Часть 1
7 августа 2021 г., 10:00
В жизни существовало много вещей, которые Эдди привык считать изначально грязными. Благодаря не кому иному, как его матери, мир превратился в одну огромную чашку Петри с самыми разными болезнями. Всё его детство прошло с мыслью, что одно неверное движение может и обязательно закончится тем, что он подхватит смертельный штамм чего-нибудь, который отправит его на два метра под землю. Только после того как он покинул дом матери и вступил во взрослую жизнь, Эдди начал понимать, что не всё делилось на грязное и чистое. На самом деле многое попадало в какую-то странную серую зону, о которой он даже не подозревал. Мать подготовила его к нескольким опасным для жизни сценариям оказания первой помощи: к выявлению инсультов, сердечных приступов и аневризм. Но она никогда не готовила его к жизни в реальном мире. А реальный мир очень быстро преподнёс Эдди головоломку, которая называлась «сексуальная активность».
Соня Каспбрак никогда не была особенно сексуально раскрепощённым человеком. Вообще, если бы Эдди не знал наверняка, что она являлась его биологической матерью, он бы решил, что она не занималась сексом ни разу в жизни и просто украла его прямо из больницы сразу после рождения. Зачатие Эдди, скорее всего, было одним из единственных случаев, когда его мать с кем-то совокуплялась, так что у Эдди имелось очень скудное сексуальное образование. На самом деле его совсем не было. Он знал основы: о пенисах, вагинах и деторождении — вот практически весь объём его знаний по этому вопросу, учитывая, что и его школа не была самой прогрессивной, когда дело касалось полового воспитания. На прямой вопрос о сексе его мать ответила, что это грязное и мерзкое занятие и что он должен воздерживаться от него, пока не женится на женщине и не соберётся завести детей. Конечно, это творило чудеса с сексуальным развитием Эдди — или его отсутствием. Единственное, что стояло выше секса в перечне Отвратительных Вещей По Версии Сони, Которых Нужно Избегать Любой Ценой, Эдди, — это гомосексуальность.
Представьте себе удивление Эдди, когда он довольно скоро обнаружил, что стал взрослым, хочет секса и, как ни странно, ещё и был гомосексуалом. Эти открытия произвели сильное впечатление на Эдди. Мало того, что ему с абсолютным отсутствием подготовки приходилось учиться ориентироваться в мире и бояться всего, всех и всюду, он ещё и должен был смириться с тем фактом, что относился по крайней мере к Двум (2) случаям, вызывающим у его матери страшную ненависть. Когнитивного диссонанса хватило, чтобы у Эдди развилась стрессовая язва. С одной стороны, его учили — и даже приучали — считать секс ради удовольствия и гомосексуальность — самыми страшными грехами, порождёнными самим мистером Люцифером. А с другой, он совсем не мог отрицать тот факт, что хотел заниматься сексом ради удовольствия и хотел заниматься им с мужчинами, и то, что у всего остального мира (за исключением его матери, которая была всем его миром на протяжении по крайней мере восемнадцати лет), казалось, не было никаких проблем с этим.
Не то чтобы Эдди не пытался. Эдди очень пытался — со смехотворным рвением — отказать себе в этом. Он был подростком с гормонами и, не понимая своих желаний, сдерживал и подавлял их, как только мог. Всю энергию, что у него оставалась, он направлял на хобби и интересы, такие как создание моделей или видеоигры. С переездом в первую квартиру и началом учёбы в колледже желание начало понемногу стихать. Несмотря на подавление со всех сторон, метафорическая коса нашла на метафорический камень — и сантиметр за сантиметром, год за годом, Эдди становилось всё труднее и труднее отрицать. А он буквально жил в отрицании; причём настолько, что на четвёртом десятке в конце концов женился на женщине — к этому браку его подтолкнуло чистое отчаяние.
Женитьба на Майре стала одним из худших решений, которые Эдди принимал в своей жизни. Намерение расписаться являлось совершенно эгоистичным с его стороны, хотя Эдди и считал Майру не самым лучшим человеком. Она, конечно, не заслуживала такого брака, который Эдди ей предлагал. Он убедил себя, что на самом деле испытывает к ней какие-то чувства — любовь или что-то другое, он не был уверен, но полагал, что отношения с Майрой являлись единственной возможностью вписаться в жизнь, осчастливить свою мать, так как он наконец-то остепенился с кем-то, а также, возможно, решить две самые большие «проблемы» (см.: желание заниматься сексом ради удовольствия с мужчинами).
Конечно, ничего не решилось. Если уж на то пошло, стало только хуже.
Эдди был несчастен, Майра была несчастна, и неудивительно, что их брак был несчастным. В конечном итоге всё вылетело в трубу, и Эдди пришлось взглянуть фактам в лицо. Нет, он не получал удовольствия от секса. По крайней мере с женщинами. Эдди решил, что после попытки заняться сексом со своей бывшей женой, что было далеко не самым приятным опытом, ему, возможно, не захочется заниматься сексом ни с кем вообще. Но он только понял, что всё ещё хочет секса — только не с женщинами, несмотря ни на что, и особенно не с Майрой. Так что вся эта затея с женитьбой была полным провалом и пустой тратой времени, денег и ресурсов. Всё, что у Эдди осталось, — это острая горечь, адвокат, который ему не очень-то нравился, и пустая квартира, где ему не оставалось ничего другого, кроме как размышлять о жизни. И он так и делал. Постоянные размышления дошли до такой степени, что вышли за пределы дома. Эдди находился в своих мыслях на работе, на пробежках, даже в кафе. Он часто посещал одно и то же кафе примерно в одно и то же время каждый день, чтобы просмотреть ежедневную кучу электронных писем, прежде чем отправиться в свой душный офис; иногда он просто позволял своему разуму немного поблуждать, размышляя над вопросом: «Что теперь?». Он не знал, что теперь. Всё, что он знал, это то, что он пойдёт на работу, останется там до тех пор, пока хватит сил, и вернётся в свою пустую квартиру, чтобы заснуть под звуки телевизора (ночью было так тихо; настолько тихо, что его мысли, как правило, превращались в раскаты грома).
