Влюбись за пять встреч

      Мы встречаем нам нужного человека, общаемся, влюбляемся и начинаем с ним строить будущее. Иногда приходится пройти через трудности, чтобы быть вместе. Я расскажу вам о том, как познакомился с космически нереальным человеком и смог отдать ему свое сердце взамен на его безграничную любовь, ну и крышесносный секс… А вообще, это реальная история только конфетти пришлось чуть-чуть добавить.

Год назад

31.08.2020       Юнги с Чонгуком познакомился совершенно случайно. Альфа был на последнем курсе в магистратуре, а Юн маленьким омежкой с первого, которого привели родственники и оставили осваиваться на новом месте.       По правде, все было таким интересным, необычным. Чьи-то голоса, люди, огромная неизвестная территория и город с красивыми видами, но Мин боялся выходить даже из своей комнаты. Омега совсем не походил на восемнадцатилетнего парня с целями, планами на будущее и мечтой получить красный диплом, а больше на мальчишку лет пятнадцати. Маленький рост, большие лисьи глаза и пухлые губки, которые Юн постоянно облизывал и кусал, нервничая. Худые руки, небольшие плечики и блядски сексуальные накачанные бедра, появившиеся из-за большой любви к баскетболу, а еще взъерошенные кудрявые волосы цвета каштан, постоянно лезущие в глаза. Юнги больше походил на куклу, но с характером, который все хотел раскрыть в себе, поступив в университет и став самостоятельным.       Это были последние деньки августа, когда они встретились первый раз. Обычно, когда ты один, чаще всего пытаешься не выходить из зоны комфорта, находясь в безопасности своего одеяла. Закрываешься на замок и не издаешь лишних звуков, чтобы не дай бог тебя заметили и вытащили куда-нибудь. Но может иногда надо рисковать, чтобы наконец исполнить все свои мечты.       Часы мигали двадцать три тридцать четыре, когда Юнги пошел в туалет перед тем, как лечь спать. Переоделся в милую пижаму с персонажами мультика «Adventure time» и, выйдя из дверей, наткнулся на, как ему показалось, очень красивого парня.       Общежитие делилось на блоки, всего четыре комнаты и не заметить омегу было просто невозможно. Юнги с минуту глазел на альфу и боялся двинуться с места будто сейчас догонит и растерзает на месте. Пальцы незаметно вцепились в футболку, пытаясь потянуть ниже и закрывая при резких движениях открывающийся животик. Сердце почему-то громко стучало и каждый вздох оглушал.       — Добрый вечер, — произнес хрипло альфа и оглядел с ног до головы сжавшуюся малявку. Юнги от страха будто побелел, молча развернувшись и смотря только в пол, испарился к себе, ничего не ответив.       Мин на самом деле был самостоятельным, правда, всегда находил общий язык со всеми, но просто никак не мог представить, что он будет жить отдельно от родителей в какой-то уродской комнате с облезлыми обоями, спать на скрипучей кровати, на которой скорее всего уже не одно поколение перетрахалось, да еще и делить комнату с неизвестными ему омегами. И ладно с этим он смирился, но в голове никак не укладывалась ситуация. Вот выходишь ты в туалет ночью, а тут тебе в дверях незнакомый альфа. А если он будет в ебаных трусах или вообще без них, а может он будет пьян или укурен в хламину? Пиздец, приехали, Юнги, кажется, стал немного параноиком (хотя на альфу в трусах он бы посмотрел).       Отдышавшись, Мин очень сильно жалел о том, что хоть и глядел он на парня, но одновременно куда-то сквозь него, не запомнив внешности. Перед глазами всплыли волосы цвета соломы, серая футболка и темные штаны облегающие бедра, но вот лицо… Омега не помнил. Позднее Юн больше не ходил один, когда к нему подселили двух омег — рыженького пухлощекого милашку Пак Чимина и немного странного синеволосого музыканта Ким Тэхена. Это был точно комбо набор, прямо как в маке.       Омеги сразу же понравились Юнги и тот веселился с ними от души. Чимин обычно придумывал невероятные идеи, кричал песни с матами на всю комнату и рисовал на стенах карикатуры, заставляя, писать Юна своим мелким, но красивым почерком неприличные цитаты о сексе, охуенных жопах и глупой любви. А Тэхен играл на укулеле, пел песни, снимал истории в инстаграм, где заставлял парней петь вместе с ним и шутил так, что смех стоял такой дикий и больше походил на ржач. Кто там говорил, что омеги должны быть милыми, утонченными натурами, носить одежду, показывающую только достоинства…? Пусть идут все нахуй, потому что вот она общажная жизнь с просто наитупейшими идеями, всевозможными развлечениями и безумными друзьями. 02.09.2020       Второй раз Юнги встретил Чонгука, когда пошел вместе с Чимином мыть посуду. Парни очень долго смеялись, готовили суп и бегали между кухней и комнатой раз двадцать точно. Чим рассказывал о том, что всегда делал этот суп, если ему хотелось поесть быстро и сытно. «Дело двадцати минут» — отмахивался омега и эти пару минут растянулись на целый час, но торопиться все равно было некуда. И вот наконец сытые, довольные они мыли тарелки, брызгались водой так, что попадало на пол, а Тэхен, покачав головой, сообщил, что идет в магазин и обещал скоро вернуться, прихватив неугомонным друзьям сока и печенья.       В блоке было тихо, не учитывая льющейся воды из крана и уже еле заметного хихиканья. Чим домывал свои тарелки и, взяв их, пошел в комнату, Юнги вот только последовал за ним как чуть ли не врезался во внезапно появившегося альфу. Он что, специально что ли вырастает из ниоткуда либо у омеги где-то потерялись глаза. Это было настолько неожиданно, что мальчишка вздрогнул, но не сильно, чтобы парень мог это заметить.       Вот теперь-то омежка мог рассмотреть своего соседа хорошо. Альфа стоял перед ним в спортивных свободных серых штанах, чёрной широкой футболке, с сигаретой за ухом и парочкой браслетов на левом запястье. Лицо ничего не выражало, но в глазах горел еле уловимый интерес. Юн отскочил как будто его ошпарили и, опустив голову, попытался уйти, как альфа напротив перегородил путь и хмыкнул:       — Меня Чон Чонгук зовут. Не бойся ты так, я не кусаюсь.       — Мин Юнги, — пискнул мальчишка и ускакал в комнату на что Чон только тихо рассмеялся.       После первой встречи Юни пришлось как какой-то мыши красться в другой блок поздно ночью, чтобы больше не встречать этого альфу. Дверь туалета была прямо напротив комнаты Чона, поэтому, чтобы не наложить в штаны от страха если это чудовище решит снова показать дурацкий фокус с внезапным появлением перед собеседником, мальчишка пошел туда. Пока сидел на троне все думал про парня, встречу, да и вообще неплохо было бы познакомиться с ним ради приличия. Нормально познакомиться, переступив через свои страхи перед взрослыми альфами, хотя все приобрело наилучшие повороты. Чонгук познакомился сам.       И. Это. Было. Невероятно! Эмоции брали над собой вверх, и Юни пищал еще минут десять рассказывая соседям, как почти впечатался в эту грудь, как смотрел на него Чонгук и какой у него голос. Омега очень долго думал над всей этой ситуацией, истер до дыр диалог, проигрывал в голове и даже выйдя в блок повторил про себя все реплики, хотя их было только две. И почему он так много потратил времени на этого альфу…? А Тэхен в голос засмеялся, сказав, что если бы он знал о том, что Юнги «втюрится», то стащил бы чонгуковы синие трусы с ванной, которые по чистой случайности остались там вчера.       Начался учебный год, множество пар и забитый график Юна, который пошел на криминалиста, но любил до безумства рисовать, как, к примеру Чимин свои карикатуры, или писать детские истории. Это было странно. Такой малыш и криминалист, хотя Мина ничего не смущало. Он сдал экзамены на высокие баллы, выбрал города, которые были по душе и со своей нездоровой любовью к этой профессии переехал из своего маленького города в миллионник в трех-четырёх часах езды от своей «деревни».       Все налаживалось. Учеба шла вверх, одногруппники нравились и почти со всеми он уже познакомился, добавился в друзья в соц-сетях, а с некоторыми успел даже сходить погулять. С соседями по комнате они продолжали дурачиться, придумывать шутки и кричать во все горло песни, но мысли Юнги были заняты только тем альфой, что назвал лишь свое имя, жил в четыреста пятьдесят третьей комнате и редко показывался на глаза. Омега хотел еще раз увидеть Чона, чтобы убедиться, что тот ему не нравится, что тот просто мимолётное увлечение, но, когда, поздно вечером сидя на подоконнике и разговаривая по телефону с папой, Чонгук показался на горизонте Юн понял, что попал по-крупному.       Альфа зашел в двери, кинул мимолетный взгляд на расслабленно сидящего на подоконнике мальчишку, отмечая, что короткие шорты ему очень даже идут и скрылся в сорок пятом блоке громко хлопнув дверью. Мин так и остался болтать с папой и офигевать от такого пристального, раздевающего и одновременно равнодушного взгляда. На него почему-то так смотрел только Чонгук (ну, еще один одногруппник, но это другая история).       Целых два месяца Мин пытался поймать альфу. То в блок пойдет, когда Чонгук посуду моет, то выскакивает из душа обмотанный только полотенцем или специально моет посуду минут десять, истирает до дыр, но не сдвигается с места, надеясь, что парень сейчас выйдет — тщетно, тот больше не появлялся. Тэхен советовал действовать быстрее все-таки омега баскетболист, а не шахматист, который только сидит и фигурки переставляет (конечно, не в обиду шахматистам, потому что Тэ сам очень любил эту игру), Чимин выталкивал своего соседа из комнаты в нужный момент, слыша звук открывающейся двери или шум воды, но альфа будто привидение ходил бесшумно, незаметно и, казалось, сквозь стены. Юни ныл, когда по выходным уезжал домой, а потом его друзья рассказывали, как Чон появлялся в блоке и находился там не пару секунд, а минут десять и при этом общался с другими омегами.       Тэхен смеялся с кислого выражения друга, когда в красках рассказал, что на выходных они убивали таракана вместе с Чимином в ванной.       — И ты представляешь, — бурчит Чима, не разделяя веселье соседа. — Я стою, никого не трогаю, а тут этот альфа будто из-под земли вылазит и такой:       — Что вы тут делаете?! — парадирует рыжик. — Я испугался этого идиота. И ведь он обвинял будто мы тут специально что-то ломаем, а там этот ебаный жирнющий таракан. Я что виноват что ли, что он по тапку блять пополз?       Мин смеется, как Чимин всплескивает руками и кривиться, а Тэ заваливается на кровать, теряя выпавший из уха наушник где-то около кровати.       — Ага. И детьми нас обзывал, но я задавил эту тварюгу, — поддакивает синеволосый. — Пусть еще посмеет тут что-то вякнуть о нас в таком ключе, побьем и его тапком.       — Не побьем, в жопу ему засунем.       Чонгук забывается, истории продолжаются. Обсуждаются другие соседи по блоку, учеба и спортивные кружки. Тэхен хвалиться своей песней и играет ее на укулеле, наплевав, что уже почти двенадцать ночи. Чимин тыкает пальцем за холодильник и жалуется, что там не видно будет его рисунка, а Юнги расслабленный валяется на кровати и болтает о том, как продвигается его изучение французского.       Омега нашел страницу альфы в соц-сети и даже добавился в друзья. Конечно, добавился не он, а Чимин со словами «Упс, извиняй» и когда смеявшийся до этого Юнги перевёл взгляд на запрос в друзья, то кричал будто его резали, проклинал всех и с замиранием сердца ждал ответа. Чонгук принял того сразу и мальчишка, умолкнув, дрожащими пальцами просматривал фотографии, записи на стене и слушал музыку, отмечая про себя, что несмотря на разные вкусы в музыке что-то общее все же было. Например, песня «I want to be Mine» или «Opr» или…ладно их было слишком много, чтобы перечислять все. 14.10.2020       Третий раз Мин встретился с Чоном, когда пошел готовить. Прошло уже четыре месяца с их знакомства, четыре гребаных месяца омега пытался поймать Чонгука и просто хотя бы сказать «Привет», но даже такое не удавалось сделать. А тут на узкой обшарпанной кухне близко друг к другу вместе с жирными везде ползающими тараканами стоять и «мило» разговаривать… Мда, у мальчишки талант находить нужные места и «романтические» моменты.       — Привет, — громко воскликнул Мин и прикусил язык, чтобы не звучать так шумно от волнения. Чонгук оглядел мелочь и тихо ответил:       — Добрый вечер.       Они стояли в тишине секунды, когда альфа поставил сковороду, положил пачку макарон на подоконник и скептически спросил:       — Ты пробовал готовить что-нибудь сложнее?       Омега поднял голову, оскорбленный тем, что он просто решил приготовить на вечер сосиски, потому что у него болела голова и стоять на жаркой кухне целый час или может чуть меньше невозможно, а к нему уже тут какие-то претензии, что он ест и как готовит. Юнги небрежно фыркнул:       — Да.       — И как? — последовал за этим уверенным ответом последующий вопрос.       — Получалось.       Слова не вязались и Юн никак не мог найти этому объяснения. Рядом с Чонгуком забывалось все, кроме французского, который учил Мин и ему точно было проще сбалякать на нем нежели поговорить на своем родном с этим парнем.       — Я вчера слышал, ты кому-то рассказывал, что готовил лазанью. И как? Получилась?       Было стыдно признаваться, что Юн подслушивал чужие разговоры, но если речь заходила о Чонгуке, то мальчишка хотел заткнуть всех и вся. Тем более он не виноват, что этот блядский альфа говорил какой-то страшной омежке с сорок первого блока своим хриплым голосом о готовке, хотя тот даже не спрашивал. Хотелось выдрать этой охуевшей мымре все волосы, кричать, чтобы не ошивался около Чона, но кто Юнги такой, чтобы запрещать им общаться. Да и откуда могла возникнуть эта ревность если альфа был всего лишь соседом по блоку, не больше. И надо было Чонгуку пойти готовить именно в тот момент, когда Юнги уже все сделал, не надеясь, что тот сегодня вообще выйдет из комнаты (а он выходил в одно и то же время, ровно в восемь), потому что на часах было девять.       Омега достал всех и похуй, что под всеми подразумевались его папа и соседи по комнате. Чимин и Тэхен уже просто закатывали глаза и стонали от наличия в юнговом лексиконе слова Чонгук, а папа просил не приставать к мужчине старше Юна на пять лет, а еще твердил, что тот обязательно разобьёт сердце маленькому омежке, его любимому сыночку. Почему никто его не понимал?! Юнги это так бесило.       — Как видишь я еще живой, так что подумай сам, — хмыкнул альфа и вышел с кухни.       — А что ты еще готовишь? — скромно, пытаясь завести диалог, на который никак не хотел идти Чон, спросил Мин, когда тот вернулся с лопаткой и какими-то специями в руках.       — Много всего. Французское мясо, крылышки из KFC, картофель по-деревенски, лазанья, два вида пиццы, — и с каждым произнесенным словом голос становился все тише, что омега еле как расслышал про пиццу.       — Ого, пицца. А как ты ее приготовил? — поинтересовался парень и глаза загорелись от упоминания этого блюда, потому что, смотря на духовку невозможно было засунуть туда еду, не обработав перед этим все, что было внутри и снаружи. И желательно в больших количествах. И спиртом или лучше, что там вообще еще крепче бывает?       — Молча, — последовал резкий ответ, и Чонгук снова вылетел с кухни.       Юнги был взбешен и одновременно заинтересован в таком развитии событий. Он готов был пищать от счастья, что может быть на равных с этим парнем, ну, хотя бы на словах. Значит Чон решил поиграть с ним в словесную перепалку, ну ничего, не с тем связался. Блядский Чон Чонгук. Сейчас омега покажет кто кого. Юн заулыбался, придумав достойный ответ и когда Чонгук вернулся, сразу же выдал:       — А сам процесс готовки в молчаливом одиночестве? Не расскажешь? На сковороде?       — Да, готовишь тесто, начинку и все под крышку.       Ответ не удовлетворил, потому что омега рассчитывал, что сейчас ему снова ответят дерзко, с сарказмом, но последовал стандартный набор слов и даже интонация была спокойной. Хотелось закричать «Что за хуйня, я не понял?!» — но ведь мальчишка не матерился при посторонних, а особенно при альфах. Папа, ведь всегда учил тому, что для привлечения мужчины нужно вести себя прилично, несмотря ни на что. Сейчас было так плевать, но малявка запыхтел, прикусив свой острый язычок.       — Логично, — пожал плечами омежка, не зная, как еще разговорить Чонгука, который на контакт идти совсем не хотел. Бесило немного, но он понимал парня. Может устал или просто сегодня был не разговорный день. — Какую пиццу любишь?       — Я ем все, кроме рыбы. У меня на нее аллергия, — ответил Чон и Мин не знал радоваться тому, что с ним поделились такой информацией или плакать от того, что человек не может есть этот вкусный продукт, который омега мог уплетать за обе щеки, особенно если папа привозил красную рыбу без косточек.       — Как относишься к ананасам и курице? — смотря за своими сосисками, поинтересовался мальчишка и убавил огонь, чтобы еще немного оттянуть время и постоять тут, с ним, а после непринуждённо взглянул на альфу. Красивый (?).       — Специфично, — коротко бросил Чон и теперь правда захотелось плакать от сухого ответа.       — Ну да…       Прикусил губу Юнги, беря полотенцем кастрюлю, выливая воду в раковину и после паузы, смотря на прекрасного альфу. И почему он снова молчит? Мальчишка остановился, оглядел готовую еду, надеясь на продолжение разговора, а потом поняв, что ничего не будет неловко выдал:       — Ладно. Приятного аппетита тогда.       — Угу, — послышалось глухое в ответ.       Мин медленно двигался с кухни, все-таки надеясь, что Чонгук остановит, еще что-нибудь скажет, но ничего. Конечно, с чего омега решил, что тому понравилось общаться с малявкой? Юнги влетает в комнату, ставит на стол кастрюлю и валится на кровать, хихикая и прикрывая руками горящие щеки. Парень такой загадочный, такой невероятный и ломающий пополам внутренности омежки, заставляя быть зависимым от общения, улыбки или простого присутствия. Да что блять с ним происходит? Омега лишь дергает носиком и, снова заливаясь улыбкой, утыкается в подушку, издавая непонятные звуки.       Юни прожужжал все уши вернувшемуся Тэхену, а потом повторил свой рассказ Чимину, который от усталости свалился на кровать и под эти байки буквально вырубился. В речи звучали самые разные прилагательные от невинных до пошлого мата. Юнги восхищался и одеждой, и манерой его разговора и как тот готовил, какой у Чонгука голос, пальцы и, принеся наушники, альфа не надел их, предпочитая общаться с мальчишкой (по крайней мере так думал омега). Какой же он еще малолетний придурок.       