Сказки зимние, сказки магические

      У Мары холодные ладони, и Локи вздрагивает, хотя пытается этого не показывать.       На Азгард опускается глубокая, глухая ночь, скрадывающая звуки, и с неба ему светят тысячи алмазных звезд. Ни в какое сравнение с сокровищницей Одина — холодные камни режут пальцы, а звезды — глаза, и принцу не хочется думать, что он, в отличие от своих соотечественников, не попадет в Валгаллу. За все ошибки. За все убийства. За черствость и бессердечие.       Потому что йотунам не место в чертоге героев, так он себе говорит, когда кошмары не дают спать. Когда от ужаса слезы подступают к глазам, и не понятно, на яву он, или еще во власти своих кошмарных снов. Они сменяют друг друга, два видения, что захватили его разум — безмолвные льды Йотунхейма, в которых он обрел правду и проклятье, и темные, холодные камни пещеры, где читаури раздирали его отчаявшееся сознание на куски.       В такие дни, когда боль снова и снова захватывала его тело, звезды на небе мерцали особенно приветливо: подмигивают, приветствуя из темноты. В такие ночи не то, что спать, не хочется существовать. Закрыть глаза, забыть все, и не просыпаться.       Сколько ночей он провел в промозглом, леденящем душу одиночестве?       У Мары холодные руки, и она с силой сжимает его плечо.       — Я все еще чувствую, как у тебя сердце болит, — он не видит ее лицо, но готов поклясться, что она хмурится. Не жалеет его. Наверное поэтому он не сбрасывает ее руку, и не выгоняет ее из своей камеры обратно в Мидгард.       Он слишком устал от одиночества. От вечного молчания, и пустоты.       — Надо было разорвать связь, — Локи тяжело опирается на иллюзорные перила, и прикрывает глаза. пред Марой не страшно было выглядеть слабым, просто потому что он и так уже слишком много ей рассказал. Их связь через сны отдавалась и ей — все чаще и чаще она попадала в его сны, и чувствовала на себе всю ту боль, что он носил в себе годами. Нет смысла врать той, что переживала каждый его кошмар вместе с ним.       — Нет, — Мара пробирается своими холодными руками ему под рубашку. Ее руки мягкие, и он чувствует, как ее грудь прижимается к его спине, распаляя, щедро делясь теплом, — ее надо укрепить. Тогда я смогу перетянуть тебя в свой сон в следующий раз.       Эта девчонка еще думает про следующий раз? Сумасшедшая или отчаянная.       Локи поворачивается, и заглядывает ей прямо в глаза: хочет убедиться, что она не сумасшедшая. Или нет, просто хочет посмотреть в глаза, и не увидеть там презрения и страха. Только тепло, только зарождающийся огонь, который она дарила только ему.       Она сама тянется к нему, зарывается пальцами в волосы. Локи плевать, что будет дальше, да и то, что будет сейчас его не сильно волнует — он только закрывает глаза, и не видит перед собой ничего, что причинило бы боль. Только холодные руки в волосах и на груди, только горячие губы, с упоением целующие, только горячее, обжигающее дыхание на щеке.       Так прекрасно, и свободно, что грудь разрывает на части. От истомы, от неги. От тепла. От искреннего человеческого прикосновения.       Ее губы двигаются, они живые, осязаемые, тянутся вниз, обхватывают кожу на шее. Горячий язык обводит венку на ключице, ловкие руки стягивают рубаху.       Локи обхватывает плечи Мары, отодвигает от себя. Смотрит в глаза, пытается найти в них… что-то, но находит только огонь желания, страсть и обожание в глубине синих, океанских сапфиров напротив. Ему нравится, ведь никто никогда не смотрел на него так.       Не со шлюхами же сравнивать, верно?       И он все же тянется к ней в ответ — сжимает талию до хруста костей, кусает губу до крови, и наслаждается терпким вкусом шоколада на языке, вылизывая ее рот. Мара не отстраняется, только жарко выдыхает, и тихо, едва различимо скулит.       Локи тянет Мару к кровати, потому что замерзшие ноги уже не держат. На ней тонкая футболка, которая белым пятном падает на пол, и белье ее летит туда же.       Мара выгибается дугой, чувствуя горячие губы на своей груди. Кажется им обоим не хватает дыхани, когда их руки и тела сплетаются, а дыхание перемешивается.       Перед глазами плывет, и Локи падает прямо на Мару, прижимая ту к кровати. Они оба измотаны, приятно пусты и расслаблены, и у Локи слипаются глаза. Но сперва он укрывает их обоих одеялом, и запечатлеет на ее плече легкий, прохладный поцелуй.       — Засыпай, мой лорд, — Мара улыбается устало, вымученно, но довольно, — а я покажу тебе приятный сон.       И Локи проваливается в теплую, уютную темноту.