Встреча с Ричи Тозиером, наверно, была одним из лучших событий, что происходили с Эдди. За всю жизнь. Поначалу он так не думал. Тогда Ричи Тозиер казался ему занозой в одном месте. Просто какой-то парень, которого он видел время от времени, когда приходил выпить утреннего крепкого миндального чая (с мёдом), и голос которого, казалось, пронзал любые витавшие в голове Эдди мысли. Когда Эдди увидел его в первый раз, то с уверенностью предположил, что у мужчины кончилась одежда и он просто накинул на себя костюм с прошлого Хэллоуина, чтобы перехватить кофе перед тем, как отправиться в прачечную. Как оказалось, Ричи всегда одевался так, словно работал статистом в «Маппет-шоу». Хоть Эдди и жил в большом городе, в том, чтобы постоянно встречать одних и тех же людей, не было ничего необычного. Однако он не мог не заметить, что этот мужчина приходил всё чаще и чаще, пока, как и он сам, не стал заскакивать в кафе каждое утро. Было в нём что-то такое, что-то неуловимое, что каждый раз привлекало внимание Эдди. И только когда Ричи Тозиер подсел к нему за стол и спросил: «Как оно, ничего?» — с социальным интеллектом и наглостью золотистого ретривера — Эдди понял, что его влечёт к этому человеку.
Несколько незаметно пролетевших месяцев спустя — и Ричи переехал в четырёхкомнатную квартиру Эдди. Отношения с мужчиной стали для Эдди шагом в новом направлении. Чёрт, на самом деле это была совершенно другая игра с какими-то непонятными правилами. Не то чтобы Эдди до этого встречался со многими женщинами — у него не было достаточно опыта для сравнения, — но встречаться с Ричи было одновременно и легче, и труднее всего. Включая все года обучения в колледже, что действительно говорило о многом. Ричи Тозиер не переставал удивлять. Он работал профессором химии, и притом выдающимся; Эдди сначала думал, что Ричи глупо пошутил — настолько этот факт застиг его врасплох. Он также любил комедию и писал кое-какие монологи, с которыми иногда выступал в клубах в центре города. Он вырос в том же маленьком городке, что и Эдди — у них даже было несколько общих друзей (что, конечно, было невероятно удивительно и странно, но полезно), — и увлекался столькими вещами, что у Эдди просто в голове не укладывалось. А ещё он был по-настоящему весёлым, заботливым, милым, терпеливым и добрым — больше, чем кто-либо из близких Эдди, включая его собственную мать. Быть с Ричи не составляло никакого труда, так что Эдди не удивляло, как быстро он влюблялся в него. На тот момент рана, оставленная браком, была ещё свежа, но казалось, что возможно, только возможно... через какое-то время он подумает о нём снова. В конце концов, он никогда раньше не испытывал тех чувств, что питал к Ричи, и с каждым месяцем его привязанность становилась только крепче.
Но с другой стороны, Эдди чувствовал себя в ловушке, с трудом принимая собственную ориентацию как часть себя, которую он так долго избегал и пытался изменить и из-за которой испытывал глубокий стыд в течение многих лет. Было не так легко внезапно взять и решить, что теперь всё в порядке, потому что он встретил парня, который, казалось, был создан для него. Было тяжело, да так, что Эдди в конце концов сдался и начал ходить к психотерапевту. Изначально он отправился к ней с проблемой «я-гей-но-не-хочу-им-быть-и-в-то-же-время-я-хочу-принять-эту-часть-себя-потому-что-люблю-другого-мужчину-и-хочу-разобраться-в-себе-(ради-него)», но очень быстро выяснилось, что ему просто нужна была терапия в принципе, а также профессиональная помощь, чтобы много чего разобрать. К счастью для него, его психотерапевт отлично справлялась со своей работой, а Ричи был терпелив. Он был таким терпеливым, что выводил Эдди из себя. Но это также давало Эдди больше поводов любить и ценить Ричи ещё сильнее. Как часто он удивлялся способности испытывать столько чувств к другому человеку, не говоря уже о романтических чувствах или чувствах к другому мужчине. После развода он пришёл к выводу, что ему просто придётся провести остаток жизни в одиночестве, потому что так будет лучше, но тут появился Ричи Тозиер во всей своей красе — вторая половинка души Эдди, привязанная к другому концу красной ниточки.
Эдди потребовалось пять месяцев «официальных» отношений с Ричи, чтобы почувствовать себя комфортно в постели. Он знал, что это ненормально долгий срок, особенно для человека, которому скоро исполнится сорок. Он не был девственником; он спал с Майрой (несколько раз — все можно пересчитать по пальцам). Но спать с Ричи — это совсем другое дело. Ричи не был напористым. Абсолютно. Он не торопил Эдди, был вежливым, хотя Эдди знал, что вся ситуация, возможно, уже начинала раздражать его. Не то чтобы он не испытывал сексуального влечения к Ричи. Боже, он испытывал, и зверское влечение! Просто... сам секс пугал Эдди. Они целовались, начинали возбуждаться, и мозг Эдди просто погружался в статику, наполняя его жутким беспокойством, и он отстранялся, находя предлог для какого-то менее интимного занятия. Например, посмотреть фильм, или пойти прогуляться, или... сделать буквально что угодно. Несколько раз Ричи молча уходил в ванную, чтобы разобраться с вызванными им последствиями, и Эдди чувствовал себя таким виноватым, что на мгновение ему хотелось выпрыгнуть в окно. Вместо этого он пошёл к психотерапевту с новой проблемой.
Как только Эдди преодолел первое сексуальное препятствие, он обнаружил, что его либидо было... ненасытным. Он хотел секса всё время и так сильно, что иногда Ричи не поспевал за ним. Он предположил, что это как-то связано с сорока годами подавления и отказа. Не говоря уже о том, что Эдди наконец понял, из-за чего был весь шум. Заниматься сексом с человеком, к которому вас по-настоящему влечёт и которого вы любите, было потрясающе. Это было интимно и ярко, и Эдди казалось, что каждый раз, когда они с Ричи достигали оргазма, они становились ещё ближе друг к другу. Он немного беспокоился из-за того, что может стать сексуально зависимым, но Ричи заверил, что такое влечение абсолютно нормально и он, скорее всего, просто навёрстывает упущенное время. Кроме того, ему нужно учиться, верно? И что может быть лучше практики со своим парнем? Соня могла вертеться в гробу сколько угодно.