Тэхен уже готов был кричать на всю комнату, ведь музыка с бубнящим Юном не давала сосредоточиться в написании новой песни. В наушнике не навязчиво играла симфония, но сосед перебивал ее своими разговорами. Омега буквально светился, летал по комнате, что даже кружилась голова и, окончательно устав от болтовни, улёгся спать. Чим сопел мирно в подушку, а на тумбочке горел ночник для Тэхена, позволяя еще немного работать. Мину снился Чон и как они вместе готовят на светлой кухне в их собственной квартире. Это было потрясающе… 19.11.20       Четвёртый раз оказался очень удивительным для омеги, когда альфа внезапно написал поздно вечером:       — «У меня самая синяя комната в общаге».       Юнги резко подался, схватил телефон и до звёздочек в глазах зажмурился, засмеялся и заскакал по комнате, но эмоции угасли, когда омега прочитал сообщение и ничего не понял. В каком смысле синяя? Он ее покрасил? Тогда как он будет спать если там воняет краской?       — Что он написал? — спокойно спросил Тэхен, строча ноты на каком-то клочке бумаги, волосы растрепаны и лишь высунутый язык, и заломленные брови выдавали, что он очень занят. Чимина в комнате не наблюдалось, потому что тот находился на парах допоздна, а потом сказал, что пойдет к одногруппнику и переночует там же. Синеволосый омега пришел еще в обед и до сих занимался написанием новой песни, сидел в тишине пока Юнги не влетел в комнату, издавая странные звуки. Это и правда было забавно наблюдать со стороны.       Юн перечитывает еще раз смс и валится на кровать, улыбаясь. Тэ закатывает глаза и надевает наушники.       — «В каком смысле?» — печатает омега и ждет, когда Чонгук напишет сообщение. Он взволнован, ладошки потеют и сердце бешено стучит. Сообщение прочитано, и альфа начинает набирать текст.       — «Повесил синюю гирлянду и выключил свет».       Юнги тупо пялится в экран и перечитывает эту обыкновенную, казалось бы, на первый взгляд фразу раз пятнадцать, двадцать или тридцать. Что за нахуй? Почему он радуется тому, что парень повесил у себя гирлянду и сообщил это именно ему. Руки дрожат, становиться плохо, когда пальцы сами выводят нужные буквы на экране и немного подташнивает от переваливающего за края счастья.       — «Я хочу посмотреть», — немного наглеет Мин, посылает милый до тошноты почти умоляющий смайлик и отбрасывает телефон, жмурясь и болтая ногами в воздухе, ловя непонимающий взгляд Тэ, который покрутил пальцем у виска и погрузился дальше в работу.       — «Можешь зайти».       Время останавливается, как и дыхание. Синеволосый, замечая своего соседа, соскакивает с кровати и не сильно бьет друга по щеке, приводя в чувства.       — Дыши, идиот блять! — ругается друг и успокаивается, видя красные уши омеги.       — Он сказал пойти к нему в комнату и посмотреть самую… самую-самую… — как в бреду повторяет, видя уже перед глазами альфу, продумывая диалог и сгорая от неловкости.       — Точно идиот, — сосед возвращается на свое уже остывшее место, а Юнги, перекатившись, падает с кровати, поднимается с глупой улыбкой и подрывается сразу же на месте, начиная приводить себя в порядок. Расчесывает волосы, переодевается в блестящую черную футболку с авокадо и натягивает свободные штаны, держащиеся только на тазобедренных костяшках, брызгается туалетной водой с запахом хвои, перебивая ненавязчивый собственный нектарин и, надевая тапочки, выпрыгивает за дверь, захватив телефон.       Омега как мышка двигается к нужной двери, топчется, пытаясь стереть эту глупую улыбочку со своего лица и, набрав в легкие побольше воздуха, стучится. Услышав короткое «открыто», он молиться, чтобы его щеки и уши были не красными и полностью растворяется.       Юнги пиздец как колошматит, когда он открывает дверь и заходит в чужую обитель. Первое, что омега видит это кромешная темнота, не считая той самой синей гирлянды и ползущий таракан прямо на громко шумящем холодильнике. Видок так себе. На стене висит пару плакатов (благо — это не другие омеги, а просто строения), полка вся забита книгами, контейнерами, тетрадями и прочей ерундой. Соседская кровать пустует, а на кровати Чонгука лежит милое одеяло с обезьянками и пара мягких подушек. Стол около окна завален отвертками, ручками, листами с документами. И зачем ему столько отверток?       Парень сидит на мягком стуле и печатает что-то на ноутбуке, а после отрывается от экрана и лениво глядит через плечо на омегу. Мальчишка глазеет так бесстыдно, не мигая, не зная, как выдавить банальное «Вау, как тут уютно» или «Гирлянда очень хорошо смотрится» — он просто стоит столбом, волнуется, а в глазах огоньки. Омежка понимает, что перед ним именно тот о котором он мечтал ночами, днями, да и вообще каждую минуту и секунду. Ревновал, когда смотрел, что Чонгук заходил в сеть три часа назад или слышал, как тот уходил, поздно вечером, закрывая дверь и возвращаясь домой под глубокую ночь. Юнги не спал из-за этого. Он, итак, страдал бессонницей, а тут еще и предмет воздыхания добавлял переживаний и лишних дум. Юнги точно нужен мозгоправ и не только он.       — У тебя красиво, — неловко произносит мальчишка, глядя на сидящего парня. Для вида смотрит на потолок улыбнувшись и под разглядывающий взгляд Чона размещается на кровати, пытаясь занять маленький кусочек.       — Не прибрано, — хмыкает тот и Юн немного сдувается, хотя потом все-таки разговор завязывается.       Они болтают до поздней ночи о ситуациях из жизни, мечтают, смеются с глупых шуток и обсуждают спорт. Сначала альфа был очень угрюм, смотрел только в ноутбук и бездумно листал ютуб в поисках чего-то, потом переключился на социальную сеть, зашел на пару страниц и это показалось таким абсурдным для малявки, потому что на фотографиях были другие омеги. Хотелось обидеться, надуть губки и так смешно скрестить руки на груди, топнуть ножкой для пущей убедительности и просто уйти. Но он же не такой. Юнги уже взрослый мальчик, поэтому позволить себе такие капризы было бы глупо. Стало грустно, но он не смел отчаиваться, опускать голову и показывать, что это его задело. Очень задело. Не ему решать с кем Чонгуку встречаться, с кем общаться и на кого смотреть. Он не может альфе завязать глаза и приказать так не делать. Это будет как минимум неправильно, а вообще Юнги потерпит, ничего же такого не произошло.       Казалось, парень забыл о нем. Пришлось взять свой телефон и почитать сообщения от друзей. Тэхен волновался, что того не было минут двадцать. Ну мало ли что у этого альфы на уме. Юнги успокоил, попросил не переживать, а в случае чего омега будет кричать. После ответил Чимину на вопросы касающиеся учебы и немного любопытства о Чонгуке. Чима был очень сильно рад, что Юнги все же смог подружиться с этим на вид неприступным альфой. «Растопил все-таки сердечко этой бляди» — улюлюкал рыжик в шутку, Мин лишь закатывал глаза.       Альфа наконец соизволил открыть рот и начать разговор. Омега сразу же начинает внимательно слушать, хотя взгляд от своего экрана не отводит, боится, что Чонгук опять займется какими-то делами, а его просто выставит за дверь. Начинается рассказ с семьи, откуда парень приехал, как заселялся в общежитие и не забыл упомянуть, что у него тетка живет недалеко (даже пальцем в южную сторону тыкнул и из окошко нужный дом показал). Значится выставили его с сумкой за дверь и сказали быть самостоятельным. Юна это немного возмутило на что Чон хмыкнул простым «У меня друг был, да и вещей не так много».       — Был тут один сопляк, — начал Чонгук, а омежка сразу поднял глаза и вгляделся в этот сгорбленный силуэт, рассмотрел штаны и синюю футболку, внимательно отмечая, что одежда чистая выглаженная и слегка отдавала порошком. — Приехал, всего боится, фу, как вспомнишь аж блевать тянет, — Юнги рассмеялся с гримасы альфы и стал чувствовать себя намного лучше. По крайней мере не было той напряженности как с самого начала. — А еще ненавижу малолеток. Прихожу один раз в больницу за справкой, а там мелочи набилась хуева гора. Вам сколько? — он делает паузу, мальчишка наблюдает и Чон выдает с пренебрежением:       — А им всем по восемнадцать, представляешь? Пришлось ждать пока эти паразиты пройдут.       Мину, с одной стороны, очень весело от того, что парень начинает рассказывать, кривляться, усмехаться, да и вообще подавать хоть какие-то признаки того, что он тоже живой человек с эмоциями, а не какое-то бревно или бесчувственный холодный камень. И на том спасибо. А с другой становится неприятно на душе от того, что большинство рассказов показаны со смешной стороны, рассказаны с пренебрежением, а некоторые даже с отвращением. Юнги не нравится слово «малолетки», потому что по возрасту он и сам такой, а во по уму не уступит и этому немного зазнавшемуся альфе.       После рассказа о общаге началась линия увлечений. Чонгук занимался профессионально фотографией хоть и работал по другой специальности и, когда писал Мину, шутил «Самое неприятное в работе на удаленке — задача по обзвону. Колл-центр «Общага» слушает, а на фоне ходят (бегают) люди, готовят, разговаривают (кричат). Замечательно ничего не скажешь». Парень мальчишке показывает штатив, пару камер и даже дает подержать. Юнги с горящими глазами вцепляется тонкими пальцами в хрупкий, но такой тяжелый фотоаппарат, разглядывая каждую детальку. Раньше Юни тоже делал красивые кадры, старался поймать свет, ракурс и показать всю красоту мира, сделать что-то уникальное, но быстро забросил, потому что батарейки перестали поддерживаться, а на новое оборудование денег совсем не было. Если бы сейчас ему подарили новую камеру или хотя бы дали на пару часов, мальчишка точно бы наделал удивительных кадров жалко вот только не бывает чудес, а Чонгук свою камеру точно не даст. По альфе видно, нет, не жадничает — дорожит.       — Не урони только, — Юн, прищурив глаза, смотрит на Чона из-под челки будто его оскорбили хотя потом бровки расправляются и улыбнувшись омега возвращает камеру.       Альфа забирает драгоценность и быстро кидает в Юна конфету. Омега вздрагивает от неожиданного действия. Сладость приземляется на колени, а руки так и замирают в воздухе в бесполезных попытках поймать шоколадную конфетку. Он смотрит с недоумением, а Чонгук улыбается:       — Не поймал, — еще и издевается.       Юнги дуется, но быстро остывает. Широко лыбиться, когда Чон наблюдает за ним и начинает рассказывать про себя. Немного, конечно, но ему хочется поделиться хотя бы где он живет, как заселился в общагу и просто болтать о первом, что приходило в голову. Он все чаще замечал взгляды альфы, случайные касания коленями, потому что сидел напротив. Внимательно слушал про то, как альфу, дернув за капюшон, затащили в подворотню и дали утюгом. «Я ожидал всего чего угодно: труба, нож, палка, но никак не утюг». Удивлялся с того, что в Чонгука стреляли, кидали бетоном и как он, потянув мышцу, пил столько разных таблеток и микстур, что комендант общежития наехал на него будто альфа употреблял наркотики. Это было очень смешно и одновременно страшно. А вдруг злой комендант вызвал бы полицию или скорую, а потом альфу бы упекли за решетку ни за что. Тьфу, какой же бред может иногда рождаться в этой светлой маленькой головке.       Юнги все больше замечает улыбку на лице парня и омегу это приводит в такой восторг! Все внутри переворачивается и от радости слегка подташнивает, руки холодеют и хочется просто накинуться с объятьями, повиснув и радуясь чему-то своему. Нельзя. Чонгук не оценит такие жесты, поэтому нужно было сдерживать своего внутреннего пищащего зверя.       Чон веселился и с энтузиазмом рассказывал о бейсболе, потому что Юнги поинтересовался этой игрой. Всегда хотел узнать о ней и немного не понимал смысл, правила и не знал, как зовут игроков. Альфа решил рассказать.       — Вот это — Ичиро Сузуки, пятьдесят первый номер, — восхищался Чонгук, показывая в экран ноутбука. — Ауф. Обожаю Бостон и команду Red Sox.       Телефон начинает вибрировать и Юн краем глаза видит, что время уже двадцать минут первого, а Тэхен возмущается и начинает волноваться из-за того, что сосед не хочет возвращаться обратно, потому что завтра вставать в шесть, не в семь и не в восемь. Причём вставать не только Юнги, но и Тэ тоже.       Омега скулит про себя и хмуро произносит:       — Мне кажется уже пора.       — Как поздно, — тянет альфа, смотря на наручные часы, и хмыкает со всей серьёзностью в голосе. — Тогда на сегодня все. Кыш спать давай, мелочь.       — Бе, бе, бе, — показывает язык Юнги, вставая со стула и понимая, что Чон пару раз сегодня упоминал, что не любит малолеток и такое поведение не очень-то и нравится. — Спокойной ночи, Чонгук.       — Иди уже, — кидает как-то ласково парень и омежка, краснея, вылетает из дверей.       Юнги быстро возвращается в комнату, переодевается в пижаму и лежа на кровати полночи болтает Тэ о Чонгуке. Каждую деталь, каждую мелочь вспоминает. Шумящий холодильник, колесо от велосипеда под столом и пылесос. В шкафах шмотки на нем зеркало складное и стол посередине. На столе большая книга, тетради, ноутбук hp, телефон Samsung. Марка одеколона и примерное описание омег в соц-сети, которые мелькали перед глазами. Гирлянда синяя хотя Чонгук успел поныть, что нужно было покупать красную, но омежка убедил, что зеленый и синий не портят глаза. А еще без света можно было мечтать. Юнги представил как они с альфой, лежа на кровати будут смотреть в потолок и разговаривать о чем-то личном, о чём-то важном и откровенном.       После этого случая парень не писал и избегал Юнги, а омега если первую неделю буквально летал от счастья, то после хмуро бродил по блоку и, слыша шаги, выбегал из комнаты, но никого не видел. Было немного обидно, потому что мальчишка вкладывал все, чтобы подружиться, чтобы просто общаться и найти такого человека, с которым можно переписываться ночами, страдая вдвоем от бессонницы. А тут вроде бы человек только-только пошел на контакт как сам же перерезал провод, заставив почувствовать неприятное сжимающие ощущения вокруг шеи.       Юнги скучает. Он не может с собой ничего поделать, потому просто сидит на полу посередине комнаты и слушает одну единственную песню, которую способен воспринимать его воспалённый от дум мозг. «Fake Love». Ему бы сейчас забыться, заиграться в ней, поэтому, упав на спину и больно ударившись головой, Юни прикрывает глаза.       — «Если это для тебя» — произносит тихо и будто в дымке садится на колени. — «Я могу притвориться счастливым, даже когда мне грустно», — опирается на руки и, откидывая челку, назад смотрит вперед. — «Если это для тебя» — поднимается на ноги и, обхватывая руками плечи, плывет по волнам своей искренней неподдельной любви. — «Я могу быть сильным, даже когда мне больно».       Омега направляет ногу вправо, затем влево и приподнимает руки. Он любит его. «Люблю. Люблю… Люблю так сильно, неисправимо, неподдельно». Он подарил весь мир только ему одному. Поменял все ради него, подстроился, прогнулся под неудобный график и привык к недосыпам, но альфа продолжает просто улыбаться после уходя в закат. Прыжок, еще прыжок и резкий разворот. Он будто бабочка летит на соседний цветок. Беззаботная, свободная и прекрасная. Такая чистая, белая опьяненная свободой, но несчастная после обжигающих пальцев на крыльях как на шее у Юнги следами тяжелая цепь, что он сам приковал себя, привязал к двери и заставил полюбить. «Я надеюсь, что любовь будет идеальна как сама сущность любви».       Он кружит, кружит и кружит, не позволяя себе упасть, не давая даже мыслей на то, чтобы расслабиться и потерять голову. Надеется, что все слабости будут спрятаны. Омега их специально не покажет перед ним, замаскирует, чтобы Чонгук наконец поверил в то, что Юни сильный. «Я поменял всё, ради тебя». Юнги чувствует легкость, выгорает с каждой строчкой, с каждым словом. Тяжело выдыхает слова о фальшивой любви, ненастоящей, притворной и сожалеет. Юнги сожалеет, что влюбился и хоть мозг иногда напоминал ему о ложных чувствах, омега все равно уверенно поправлял розовые очки, шагая вперед.       «Любовь так безумна, так безрассудна эта любовь».       Воздуха в легких катастрофически не хватает из-за слез, появившихся на ресницах. Омега рыдает в голос, задыхается, потому что он стер себя, свою личность, чтобы стать идеальной куклой, послушной, правильной. Мин изучил, что любит Чон, поразмыслил и понял, что никогда не сможет поменяться. Он другой, он не игрушка, но в то же самое время омежка не сможет быть без него. Почему же Юнги так сильно любит Чонгука? Так сильно, неисправимо и глупо.       Кончики пальцев подрагивают, когда Мин раскрывает глаза и понимает, что стоит напротив его двери и тяжело дышит. Он вспотел, футболка задралась, волосы растрепались, а щеки опухли от слез. «Почему ты грустишь? Я не знаю, не знаю…». В наушнике продолжает надрываться песня, а все, что сейчас хочется это крутануть ручку и, распахнув дверь, прыгнуть в небытие, в его объятья. Омега много читал, он знает, что у Чонгука точно теплые объятья, он в этом уверен.       «Улыбнись, скажи мне, что ты любишь меня. Посмотри на меня, я отказался от себя. Я даже не узнаю во что превратился, потому что до сих пор верю, что люблю» — песня заканчивается, а Юни, всхлипывая, уходит прочь.       Чонгук стоит напротив своей двери, прижимается лбом к прохладной поверхности и умирает от играющей в наушнике «Euphoria». Он скучает по Юнги, хочет переступить через свои принципы, через свое «Я» ради этого мальчишки, но боится того, что может навредить, разрушить, сломать. Мин Юнги — омега. Именно такой, о котором он мечтал всю жизнь. «Ты — солнечный свет, вернувший меня к жизни. Сбывшаяся мечта моего детства». Ему нравится малыш такой какой он есть, и альфа не хочет, чтобы Юнги менялся ради него. Но омежка еще совсем ребенок, который подвергается чужому мнению, может пойти в неправильном направлении, ища свой истинный путь, и сексуальной жизни у него не было и подавно. Чонгук хочет попробовать.       