямо напротив него: волосы взлетают от порывов ветра вместе со снегом. Кажется, что моргни, и она вовсе пропадет в метели.       И, прежде чем сказать «нет», Локи делает усилие, чтобы промолчать: она не попала под гипноз его скипетра, когда он попытался ее обезвредить. Маленькая смертная, — не уступающая ему в росте — а оказалась сильнее величайших героев земли. В ней улавливается магия, которую он не понимает.       — Если будешь меня слушать, — благосклонно, словно это решение далось ему с трудом, Локи кивает — как будто делает маленькой смертной величайшее одолжение, — беспрекословно.       Он думал, что она откажется. Или, по крайней мере, подумает.       — Как скажешь, мой лорд. — Ее глаза мерцают, а улыбка — острая, почти обжигающая.       Почему-то Локи кажется, что одолжение делают именно ему.