Несмотря на сексуальное пробуждение Эдди в виде его академического придурка-бойфренда, их секс всё ещё был довольно сдержанным. Эдди знал, что у Ричи были кинки и он интересовался чем-то большим по сравнению с тем, чем занимались они. Эдди, по общему признанию, немного колебался, когда дело доходило до вещей, которые не были банальным проникновением после интенсивной прелюдии. Он не хотел, чтобы Ричи стало скучно с ним, и он солгал бы, если бы сказал, что ему не любопытно. Конечно, Эдди было любопытно, есть ли способы оживить их близость. Он хотел расспросить непосредственно Ричи, когда они встречались уже около семи месяцев, но не знал, как заговорить об этом: это была не просто случайная тема за ужином, которая может положить начало непринуждённому разговору или без неловкости замяться. Эдди всё время пытался найти удобные случаи для обсуждения, но подходящих моментов не представлялось. К тому времени, когда они были вместе почти год, желание Эдди ступить на новую территорию стало нестерпимым. Он становился всё более активным в постели; изучал новые позы, даже устраивал небольшие ролевые игры время от времени. Но он хотел дать Ричи больше. Ричи был таким терпеливым с ним, таким понимающим и готовым двигаться в его темпе, каким бы медленным тот ни был. И он клялся до посинения, что не возражает против таких условий, но Эдди возражал. Эдди очень возражал. Даже если Ричи не говорил ему о конкретных вещах, которые он хотел бы попробовать в постели, Эдди хотел сделать их близость немного более захватывающей. Он хотел доказать самому себе (а может быть, и своей матери, и бывшей жене тоже), что способен и что ему наплевать на то, что они считают аморальным и грязным.
Хотя, возможно, ему было не всё равно. Может быть, немного.
Теперь, когда эта решимость встала на передний план в его сознании, Эдди поймал себя на том, что много думает о сексе. В частности, о том, как он трахает Ричи. Это стало небольшой навязчивой идеей; он ходил на работу и в любое свободное время (которого было не так уж много, конечно) обнаруживал, что его мысли заняты сексом. Они не были похожи на фантазию. Ну, если только немного, просто он более тщательно выстраивал сценарии, в которых пробовал что-то новое и раздвигал границы интимных отношений со своим любимым парнем. Эдди придумал бесчисленное количество идей и предложений, некоторые даже казались многообещающими, но не было таких... которые добрались бы до того места у него внутри, что говорило ему: «Да, чёрт возьми, надо обязательно попробовать это».
Пока за заполнением документов, вместо которых он занялся бы чем угодно другим, к нему не пришла мысль. И не выходила из головы, несмотря на то, что Эдди даже не был уверен, сможет ли он это сделать.
Но он хотел, боже, он очень хотел. Он хотел этого так сильно, что обнаружил, что по ночам ищет в «Гугле» любую информацию об этом, надёжно вставив наушники в уши, в то время как Ричи спит рядом с ним в блаженном неведении. Идея напоминала зуд, который он не мог почесать, последнее препятствие, которое ему нужно было преодолеть, чтобы наконец добраться к месту назначения. Мысль казалась такой глупой, когда он думал о ней подобным образом, но вместе с тем не лишённой символизма. И от неё у него вставал, что было несомненным и невероятно убедительным плюсом. Единственная проблема заключалась в том, что всякий раз, когда Эдди чувствовал, что может сделать этот шаг и предложить его Ричи, он замирал. Как будто он снова боялся заниматься сексом с мужчиной, но ещё хуже. Потому что первоначальную проблему Эдди мог разбить на части и разбираться с каждой по отдельности. Он мог справиться с этими всеобъемлющими переживаниями и страхами и привязать их к отравляющим его мысли жестокому обращению в детстве и гомофобии. Он мог осознать, что быть геем и заниматься сексом — это не грязно, что многие люди такие же, как Эдди, что это на самом деле очень естественно и распространено в животном мире (в отличие, однако, от ненависти).
И всё-таки вылизывать собственную сперму из задницы Ричи было... не то же самое. Никакой гомофобии и великого смысла за этим действом не стояло. Может быть, если бы он углубился, то смог бы установить какую-то странную психоаналитическую связь между своими желаниями и матриархальным господством над его детством посредством гермофобии и ипохондрии. Но в целом это было объективно мерзко. Эдди осознавал это, и одна только мысль вызывала проблемы с дыханием, как будто у него вот-вот начнётся серьёзный приступ астмы. Как бы ему этого ни хотелось, от фантазий и желания сделать нечто, являющееся по своей природе грязным, он будто возвращался в исходную точку. Как будто смотрел на шахматную доску и удивлялся, зачем он вообще здесь, ведь он даже не умеет играть в шахматы. Но он хотел это сделать. И если Эдди хоть в чём-то не было равных, так это в упрямстве; и он очень хотел доказать, что может. В первую очередь себе, но это всё равно был «шаг в правильном направлении», как бы выразилась его психотерапевт. И наблюдая, как Ричи пьёт свой утренний кофе и сонно собирает слайды в презентацию для лекции, которая должна проходить через час (и на которую тот определённо опоздает), Эдди переполнился любовью и похотью к своему возлюбленному, положившим в итоге конец метаниям. Он собирался сделать это, всю эту чертовщину.
И всё же Эдди потребовалось по меньшей мере две недели, чтобы собраться с мыслями и принять окончательное решение. А также много часов на «исследования», и «подготовку», и «планы на будущий период» (большинство из которых заканчивалось тем, что Эдди так заводился, что ему приходилось откладывать событие, чтобы остыть). Ричи тем временем пребывал в блаженном неведении, из-за чего вся задумка каким-то неведомым образом становилась ещё горячее.