Альфа собирает в голове идеальный пазл их с Юнгом жизни и понимает, что этот котенок никогда не отказывался от него, чтобы парень ни говорил и ни делал. «Сейчас возьми меня за руку. Ведь когда я с тобой — наступит утопия». Любовь, безумная любовь, которая причиняет не только радость, но и боль. Чон готов. Да, прошло уже почти полгода как они познакомились. Да, он отвергал прилипчивого мальчишку от себя, который все не мог перестать улыбаться, когда Чон сухо бросал ему любые фразы. Он готов переступить черту и пойти дальше, потому что «Ты — причина моей эйфории»… 01.12.20       Пятый раз был очень болезненным, но на самом деле это стоило того. На днях задумавшись и не увидя летящий баскетбольный мяч, Юн повредил руку. А еще баскетболист называется даже мячик не может увидеть куда уж ему до сборной (это была его вторая мечта). Тупые мысли об альфе сжирали мозг, отрывая большие куски, упиваясь кровью и не давая сосредоточиться на том, что происходит сейчас. «Просто супер! Замечательно начался день!» — ругал себя омега, сидя в травмпункте и нюхая отвратительный запах лекарств. Кисть распухла, болела, а мальчишке нужно было идти за питьевой водой в ближайший автомат. Соседей не наблюдалось, да и не их очередь идти с бутылью. Омега грустил, лежал на кровати, откровенно страдая и наконец решившись взял телефон.       — «Ты сейчас сильно занят?» — пишет Юнги, потому что знает, что Чонгук работает удаленно и закончил пару минут назад. Вряд ли ответит и пойдет помогать какому-то малышу с первого курса, хоть и общались.       — «Что случилось?» — прилетает быстро через пару секунд и Мин со скоростью света печатает свое сообщение, объясняя причину. Волнуется, пальцы тыкают неправильно буквы, слова дублируются, но он старается не сгореть от того, что внутри творится будто вулкан сейчас взорвется, расплескиваясь на клавиатуру. Омега довольно пищит и отправляет сообщение.       — «Я потянул руку, а мне нужно сходить за водой. Ты можешь помочь? Заодно подышишь свежим воздухом».       Проходит пару минут, когда Чонгук прочитывает сообщение.       — «Через полчаса только».       Это был самый лучший ответ. Омега прыгает как сумасшедший, одевается, подкрашивает свои лисьи глаза и надевает линзы, чтобы выглядеть еще сексуальнее чем есть на самом деле. Он натягивает черные штаны обтягивающие бедра, но тёплая куртка не показывает всех прелестей, поэтому приходиться переодеться во что-то более удобное. Внутри что-то подсказывало, что они зайдут куда-нибудь, поэтому Юн и прихорашивался так, хотя если не для него, то для себя всегда нужно быть красивым.       Юнги обладал необычными способностями, не сверхъестественными, конечно, нет, просто было чутье на мелкие волнующие ситуации. Завтра важный тест, омега серьезно готовится и постоянно к себе прислушивается если тревожно значит нужно еще учить, а если странное предчувствие в виде покалывающих пальцев и странного тепла внутри значит все хорошо. Также он частенько стал замечать, что желания исполняются. Однажды про себя омега твердо произнес, чтобы пару отменили как через пару минут подходит староста и сообщает, что препод внезапно уехал, давая задание на дом. Совпадение? Мальчишка проверял так много раз, но с разными промежутками времени, поэтому твердо мог сказать, что нет.       Здесь ситуация была аналогичная. Омега волновался, прихорашивался и вывалился ровно через полчаса в блок, альфа подоспел через минут пять-десять после назначенного времени, что Юну слегка не понравилось. Ну не любитель он опаздывать куда-то или просто обещать прийти к семи, а в итоге подойти на целых двадцать минут позже. Чонгук оглядел укутавшегося мальчишку, усмехнулся и пошел широкими шагами на выход, а омежка посеменил за ним, еле поспевая и таща в здоровой руке пустую бутылку.       Шли молча пока Юнги, запыхавшись, растерянно не воскликнул:       — Ты можешь идти не так быстро.       Парень ничего не ответил, но снизил скорость, начиная вспоминать что-то свое и снова рассказывать Юнги байки про различные ситуации из жизни. До автомата с водой дошли достаточно быстро, но небольшая очередь из двух людей с огромными канистрами замедлили процесс наливания бутыли. Чон закатил глаза, оставляя мальчишку тихо стоять, а сам, отойдя на пару метров, закурил сигарету.       Юнги смотрел сначала в одну точку, пытаясь стереть с себя эту глупую улыбочку. Кусал губы, язык и зажмуривал глаза, а потом более-менее успокоившись оглянулся на парня. Не броская фигура затерялась на фоне обшарпанной грязно белой многоэтажки, окуталась дымом и только шмыгающий замерзший нос и мелькающий экран телефона выдавали то, что он вообще живой. Стало так тепло на душе именно от того, что альфа пошел с ним. Конечно, он не говорил так много как хотелось бы, но Юнги хватало и того, что Чонгук просто стоял вдалеке и наблюдал за ним.       Омега рассматривает хмурые брови, обветренные губы, которые почему-то по внезапному порыву хочется зацеловать, согревая от этого жуткого холодного ветра и понимает, что влюбился. Ну вот просто взял и влюбился.       Перебирая в голове внезапные встречи с соседом по блоку, омежка осознает, что все, что происходило с ним стечение обстоятельств… или все-таки судьба? Но Юнги никогда не испытывал ничего похожего к другим. Был одногруппник, который сыпал комплиментами, дарил конфеты и Юн искренне благодарил того за такие сюрпризы, но его сердце оказывается давно принадлежало альфе. Он давно отдал соседу душу, когда совал в щель двери свои рисунки и пожелания с подписью «Хорошего дня» или «Удачи на работе». Он думал, что это просто так, поиграет и оставит идею делать приятное Чону, но, к сожалению, желание только усиливалось.       Альфа не обращал внимания, не разговаривал, а если и открывал рот, то только для того, чтобы бросить сухое «Привет». Юнги так хотелось, чтобы Чонгук обратил на него внимание…по-настоящему. Он постоянно воображал, как парень ворвется к нему или зажмет где-нибудь около стенки, зарычит, укусит в плечо, а потом боднется, зализывая укус, прижмет к груди и нежно обнимет. Омега хочет, чтобы тот поставил метку, чтобы, недовольно зашипев, вцепился в шею или плечо и пометил своего мальчика. Но все, что Юнги пока получает это альфу, который тихо стоит в сторонке и докуривает уже вторую сигарету.       Это долбаная потребность в улыбке, во взгляде, в простом слове. Нестерпимая, неутолимая как голод. До ломки, до хруста костей, будто стал зависимым от человека, только от его присутствия и запаха. Какая глупость и, наверное, такое бывает только в каких-нибудь выдуманных автором историях, но почему так больно, когда не рядом? Почему до тряски во всем теле хочется обнять, броситься, прижаться и, обвив тело всеми конечностями, тихо сопеть куда-нибудь в район шеи? У Юнги внутри пожар, буря, цунами — сильные, неугасаемые будто сейчас наружу вырвутся и разорвут на кусочки. Омега уверяет себя, что противный сосед из четыреста пятьдесят третьей ему не нужен, но его милый пищащий внутренний голос противиться, плачет и заверяет в обратном. Юну нужен Чонгук, иначе малыш, как невинный цветок розы попросту увянет.       Вода набрана и альфа снова широкими шагами несется, но в магазин, быстро сообщая о том, что нужно кое-что купить. Не зря Юн красился и сейчас был доволен своим образом в свете ярких лап под потолком продуктового. Он же прям чувствовал, что будет что-то.       — Почему ты так быстро ходишь? — спросил Мин почти что бегом, догоняя альфу, но тот лишь хмыкнув взял себе лапшу быстрого приготовления и поскакал к полкам с напитками.       У омеги закипало и, если бы не хорошее воспитание папы тот бы точно обматерил весь мир, поэтому, когда Чон снова сорвался с места к другому отделу Юни схватил его. Это было достаточно неловко, когда вместо рукава ускользающего Чонгука мальчишка коснулся ладони и обхватил пару пальцев. Ладонь оказалась теплая, большая почти в два раза юнговской и омежка перестал дышать, когда болотные глаза уставились в его, подозрительно сощурившись.       Они стояли так минуту или две и, покраснев, Юнги сам разжал свои потеплевшие пальчики и, опустив голову, так и остался стоять на месте, когда Чонгука уже и след простыл. Стало слегка обидно за то, что парень даже ничего не сказал, но он больше бегать за ним по всему магазину не будет. Желудок неприятно свело и на глазах показались слезы, поэтому пройдя кассу и засунув руки в карманы омежка стал ждать своего спутника там.       Прошло не так много времени, когда куртка горчичного цвета показалась с корзинкой, взгляд пал в сторону омеги и Чон, сощурив глаза, наклонил голову набок. Юнги подошел ближе, когда альфа жестом подозвал к себе и вручил ключ от камеры хранения в который они поставили бутыль с водой. Омега обиженный поплелся туда и, достав бутылку, сразу же был перехвачен подоспевшим Чонгуком, который буквально вырвал ту из рук и снова широкими шагами пошел на выход.       Юнги не пытался догнать и поравняться с Чоном, просто шел в своем темпе, глядя себе под ноги и иногда спотыкаясь о развязавшиеся шнурки теплых ботинок. Похуй, вот правда. Хочет идти пусть идет, а Юнги и сам дойдет, не потеряется.       — Ну что ты там плетешься?! — закатывая глаза, резко остановился Чонгук и уставился в это обиженное личико и надутые губки. Еще капризного ребенка альфе не хватало, но как мило эта мелочь хмурила бровки, загляденье.       Парень, когда омега написал сначала поленился отвечать. На улице было холодно, а тащится с этой мелочью не очень и хотелось, но, с другой стороны, странное чувство зародившиеся в груди долбило в голове, что нужно помочь. Парень все смотрел на руку малявки и несся по улице надеясь, что глупый мальчишка додумается пойти быстрее для того, чтобы не заморозить пальцы, но нет же этот ребенок даже перчатки не надел. Совсем идиот! Альфа рычал про себя, но ничего не говорил, а когда в магазине замерзшая ладошка коснулась его теплой руки тот чуть не придушил омегу. Ладно он ходит без шапки и перчаток, привык, а Юнги приехал с краев, находящихся южнее, где не такая холодрыга и не подумал о том, что тут можно заморозится совсем. И еще больная рука у этого непослушного омеги. Внутри Чонгука бушевала буря, грозящаяся вылиться на бестолкового ребенка в виде долгой, нудной нотации о своем здоровье, но парень сдерживал себя тем, что этот котенок ему никем пока не приходился.       Сейчас омега выводил из себя еще больше. На что он обиделся? Да, альфа не ответил на его вопрос и игнорировал на протяжении всего пути. Хорошо, он оттолкнул своим поведением его руку, но блять нахрен хвататься было. Чонгук сам знает, что он упертый и лишний раз не произнесет ничего, не сделает чего-то для другого пока тот сам не попросит. С Юнги были одни проблемы, но, смотря в эти обиженные лисьи глазки, хотелось приклонить голову, поцеловать каждый пальчик и согреть дыханием их. Пальцем тыкнуть в лоб, а потом сразу же обнять, прижать плотно к груди, несерьезно обругав при этом. Реакция организма удивляла, а мозг отказывался работать. Одним словом, это был полный пиздец, полная катастрофа, ужас для влюбляющегося Чонгука.       Омежка, не обращая внимания на реплику, пошел дальше и точно не ожидал того, что альфа поставит бутылку на снег, схватит за капюшон, развернув непослушного мальчишку и присев, начнет завязывать шнурки. Если пару секунд внутри было просто ужасно и обида брала верх над всей этой ситуацией, то сейчас мальчишка недоуменно смотрел на склонившегося парня. Что за нахуй происходит? Почему Чонгук~а так резко поменялся? Захотелось запустить руки в эти соломенные волосы и отряхнуть от снега. На улице хоть и было холодно, Юн заметил, что Чонгук никогда не носил шапку. Осмелев и подумав, что хуже уже не будет омежка прикоснулся к волосам, провел по макушке и, услышав тяжелый выдох в район коленок, отдернул руку. Что это только что было?       — Не делай так, — нахмурился альфа, пытаясь выпрямиться, но Юн быстро сунул снова свою руку и, помассировав голову, услышал стон (?). Блять, если Чонгук реально застонал, то это самый лучший звук, который слышал омега.       Чонгук вздохнул, набирая побольше воздуха в легкие и прикрыв глаза, быстро перехватил руку мальчишки и, развернув того, быстро дал шлепок по куртке омеги.       — Просил же.       Юнги аж раскрыл рот от такого и не сразу сообразил, что альфа уже поднял канистру и, отойдя на приличное расстояние, просто ждал. Вид у него был невозмутимый как будто ничего и не было и не он только что простонал на всю улицу. Юн нахохлился, засунул руки в карманы и посеменил за парнем. Идти было не далеко, но подумать хотелось уже сейчас.       Они молча дошли до общежития, не разговаривая, поднялись на четвертый этаж и Чонгук, быстро поставив бутылку, убежал в свою комнату, хлопнув дверью. Юнги ничего не понимал. Медленно достал ключи, отпер замок и, затащив воду, скинул ботинки. Он был расстроен тем, что даже на банальное «Спасибо за помощь», парень ничего не ответил. Омегу всегда удивляло то, что Чон мог разжечь в его сердце и душе пожар за одно мгновение, а потом таким же образом затушить. Сначала это вводило в грусть, а потом стало злить до слез, что на него не обращают внимания и не хотят общаться. Но ведь Юнги милый, добрый и отзывчивый. Может он неправильный? Может в нем ошибка и он просто многого ждет от парня? Может не стоит привязываться и стоит забыть все, что было до этого? Но почему так хочется видеть его каждый день, каждый час и минуту, чтобы просто поднять себе настроение и успокоить душу. Почему блять?! Почему любовь такая сложная штука?       Сев на пол около двери, мальчишка опрокинул голову на рядом стоящий шкаф и, обхватив руками коленки, шумно выдохнул с едва различимым всхлипом. Ему все говорили, что альфа не будет сюсюкаться с малолетками, он не твой типаж, не идеальный, странный и любящий только себя. Юнги не верил. Омежка понимал, что идеальных не бывает, но из-за внезапно появившихся розовых очков ничего не видел. Хотелось заткнуть весь мир, закричать «Да он грубый, у него не самая положительная манера речи, а еще ему присуща некая нерешительность, но ведь есть другие плюсы! Как вы не понимаете?»       Юнги вспомнил не самую радужную ситуацию, но она как никак показывала какой Чонгук на самом деле. Тэхен первое время еще работал пока не уволился по состоянию здоровья, да и тянуть учебу вместе с работой было тяжело. Омега пошел в душ весь уставший и расстроенный, а Юн с Чимином как раз рассуждали о горячем чае и теплой кровати, приготовленной специально для Тэ. Из блока послышалось рычание альфы о том, чтобы сосед пошевеливался и быстрее вылазил из душа, потому что труба под раковиной, соединявшаяся с душевой, потекла. Омега чуть ли не завыл. Наскоро сполоснувшись и вытеревшись полотенцем, тот вылетел в слезах и, зарывшись в одеяло, заплакал. Юнги гладил истерившего друга по голове и шептал слова поддержки пока Чимин побежал искать в аптечке успокаивающее.       Мальчишка все понимал. Накипело, поэтому и вырвалось именно сейчас сильной истерикой. Работа, учеба, подкошенное здоровье — вызывали стресс и расстройство. Всем хочется после трудного дня помыться, покушать и просто лечь спать, а не выслушивать нагоняи и думать, что из-за тебя все и сломалось. Чонгук починил — было слышно. Кому-то долго-долго объяснял, как нужно поменять трубу и закрутить, чтобы такого не повторилось на случай, если Чона не окажется в общежитии. Можно было попросить починить кого угодно, но почему-то захотелось, чтобы это сделал именно Чонгук. Лично Юнги бы растаял если бы парень ему рассказал про устройство трубы. Неважно труба не труба, просто бы говорил и говорил, а омега тихо слушал. Может Юн и вправду потом смог бы починить эту трубу сам.       Пока друг плакал Юнги успел восхититься и возненавидеть Чонгука, как в дверь постучались. Чимин, державший кружку в руках и проклинавший Чона, чуть ли не выплеснул тому в глаза воду, когда взъерошенный альфа появился на горизонте. Сдержался. Парень бесцеремонно прошел в комнату, не спрашивая разрешения, оглядел Юна с ног до головы и, присев напротив всхлипывающего комка, попросил прощения, сказал, что тот может домываться и если что, то Чонгук и ему расскажет, что делать в таких ситуациях. Синеволосый пробубнил что-то, принял извинения и попрощался, а после ухода альфы всхлипывать все-таки перестал.       Омега сейчас рассуждал о том, что Чонгук хоть и не был виноват в том, что расстроил его друга, но все же пришел и извинился. Это было не обязательно. Юн полюбил парня уже и за это. В голове все смешалось, в куртке было жарко, но двигаться не хотелось. В дверь постучались, потом дернули ручку и молча ушли, а Мин снова почти не дышал. Хотелось так сильно радоваться тому, что поход за водой удался, но и грустить от того, что альфа не обращал на него почти никакого внимания.       Поздно вечером, выйдя в блок, Юни умылся, почистил зубы и развернувшись завидел висящий на ручке двери пакет. И как он не заметил его сразу? Внутри лежала большая шоколадка с прикреплённым стикером, где корявым почерком было выведено «Лекарство для твоей руки :)». Слезы непроизвольно хлынули из глаз, Юнги, всхлипнув, прижал к себе подарочек и скрылся в комнате. Альфа позаботился о малявке, альфа полюбил малыша.       Омега снова страдал. Он лежал головой на столе и перечитывал сообщения от Чонгука. Прошло ровно пять дней три часа двадцать три минуты с того самого момента как они прекратили общение. Парень снова его избегал и Мин давал этому объяснение — Чон работал, много работал и даже выходные тратил на это. Юни читал статьи, гороскопы, просил Тэхена погадать ему на картах и когда вылазила карта Чонгука, то визжал от счастья. Все должно было скоро наладиться, но вот когда наступит это скоро омежка мог только гадать.       Юнги вспоминал как альфа пригласил того к себе, как писал о синей гирлянде, как рассказывал о бейсболе и как даже дал подержать настоящий мячик, а после решил в шутку попугать бейсбольной перчаткой. После похода в комнату Чона Юн понимал, когда парень выходит из комнаты, потому что в блоке чувствовался его запах. Такой сладкий, не похожий на что-то земное. Смесь персика, конфет и сухариков с лососем. Юнги сам имел запах нектаринов и это очень сильно дополняло альфу. Запахи смешивались во что-то взрывоопасное, во что-то такое что дурманило и можно было просто потерять сознание от того, какой был этот запах сильный, когда соединялся.       