***
День, когда Эдди наконец-то сломался и почувствовал, что может осуществить фантазию, которую слишком долго взращивал в своей голове, был во всех смыслах хорошим. Он много успел сделать на работе, пробежался перед завтраком и отлично пообедал. Он всё ещё пребывал в хорошем настроении, когда Ричи вернулся домой позже обычного, потому что остался помочь нескольким студентам. Ричи глубоко заботился о каждом из своих студентов и часто работал сверхурочно, если это означало, что они смогут получить лучшие оценки по его предмету. В такие моменты в груди Эдди становилось тепло и тесно от уважения и обожания к своему возлюбленному, даже если Ричи заметно смущался, когда Эдди упоминал о его страстном участии. Эти стороны личности Ричи удавалось увидеть не всем, сам Эдди узнавал их медленно и постепенно, влюбляясь в Ричи ещё больше. Весь вечер Эдди чувствовал себя доведённым до кипения чайником. Ему казалось, будто он скрывает от Ричи страшную тайну, которую ему следует тщательно оберегать, чтобы не сглазить. У него почти закружилась голова из-за обычной размеренности их вечера: тихий совместный ужин, обсуждение, как прошёл день, и пара эпизодов сериала на «Нетфликсе». Ричи едва обращал внимания на телевизор, читая электронные письма от студентов на телефоне и быстро отвечая на каждое. Эдди решил, что это связано с предстоящим заданием, о котором Ричи рассказывал за ужином несколько дней назад, и, судя по тому, что он подсмотрел у Ричи в телефоне, и паре (довольно шокирующе) неправильно написанных ответов, так оно и было. Отвлечённость Ричи совсем не волновала Эдди, так как они часто занимались другими делами, когда вместе смотрели «Нетфликс», но в свете текущих событий... это был хороший предлог. Почти приглашение. Так просто. — Ты не смотришь? — спросил Эдди, его тон был лёгким и небрежным, и Ричи на мгновение оторвался от экрана телефона, чтобы посмотреть на телевизор, а затем на своего парня. — Смотрю... Мне просто нужно ответить на несколько писем, Эдс. Дети с ума сходят из-за этого дерьма. Думаю, на этот раз я увеличу им дедлайн, этот семестр и так на всех нас отыгрался уже. Тем более я ещё не закончил с проверкой предыдущего задания, так что больше времени нужно ещё и мне... — начал объяснять Ричи, быстро печатая очередное письмо — его большие пальцы буквально летали по клавиатуре. Эдди что-то хмыкнул в знак согласия, хотя на самом деле слушал только вполуха, пододвинулся к Ричи и положил руку ему на бедро слегка растопырив пальцы. Он нежно растирал круги поверх мягкой ткани спортивных штанов Ричи (о, чёрт, Эдди любил, когда Ричи носил спортивные штаны), пока Ричи объяснял нюансы своего последнего задания. Эдди не понял ни слова. Он работал промышленным инженером-консультантом — автомобили были его делом, а не какая-то там ракетостроительная химия, которую преподавал Ричи. Боже, у него был такой умный парень. Как же ему так повезло? — Нельзя постоянно брать работу с собой домой, Рич. Ты так заработаешь все виды болезней, связанных со стрессом, — слегка пожурил Эдди, хотя в его тоне не было ничего, кроме теплоты. Ричи сморщил нос. — Спасибо, ВебЭмДи. И вообще, чья бы корова мычала, мистер Хот Вилс, я тебе не соперник, — возразил Ричи, и Эдди усмехнулся про себя, а его рука скользнула ко внутренней стороне бедра Ричи, резко сжимая плоть. Яростные движения по клавиатуре на секунду замерли, тёмные брови Ричи слегка приподнялись, а скулы расцвели бледно-розовым цветом. Эдди прикусил щёку изнутри, его сердце начало бешено колотиться. — О, чёрт, я только что отправил студенту незаконченное письмо. Там буквально: «Привет, Дрю, я пишу» и внизу «Отправлено с моего "Айфона"». — Да-а? — протянул Эдди, наклоняясь к Ричи, чтобы прижаться щекой к его плечу, позволяя своей руке двинуться дальше и чувствуя, как бедро Ричи дёрнулось, а ноги подсознательно немного раздвинулись. От мысли, что тело Ричи подействовало раньше, чем его мозг, Эдди захлестнула волна похоти, оседая горячим и липким ощущением внизу живота. — Д-да. Да. Так и отправил... Сейчас?.. — спросил он и сглотнул, его кадык заметно подпрыгнул. Эдди облизнул губы и утвердительно хмыкнул, кивая. Ричи на мгновение задумался, глядя то на Эдди, то на телевизор, то на телефон. Эдди усилил хватку, призрачно касаясь пальцами промежности Ричи, — и тот сразу заблокировал телефон и резко положил его на кофейный столик. Эдди приглушил громкость сериала, на который никто из них уже не обращал внимания и бросил пульт на ближайшее кресло. Ричи наблюдал за ним, не шевельнув ни единым мускулом, пока Эдди выжидающе не посмотрел на него в ответ. Ричи понадобилось целых три секунды, чтобы, как всегда неуклюже, перелезть через разделявшее их пространство и оседлать колени Эдди. Когда он устроился, ему потребовалось ещё меньше времени, чтобы втянуть Эдди в такой сильный поцелуй, что их зубы клацнули друг о друга, а очки больно впились в лицо Эдди, — но это не имело значения. Связь, ощущение искрящегося электричества, которое Эдди испытывал всякий раз, когда Ричи целовал его или прикасался к нему, немедленно прострелило каждый его нерв, а ревущий дикий огонь глубоко внутри стал только сильнее и свирепее после долгого томления. На первый взгляд между Эдди и Ричи существовала заметная разница: у них были совершенно противоположные типы телосложения — до такой степени, что ситуация иногда принимала неловкий оборот. Ричи был значительно выше, а Эдди — стройнее и атлетичнее. В самом начале отношений из-за этого происходило много казусов, но сейчас они управлялись друг с другом настолько легко, что напоминали гладко смазанный механизм. Несмотря на разницу в росте, Ричи всегда идеально сидел у Эдди на коленях. И Эдди нравилось смотреть на него в такие моменты. Как будто в одно мгновение Ричи становился другим человеком. Кем бы он ни был ещё секунду назад — профессором, комиком, душой компании на вечеринке, придурком — его заменял Ричи, которого Эдди так хорошо знал в моменты их близости. Их поцелуй был горячим, стремительным и беспорядочным, и именно этого Эдди жаждал всю свою грёбаную жизнь — тела Ричи, нависающего над ним. Его бёдра с обеих сторон зажали Эдди на диване, и он чувствовал, как Ричи напрягает их, как всегда, очень быстро возбуждаясь. Стресс, скорее всего, ещё и подлил масла в огонь, что только играло Эдди на руку. Жар между их телами был почти удушающим; Эдди подтолкнул вверх потрёпанную старую футболку Ричи, чтобы прикоснуться к нему. Ричи испустил тихий, счастливый вздох, когда почувствовал, как Эдди сжал его небольшие складки на боках. Ричи не скрывал неуверенности в своём телосложении, и Эдди регулярно напоминал ему, что считает его самым сексуальным мужчиной, которого он когда-либо видел (что было правдой), и что ему не надо ничего в себе менять. Точно так же, как Ричи предлагал Эдди запас терпения, Эдди осыпал Ричи всевозможными комплиментами, которых тот никогда не получал. Он не хотел, чтобы Ричи что-то менял в себе. Он любил Ричи таким, каким тот был, целиком и полностью. К тому времени, когда его руки поднялись к груди Ричи, тот уже отчаянно вылизывал его рот, издавая крошечные стоны и всхлипы, от которых кровь в жилах Эдди одновременно и кипела, и стыла, и маленькими движениями тёрся через одежду своим членом о его живот. Ричи всегда очень быстро заводился. Стоило только произнести нужные слова, или прикоснуться, или взглянуть — и он становился твёрдым, как скала. Поначалу Ричи порядком смущался подобной реакции своего тела, но Эдди обожал её. Первое время Эдди и сам стыдился того, как много естественной смазки он вырабатывал, когда возбуждён, но оказалось, что Ричи тоже это нравится — так что в выигрыше оказались оба. Как будто они были созданы друг для друга. В частности, чтобы трахать друг друга. Как романтично. Эдди также не мог насытиться грудью Ричи. Когда Ричи впервые в шутку назвал их сиськами, Эдди так завёлся, что у него чуть не началась мигрень. Вот как они теперь назывались — сиськи Ричи, — и Эдди любил играть с ними, щупать их и смотреть, как Ричи начинает тяжело дышать, будто сука в течке. Он так и сделал, грубо хватая их и прижимая друг к другу, потирая большими пальцами чувствительные соски. Ричи пришлось оторваться от их поцелуя, чтобы сделать вдох и громко застонать, немного откинувшись назад и плотно прижимаясь задницей к паху Эдди. Ричи схватил подол своей футболки и, стянув её через голову, бросил на пол рядом, давая Эдди полный и неограниченный доступ. Да, чёрт возьми, он с удовольствием им воспользуется. — Не останавливайся, — выдохнул Ричи с тихой мольбой; его голос стал плаксивее, когда он ещё немного выпятил задницу на коленях Эдди. Член Эдди напрягся в его хлопковых пижамных штанах, трение приносило восхитительные ощущения и посылало искры удовольствия к каждому нерву. — Пожалуйста... — Тебе нравится, когда я играю с твоими милыми маленькими сиськами, да, солнышко? — Эдди вздохнул, и Ричи практически отчаянно кивнул, приоткрыв губы от тяжёлого дыхания. Эдди скучал по его рту, он постоянно скучал. — Ты настоящая шлюха: уже так возбуждён, а я почти не прикасался к тебе. — Я... я знаю, я просто... м-м-м. — Щёки Ричи стали ярко-красными, когда он увидел, как руки Эдди вернулись к его груди, ощупывая, разминая и дразня его соски; его бёдра очаровательно дёргались ответ на стимуляцию. — Блять... боже, это так приятно, Эдс... — заскулил Ричи, потому что всегда превращался в плаксивую маленькую сучку, когда Эдди собирался трахнуть его, и рот Эдди наполнился слюной. Вместо того чтобы сглотнуть, он наклонился вперёд, обводя влажным языком сосок Ричи. Тот издал радостный вздох удивления и удовольствия, выгибая грудь ему навстречу. Эдди почувствовал, как лишняя слюна сорвалась с его губ и потекла по груди Ричи, застряв в волосах. Это было мерзко и грязно, и несколько месяцев назад Эдди взбесился бы из-за этого. Но сейчас... сейчас он чувствовал, что только больше распаляется. Он хотел большего. Он хотел гораздо большего. — Эдди... Ох, чёрт, чёрт... — громко заскулил Ричи, и Эдди подумал, что, возможно, соседи могут его услышать. И они точно будут знать, что происходит. Они будут знать без тени сомнения, что Ричи трахают и что его трахает Эдди; эта мысль заставила его бёдра приподняться, потираясь членом о затянутую в спортивные штаны задницу Ричи с такой силой, что тот даже чуть-чуть подпрыгнул. — Что ты собираешься сказать своим студентам, а? «Извините, я не мог ответить на ваши письма, я был занят: меня трахал до потери сознания мой парень»? «Извините, я не проверил ваши задания, потому что мне нравится, когда мой парень сосёт мои сиськи, и я возбуждаюсь, когда он говорит мне, что хочет трахаться»? Представь, если бы они узнали, что их профессор химии такая шлюха, — говорил Эдди, задевая зубами плечо Ричи; его голос был низким и тёмным от желания. Ричи активно тёрся задницей о член Эдди, используя диванные подушки для поддержки. — Боже, Эдди... Да, я очень этого хочу. К чёрту задания, я хочу, чтобы