Перед глазами представали образы альфы, который мыл посуду или ходил в душ. Мальчишка, зажмурившись, сильно-сильно желал, чтобы парень написал ему, чтобы поговорил, но все что он получал это звук хлопающей двери ровно в восемь двадцать девять. Блядская дверь! Отвратительный Чонгук, который работал с девяти и когда омеге нужно было ко второй паре, то он обязательно шел мыть посуду в блок, любовался красивым, просто внеземным Чоном у которого хмурились бровки, когда он закрывал дверь и, поправляя лямки рюкзака, уходил на автобус. Омежка любил и ненавидел. Альфа делал все, чтобы Юни не мог его терпеть, а ночью самому же опровергать свои слова, мысли и рыдать в подушку, потому что это было неправда, потому что мальчишка полюбил этого парня. Он влюбился в Чонгука. 20.12.20       Поздняя пятница, в блоке никого кроме самого Юнги и Чона. Все поехали по домам, кто-то заболел, кто-то чтобы взять продуктов и постирать белье, а Юн остался, потому что находится в одном блоке с альфой было уютно несмотря на то, что они не пересекались. Два часа ночи. Мальчишка ходил по блоку, то носки стирал, то умывался и чистил зубы полчаса, то посуду мыл и когда, все сделав, омега лег в кровать и приготовился читать книгу — пришло сообщение:       — «Спишь?»       Чонгук написал так внезапно, что сердце Мина чуть ли не выпрыгнуло из груди и дрожащими пальцами он набрал:       — «Нет. Не хочется».       — «Приходи ко мне, мне тоже тяжело уснуть».       Омега боялся. Очень. Завтра должна была быть течка и запах нектаринов уже просачивался сквозь щель двери, окутал всю комнату и Юнги как бы не хотел прискакать и поговорить — он не мог. Если по счастливой случайности течка всегда выпадала на дни, когда омега был дома или когда альфы не было в общежитии, то мальчишка вздыхал с облегчением. Дверь в блок закрывалась, и он всегда у «милого» коменданта просил ключ на всякий случай, потому что трясся от других альф из соседних комнат, а сейчас Юн даже закрыться не мог. Чонгук находился рядом, а выставить его за пределы блока он не имел права.       — «Я.…прости, но не сегодня».       Чонгук прочитал сообщение и ничего не ответил. Мальчишку все чаще бесила эта манера не отвечать. Мог и оставить «ок» — этого бы хватило, но нет же парень всегда оставлял сообщения либо непрочитанными, либо без ответа. Блять, просто зачем так делать? За дверью послышался шорох, грохот и тут же к Юни постучались.       В желудке все перевернулось, а страх затопил с головой. Юнги сам не понял, как задержал дыхание и зажавшись в самый угол, не обращая внимания на пыль и холод стен постарался не шевелится. Черт!       — Не подходи к двери, — прохрипел мальчишка, прижав колени к груди и вдыхая запах альфы, который уже проник в нос и будто наркотик одурманил. Стало плохо. — Я прошу, пожалуйста.       Не нужно было. Юн понимал, что если сейчас он откроет дверь, то назад дороги не будет. Да, он мечтал, чтобы альфа обратил на него внимание, но не во время течки, не в то время, когда омега будет сам просить ничего не соображая, сам будет ластиться. Что будет потом? Чонгук может бросить, он прогонит его и все последующие дни придется терпеть эту нестерпимую режущую боль в животе, потеть и твердо говорить себе оставаться в сознании, потому что голова во время течки буквально делилась напополам, мозг плавился, и температура летала.       — Я давно чувствовал тебя, знал, что ты мне подходишь, но молчал, — произнес Чонгук ласково и Юни завыл, кусая ладонь. Заставил себя прижаться и ударил по коленке, потому что чуть не сорвался и не соскочил с места. — Если не откроешь я выбью дверь, она у тебя хлипкая.       — Чонгук уходи и не трогай мою дверь! — голос сорвался под конец и получилось что-то невнятное.       — Юнги, — первый раз, когда он назвал его имя. Так хрипло, сексуально, что сносило крышу полностью, но одновременно строго. — Ты мой омега и мне похуй, что ты там придумал уже себе. Я свое никогда не отпускаю и тебя не отпущу. Блять! Ты меня слышишь? Юнги!       Минутное молчание… Он не смог. Мальчишка сдался. Омега встал с кровати, не замечая того, что у него ничего уже не болело. Голова слегка кружилась от запаха парня, который он чувствовал постоянно, но это пустяки. Футболка уже вся пропиталась нектаринами и хотелось стянуть ненужную вещь, чтобы он ее стянул. Омежка подбежал и распахнул дверь как его тут же подхватили, кинули на скрипучую кровать и стянули футболку, беспорядочно зацеловывая грудь. О, боже…       — Как ты ахуенно пахнешь, — прижимаясь к шее и тыкаясь носом, произнес альфа и укусил туда, оставляя багровый засос.       — Течка, — задыхаясь от новых чувств, тихо зашептал Юн. — Она должна быть завтра, но оно уже наступило…       Какой же он придурок. Надо было остаться, нужно было снять номер или даже сходить в медпункт, попросив для себя справку на неделю, уехать домой, закрыться в комнате и мучаться в одиночестве. Юнги завертелся, заигрался в догонялки с альфой сам не замечая, что кружочек на календаре уже приблизился к точке невозврата. Может оно и к лучшему. Юнги сейчас с ума сходит от того, кто перед ним. Если в школе всегда спрашивали «а ты голову дома не забыл?», Юни ее не забыл, он потерял ее окончательно.       — Тебе не стоило ходить в блоке, потому что моя комната пропахла тобой, — рычит Чонгук и целует.       Первый поцелуй. Первый секс. Это именно то, что хотел, о чем мечтал Юнги последние дни. Детские сказки переросли во взрослые пошлые почти больные фантазии. Секс в обшарпанном душе, где отваливается штукатурка и очень низкий потолок для того, чтобы обвить ногами торс любимого мужчины и на весу трахаться под струями тёплой воды. Секс в чонгуковой комнате или в своей, когда нет никого в блоке и можно стонать во весь голос. Конечно, стены здесь были тонкие, можно даже услышать, что делается в соседней комнате через несколько блоков или этажей, но стонать в изгиб локтя, кусать подушку или затыкать себя поцелуями никто не запрещал.       — Чонгук, — так тихо, жалобно скулит, когда губы проходятся по оголенным частям тела и оставляют мокрую дорожку на животе.       Руки у Чона большие и захватывают полностью бедра, оставляют отпечатки и притягивают к себе ближе. Омега может рассмотреть теперь полностью парня не отводя взгляда. Альфа больше Юнги в два раза. Он высокий почти два метра, широкие плечи, длинные пальцы и сейчас растрепанные волосы. Юнги видел один раз, когда мыл нож, а парень, быстро не глядя на омежку шмыгнул в комнату. Его волосы были такие влажные, взъерошенные — смотрелось сексуально, что хотелось запустить туда руки, потрепать и поправить. Юн буквально запищал от такого, когда вспомнил, а Чон оторвавшись от парня вгляделся в глаза.       — Это возбуждает еще больше, — прошипел на ухо и куснул за скулу.       — Не смей, — буркнул омега и покраснел, прикусывая губу. — Я вспомнил тебя после душа.       — Ммм, — тянет Чонгук, переворачиваясь на спину и подхватывая малявку, садит на себя. — Так ты у нас значит эстет?       — Блять, Чонгук, издеваешься? Ты самое эстетичное, что я видел в жизни, — не сдерживается Юнги, на что Чон смеется, шлепая по заднице и сообщает в район шеи, щекоча дыханием, что за мат малыш получит больше.       Сверху альфа выглядит еще лучше. Тусклые зелёные глаза почти болотные сейчас разглядывали ключицы омеги, зрачки неестественно расширились так и маня прыгнуть в них полностью. Руки оглаживали нежную кожу мальчишки, задерживаясь на сосках и животике. Юнги стонет, ластиться и ерзает на твёрдом большом бугорке. Чонгук наслаждается этим малышом, портить не хочет, но смотря на то, как эта блядская омега изгибается хочется прямо сейчас взять и вылизать. Уйти к себе в комнату и, захватив вибратор, вернуться, нагнуть мальчишку, заставить стонать громко, до хрипоты и только для Чонгука. Нет, с Юнги так нельзя, с этим ласковым котиком надо нежно и мягко. Чонгук потерпит пару раз для малявки, а потом посмотрит.       — Знаешь, я так долго фантазировал и хотел, чтобы ты просто поцеловал меня, — опирается ладошками на широкую грудь, водит пальчиками, подцепляя футболку и пытаясь легко потянуть вверх, признается омега.       — Ты торопишься, — усмехается альфа, но послушно снимает ненужную одежду. — Такой сладенький.       Мальчишка плавиться и тянется за поцелуем. Юн правда не думал, что Чонгук может быть таким ласковым и до безобразия внимательным. Он не торопится, нежничает, обнимает и любит (?). Чертов альфа, да у Юнги тут уже крышу сносит и между ног течет. А ведь все говорили, что тот не такой, что Чонгук противный и странный. Ха, ошибались. Вот увидят они какой альфа на самом деле, да у них рты по открываются.       На самом деле рассказывать кому-то об этой близости не хотелось. Папа Юнги точно не поймет и отругает вдобавок, а потом постарается перекрыть все контакты с этим Чонгуком. Из-за этого омега говорить об этой ночи не хочет и не будет, лишняя никому не нужная информация. Мальчишка рассуждает о том, что лучше всего будет не заходить далеко, но тело само намокает, само тянется к парню и остается только податься искушению отправившись добровольно в лапы этого «демона». Юнги будет просить ласки, а Чонгук обязательно этой ненасытной мордашке поддастся и будет трахать всю ночь.       Альфа целует малявку не спеша, с чувством, не переходя границы. Аккуратно пальцами подхватывает подбородок, углубляет поцелуй. Омега приоткрывает рот для вздоха, но Чон проникает языком, любит больше и невинный первый поцелуй грозится перерасти в самый пошлый, самый развратный и как бы не казалось грубым слюнявый и блядски неприличный. Чон извиняться и жалеть об этом не будет. Он научит малыша, он научит его целоваться, научит кончать только от его рук. Парню хочется позаботиться, проконтролировать учебу, покормить и вовремя загонять Юни спать, а еще трахать до бесконечности долго, жарко и остервенело.       Парень слышал, как омега прибегал с учебы и кричал об успешно сданной физике и истории, рычал, что мелочь почти ничего не ест, потому что на кухне Юнги появлялся редко, а также тоже страдал бессонницей и маялся до трех ночи, портя глаза и сидя в интернете. Чонгук займется своим омежкой, теперь у Юни есть Чонгук, и он все исправит. Он любит эту сексуальную мелочь с ахуенными бедрами, давно полюбил и скорее всего больше не сможет без него никогда.       Альфа пахнет так вкусно и сладко, но мальчишка уже не понимает чей это запах. Все смешалось в какое-то приторное месиво, от которого тошнит и кружит голову очень сильно, что омега готов потерять сознание от перевозбуждения. Чонгук поцелуй не разрывает, заставляет чуть ли не лечь на себя и продолжает то грубо то нежно терзать губы, а потом с коротким чмоком переходит на алые щеки, носик и, укусив подбородок, смотрит на млеющую малявку.       — Такой хорошенький, — мурлычет Чонгук.       Его уже давно одурманил запах нектаринов, поэтому он не может удержать язык за зубами, хотя обычно очень скуп на какие-либо эмоции. С этим омегой все по-другому — прелюдия состоящие из нежных поцелуев и обнимашек, а не обычный голый секс. С этим омегой хочется по-другому.       Чон всегда любил одиночество, всегда нравилось сидеть в комнате, тихо работая и не нарушая свою идиллию. И было так до того момента пока этот наглый кот не появился на горизонте. Юнги был маленький, пугливый, но до неприличия любопытный и чертовски красивый с этими лисьими глазами и пухлыми губами. С одной стороны, не хотелось даже думать об этом ребёнке, не хотелось общаться, но после коротких небрежно брошенных фраз эта немного ахуевшая мелочь, наоборот, стала проявлять еще больше внимания и интереса. С другой же плюнуть на все и, прижав Юни к стенке, грубо засосать особенно после того, когда мальчишки не было целых две недели в комнате. Альфа тогда потерял счет времени, не находил места и думал о своей мелочи постоянно, но гордость и глупая упертость не позволяли написать Юнги.       Парень не понимал почему омега не выходит, не смеется, не носится со своими странными друзьями и не готовит через раз пельмени. Вообще-то он блять волновался, это не его дело, но его задело то, что омега пропал ничего не сказав, а потом, когда Чонгук услышал этот милый писк сразу же захотелось выйти, сжать тонкие запястья и, рыкнув в лицо, потереться носиком о шею, укусить подбородок, поцеловать за ушком и вылизать ключицы, потянув неприлично ворот рубашки. Сказать, что скучал, и чтобы больше Юнги не смел его так пугать и оставлять надолго, потому что альфа правда привык видеть каждый день это милое личико.       — Это был мой первый поцелуй, — выдыхает омега в губы Чона, оперевшись руками о кровать.       — Врешь, — Чонгук хихикает неестественно для себя и тянется пальцами к резинке пижамных шорт омеги. — Ты целуешься так ахуенно.       — Бля, залупа, — ругается Юнги так грязно и неприлично, когда ладони оглаживают половинки похожие на спелый персик и сжимают так сильно, что в глазах появляются звёздочки.       — Скоро будет в тебе и если продолжишь в таком же духе, то растягивать я тебя не буду, — дразнится, омега видит эти искорки в глазах и язык за щекой, а после альфа расплывается в пошлой улыбке.       Омега заламывает брови будто возмущаясь, притворно толкает в плечо и замирает, когда пальцы проникают внутрь.       — Ах, это было резко, — скулит Юнги, впиваясь ногтями в мускулистую руку Чона. Она сейчас единственная опора, потому что мальчишка ничего не видит перед собой только парня. Этого бесцеремонного, дерзкого, «опасного» альфу, который сводит с ума, заставляет страдать, но все равно остается самым-самым, единственным и неповторимым. — Ну, Чонгук~а, — ноет.       — Я предупреждал, — хмыкает, но нежно целует в щеку, трётся и, вытаскивая пальцы, продолжает трахать уже одним мокрую дырочку.       — Какой же ты иногда вредный, — ворчит малыш и сам целует.       Омега в руках очень податливый и Чонгуку нравится такое. Юнги ластиться, любит по-своему и от этого на удивление не противно. Первый секс у альфы был ужасный, потому что до этой мелочи у него было пять или шесть омег, а вдобавок все разные. Конкретного идеала не было. У первого задница была просто зачет, второй отличался глубокими глазами и длинными ресницами, третий не был бревном в постели, и каждая ночь проходила крышесносно; остальные не запоминались, но вот Юнги сразу запал в душу своими манерами, милым личиком и непрекращающимся весельем. Блядские шутки про руку и член до сих пор мелькали в голове, и альфа хмыкал, представляя как малявка рассказывал их своим друзьям. Было одно маленькое «но» — много мата, хотя Чонгук отучит этот ротик произносить плохие слова при нем, установит мальчишке правило — за каждый мат — шлепок по попе и когда лимит превысит двадцать или тридцать слов в день, то ночью Юнги будет точно не спастись.       К первому пальцу добавился второй и омега, застонав в голос, постарался заткнуть себя ладошкой, но Чон, схватив запястья, прижал к себе.       — Я хочу тебя слушать.       — Ах, и вся общага услышит кто меня трахает, — постарался заглушить звуки Юн, но даже сквозь плотно зажатые губы прорвался тихий писк. — Блять, Чонгук~, — гортанно, дико, безумно громко.       — Договоришься, прямо сейчас посажу тебя на свой член и покажу тебе как умею трахать, — шутливо угрожает и будто рычит, хотя это не работает. Омега запрокидывает голову, изо рта выходит еще один пошлый, но поистине сексуальный звук и Юнги насаживается уже на три пальца.       — Больно, — сообщает жалобно омежка, смотря в болотные глаза Чонгука. — Ах, да прекрати ты…быстро так…       — Твоя дырочка говорит мне об обратном, — по руке уже течет смазка и хлюпающие звуки разбавляют не долгую тишину и неприятный скрип кровати.       Чонгук на мгновение освобождает мальчишку, наблюдает за раскрасневшимся омегой и вылизывает пальцы. Мелочь прикрывает глаза и дышит глубоко, грудь двигается часто будто еще немного и тот задохнется. Альфа смакует вкус приподнимая бровь:       — А ничего, что мы сейчас на кровати твоего соседа?       Юнги распахивает глаза и понимает, что кровать Чимина смята, заляпана немного белыми пятнами и скоро будет пропитана запахом персиков и нектаринов. Блять, Чима убьёт его, а Тэхен перед этим задушит, потому что они договаривались, что не будут никого водить в комнату, а также разводить срач. Он судорожно выдыхает и пытается встать с Чона, но парень удерживает его на себе, гладит бедра, пальцами пробегается по позвоночнику и легонько шлепает по ягодице.       — Тц, какой же ты не послушный, — цокает и улыбается парень. — Думаю ты сможешь объяснить им всю ситуацию.       — Какую? — ворчит этот недовольный котик, огрызается, пытаясь отодрать от себя ладони. — Что ты завалил меня на первую попавшуюся кровать?       Чонгук приподнимает бровь. На его лицо падает свет луны и откровенно видно, что парень наслаждается этой ситуацией, пользуется беспомощностью малявки и его удовлетворяет, как Юнги немножечко паникует. Они молчат некоторое время пока Юни ерзает на альфе и царапает его ноготками, но больше слезть не пытается, потому что получает еще пару шлепков по заднице. Конечно, Чонгук молча как бы невзначай извиняется поцелуями в ключицу, но омега не обижается.       — Я вот думаю, где хочу сейчас быть, — мечтательно и очень странно произносит парень, пробираясь пальцами и раздвигая две мокрые хлюпающие половинки.       Юнги медлит и, распахнув глаза, с подозрением и некой обидой смотрит на Чона, отрываясь от его распухших губ.       — В каком смысле? — дует губы омега. — И где тогда если не со мной… — все-таки обижается.       Рука перебирается на спину, ползет по боку, переходит снова на ягодицы, сильно сжимая их. Юни не хочется злится из-за слов, он ластиться и кусается одновременно, но все-таки немного отстраняется.       — Под тобой, — медлит альфа, сканируя реакцию омеги. Округленные глазки и обкусанные губы. Какой же мальчишка сексуальный, а еще его. Только его. — На тебе, — снова пауза, — Или же, — не успевает омежка и пискнуть как его подминают под себя и, впившись в губы, шепчут:       — В тебе дерзкий котёнок. Хочу быть в тебе. Безумно. И боюсь сдерживать себя и своего зверя внутри больше не смогу.       — Я не котёнок, — пытается драться Юнги, но его снова целуют и наконец избавляют от оставшейся одежды.       Чонгук прикусывает миновские губы до крови, слизывает капли и внутренне урчит. Юни выгибается, хватаясь ладонями за плечи альфы, и стонет в поцелуй. Они будто инь и янь идеально сплелись в тот момент, когда чонгуков член вошел в растянутую дырочку, задевая нужные точки и еще громче заставляя стонать Мина.       — Чонгук, — рвано, грязно, с придыханием, закатывая глаза и чуть ли не кончая.       — Посмотри, как он идеально входит, — приподнимается на руках альфа, выговаривает хрипло и когда две маленьких бусинки капли смотрят вниз, Чон резко выходит и снова входит до конца, заставляя упереться головой в подушку и взвизгнуть. — Нравится? Тебе нравится, бейбик?       Юнги высовывает язык, облизывая распухшие губы и втягивает животик. Он читал в какой-то книге и представлял, как сделает точно также, посмотрит, притронется и огладит головку, что находится внутри. Кожа обтягивает длинный толстый член и мелочь охает от размеров. Пальцы сами собой тянуться и водят по животу.       — Он такой большой, — заливается краской и хнычет, когда альфа делает еще один глубокий толчок и выходит.       — Правильно, так и должно быть, котик, — улыбается и, перевернув омежку, ставит в коленно-локтевую, резко входит и, обхватив ладонью тонкую шею, сжимает. Малыш хрипит, хватается пальцами за простыни и откидывает голову назад как приказывает Чон. — Безумно красивый.       Омега выгибается сильнее, льнется, упираясь плотно в чонгуков пах. Член дергается внутри, а Чонгук наваливается сверху, целуя в лоб и морально подготавливая мальчишку к самому болезненному моменту — метке. Чон поставит ее сегодня, а после мелочи уже будет никуда не деться. Омега будет точно Чонгука и никого больше.       Юнги волнуется. Сзади, прижавшись, спит Чонгук, что-то бормочет и, зарываясь в шею омеги, замолкает. Соседи должны приехать завтра и если альфа не уберется отсюда, то будет полный пиздец. Не только альфе, но и Юни тоже.       — Чонгуки~и, — протяжно мурлычет омега. Ластиться, поворачивается лицом к парню и сам утыкается в теплую шею. — Ну, Чонгук~а.       Тело немного побаливает, от прижавшегося парня тепло и уютно, а свежая метка с небольшими кровоподтеками на ключицах ноет от резких движений, но вполне терпимо. Мальчишка цепляется руками за одеяло, теребит на чонгуковом запястье браслет и тихо, еле заметно дышит от накатывающих внутри волнующих, радостных чувств. Они переспали и это было невероятно. Юнги никогда бы не смог подумать, что его первый раз будет таким. Чонгук нежничал, был осторожным и спрашивал все ли хорошо, когда растягивал тугую дырочку. Иногда, конечно, он был местами резким, душил и прикрикивал, когда малявка стонал в подушку или прикусывал ребро ладони, закрывая рот, но альфа любил, по-настоящему. Это чувствовалось нутром, каждой клеточкой, когда член раз за разом исчезал внутри разомлевшего, выдохшегося омеги, уставшего стонать, кричать, царапаться и кусаться.       Губы распухли, задница болела, а колени тряслись от пятого оргазма, но Чонгук раз за разом продолжал доводить Юна до удовольствия, заставляя верещать и вытрахивая последние звуки. Комната воняла и взрывалась фейерверками спелого персика, сладких нектаринов и конфет. Ахуенное сочетание в особенности со стонами Юнги, который просто уже орал под конец, не сдерживая себя. Альфа никогда не получал такого удовольствия от секса, но в Юнги он нашел все, что хотел, желал и о чем мечтал ночами. Теперь они будут трахаться постоянно, потому что Чонгук чуть ли не кончает от одного миновского взмаха ресниц и тихих поскуливаний, а мелочь в свою очередь от хриплого приказывающего тона и сильных рук.       — Что? — приоткрывает один глаз Чон, ежится от холода в комнате и, целуя мальчишку в макушку, шарится в поисках телефона. — Бля, шесть утра, бейбик, — хмурится и кидает телефон обратно в кучу разбросанной одежды. — Зачем ты меня разбудил?       — Тэ и Чима приедут утром, — смотрит на угасающий экран телефона. — Примерно через три часика. Давай встанем? — так сладко, очень нежно, чтобы его альфа купился на милый голосок и убрался нахрен из комнаты. Им вдвоем уже пиздец, поэтому нужно хотя бы сделать что-то чтобы исправить это и не попасть в долбаную точку невозврата. Да Тэхен тут комнату разнесет базукой, но переломает все кости альфе и, кажется, тот останется не только без костей.       Омега плавно будто кошка пытается выскользнуть из объятий Чонгука, аккуратно двигается, но лежащая рука толкает обратно на подушку. Чонгук не отпустит мальчишку даже под дулом пистолета. Он поставил этой малявке метку, долго зализывал и успокаивал, вытирал казавшиеся на тот момент бесконечные слезы, а теперь Юнги слабый и не выспавшийся хочет куда-то пойти? Хочет выпроводить его? Ну уж дудки. Пошли все нахуй, потому что в шесть утра нужно продолжать свой сон, а не судорожно прибираться к приезду долбаных соседей! Невыносимо! Но Чонгук справиться даже с малолетками лишь бы еще понежиться в постели с этим котиком после бурной ночи.       — Мы будем спать еще два часа, — рычит притворно альфа и наваливается на малыша, удобно укладываясь и моментально засыпая.       Юнги обещает себе, что через два часа они обязательно встанут, уберут все и друзья ничего не заподозрят. Ну разве что смешанный запах, но это не критично. Можно ведь сказать, что омега разлил духи, дезодорант, может быть освежитель для воздуха, ну или на крайний случай придумать будто альфа почти сломал дверь, но не вошёл. Он обязательно что-нибудь придумает, а пока рядом с теплым Чонгуком можно и забыть обо всем (хотя хуй забудешь, походу тут и стены с обоями пропитались этим запахом, точно нужно будет неделю проветривать).       Омежка просыпается от смеха над макушкой, недовольного бурчания и жуткого крика.       — Какого черта Мин Юнги?! — ругается Тэхен, кидая сумки и упирая руки в бока. — Объясни мне что эта залупа забыла у нас? Какого блять хера нам жалуются соседи и говорят, что всю ночь тут происходила долбаная оргия? Что вообще без нас тут творилось?!       Альфа бережно прикрывает ушки Юна руками, чтобы тот не оглох и шепчет о том, что все нормально. Незаметно целует будто в шею, а на деле проводит языком и как ни в чем не бывало смотрит на взвинченного синеволосого мальчишку.       — Тэ-Тэ, — ноет омега и протирает глаза кулачком. Ну чем не примерный мальчик. Такой милый со взъерошенными ото сна волосами. Не важно, что у него улыбающийся альфа за спиной прячется. Ну паинька. — Это мой альфа, а не залупа. Не кричи~.       Сучонок, он знает, как очаровать Тэхена, чтобы тот не злился так сильно. Взгляд этих ангельских глаз и все — уже невозможно даже рот открыть не то, чтобы повышать голос. Юнги хлопает ресничками, незаметно сжимает ладонь Чонгука и, откровенно говоря, наслаждается, нет не ситуацией, а тем, что Чон рядом, тем, что его видят друзья именно с этим альфой и тем, что этот парень не такой как все думали, он любит свою малявку и об этом хочется сообщить всем.       — А я говорил, что он затащит тебя в постель, — хмыкает рыжик, а потом повышает голос. — Но не в мою же! Блять… Фу, тут все в вашей сперме чертовы кролики чтоб вас, хотя даже последние столько не выделяют.       — Мы поменяемся кроватями, — заверяет Юн и неловко садится, свесив ножки с кровати. Чонгук успевает прижать того к груди, укрывая одеялом.       — Парни не переживайте я скоро уйду, — подаёт голос Чонгук и ловит на себе уничтожающие взгляды. — Да блять не смотрите на меня так! Это теперь мой омега! — и тихо добавляет:       — Не ваш…       — Обидишь его я тебе яйца оторву, — рычит Тэхен и в этом голосе столько мощи и силы, что даже Чону становится некомфортно. Юнги никогда не видел, чтобы синеволосый был таким взбешенным. Зато теперь с уверенностью знал, что за него есть кому постоять в случае чего.       — Понял, — поднимает руки в примирительном жесте Чон, выскальзывая из постели и успевая мазнуть по губам мальчишки. — Увидимся бейбик. Я напишу тебе или можешь просто прийти ко мне в комнату. Ладно?       — Угу, — бурчит Юни, нехотя отпуская своего любимого альфу. 29.03.21       Чонгук игнорирует его (?). Юнги пожелал спокойной ночи, надеясь, что ему ответят и напишут в ответ доброй ночи (как и всегда), но все оказалось какой-то залупой, а не ситуацией. Конечно, чего он вообще ждал, хоть они с Чонгуком и переспали, но видимо парень свои привычки изменять не намерен. Тэхен, видя грустную мордашку соседа, предлагает как-то расшевелить друга, и они вместе с Чимином придумывают дизайн офигенных мемов. На первой картинке огромное яйцо, из которого торчит голова Чонгука с подписью «Я родился ;)». На второй фотографии стриптизер, накаченный с шикарными плечами и так далее по списку, но у него маленький член, поэтому распечатанная фотография с башкой Чона отправляется к первой, а вот третья похлеще остальных. Пара, альфа и омега, где омега явно доминирует над милым альфочкой и Тэ посмеиваясь ляпает голову парня вниз с настолько грязной и отвратительной фразочкой, написанной сверху, что Чима уже пару минут не может продышаться и остановить смех.       Юнги заходит в самый разгар веселья и вместо того, чтобы улыбнуться лишь хмуриться, выслушивая двоих омег, взахлеб рассказывающих, что они придумали. Омежка прыскает в кулак и быстро соглашается. А что, собственно, терять? Юни смотрит на часы и, понимая, что альфа скоро придет быстро хватает клей и с фотками несется в блок. Одну он прилепляет на дверь четыреста пятьдесят третьей, вторую в туалете и третью туда же, оставшиеся три, которые они сделали наспех он клеит на зеркало, в душевую и в самое людное место — кухню. Мальчишка довольный возвращается и плюхается на кровать, следя как стрелка переваливает за семь вечера. По миновским расчетам через полчаса должен прийти тот, ради кого все это устраивается. Омеги не скрывают хитрой ухмылки. Вечер обещает быть веселым.       Сердце внезапно начинает колотиться и руки холодеют, когда Юнги выключает воду, смотря на зеркало и на уродливый фотошоп, а Чонгук, протопав, влетает в блок тяжело дыша, срывает картинку и залетает в комнату. На месте омеги ничего не остается. Он забегает к себе, закрывает комнату и залазит на кровать, ловя обеспокоенные взгляды. Ему пиздец…       — Он пришел? — усмехается Тэхен, вороша волосы, а мальчишка кивает.       — Он убьет меня, — скулит омежка. — Может снять?       — Нет, — ноет Чимин, валясь на кровать. — Представь, мы выведем его хоть на какие-то эмоции и есть вероятность, что твоя блядина напишет тебе. А то фигня получается, как из песни строчки «Трахну и брошу».       — Но Чимин, а вдруг это все ухудшит? — не обращая внимания на последнюю реплику, предполагает Мин и только рыжик открывает рот, как его перебивает Тэхен.       — Не думаю, что это повлияет на ваши отношения, — подмигивает синеволосый. — Максимум, что случится это мы подпортим его долбаное эго.       Юнги прислушивается уже час или два, а потом просто идет есть, забивая на Чонгука. Увидит, как ни крути, да и что он сделает, ударит — нет, покричит — омега тоже умеет рот раскрывать, а вот ради чего-то экзотического можно и поэкспериментировать. По крайней мере такой обман в плане успокоения работает. Проходит еще час, потом еще один и Тэ дергает соседа за рукав, когда они сидят за столом. Мальчишка как обычно смотрит в наушниках тупые видосики и не обращает ни на кого внимания.       — Что? — открываясь от экрана с ленивой моськой, спрашивает Мин и Тэхен тыкает пальцем в дверь, говоря знаками посидеть тихо и прислушаться, а лучше всего подойти к двери.       Мелочь откладывает телефон, выключая экран, на цыпочках прокрадывается и садиться около порога на корточки. Слышится мат, причем такой отбитый, что хочется рассмеяться. Скорее всего это будет точно истеричный смех. «Сукин сын! Какого хуя? Я его точно выдеру, гаденыш малолетний!» Юнги выключает свет моментально, проверяет дверь и дышит еле заметно, в темноте глядя на поднявшего голову Чимина и улыбающегося Тэхена.       — Ты попал, кроха, — шепчет рыжик и лыбиться во все тридцать два. — Эта залупа теперь точно будет…       Дверь туалета раскрывается и грозный топот слышится по блоку. Чонгук при всей своей чистоплотности не моет руки, что, казалось бы, очень абсурдным, ведь что ты — мы же ничего с пола не подбираем, после других не пьем и имеем все только свое, личное и не будем пользоваться чужими вещами. Дверь в четыреста пятьдесят третью хлопает и сотрясается, как Мин, когда альфа, рыча снова выходит, дергает ключом и уходит куда-то в сторону лестницы.       Тэхен включает свет тут же и ржет, над побелевшим Мином. Белее просто некуда, тут даже мел или краска не подойдут, они и то на фоне Юна грязные. Чимин закатывает глаза, но поднимается тоже и, подняв за руку, испуганного соседа тащит к кровати.       — Да успокойся ты. Сам посуди, что он тебе сделать может как не накричать, — успокаивает Чима, заглядывая в лихорадочно бегающие глаза друга. — А уж разговаривать, — показывает пальцами кавычки. — Мы и сами умеем.       — Конечно, что ты паришься, — садиться, с другой стороны, синеволосый и приобнимает за плечи. — Этот альфочка еще кухню не видел, а там точно мем не снимут из-за надписи «Тот, кто изображен пусть сам снимает и не только фото, но и трусы».       Юнги хлопает себя по лбу и смеётся. Больше он старается просто не думать. Смелеет, выходит в блок и, проверяя фотографию на зеркале, идет в туалет. Там сорван только один фотошоп. Прекрасное творение, где Чонгук прогибается под омегой осталось и от этого становится еще смешнее. Омежка шмыгает в душ, кушает снова и, помыв тарелку, бежит умываться, прося жалобно Тэхена постоять с ним, пока этот котик будет чистить зубы. Чимин давно спит, не обращая внимания на копошение соседей, потому что ему завтра к первой паре, а вот Юнги только крадется с щеткой к раковине и как раз вовремя ведь внезапно влетевший в блок Чонгук заставляет сердце биться быстрее. Тэхен выходит и прожигает альфу взглядом пока тот в ответ сверлит недоверчивым, холодным и одновременно спрашивающим «Где эта мелочь?».       — Глаза лишние? — «вежливо» спрашивает Тэ и тот, кому была брошена фраза с отвращением фыркает и заходит к себе. — Козлина он у тебя, еще имеет наглость рассматривать мои шорты и закатывать глаза.       Мин боится, молчит и, со скоростью света закончив с мордашкой и зубами, быстрее Тэхена залетает в комнату. Ему плевать, что альфа не оценил этих прекрасных голубых шорт с нарисованными маленькими хуями, хотя он просто еще не видел футболку с сигаретой и факом, а и носки с пивом — они у синеволосого самые классные. Тэ удовлетворённо хмыкает и закрывает дверь. Все становится интереснее и интереснее. Юни зарывается в одеяло и шепчется с Тэ о том, что Чонгук не видел еще ничего, но уже в ярости, а сосед успокаивает мальчишку, заверяя, что ничего не случилось и если что, то они с Чимином ведь всегда рядом. Омега с трудом соглашается и, наконец, закрывает глаза, слыша опять хлопок двери, доносящийся с чонгуковой комнаты.       На следующее утро Юн не обнаруживает ничего ни в душе, ни на зеркале, а вечером и кухня говорит о том, что Чон здесь был… или все-таки кто-то решил убрать этот шедевр. Омега не может сидеть на парах и все думает, отмахивается от комплиментов своего назойливого одногруппника и спешит скорее в общагу — он решает снять последнюю распечатку. Чонгуку она точно не понравится. Влетая в блок, Мин четко видит перед глазами сосредоточенного альфу моющего сковородку и, конечно же, ничего не слышащего из-за наушников. Мальчишка решает не рисковать и быстро убегает к себе в комнату. Вот же ссыкло. Потом, он сделает это позже.       Соседи возвращаются, начинаются истории как, кто и зачем сходил, что сделал и Юни благополучно забывает о своей идее. Только вечером лежа в кровати он пищит Тэхену, что хотел сделать и получает подзатыльник от друга, проходящего мимо кровати омеги.       — Ты придурок! — шипит синеволосый. — Всего лишь розыгрыш над твоим альфой, а ты начинаешь ссыковать из-за того, что он якобы обидится! Ему двадцать три, он не ребёнок и прекрасно осознает на что способны малолетки.       — Нет, ничего я не… — пытается сопротивляться омега, но Тэхен непреклонен.       — Тогда пожелай сейчас своему Чонгуку спокойной ночи, через дверь, — рычит Тэ, выплевывая имя альфы с таким пренебрежением, что Юнги сразу становиться некомфортно и он кривится.       — А Чимин? Он же спит, — пытается разжалобить своего соседа по тупым идеям Юни, но тот лишь качает головой.       — Мы что-то роняем — он спит, не слышит, а ты боишься его своим голосом разбудить? — синеволосый ложиться к себе в кровать, ворочается и поворачивается к Мину. — Так и скажи, что ссыкло и я тебя оставлю в покое.       В этот самый момент открывается дверь душа и оттуда выходит альфа. Дело пары секунд, потому что если он не успеет сказать, то Чон исчезнет в своей комнате через секунд пять. У мелочи будто кровать испаряется, заставляя упасть на пол и перестать дышать, когда он кричит во все горло:       — Спокойной ночи, Чонгук, — выделяет последнее слово, лыбиться и странно делает пальцами, как милашные тянки из аниме. Юнги полный идиот, потому что Тэхен вообще-то пошутил…       — Доброй ночи, — желает парень и омега на секунды радуется.       Тэхен хлопает себе по лбу, начинает шептать Юну о том, что он реально брал на понт и не думал, что омега сделает это, но тут их беседу прерывают. В дверь громко и быстро стучат, заставляя Юнги подпрыгнуть, а Тэ навострить уши.       — Что? — тянет омежка и пальчиками перебирает одеяло. Голос дрожит, а тело неимоверно трясется само по себе.       — Открой дверь, — требует альфа и Юнги внезапно огрызается:       — Зачем?       Да в смысле блять «зачем»? Что за тупые вопросы? Тебя прибить пришли вообще-то, ну или по головой заднице надавать. И вот не поймешь, что хуже…?       — Что мелочь решила характер показать? — доносится рычание в ответ. — Я могу просто выбить ее, забыл?       Ручка неожиданно дергается и Тэ подает голос:       — Сам себе что-нибудь дерни, а не бедную ручку! Если, конечно, у тебя есть там что-то в штанах, — слышно, как парень от возмущения шумно выдыхает. Ебаная щель между косяком и дверью тут даже шепотом говорить бесполезно, будто в блоке сидишь, а дверь так — декорация. — Еще раз так сделаешь и тебе мало не покажется! Ебучий кролик, который только трахать и умеет и…       — Да заткнись ты блять синеволосый щенок, — еще шире орет Чонгук, отчего становится не по себе. — Вякает он мне еще что-то! Заебал! Вообще не с тобой разговариваю.       