твой член был во мне, Эдс. Я хочу чувствовать, как твои яйца шлёпаются о мою задницу, когда ты кончишь в меня так глубоко, что твоя сперма будет вытекать из меня до завтрашней лекции... — слова Ричи были невнятными и небрежными, и Эдди практически кончил в ту же секунду. Он едва мог дышать — так сильно хотел Ричи. Он видел очертания его члена, натянувшего тонкий материал штанов — толстого, длинного и совершенного. У Ричи был член порнозвезды, если бы Эдди знал, с кем сравнивать, и в тех случаях, когда Ричи был сверху, Эдди чувствовал его растяжку ещё несколько дней после секса. Однако Ричи хотел быть снизу. Ему нравилось принимать, но в прежних отношениях он обычно занимал позицию актива. Так что, получив эту информацию, Эдди был более чем счастлив выебать из Ричи все связные мысли, как он того заслуживал. — Я трахну тебя, если ты пообещаешь, что не кончишь, пока я не разрешу, — сказал Эдди, и Ричи надул губы, но кивнул, соглашаясь с условиями. — Хороший мальчик, — похвалил Эдди, и дыхание Ричи немного сбилось, как всегда бывало в подобные моменты. Такая реакция была очень милой, и он старался хвалить его как можно чаще. — Я хочу трахнуть тебя через подлокотник дивана. Ты справишься? — спросил Эдди, и Ричи оглянулся через плечо, прежде чем поспешно кивнуть, чуть приподнявшись с его колен. Отодвинувшись от паха, Ричи стянул пижамные штаны Эдди до середины бедра, обнажая узкие брифы, обтягивающие изгиб его эрекции. Ричи ухватился за спинку дивана и громко и низко застонал, дразня Эдди и вытаскивая его член из белья. Эдди, как обычно, уже устроил там месиво; его предэякулят оставил большое мокрое пятно на тонком материале и сделал член скользким как от лубриканта. Наблюдая, как капельки смазки выступают из щели, Ричи издал какой-то задушенный звук. Но сексуальный. Ха, он мог бы зарабатывать на этом деньги. — Ты такой мокрый, Эдс, — выдохнул он, его тон граничил с хныканьем. — Блять, я так сильно хочу его. Хочу почувствовать, как твой влажный член вонзается в меня, наполняет меня... — Ричи будто разговаривал сам с собой, но Эдди не имел ничего против его возбуждённого состояния сознания. Особенно когда собрал пальцами немного своего предэякулята и поднёс их ко рту Ричи, и тот послушно приоткрыл губы и непристойно облизал их дочиста. Он был таким послушным и хорошим, когда отдавал контроль в руки Эдди. — Перегнись через подлокотник дивана, — хрипло приказал Эдди, на что Ричи кивнул и тихо произнёс: «Есть, сэр». Он с трудом поднялся на ноги, обошёл диван и медленно устроился на подлокотнике. Эдди не спеша встал, сбросил с себя штаны и нижнее бельё, оставаясь в одной футболке, встал позади Ричи, игриво шлёпая его по заднице, прежде чем схватить пояс его спортивных штанов и резко стянуть вниз. — Нужно купить тебе пробку. Чтобы ты всегда был растянут и готов ко мне, — лениво размышлял он, и Ричи задрожал всем телом, от макушки до самых пят, обвитых сброшенной одеждой. Эдди быстро расправился и с нижним бельём, так что Ричи остался голым, если не считать двух разных носков. Эдди размял его задницу, впиваясь пальцами в ягодицы, а потом шлёпнул, чтобы посмотреть, как она дрожит от удара. Бёдра Ричи дёрнулись, и Эдди увидел, как тот вонзил ногти в диван, словно пытаясь удержаться. — Ты так хорошо справляешься, Ричи. С тобой мне будет так хорошо, как и всегда. Я позабочусь о тебе, — нежно сказал Эдди, и Ричи резко прижался к дивану в поисках облегчения, которое ему могло дать только трение. — Будь хорошим мальчиком, можешь раскрыть себя для меня? — спросил Эдди, и Ричи застонал, тяжело дыша. Эдди знал, что такая просьба довольно унизительная и неловкая и что Ричи это нравится. Ему нравилось, когда Эдди разговаривал с ним таким тоном, ему нравилось быть пристыженным и настолько возбуждённым, что он мог думать только о разрядке. Дрожащими руками Ричи потянулся назад и раздвинул ягодицы. Эдди застонал, увидев красивую розовую дырочку, трепещущую и жаждущую его. Он ничего не мог с собой поделать, скользнув членом по входу Ричи, просто испытывая желание сделать его чувствительным и влажным от своего предэякулята. — Чёрт! — закричал Ричи, до побелевших костяшек впиваясь ногтями в пухлую плоть своей задницы. — Эдди... Эдс– — Терпение, — упрекнул Эдди, плюнув себе в руку. Он решил, что Ричи будет достаточно свободен внутри от секса прошлой ночью. Не говоря уже о том, что Ричи нравилось, когда Эдди растягивал его с минимальной подготовкой и заставлял брать. — Ты трогал себя сегодня? — спросил он, и Ричи ответил не сразу. — Нет, не было... времени, — выдохнул Ричи, и Эдди одобрительно хмыкнул. Он вставил палец в Ричи, медленно и с наслаждением наблюдая, как тот проникает прямо в его нетерпеливое тело. Стоны Ричи немного приглушались из-за дивана; Эдди согнул палец в его тугом жаре, и тот топнул ногой. — А я да, — промурлыкал Эдди, во рту у него пересохло, когда он начал трахать Ричи пальцем. — На работе, в туалетной кабинке на перерыве. Не мог перестать думать о том, как засуну свой член в твою тугую дырочку и буду трахать тебя до потери сознания. Вот так. Не мог дождаться, когда вернусь домой и засажу тебе. — Руки Ричи, удерживающие ягодицы, не переставали дрожать, словно ему с трудом удавалось лежать спокойно. Эдди решил, что, наверное, так оно и было: подлокотник дивана и так был не самым удобным местом, а в положении Ричи — тем более. — Ты– ты– ты всё это спланировал? — Голос Ричи, приглушаемый диванными подушками, звучал недоверчиво; Эдди заворожённо вынимал палец и засовывал его обратно внутрь как можно глубже. — Да, может быть, — ухмыльнулся Эдди и без всякого предупреждения протиснул второй палец. Ему нравилось смотреть, как дырочка Ричи принимает его, как жадное тело Ричи засасывает его внутрь, умоляя о большем. Он прижимал пальцы к бархатистым, горячим стенкам, пока не нашёл простату, а затем целенаправленно ткнул в неё, и Ричи вскрикнул, захлебнувшись непонятными словами. Любимый звук Эдди. Он хотел бы постоянно на повторе слушать звуки, издаваемые Ричи во время секса: они были невероятны. — Думаешь, сможешь принять меня только с двумя? — спросил Эдди и увидел, как задрожали плечи Ричи, пока он хватал ртом воздух. Эдди всё ещё непрерывно давил на его простату, без сомнения, способствуя тому, что Ричи почти не мог стоять, даже опираясь на диван. — Д-да, я справлюсь. Просто... Просто поторопись, иначе я устрою беспорядок на диване, — сказал Ричи, и его тон показался обиженным, на что Эдди только рассмеялся, ещё несколько раз быстро толкнувшись пальцами для хорошей меры. Он вытащил их и вытер о бедро Ричи. Его член был таким мокрым, что Эдди был почти уверен, что сможет трахнуть Ричи с одним своим предэякулятом. Тем не менее, он на всякий случай плюнул в ладонь и погладил свой член, чтобы сделать отвратительную смесь лубриканта-на-коленке. — Можешь отпустить свои ягодицы, детка, — разрешил Эдди, и Ричи облегчённо вздохнул и схватился одной рукой за диван, а другой — обхватил свой член и крепко сжал. О, как мило. Ричи не верил, что не кончит до позволения Эдди. Ему придётся чаще прибегать к такому раскладу. Запретить ему кончать весь день и посмотреть, в какое месиво он превратится. Сначала Эдди просунул свой член между ягодицами Ричи, просто желая посмотреть и ощутить скольжение, распространяя повсюду естественную смазку, чтобы Ричи мог его почувствовать, прежде чем медленно протолкнуться внутрь — только головкой, пробиваясь сквозь тугое колечко мышц. Эдди пару раз толкнулся, не проникая дальше, чтобы Ричи было хорошо. Одна рука удерживала Ричи на месте за бедро, а другая — широко раздвигала ягодицы, открывая хороший обзор. Он уже слышал грубые, скользкие звуки проникновения и невнятное бормотание Ричи, как будто тот молился. И молился Эдди, возможно. — Пожалуйста, трахни меня хорошенько, Эдс, я-я... я... — заговорил Ричи, хотя Эдди понимал, что это требует больших усилий. Он усмехнулся, протолкнувшись ещё немного и наблюдая, как он плавно исчезает в Ричи, пока его яйца не оказались вровень с его промежностью. Ричи сжал рукой свой член, и Эдди увидел, как напряглись его плечи и руки. Иногда ему нравилось не торопиться. Но сегодня, по его мнению, медлил он уже достаточно, поэтому Эдди начал быстро. Быстро, жёстко и безжалостно, прижимая Ричи к дивану и вбивая член в его плотный жар. Ричи просто принимал Эдди, пытаясь хоть за что-то зацепиться на гладком материале дивана. — Как хорошо, — выдохнул Эдди, немного отодвинувшись, чтобы посмотреть, как задница Ричи синхронно подпрыгивала вместе с его бёдрами, когда он толкался внутрь. Его милые складки на боках тоже будут покачиваться, как и его сиськи, — Эдди сходил с ума от одной мысли об этом. — Блять, ты такой сексуальный, Ричи. Ты такой хороший мальчик, так хорошо меня принимаешь, делаешь то, что я тебе говорю. — Похвала Эдди заставила Ричи громко всхлипнуть и повернуть лицо в сторону, укладываясь щекой на подушках. Он выглядел совершенно разбитым: зажмуренные глаза, открытый рот, ярко-красные скулы и взъерошенные во все стороны волосы. Эдди наградил его лёгким шлепком по заднице, вызвав новую волну дрожи в бёдрах. — Я... Я обожаю твой член, Эдс. Не могу... Не могу насытиться им, просто... хочу его всё время, хочу вечно быть твоей глупой шлюхой, — сказал Ричи хриплым и пронзительными голосом, — дрожащим от надвигающихся слёз, как подозревал Эдди. Каким сладким, каким нежным он был. Эдди нравилось смотреть, как он полностью ломается под ним; нравилось быть единственным, кто когда-либо видел эту сторону Ричи, когда он отчаянно умоляет и нуждается. — Блять, Эдс– пожалуйста, пожалуйста... я так близко, я хочу... — Пока нет, — проворчал Эдди сквозь стиснутые зубы, и Ричи тихо вскрикнул, плотно сдвинув брови. Эдди обеими руками схватил его за бёдра, чтобы трахнуть всерьёз. Он оттягивал Ричи назад с каждым толчком, ощущая, как ненасытная спираль внутри него сжимается всё сильнее и сильнее, пока не почувствовал знакомый укол оргазма, отдавшийся во всём теле. Удовольствие разрасталось, пока Эдди не вонзился в Ричи как можно глубже и не кончил. — Блять, Ричи!.. — простонал Эдди, низко, грязно и извращённо. Это был тот самый стон, который обычно смущал его. Но он упивался им, его запретной природой, ставшей для него такой соблазнительной, такой эротичной. Он пару раз неторопливо толкнулся бёдрами в Ричи, чтобы загнать свою сперму ещё глубже в него, и тот начал плакать, тихо всхлипывая и роняя крупные слёзы на обивку. Он издавал мягкие, сладкие для слуха Эдди звуки: нежные стоны, кроткие «ох» и «ах», едва слышный скулёж и хныканье. Эдди никогда раньше не доводил его до такого состояния, и теперь знал, что никогда не сможет вернуться к тому, что было раньше. Ему нравилось видеть Ричи таким разбитым, таким выебанным, каким, Эдди думалось, тот раньше не бывал. Или, по крайней мере, некоторое время. Казалось, он открыл для себя совершенно новый вид секса. Как будто впервые занимаетесь хорошим сексом, но на совершенно новой высоте. Чёрт, на этот