Юнги трясет, и он поднимается с кровати. Тэ плюется ядом, попадая то на Мина, то на залупу, стоящую за дверью, но омежка не слушает. Его уже ничего не спасет. Коменданту плевать вообще, что здесь происходит, да и его рабочий день заканчивается в пять, как и у всех нормальных людей. Как говорится разбирайся сам со своими проблемами. Никто тебе не поможет… Так еще и не он их заварил, а этот матерящийся сейчас пендант и спящий и ничего не слышащий рыжий петух. Ебать, спасибо нахуй. Юнги отвешивает низкий поклон в голове и сам себе под нос стонет.       — Юнги, я еще раз повторяю, — он никогда его не называл так после того, как они переспали. Вот и приехали. Вот и доверяй потом фразе «Не думаю, что это повлияет на ваши отношения». — Умей отвечать за то, что сделал.       Омега натягивает на себя легкую кофточку поверх шелковой майки, одевает мягкие тапочки и плетётся к двери. Рука дрожит, когда защелка хлопает и альфа, не смея задерживать свой гнев, распахивает перед собой дверь, хватает мальчишку за запястье и утягивает в блок. Все что слышится для Тэхена и проснувшегося от шума Чимина это еле слышный писк.       — Чонгук, — упирается Мин и чуть ли не садиться на пол, когда парень тащит его из блока в переход между четной и нечетной сторонами. — Я в тапочках…домашних и мне больно…       Чону плевать сейчас на тапочки, на то, что после его хватки останутся синяки на нежной коже, но он точно зацелует это потом, когда увидит, не сейчас. Юнги всего колбасит. Омежка пытается вывернуться, высвободиться и как-то расслабить цепкие пальцы, хотя после пары попыток лишь идет за своим смертным приговором. Ну вот это даже не его идея была, а злятся на него и кричать скорее всего тоже сейчас на него одного будут. Хочется плакать.       Чонгук подхватывает мелочь на руки, сажает на подоконник, где сзади открыто окно и грубо толкает, так, что Юнги от этого чуть не вываливается на улицу. А это четвертый этаж и остаться в живых шанс конечно есть, но очень маленький.       — Чонгук! — верещит мальчишка истошно и ладошками, обхватив плечи альфы, прижимает всем телом к сильной груди. За что он так с ним?       Парень лишь на это тяжело дышит и фыркает, но прижимает хрупкое тело к себе. Кажется, до этого дикие утопившиеся в черном болотные глаза приходят в норму. Этот ребенок всхлипывает. Он не понимает почему Чонгук так злиться, почему так хочет сделать больно лишь за безобидные картинки. Да, может и не смешно, но это же обычное дело в общежитии, когда ребята устраивают вечеринки, раскрашивают у кого-то двери и бегают ночью по коридору в каких-нибудь страшных костюмах, распугивая первогодок.       — Прости за все фотошопы, что я приклеил, прости пожалуйста, — хнычет Юнги вспотевшей спиной, чувствуя прохладный воздух сзади. — Ты не писал мне и не отвечал на сообщения, а выходные тебя снова не было в комнате, а мы переспали, и я надеялся, что это не как в той песне, которую вспомнил сегодня Чимин. Я думал у нас после этого будет все по-другому и вообще фотошопы эти не я придумывал, а мои соседи, я просто приклеил и…       — Блять, Юнги, — тянет альфа, тяжело вздыхая. Опирается на подоконник, обхватывая этого малыша сильнее. — Я что-то перестарался. Не хотел пугать.       Чонгук только сейчас осознает, что чуть мальчишку не угробил. Если бы ладошки не вцепились в футболку, ноги не обхватили торс, то омежка точно вывалился бы из окна. Парень бы долго не смог простить себя, не смог бы жить с тем, что убил это солнышко, а все из-за какой-то дурацкой шутки. Черт! И вот что с ним не так?       — Бейб, — зовет ласково альфа и аккуратно освобождается от маленьких ладошек. Смотрит на заплаканное лицо, пальцами собирает будто бриллианты слезинки, встречаясь с такими печальными карими глазами. — Я работал, ездил к сестре и забыл у нее телефон, поэтому не отвечал. Прости меня, пожалуйста, я не привык к такому, — признается и нежно целует в лоб, откидывая назад миновскую влажную челку. — А еще обещаю, что в следующий раз просто приду и лично пожелаю тебе доброй ночи.       — Честно? — хлопает ресничками Юни и слегка улыбается.       — Честно, — улыбается в ответ Чонгук, хватая покрасневшее запястье и нежно целуя его. — Честно при честно.       Они прощаются около дверей омеги. Альфа настаивает, чтобы котик пошел спать вместе с ним в качестве извинения, но тот, надув губы, качает головой.       — И чтобы больше никаких фокусов я не видел, — грозит Чон, сведя брови, но не ругается, больше омегу обижать не хочет. — Приходишь, говоришь и мы решаем проблему, все понятно?       — Мне-то понятно, а ты не должен забывать, что я твой омега, — заявляет громко Юнги, смотря в болотные глаза и обнажая метку как тут же прикрывает рот рукой, когда Тэхен орет из комнаты:       — Да заткнитесь уже, всех перебудили два ебантяя.       Чонгук лыбиться почему-то так широко и неестественно и, схватив мальчишку за талию, тащит к себе.       — Раз мой омега значит и будет спать в моей кровати, — Юнги пыхтит, но ничего не восклицает. — А вообще я уже сказал, дверь всегда открыта просто постучись и заходи.       — Хорошо, — заваливаясь на кровать, бубнит Юнги. — Значит, все решили.       С этого самого момента и начинается веселье. Мин теперь каждый день обитает в комнате Чонгука иногда видится с другим альфой, его соседом, но много не контактирует, потому что Чон, вцепившись и обвив кольцом хрупкое тело, всегда прижимает к себе и рычит будто зверь. Мальчишка любит это, он любит эту дикость и власть в рыке своего парня, он любит, когда его защищают. Теперь есть опора, поддержка и крепкое плечо, и Юнги так это нравится.       Папе омега так ничего и не рассказывает, боится, что тот не разрешит, осудит и запретит встречаться, но ведь метка поставлена и они связаны, а значит ничего уже сделать будет невозможно. Тэхен с Чимином первое время не отпускают Юнги к Чонгуку, говорят, что нужна помощь или они соскучились, но сердитый альфа частенько сам заглядывает в комнату и под дикие вопли уносит мальчишку к себе в логово. 21.06.21       Такими темпами время идет очень быстро, оно буквально летит. Не успеваешь моргнуть, а уже наступает лето. У Юнги приближается вторая сессия, а Чонгук должен будет защищать свой диплом магистра и выезжать с общаги. Чон не волнуется, он лишь работает и в танце медленной черепахи пишет диплом, а вот мальчишка, наоборот, старается сильно, зубрит как это было в первое полугодие и на контакт с альфой почти не выходит. Ну, а что, противная история не каждому дается, а еще не хочет запоминаться тем, кто ее не любит.       Альфа пишет своему малышу, пытается отодрать от скучных бумажек, хотя потом вспоминает, что в первое время делал точно также и прекращает писать. Одиночество надоедает спустя пару дней. Чон видит, что Юн появляется в блоке пару раз поздно ночью с огромными мешками под глазами. Это бесит. Чонгук злится на малявку и когда наконец наступают выходные, бесцеремонно открывает дверь, проходит в комнату, оглядывая ее и удовлетворяясь, что надоедливых мелких соседей омеги не наблюдается, подходит к лежащему мальчишке и больно шлепает по заднице.       — Ты что делаешь? — вскрикивает омежка и хмурится, когда альфа с улыбкой садится на кровать.       — Как подготовка? — будто ничего не произошло спрашивает Чонгук.       — Я выучил шестнадцать билетов из двадцати четырех, — ноет Юнги. — Остальное — это реформы. Они сложные…!       — Это история? — подхватывает один лист альфа и пытается вчитаться в мелкий почерк мальчишки. Фу, ну и отвратительное чтиво тут написано.       — Нет блин математика, — огрызается омега и, выхватив листок, продолжает пытаться дальше учить. Чонгук слегка напрягает, стоя (сидя) над душой, а Юни хоть бы еще чуть-чуть запомнить, ну вот пару листочков и хватит, он точно будет готов. Но парень быстро, без предупреждения хватает малявку за руку и поднимает с кровати.       Омега будто пушинка болтается в руках Чона, верещит и ругается, когда тот вытаскивает его из комнаты в свое логово, валит на кровать, нежно целуя. Мальчишка огрызается и зацеловывает шею своего любимого, а потом выдыхается. Бороться с этим гигантом проигрышная игра, зато всегда интересная. Чонгука не победить, но они кусаются до краснющих засосов, которые не проходят неделями, облизывают друг другу и дерутся за право быть сверху. Юнги всегда уступает, потому что по сути и не хочет быть ведущим, но побороться с альфой, получив при этом кучу укусов — чистейший кайф.       — Я тебе расскажу всю историю, потому что учил ее четыре долбаных года и объяснить мне не сложно, — облизывая ключицы, обводя метку языком и оставляя пару красных пятен на шее, фырчит альфа. — Мог бы попросить, чем напрягаться и самому писать и читать эту херню.       — Кто же знал, что ты такой у меня умный, — мурчит Юни удовлетворённо, нисколько не сомневаясь в том, что Чонгук расскажет ему всю историю даже может быть и больше, но альфа усмехается:       — Но не за бесплатно.       — Поцеловать? — невинно хлопает глазками, а у самого горло перехватывает от слов парня.       — Отсосать.       Чонгук смотрит, прищурив глаза, оглядывает мальчишку, рассуждает согласится мелочь на его предложение или нет. Омега удивляет. Юнги пару секунд думает, а потом хитро улыбается, слазит с кровати и опускается на колени. Не за бесплатно значит. Ладно… Альфа выбрал плохую игру, но мальчишка тоже не так прост, и он принимает ее, хотя условия можно ведь и поменять раз они не были озвучены.       Малявка облизывается, смотрит томно на Чонгука и тонкими пальчиками тянется к шнуркам на спортивных штанах. Чон помогает освободить себя и удовлетворено располагается на кровати.       — Без рук. Я это делаю впервые, — предупреждает малыш и незаметно скрещивает пальчики. Он не врет, действительно делает впервые, но попробовать кое-что никто ему не запрещает.       — Понял бейбик, можешь даже связать для надёжности, — и это даже сказано не потому, что боится навредить Юнги, а потому что так увлекательнее. Чонгук не любитель различных БДСМ игр, но это даже и игрой назвать нельзя — простая предосторожность, хоть и интересная.       Юнги ликует, но не показывает радости. С задумчивым лицом ищет галстук на полках любимого и, найдя мятый изживший себя элемент одежды, пытается завязать на запястьях альфы тугой узел, наматывает на кисти и, улыбнувшись краешком губ, отходит снова, опустившись на колени.       Кончики пальцев дрожат, а по телу разливается тепло, когда мальчишка высвобождает сочащийся член из спортивок. Он достаточно большой и омега не перестаёт удивляться как в ту ночь это могло войти в него. Рукой нежно проводит по всей длине, оглаживает выпирающие венки и целует головку, слизывая языком немного смазки. Смеется, когда над ним слышится сдавленный рык и шуршание галстука. Чонгук откидывает чёлку назад, ерзает на кровати, а омежка довольный таким результатом внезапно заглатывает полностью.       — Блять!       Слова тонут в громком стоне, и альфа закусывает губу, чтобы не испугать соседей. Обычно из этой комнаты невозможно услышать никаких звуков кроме матча по бейсболу, да и то там еле различимые звуки от ведущих, а тут чуть ли не идеальная нота при пении. Дёргается в попытке войти глубже, но терпит поражение, когда Юнги отстраняется и хитро смотрит в глаза.       — Ты блять меня наебал! — рычит альфа, но недоуменно поднимает бровь, когда эта мелочь смеется.       — Нет, — радуется омежка, подбирается ближе к члену и пару раз кончиками пальцев проводит по головке. — Я правда не сосал никому…только парочке бананов.       — Серьезно? — дышит тяжело и молит глазами сделать так снова. Блять, если это не рай, то тогда пусть ему кто-нибудь объяснит почему эта блядская омега так поступает с ним, решая доставить внеземной подарок. — Ты сейчас блять серьезно?       — Целоваться я тоже учился по сайтам из интернета, — хихикает Юнги. Облизывает пальцы, а затем проведя языком по члену снова глотает. Расслабляет горло, усердно работая головой и надрачивая свободной рукой.       — Бля… — Чонгук закатывает глаза, комкает в руках одеяло и откидывает голову назад, больно ударяясь о стенку. Альфа надеется, что в той комнате омеги куда-нибудь сгинут или уже сгинули, потому что сдержать стоны он больше не сможет. Ему так хочется громко гортанно рычать, но все, что выходит тихо поскуливать, прикусывая край футболки иначе получится как в самый первый раз.       После первого миновского оргазма последовали еще два и на четвертый уже стали стучаться в дверь, в батареи и в стены, кричать, потому что эти два ебыря никак не могли заткнуться. Чонгук шептал Юнги успокоиться и перестать так орать (хотя на самом деле было так плевать и хотелось ржать от этих недоценителей такого затраханного искусства перед ним), когда омега послал его нахуй сразу же отхватывая два болючих громких шлепка за мат. Он закатывал глаза и каждый раз, когда член исчезал внутри вздрагивал и скулил. Мелочь сорвал голос, сил не было и все на что его хватало это вертеться на чонгуковом члене и кончать, кончать и кончать.       Чонгук после такого не очень сильно хотел привлекать внимание к своей персоне, но каждый раз смотря на Юнги хотелось прямо в коридоре — завалить на полу и трахать его, показывать красоту его бейбика, его личного маленького наслаждения.       Юни работает ротиком, смакует вкус и понимает, что тоже начинает мокнуть. Он добавляет ощущения руками, стимулирует лучше и когда альфа прикусывает футболку, чтобы не закричать он отстраняется. Вытирает подбородок и с блестящими глазами смотрит в болотные такие сейчас растерянные и дикие. Юнги не дал ему кончить. Юнги блять не дал ему кончить!       — Не за бесплатно говоришь, — улыбается и притрагивается кончиками пальцев другой руки, которая сейчас влажная и прохладная. Член дёргается, альфа скулит, потому что не получил разрядку, не удовлетворился и разгоряченный орган требует ласки от любимого омежки. Маленькая сучка. Его кроха — искуситель.       — Я раскусил тебя бейб, — спокойно начинает Чон, тяжело дышит, поэтому попытки спокойно говорить оставляет, повышая голос. — Но, если ты сейчас не докончишь начатое, я выебу тебя, когда освобожусь.       — Напугал, — улыбаясь, тянет Юнги и дразнит языком головку, что сочится изобилием смазки. Такая вкусная. Омега давно уже заметил под столом пачку ананасового сока, поэтому теперь Чонгуку точно будет не отвертеться от того, что он действительно это подстроил. Хотел посмотреть, как губы будут смотреться на члене? Посмотрел и получил даже больше, чем ожидалось.       — И оставлю неудовлетворённым, а себя ты трогать не посмеешь, — опять угрожает, а омега от этих слов сам еще больше возбуждается.       Это правда. Юнги психовал в тот день, потому что Чон собирался на встречу с омегой, его коллегой по работе. Нужно было обсудить кое-какие дела, в которые, конечно же, Мина не посвятили. Мелочь очень долго качал права, вот мол альфа не уделяет ему внимания, не любит, да и пусть тогда трахается с той мымрой, а его не трогает. Парень лишь улыбнулся и после такой пламенной речи омега сразу же оказался на кровати с вибратором в заднице, со связанными руками и наставлением, что лучше не кричать, потому что комната останется не закрытой. Чонгук ушел на встречу, а Мин прижимаясь попкой к матрасу делал только хуже, вертелся и старался выпутаться из самодельных оков, но не получалось.       Он скулил, пытался дотянуться до майки, чтобы прикусить, но перевернувшись на живот пришлось брать в рот подушку. Мычал, извивался, но игрушка стала работать только сильнее. Мальчишка мучался и все никак не мог кончить из-за разной скорости вибратора, то слабо, то сильно, то он выключался на минуту и снова врубался с новой силой. Это был полный пиздец и омежка молился, чтобы его искуситель быстрее пришел, и он смог извиниться за свой язык и зато, что вообще заговорил о верности, обозвал ебаным кроликом, который трахает все подряд. Черт и кто его просил такое говорить?       Спустя пару часов в раскрытую дверь влетел парень и, завидев взмокшего измученного омежку, наконец выключил прибор для сладких пыток. Тогда Юн прохрипел имя любимого, пробормотал извинения и сказал, что больше так никогда-никогда не будет, моментально получил жаркий поцелуй в губы и тут же вырубился.       — Конечно… — хрипит и незаметно рукой трогает свой дергающийся член, просящий ласки от любимых рук его парня.       Мелочь не боится альфу, он знает, что тот ничего ему не сделает. Конечно может, кому он врет, но в пределах разумного, хотя у его альфы фантазия еще хлеще, чем у самого Юнги. Ситуация веселит, да и вообще Мину просто нравится играть. С одной стороны, у омеги просыпается интерес. Он хочет попробовать, хочет до дразнить зверя и ощутить всю его мощь и силу, но с другой он ведь не садист и желание доставить альфе блаженное удовольствие склоняет чашу весов намного ниже. Омежке доставляет огромное удовольствие как Чонгук закатывает глаза, тихо стонет и хрипло ругается, проклиная мелкого сопляка, что умеет творить такое. Но больше всего хочется посмотреть на то, как Чонгук кончит с его именем, как произнесет этим сексуальным голосом, от которого коленки трясутся и самому хочется сразу же водопадом стать и затопить соседей снизу.       Альфа дергает руками, аккуратно выбираясь из не сильно связанного узла и просто держит одеяло, чтобы не сорваться и не завалить мальчишку прямо сейчас. Он так зол, но милое личико на его члене смотрится настолько правильно, что весь пыл сразу же спадает. Если омега выберет сейчас неправильный путь, Чонгук точно выебет его прямо на полу и насрать, что везде уши, а эта мелочь не умеет тихо кричать. Только громко орать со всхлипами, с придыханием, с чистейшими высокими нотами. Цепляться за плечи, исполосовывая всю спину когтями и кусаться до крови, до огромных пятен, которые приходится постоянно мазать ебаной тоналкой лишь бы на работе никто не увидел и не стал задавать вопросы про огромные темные круги по всему телу.       Юнги решается все-таки на второй вариант. Подползает ближе к кровати и облизывает член. Помогает надрачивать рукой и заглатывает глубже, стараясь взять полностью. Подавляет откуда-то внезапно взявшийся рвотный позыв и двигает губами, причмокивая. Юн не замечает, как рука альфы зарывается в волосы и давит на затылок, как пальцы зажимают волосы, оттягивают, а член входит еще глубже.       