раз жизнь действительно многое утаила от него. — Можно мне? Пожалуйста, Эдди, мне так сильно нужно кончить, мне уже больно, мне просто нужно... — умолял Ричи; всё тело Эдди ощущалось изнурённым и раскалённым, когда он медленно вытаскивал свой член из него. Он наблюдал, как дырочка Ричи трепетала и дёргалась от потери, а его сперма начинала медленно вытекать. Эдди обильно кончил в него, так что неудивительно. Он провёл по ней пальцем, собирая её и рассматривая на подушечке. Белая, густая; Эдди сглотнул. Он собирался это сделать, правда собирался?.. — Эдди? Эдди, пожалуйста, мне так нужно кончить, — сказал Ричи, не сдерживая тихий всхлип; Эдди нежно заворковал, ободряюще сжимая его бедро. — Скоро. Пока нет, просто... дай я. — Эдди выдохнул через нос. Давай, давай, давай, давай... Прежде чем он успел надумать лишнего и остановить себя, Эдди сунул палец в рот и облизал. Его сперма на вкус была совсем не плохой. Он мог это сделать; как тогда, когда Ричи трахнул его в рот и кончил в горло. Не думай слишком много, Эдди. Просто сделай это. Просто сделай. Эдди опустился на колени позади Ричи, раздвигая его ягодицы, и сунул кончик большого пальца в дырочку, чтобы его сперма не просочилась наружу. — Эдс? Что ты делаешь? — спросил Ричи с явным замешательством в каждом слоге; его бёдра устало напряглись. Эдди видел, как рука Ричи сжимала основание его члена, который выглядел почти фиолетовым от желания кончить. Он облизнул губы. — Расслабься, Рич. Тебе понравится, — ответил Эдди, целуя его в копчик. Он попытался вспомнить все исследования, которые провёл за все месяцы страха перед попыткой, но его туманный от оргазма мозг мог вспомнить только обрывки информации, да и те не имели особого смысла. Его колени уже болели, но он отодвинул неприятные ощущения на задний план и наклонился вперёд, закрывая глаза и убирая большой палец, прежде чем заменить его языком. Ричи несколько раз по случаю делал ему римминг; в первый раз Эдди отнёсся к этой практике довольно скептически, но после того, как прочувствовал все удивительные ощущения, стал немного более открытым к этой идее. Конечно, бывали «плохие дни», когда он не мог заставить себя согласиться, но их становилось всё меньше. Эдди никогда не делал римминг Ричи, да и вообще никому. От одного прикосновения его языка Ричи издал звук, которого Эдди никогда раньше не слышал. Тот был громким — смесь стона, вздоха и визга, — и Ричи, казалось, содрогнулся всем телом. Эдди воспринял его реакцию как знак продолжать, что он и сделал, удерживая ягодицы Ричи и начиная экспериментально вращать языком вокруг его дырочки. — Боже мой, боже мой, Эдди, Эдди, Эдди! — рыдая и царапая ногтями обивку, повторял Ричи. Эдди неглубоко просунул язык в его вход, принимаясь лакать свою сперму изнутри. Честно говоря, вкус не был ужасен. Горький, солёный, мускусный, но не самый худший. Эдди больше всего на свете нравилась реакция Ричи: он впервые видел его таким — бесстыдно рыдающим от удовольствия, которое так охотно получал. Эдди не прекращал двигать языком, довольно быстро и жадно очищая Ричи, пока ничего не осталось, и Ричи обмяк на диване. — Хорошо. — Эдди отстранился, вытирая рот тыльной стороной ладони и немного отодвинулся, постукивая Ричи по бедру. — Ты можешь повернуться? — Я... я не знаю, смогу ли я... если смогу, — прохрипел Ричи, и Эдди понимающе замурлыкал. — Не знаю– — Просто попробуй, хорошо? Пожалуйста, — тихо повторил Эдди, и Ричи кивнул, уткнувшись в подушки. Прошло несколько секунд, прежде чем он полностью повернулся, его ноги и руки ослабли, грозясь сдаться в любой момент. Его глаза совсем остекленели; он медленно опёрся на диван, одна рука всё ещё надёжно держала основание его члена с фиолетовой головкой. Теперь Эдди мог полностью видеть лицо Ричи, который смотрел на него сверху вниз ошеломлённым, выебанным взглядом. — Хороший мальчик. Можешь кончить мне в рот, — сказал Эдди с понимающей улыбкой, открыв для него рот; Ричи выровнял свой член с его нижней губой и так и сделал. Он кончил сильно и много, и Эдди изо всех сил пытался проглотить всё, пока Ричи гладил себя до полной разрядки. Только тогда он с трудом обогнул диван и рухнул на него тяжело дыша. Эдди облизнул губы, поднялся с пола и присоединился к Ричи, положив голову ему на грудь и закрыв глаза. — Твою... Охренеть, Эдс. Это был... это был лучший секс в моей жизни, — прохрипел Ричи, и Эдди рассмеялся, поворачиваясь и приподнимаясь, чтобы уткнуться носом ему в шею. — Откуда это вообще... откуда это взялось? Ты маленький извращенец, я не думаю, что смогу завтра ходить. — Не знаю, — пожал плечами Эдди, чувствуя, как его щёки приятно горят, и ещё удобнее устроился на Ричи. Он был настолько переполнен ощущениями, что даже не знал, сможет ли описать своё состояние, если понадобится. Но как будто что-то внутри него наконец-то встало на своё место, как будто он наконец-то смог преодолеть преграду, которая стояла на его пути так долго, что казалось, словно дальше дороги нет. Очень поэтично для римминга, но эй. — Мне просто захотелось. — Почаще бы так, приятель. Думаю, если ты сделаешь это ещё раз, мне, наверно, придется выйти за тебя замуж. — Ричи рассмеялся глубоким грудным смехом, и Эдди не почувствовал никакой тревоги. Больше нет. Теперь это правда было возможно. — Это угроза, Рич, или обещание? — Эдди поцеловал Ричи в подбородок, и тот, пожав плечами, снова рассмеялся. Эдди благодарил бога за всё, через что ему пришлось пройти, чтобы достичь этого момента.