Юнги весь вспотел и намок внизу. Его шорты все пропитались персиком, а руками хочется схватить чонгукову ладонь, прошипеть, что нечестно, но как она идеально смотрится на его голове, как яростно пальцы зажимают бедные волосы, заставляя брать полностью, по самые яйца. Давиться, но одновременно чуть ли не кончать от того какой у альфы большой орган, и он полностью сейчас во рту. Омега усиленно сосёт и, слыша утробный вздох, глотает теплую сперму, улыбаясь.       — Испугался моих угроз, пупс? — гладит по головке омежку, вытирая краем футболки бегущую сперму с подбородка мелочи.       — Решил побаловать своего альфу, — наглеет Юнги, проводя языком по губам и слизывая остатки.       — Бейбик, — тянет довольно Чонгук и, обнимая мальчишку, заставляет лечь на себя. — Как и обещал, а теперь слушай. Тысяча девятьсот двадцатый…       — Погоди, а я…? — не понимает Юн и смотрит серьезно в глаза. Но он же тоже хочется разрядки, член альфы. Он не просто так сосал, чтобы послушать ебаную историю. Это несправедливо!       — Ты можешь послушать сейчас историю или принести вибратор, чтобы уже слушать было удобнее, — усмехается альфа, а Юнги возмущается так жалобно и одновременно смешно.       — Я хочу твой член, а не вибратор, — ноет и сбрасывает с себя глажущую руку.       — Тысяча девятьсот двадцатый… — невозмутимо начинает парень.       — Чонгук… — пищит тихо омежка прямо под ухо своему любимому альфе.       — Тысяча девятьсот двадцатый… — продолжает, не замечая, что этот ангел разреветься готов прямо сейчас от того насколько у него мокро там, как скручивает внизу живота и как нестерпимо хочется прогнуться под сильными руками.       — Да, Чонгук!       Омега чуть ли не плачет, ерзает на Чоне и просит ласк. Трется попкой о внушительный бугорок, ноготками шею царапает лишь бы выбесить. Ну, а что? У Юнги внутри цунами негодования, в глазах вселенская печаль, а в шортах дергающийся член. Он бубнит имя альфы и так сильно раздражает, что тот не выдерживает и сдается. Куда уж ему до этих жалостливых бусинок, на ресницах которых уже собралась влага.       — Бля, бейб, ты меня заебал, — рыкает Чон, а Юн сразу же затихает, когда пальцы слегка грубо проникают под резинку и стягивают шорты, рука шлепает и сжимает ягодицы, а затем Чонгук разворачивает его и быстро входит. Омега выгибается, не сдерживая громкого полу крика полу стона и утыкается носом в одеяло, купаясь в резкой и нежной любви. Это того стоило. Это пиздецки того стоило. 11.07.21       Юнги слегка паникует. Он сидит и трясет ногой на кровати альфы, пока Чонгук обновляет сайт и ждет оценок мелочи. Чон сразу заявил, что если первая сессия самая сложная и там можно сдать на четверки, то сейчас он не простит ему пару хороших оценок, чтобы все отлично и никак больше. Юни даже немного завидует парню ведь тот уже защитил и получил свой диплом магистра, а ему, бедному мальчику, переживай за результаты.       Разговор по поводу учебы на самом деле состоялся короткий. Юнги правда прилежно учился, но некоторые лекции прогуливал, потому что было скучно или бесполезно. Альфа, услышав это, однажды сделал себе пометочку в голове, а теперь, когда омежка был под его крылом, он не спускал с рук прогулы. Да, скучно, но сиди занимайся тогда своим — рисуй, играй в телефоне, но присутствуй. Юнги мирится не стал, закатил истерику, хотя прекрасно помнил, что Чон терпеть не может малолеток и сюсюканья с ними, а альфа в свою очередь, перехватив поперек туловища, уложил на колени, отшлепав и быстро поставив на место.       Юнги сначала вырывался, доказывал свою точку зрения, спорил и верещал так громко, что даже соседи начали опять бить по батареям лишь бы успокоить это недоразумение. После рыка альфы мальчишка только всхлипывал, тер рукой опухшие глаза, вытирал сопли и сучил ногами, когда тяжелая рука проходилась по красным ягодицам раз за разом. Терпеть сил не было и Юни выл в изгиб локтя что-то о парах и преподавателях, не желая уступать, хотя Чонгук объяснял твердым, спокойным голосом, сопровождая это не такими и сильными шлепками. А когда задница мелочи напоминала одно сплошное красное пятно, парень уложил ребенка на подушку, пересаживаясь на стул и, открыв ноутбук, с бесстрастным лицом начал работать.       Омега, успокоившись, переосмыслив многое, тихо лежал и сопел, повернув голову к стене и разглядывая плакаты освещаемые тонким лучом солнца, попадающим из-за штор. Хотелось уйти, обидится и больше никогда не разговаривать с этим долбаным святошей, но с другой не хотелось видеть соседей, которые точно спросят про ситуацию, а Юн и рассказать-то не сможет — опять заревет. Да и совсем уж. Вот смех — Чонгук наказал его за то, что мальчишка спорил с ним на повышенных тонах о прогулах и тупых преподах. Ну-ну. Ему вот уже не смешно.       Тот вечер был тихим. Омега, сидя на пустующей кровати соседа альфы, читал материал лекции и готовился к лабораторной работе. Задница немного зудела, но на самом деле было совершенно не больно. Чонгук же восседал на мягком стуле и строчил что-то в ноутбуке, звонил время от времени по работе и, когда тишина начала давить, хлопнул крышкой ноутбука.       — И что ты дуешься? — спросил Чон, поворачиваясь на стуле и соприкасаясь коленями с мелочью. — Бейб, поговори со мной, пожалуйста.       С того самого момента они больше не говорили. Омежка, шмыгая носом, поднялся с места, сходил за нужными бумажками и тетрадками, низко опустив голову и отмахиваясь от вопросов друзей о происходящем. Сиплым голосом сообщил, что пошел обратно учить и обиженный на всех вокруг и на себя в том числе вернулся к Чону. Лег на кровать к стене и стал читать, изредка хлюпая носиком и кусая губы. Ну что за милый котенок…       — Почему все могут прогуливать, а я нет? — пробубнил Юн и, откинув тетрадку, глянул обиженно в болотные глаза. — Ты ведь тоже не примерный ученик, а меня заставляешь! Я лучше твоего знаю, как мне поступить.       — Ты в этом уверен, бейбик? — Юнги промолчал. Шмыгнул носом, прикусил губу, чтобы снова не разреветься и как маленький закряхтел от разочарования и обиды.       С минуту Чонгук мерял омежку взглядом что-то обдумывая, а затем без особого энтузиазма выдал:       — Окей, но если получишь хоть одну четверку, то папочка отходит тебя уже ремнем, — поворачиваясь обратно к ноутбуку, сказал Чонгук, а Юнги на это демонстративно фыркнул. Вот еще. Все-таки переубедить или напугать этого малолетнего дурашку не получилось.       Руки похолодели, когда напротив часы показали ровно десять вечера, а страница, открытая в хроме, слегка затормозила. Мин глянул на экран, но Чон, прищурившись, отвернул от мальчишки ноутбук. Альфа молчал, а малявка все больше и больше волновался. Через телефон заходить не хотелось, да и он его оставил в своей комнате. Юнги потянулся к большой подушке, прижал ее к себе, когда парень поднялся с недовольным лицом. Сердечко забилось, и мальчишка смотрел только на подушку, но альфа, лениво оперевшись о кровать, приподнял подбородок и, поцеловав нежно в губы, отстранился с легким чмоком.       — Все пятерки малыш, поздравляю!       Омежка аж выдохнул с облегчением, отбросил маленькую преграду между ними и, кинувшись парню на шею, обнял крепко чуть ли не душа. Счастье и гордость за то, что он закрыл отлично сессию, переполняли его, он доказал своему мужчине, что может все, что омега умный и держит обещание.       — А ты мне не верил… — жалобно проскулил Юни, тыкаясь носом и обиженно зажимая в кулачках футболку своего любимого.       — Я всегда тебе доверял, бейбик, — утянув в долгий поцелуй, проворковал Чонгук, успокаивая своего мальчика и сплетая пальцы с прохладной маленькой ладошкой.       На самом деле Чонгук и не злился если бы Юнги получил четверку. Он бы и не сказал ничего, просто подхватив своего омегу утащил бы в магазин за тортиком и плевать, что альфа на диете и строго следит за своим телом. Конечно, ему не очень понравилось, что мелочь был немного напуган, но угроза подействовала, хотя парень и не пытался пугать, да и ремня у него нормального нет, максимум какую пытку альфа мог придумать — щекотка.       Омежка однажды так верещал от шаловливых пальцев, которые проходились по бокам и, вырвавшись, улетел из комнаты, а Чон в несколько мгновений встал с кровати и побежал за мальчишкой. Они чуть не снесли охранника, когда бегали по этажам и не сломали перила, когда Юнги решил прокатиться по ним, а Чонгук, схватив того поперек туловища, подтащил к себе и сразу же запустил пальцы под футболку.       — Чонгук! — закричал Юни, чуть ли не срывая голос, и захохотал как ума лишенный. — Чонгук хватит, пожалуйста!       На площадку сбежались все кому не лень, разглядывали и не понимали ситуацию. Те, кто знали альфу удивлялись его энергичности, звонкому смеху, а в особенности этому ребенку, который не хотел замолкать, но уже раскраснелся до нельзя и сбил дыхание. Остальные кто пребывал в неведении просто глядели, не пытаясь влезать и спасать омежку. Мелочь сильно покраснел, пытаясь умолкнуть, но пальцы Чонгука продолжали щипать бока и проводить по животику так, что Юни не мог заткнуться. Позорище. Мальчишка такое позорище…       Красного до кончиков ушей, вспотевшего и выдохшегося омежку, Чон понес на их этаж, а затем втолкнув в душ зашел следом. Мелочь не сопротивлялась, позволяя мочить футболку и прижимать себя к стене. Чонгук извинялся за все поцелуями, а омега, уставши, обвил руками шею любимого и, прикрыв глаза, позволил делать с собой все, что Чонгуку захочется. А ему хотелось сделать с этим омегой до бесконечности много всего. 15.07.21       Омеги по-тихому упаковывали ненужные вещи и планировали расстаться после вечеринки, которую собирались устроить в воскресенье. Закупили вина, пластиковые стаканчики, а Чимин притащил колонки, позаимствовав у кого-то. Юнги сходил за чипсами, сухариками и всякой сладкой ерундой, а Тэхен целое утро клеил гирлянды по комнате. Омеги спросили у Юни Чонгук будет присутствовать или нет, но тот отмахнулся и заверил, что у того были какие-то дела и его не будет в общежитии. «А значит можно пить сколько угодно» — подумал про себя мальчишка и улыбнулся.       Из комнаты грохотала музыка, омеги сидели на полу и чокались уже в третий раз стаканчиками. На столе стояли две пустые бутылки и еще две ждали своей очереди. Юнги уже почти ничего не понимал, его язык развязался, и он шутил пошлые шутки, смеясь сам же над ними. Чима хохотал, расплескивая вино на ковер. Благо ковер был сам красным, но вонять конечно будет потом ужасно, но не критично. Тэхен, поднявшись, предложил потанцевать и, пошатываясь, друзья встали и стали выкрикивать песни. Гирлянды сверкали, слегка было накурено из-за того, что Чимин~а решил попробовать электронку, а перед глазами кружило у троих.       Тэхен еще был в состоянии двигаться поэтому объявив громко, что он поссать улетучился за дверь, задевая предметы и спотыкаясь слегка о порог. Чимин налил себе еще бокал и, откинув голову на кровать, шумно выдохнул.       — Юни~я, что такое любовь? — растягивая слова, спросил рыжик.       — Это ахуенное чувство, — погладив себя по щеке и съев мармеладку, Юнги повалился на пол, растягиваясь. — А что?       — Философ назвал однополые браки полным дерьмом, — выплюнул Чима и захныкал. — Я не пью, но сегодня хочу признаться кое-кому в чувствах. Это, — поднимает бокал. — Для смелости.       — Тэхену? — не без удивления кое-как садится омега, чуть ли не блюя. Кажется, он перебрал и нужно будет срочно выйти на свежий воздух или открыть окно.       — Ебать, — Тэ возникает из ниоткуда, лыбится и закрывает за собой дверь. — Ты серьезно, детка? — он присаживается около рыжика, запускает руку в волосы и, притягивая к себе, жестко засасывает. — А я-то думаю, хули ты так пахнешь всегда.       Юнги в шоке раскрывает рот, а синеволосый облизывает пухлые губы, пальцами забирается под футболку и оттягивает возбужденные соски. Гладит, целует и наваливается полностью на малыша.       — Поебитесь еще, — поднимается на ноги Юни и выкручивает музыку на максимум, чтобы не слышать сладостных причмокиваний двух друзей. Вот тебе и омежья парочка, хотя Юнги был еще тем любителем шипперить и испытал эстетическое удовольствие, когда увидел эту картину. Нужно расслабится. Мальчишка выходит проветриться, беря с собой электронку Чимина и давая друзьям буквально минут двадцать на прелюдии, потому что третьим омега быть не хочет. Не любитель тройничков или массовой оргии. Это же ебать каким нужно быть, чтобы такое нравилось, хотя ничего все-таки против такого Юнги не имел и где-то в глубинах своей души даже мечтал попробовать.       Тэхен выхватывает у Чимина стакан с вином, глотает залпом и валит рыжего на пол. Тот шипит, ударяясь головой, но позволяет задрать футболку до подбородка. Синеволосый целует нежно, облизывает винные губы и прикусывает до крови, слизывая капли. Чимин жмурится, ерзает спиной по жесткому ворсу и царапает через футболку спину Тэ. Ему нравится, потому что он так долго ждал этого. Эти долбаные профессора, которые говорили, что омега и омега это сверхотвратительно разбивали в маленьком рыжеволосом омежке всю надежду на любовь, но бутылка алкоголя исправила недочеты, зачеркала в мозге ошибки и залила пустые слова, заставляя их захлебнуться.       Тэ запускает руку в шорты Чимы, поглаживает мокрую дырочку, и вставший слегка член, стимулирует пока тот прикрывая глаза хнычет. Перед глазами рыженького звезды в виде тэхеновых глаз. Он хочет их теперь видеть каждый день, каждое мгновение. Чимин специально уходил с общежития, оставался у других лишь бы не видеть своего цветного демона искусителя играющего на укулеле и сочиняющего слащавые песни про любовь. Тэхен гладит пухлые щечки, целует костяшки, продолжая запускать пальцы и дразнить мелочь, чувствует себя совершенно пьяным и одновременно счастливым. Тэ желал Чимина, ему он нравился и Тэхен всегда хотел быть ближе к этому мальчишке, но все никак не получалось. А вот теперь по пьяни они сосутся под оглушающую музыку с незакрытой дверью на грязном заляпанном вином ковре и наслаждаются друг другом.       — Никогда бы не подумал, что ты умеешь так любить, — Чимин орет сквозь музыку, выгибается до хруста в позвонках и визжит, когда Тэ приоткрывает ему губы и длинными пальцами лезет в рот.       — Тише мелкий, ты многого не знаешь обо мне, — мокрыми подушечками трогает чиминов член, поглаживает. — Меня так заебало, что прошел целый год, а я все еще не с тобой.       Чимин лыбиться как дурак, соглашается и тянет на себя парня. Впивается в губы, переходит на шею, оставляя засосы, и кусает плечо почти до крови. Облизывает, а ручки так и тянуться к этим шикарным голубым шортам с маленькими хуями. Прекрасные. Тэхен как чеширский кот улыбается и моментально хватает шаловливые ручки, прижимая к ковру. Глазами говорит «Куда полез без разрешения».       Тэхен не хочет, чтобы его омега торопился. Сначала рыжику удовольствие, а потом уже можно и посмотреть кто сверху будет. У них не так много времени до того, как придет Юнги, а Тэ теперь понимает, что не простит себе если позволит соседу увидеть Чимина голым. Теперь эта блядская омежка принадлежит Тэ и больше никому не дозволено видеть его.       Синеволосый трахает будто занимался сексом лет с пятнадцати. Знает, что делать, как доставить удовольствие, а Чима может только про себя удивляться и кричать, срывая голос, хрипеть и радоваться, что нашел свое счастье. Чимин сам лезет целоваться, ни на секунду не отпускает, не позволяет подняться со своего тела даже на миллиметр, предпочитая, чтобы они сплелись телами, были как одно целое.       — Долбаные профессора, — выкрикивает в громком стоне рыжик, насаживаясь на несколько пальцев сразу и держась за плечи Тэхена. Охрененное чувство. Он чувствует опору, сильное плечо и понимает, что хочется продлить момент. — Я никогда не верил им… — почти задыхается от переполняющих чувств и закатывает глаза. — Безумием, безумие, но… — Тэхен затыкает омегу требовательным поцелуем, откидывает челку и заканчивает:       — …зато оно на двоих.       Чимин кончает на этих словах, оглушающе, неприлично, грязно и бесстыдно, впиваясь ногтями в тэхенов затылок, оттягивает волосы, заставляя синеволосого гортанно простонать. Они вспотевшие, шорты Чимина мокрые и воняет от обоих маракуйей и манго. Взрывоопасная штука, которой теперь наполнена вся комната. Юнги вваливается накуренный, хмыкает глядя на этих двоих и чуть ли не задыхается от запаха.       — Вот это у вас смесь! — восклицает Юни и, кладя электронку на стол, хватает бутылку, выпивает пару глотков залпом и, жмурясь, залезает на стол, вереща. — Ну что стриптиз станцуем?       Чимин тяжело дышит, улыбается, преодолевая некую неловкость. Тэхен ржет в голосину, роется в потемках, выуживая чистое белье и другие шорты, помогая рыжему переодеться, а затем все втроем начинают двигаться под жесткий долбеж.       За дверью в блоке слышаться голоса на что Юнги даже не обращает внимания, продолжая двигать задницей, да и всем плевать. Слишком громко, воняет и они настолько можно сказать нажрались, что вообще не до этого. Единственное, что долбит — это музыка в ушах и градусы, от которых бросает в море нирваны и кайфа.       — Вы сюда?       — Да, у меня тут сын.       — А я его парень…       Дверь раскрывается и на пороге появляется Чонгук, а затем заходит папа Юнги, морщась от духоты и алкоголя. Никто не ожидал увидеть разбросанные вещи, бутылки и танцующих «малолеток». Кому-то завтра точно попадет по ахуенной заднице.       Альфа сегодня работал допоздна и попросил омегу ложится без него, но, если тому все же не удастся уснуть, прийти к нему в комнату, потому что они попросили у коменданта еще одну пару ключей. Малявка подозрительно сообщил, что спать не собирается, да и соседи вещи пакуют, поэтому дел много. Вот тебе и вещи пакуют, вот тебе и номер этот малыш устроил. Зверь альфы зарычал, и даже стоящий папа омеги вздрогнул.       Чонгук загружал себя работой по выходным, но сейчас чаще стал брать документы и кучу папок домой из-за того, что его мальчик любил ныть о том, что успел соскучится и вообще не видит своего парня очень долго. Обычно это происходило одинаково и заканчивалось всегда так же.       — Не уходи~, — состроив глазки, промурлыкал омежка и подлез под руку.       — Мне нужно на работу, и ты это знаешь, — закатив глаза и ласково улыбаясь своему солнцу, произнес Чон и попытался встать, но настойчивые маленькие ладошки не пустили.       — Ну не уходи~.       — Мне сегодня нужно передать важные файлы с документами, — сообщил Чонгук и, присев на кровати, рыкнул на омегу, что обвил плотным кольцом его торс. — Бейб?       — Ну нет, — тянет этот ребенок, но альфа не сдается.       — Я уже все сказал, бейбик, — строго начинает парень, но, видя ангельские глаза, продолжает: — Если хочешь я куплю тебе вкусного.       — Нет, мне нужен только ты, тем более сегодня выходной.       — Я куплю тебе кучу чокопая и газировки, — расцепляя аккуратно пальчики Юнги, говорит Чон и встает с кровати, потягиваясь и разминая плечи.       Мелочь выглядит очень грустно и, зарывшись в одеяло, дергает недовольно носиком. Чон улыбается этому зрелищу. Так и хочется мальчишку подергать за щечки и поцеловать в этот любопытный носик.       — Если уйдешь, то я обижусь на тебя, — добивает омега и отворачивается к окну. Ну вот, приехали к этому снова.       — Малыш, — тянет парень и опускаясь на кровать обнимает со спины. Освобождает голову от одеяла, целует в загривок и кусает в плечо. — Ну, бейбик, я не могу попросить кого-то поработать за меня, — будто читая мысли малявки, тыкается в укус носом он. Вздыхает, пробираясь руками под одеяло и, оглаживая бедра, сообщает:       — Окей, я остаюсь.       Такие ситуации зачастили, и альфа еще заподозрил неладное, когда его мальчик легко согласился и отпустил парня работать. Это было единственным воскресеньем за последние месяцы, когда Чон решил поехать в офис и ведь нормально попросил дождаться его, а не вытворять такое. Чуял, что что-то будет, но поленился разобраться. Омеге придет конец, когда он протрезвеет.       Папа омеги приехал со своим братом, чтобы помочь сыну отвезти коробки. Вернее, сделать сюрприз, мол смотри, я приехал помочь тебе, как ты тут и прочая семейная ерунда. Думал, что омега прыгнет к нему в объятья, скажет, что скучал и с удовольствием поедет домой. Конечно, это было бы все так чудесно, если бы его на пороге не встретил странный альфа по описанию похожий на того самого по которому сох Юнги и которому хотелось оторвать яйца при встрече. Кажется, это удовольствие придется отложить, потому что перед ним был и сам омежка, вытанцовывавший теперь уже на стуле толи стриптиз толи что.       — Пиздец… — воскликнули одновременно оба, а затем посмотрели друг на друга.       — Так все, прекращаем этот балаган, — выдергивая шнур из розетки от колонок и включая нормальный свет, прорычал альфа. — Вы что здесь устроили? Юнги!       Юн танцевал, воображая своего альфу. Он уже успел соскучится и немного пожалел, что отпустил Чона на работу. Видимо сожаление теперь закончится быстро и также вернется вдвойне уж альфа позаботится об этом. Мальчишка сразу же распознал своего зверя и, вздрогнув от рычания, перестал двигать задницей. Чонгук оказался прямо перед стулом, на котором находилась мелочь. Мин приоткрыл глаза, встретился с болотными и, сглотнув взглянул глазками бемби, закусил губу и протянул ручки к любимому, захлопав ресничками. Вот тебе и примерный мальчик, только «немного» пьяненький, но это можно легко исправить. Захныкал, когда его грубо сдернули с высокой точки и, не переживая о состоянии, понесли куда-то.       — Чонгук~и, я не пил много, — пьяно проныл Юн.       — Я вижу, — недовольно проворчал Чон, не решая начать воспитательную беседу прямо тут, потому что это, во-первых, будет неправильно, а во-вторых, будто Юнги что-то понимает сейчас. — Кстати, поздоровайся со своим папой.       Юнги сглотнул. Он смотрел в голубые глаза своего родителя, которые не предвещали ничего хорошего. Ему пропишут полный чапалах и не со скоростью света, а еще быстрее. Внезапно затошнило, но мальчишка, не обращая внимания, подавил позывы, смотря на то, как Тэ жмурится от света и пытается поднять рыжика. Чимин оглядывается и пьяно лыбится Юнги, машет, предупреждая, что альфа здесь о котором омежка как бы знает, потому что его несет этот «демон», а затем дверь перед носом хлопает. Задница Юнги будет гореть красным пламенем, потому что папочка пообещал наказать Юни за все, что только можно.       Омега долго лежал с закрытыми глазами и не мог понять что с ним. Уже умер или сейчас только предстоит это сделать. Приоткрыл сначала один глаз, а потом другой вроде не кружилось ничего, но это пока. В голове стучало и будто кто-то специально топал там, чтобы было невыносимо больно. Юнги уже пожалел миллион раз за то, что решил напиться в хламище.       — Чонгук, — протянул жалобно мелкий, надеясь, что парень тут и сможет пожалеть его, поцеловать, а самое главное простить за вчерашнее. Тишина стала ответом.       С трудом поднявшись, Юнги решил прогуляться как говорится от греха подальше, а именно от Чона. Было немного страшно от того, что парень скажет ему. Обвинит? Накричит? Будет игнорировать? Только не последнее, потому что тогда омежка не выживет. Молчание задушит. Пока Юнги не готов говорить, а Чонгук не готов слушать.       Мин натягивает толстовку альфы, потому что знобит, находит какие-то шорты, забытые им же пару недель назад, а затем выскальзывает из комнаты, спотыкаясь о коробки и уходя через другие двери. Юни надеется, что Чонгук сейчас не попадется ему на пути и не вернёт обратно, где у них сто процентов будет не самый хороший разговор.       На улице достаточно тепло, даже жарко, но в толстовке комфортно и Юнги бредет по улице, уходя дальше от общежития и плетясь куда глаза глядят. У него нет телефона, ключей и студенческого, деньги аналогично были оставлены, а в шлепках не совсем удобно, но мелочь не отчаивается. Может оно и к лучшему, что он сейчас уйдет и проветрится. Это было необходимо.       Голова болит, слегка тошнит и приходится свернуть на ближайшую площадку и сесть на скамейку, чтобы окончательно не упасть. Омега думает о друзьях, успели ли они уехать домой, потому что он единственный из троих кто не купил билет — на электричку не нужно покупать заранее, билеты там всегда бывают. Чимин обычно находил себе автомобиль за рублей двести и отправлялся домой, а Тэхен любил разъезжать на автобусе, куда тоже нужно было бронировать место пораньше, а не в день самой поездки. Юни вспоминает коробки и грустнеет. Альфа должен уже съезжать с общежития только вот куда парень поедет не сказал. Вещи потихоньку складывались, а мальчишка становился с каждой убранной вещью все мрачнее.       Уже вечереет, а омежка продолжает взглядом сверлить напротив противную скрипучую качель, которая от ветра не выдерживает и раскачивается сама в разные стороны. Он много думает, но на самом деле в голове пусто. Где Чонгук? Он ищет его? Злится ли? Нужно ли вернуться? Юнги переживает. У него внутри буря негодования, а снаружи дикий озноб. Мин устал, у него, кажется, поднялась температура, хотя лоб вполне соответствовал тридцать шесть и шесть. Сердце забилось громко, оглушающе, когда над ним кто-то возвысился и тень легла тяжелым темным пятном на хрупкое тело. Вот и пришла его смерть.       — Может перестанешь бегать от меня, и мы поговорим? — уставши, послышался родной голос и омега поднял глаза. Альфа приподнял бровь, а мальчишка, надув губы, протянул ручки. Наглый маленький засранец.       Чонгук места не находил, когда не обнаружил это протрезвевшее тельце на своей кровати. Где был этот чертов ребенок? Возможно, он испугался ответственности и сбежал, но к счастью для Юнги Чонгук все уладил. Сначала пьяных омег пришлось уложить. Тэхен долго буйствовал, когда его разделили с Чимином и положили отдельно. Чима просто громко выл, не желая ложится без своего синеволосого омеги. Чон матерился на весь этаж, переодевая и соглашаясь со всеми условиями, но только бы заткнуть этих двоих пьянющих сопливых «детей».       Папа омеги оказался вполне хорошим человеком. Они сначала молча убирали бутылки, протирали стол и проветривали комнату, потому что дышать было невозможно. Не сложно было вычислить то, что тут и потрахаться успели благо запах Юнги не был так выражен значит в этой извращенской деятельности он не участвовал и, Чон надеялся, не видел тоже. Чонгук искал шмотки мелочи и, взяв коробки, поставил около двери под прожигающий взгляд взрослого. Вот так и помогай, еще и затылок прожгут, не успев поговорить и прояснить детали. Но их лучше не знать. Да, я трахнул вашего сына, а еще я безумно влюблен в него, конец.       — Кхм, — прокашлялся омега и пальцем поманил альфу в коридор. Чонгук закатил глаза, но спорить не стал. Перед ним взрослый же как никак. — Значит ты тот самый Чон Чонгук?       Парень обвел глазами утонченного мужчину в легкой блузке, серых штанах, застегнутых на массивный ремень, подчеркивающий фигуру, и хмыкнул:       — Да, — как ему тут же прилетело кулаком в живот.       — Ты хоть знаешь сколько мой сын плакал из-за такого мудака как ты?! — зарычал омега и, сжав и разжав пальцы, отвернулся к окну.       Альфа помялся, тяжело выдохнул, но не показал, как ему было больно. Скосил глаза, пробегаясь взглядом по облезлой стене и приоткрытой двери сорок пятого блока, и понял, что действительно заслужил. Если первые месяцы взаправду были для Юнги настоящим испытанием под названием — молчание, то потом все же изменилось. Разве малыш не сказал об их отношениях? Хотелось придушить мелочь или обидится для начала, но альфа понимал, что возможно на это были причины. С мальчишкой видимо по этому поводу тоже придется поговорить.       — Что вам Юнги рассказал? — начал осторожно парень, прислоняясь к стене, чтобы на всякий случай не упасть если ему опять прилетит в живот или куда еще пониже.       — Ты его не ценил, не обращал внимания и… не любил, — не говорит, не обвиняет в последнем, потому что, по сути, он и не обязан был. Достаточно простого уважения, не больше. Куда уж там до любви.       — Это в прошлом, поверьте, тем более я своему крохе уже поставил метку и хочу завтра предложить кое-что, — спохватился Чонгук, когда чуть не спалил весь сюрприз о котором никто не должен был знать, но тут же получил снова сильный удар.       — Ты сделал что? — ужаснулся папа Юнги. — У моего ребенка уже и метка есть? Ты хоть понимаешь, что это навсегда?!       — Да, — защищаясь, пропищал альфа. Его бил омега, какой кошмар… — У нас все серьезно! И…хватит, пожалуйста, мне больно, — уворачиваясь от ударов, попросил Чонгук и, встретившись с голубыми глазами, нежно улыбнулся. — Я люблю Юнги очень сильно, поэтому не позволю сомневаться в моих намерениях.       — Хорошо, но, если я замечу, что мой сын будет снова жаловаться на тебя, — рука поднялась в воздух и альфа, вздрогнув, сжался.       — Понял, понял, — в примирительном жесте фыркнул Чонгук. Ау, его тело теперь все в синяках будет и стыдно признаться кому, что его избил омега.       Они еще немного побеседовали. Чон пытался общаться уважительно, но потом дошли до того, что ему разрешили называть по имени и не париться. Папа сказал, что поедет к своему брату и на утро уже вернется домой, а Чон довольный будто мартовский кот проводил омегу до такси, дал свой номер на случай, если что-то случится и пошел досыпать к себе в комнату.       Завалившись и подкатываясь к пьяному мальчишке, он обнял его и, поцеловав в макушку, укрыл одеялом. Омежка промычал, чувствуя запах альфы, и зарылся в его руку, обнимая. Чонгук усмехнулся, понимая, что не сможет злится на мелочь, поэтому, прикрыв глаза, ткнулся в пропитанные вином губы. Как же он любил эту блядскую омегу. До бесконечности, сильно и навсегда.       Чонгук фыркает, но подхватывает своего ребенка на руки. Юнги хочется разревется, его щеки покраснели, и он не может прекратить трястись непонятно от чего. Юни устраивают на переднее сиденье старенькой хендай и пристегивают. Он весь уставший кутается в кофту альфы и включает обогреватель, поджимая ноги под себя и стягивая неудобные сланцы.       — Куда мы? — сразу же спрашивает, когда дверца закрывается и Чон заводит автомобиль, но парень желает промолчать. Ну и ладно…       Мина начинает трясти сильнее, а в машине уже становится жарко. Альфа вздыхает, выключает обогреватель и паркуется у какого-то магазина, разворачивается всем корпусом и смотрит на сжавшегося мальчишку.       — Почему тебя трясет? — проверяет лоб губами и запускает руки под кофту. — Иди сюда, — хмурится и, отодвигая сиденье, садит этого котика на себя.       — Ты злишься? — поднимает чуть влажные глаза Юнги и кусает губу, хлопая ресницами. Боги, уже реветь собрался, а ведь парень еще ничего не сказал и не сделал.       — Тебя это ебет сейчас? — огрызается. Звучит грубо и резко, но видя состояние утверждает:       — Нет и не злился, но был очень сильно недоволен тобой, бейбик, — целует в шею и прикусывает кожу, а у Юнги немного отлегает. Он аккуратно кладет ладошки на широкие плечи и запускает ноготки в футболку. Трется щекой о щеку альфы и, прикрыв глаза, выдыхает:       — Не побрился…       — С тобой постоянно что-то да забываешь, — руки ложатся на бедра и поглаживают их. Омега выгибается, ластиться и, кажется, плюет на то, что они сейчас на парковке в машине, да еще с не затонированными стеклами.       Омежка приподнимается, позволяя стянуть с себя шорты. Теперь его задницу прикрывает только большая кофта альфы, но он ерзает на большом бугорке, успокаиваясь и переставая сотрясаться. Чонгук смотрит влюбленными глазами и, притягивая ближе, поглаживает большими пальцами впалый животик. Совсем малыш похудел из-за стресса, баскетбола и регулярной активной деятельности. Юнги согревается, ладошками лезет под футболку и, нащупывая ремень, начинает расстегивать. Парень не препятствует мальчишке, помогает. Секс в машине это у них что-то новое.       Юни упирается спиной в руль, выгибая поясницу, чтобы машина не начала бибикать и издавать неприятные звуки, альфа тянется за смазкой, спрятанной в бардачке и щедро, выливая на пальцы, начинает разрабатывать колечко мышц. Омега скулит, вытягивается в струнку и, прикрывая глаза, откидывает голову. Чонгук наслаждается, поглаживает член и, проведя влажной рукой по головке, быстро сажает омежку на него, а другой включает музыку.       — Чонгук~и, — стонет мелочь, насаживаясь полностью и на мгновение замирая.       — Помнишь, как я ставил метку? — кусает в плечо альфа и облизывает.       — Ах, да, — двигается Юнги, придерживаясь за мускулистые руки и аккуратно приподнимая чонгукову кофту, чтобы не запачкать. — У тебя не очень-то и получилось, было больно.       Брови Чонгука лезут вверх и хочется от такого неприлично фыркнуть, но он понимает, что Юн говорит чистую правду. В ту ночь было очень больно. Кровь, нездоровый плач и минут десять ласк и утешений, зато теперь омега гордо носит запечатлённый укус альфы, пахнет им и еще больше скучает, когда они раздельно большое количество времени.       — Зато теперь ты мой, — пресекая нытье мурчит Чон. — Я твоему папе уже сообщил об этом.       — Ты что? — останавливается Мин, а Чонгук, прищурив глаза, смеется с этих удивленно округленных глаз бусинок будто якобы говоря «Ты правильно услышал, малыш».       — Он, кстати, уже уехал домой, — улыбается альфа, приподнимая шокированного омегу и заставляя двигаться. Насаживает до упора, выбивая стоны. Выкручивает музыку на максимум. Мелочь жмурится, но помогает себе двигаться, краем глаза замечает, как проезжает мимо какая-то машина. Твою же мать…       — Что ты ему наплел? — возмущается омега в голос, но получается не очень убедительно, когда сидишь на члене и выстанываешь имя любимого.       — Что мы тоже едем домой, — от рычания сносит крышу. Юнги кончает громко, оглушительно почти задыхается и кричит в тон музыке, срывая связки, когда Чонгук продолжает вдалбливать его сильно, грубо не давая передышки и не замечая, как проезжает еще одна машина. Чертова парковка!       Чон входит по самые яйца, работает бедрами и раздвигает миновские ягодицы шире. Рассматривает уставшего мальчишку и целует, зубами грубо оттягивая губы, почти кусает до крови, крики выбивает. Юн продолжает скакать и когда альфа входит до конца, чувствует, как внутри него сперма растекается. Омега даже не двигается, чтобы не испачкать сиденье, оба тяжело дышат и улыбаются как ненормальные. Юн со всей нежностью прижимается к Чонгуку, а тот целует в макушку и под жёсткие биты смеется будто в замедленном кадре. Мелочь смотрел бы на него бесконечно, потому что «Чонгук, ты самое эстетичное, что я видел в жизни».       «Я любил бы тебя вечность и еще немного».       Музыка выключается.       Омежка покоится на груди, упираясь носом в выемку между ключиц, и держит край кофты, пока альфа находится в нем и руками шариться в поисках салфеток.       — Блять, кажется их нет, — доносится над макушкой омеги и Юнги фыркает, смешно всплескивая руками и выпрямляясь. Член дергается, входит глубже и немного смазки все же вытекает.       — У меня нет запасной одежды если ты не заметил, — ворчит, когда Чонгук без особой запинки поднимает омегу и вытирает его же шортами сперму.       — Пойдешь значит так, — обтирая себя и выкидывая грязную вещь, пожимает плечами альфа и шлепает мелочь по голой заднице, когда он пытается вернутся к себе на сиденье.       — Как, так? — спрашивает и невинно хлопает ресничками, но Чонгук лишь прицепляет малыша ремнем безопасности и заводит машину.       — Моя кофта прикрывает твою прекрасную жопку, поэтому проблем не будет, — лыбится и выезжает с парковки. Придурок. Любимый придурок.       — Вот если бы папа узнал, что я творю, то точно бы мне запретил с тобой общаться, — дуется и натягивает кофту на коленки, рассматривая при этом маленькие синяки чуть ниже.       — А мы и не скажем ему, — подмигивает Чон и, выкручивая руль, набирает скорость.       Чонгук, будто замечая сонное состояние омежки, катает его по городу, а на все вопросы отвечает односложно. Омега от усталости прикрывает глаза и тогда уже альфа заезжает во двор новостройки. Он будит ребенка нежными поцелуями, понимая, что тот проспал всего полчасика, но этого должно хватить хотя бы для восстановления минимальной энергии.       — Пошли, — шепчет в ушко и сонную мелочь поднимает на руки.       Мин кажется невинным, очень маленьким и таким уставшим, и, открывая глаза, лишь обвивает шею парня, позволяя нести его. Руки Чонгука оглаживают под кофтой ягодицы пока никто не видит. Благо кофта действительно большая, в которой мальчишка буквально тонет. Омежка разглядывает новые дома, вдалеке дорогу, детскую площадку по близости и аккуратно подстриженные деревья. Соображает, что они недалеко от университета — тут дойти совсем немного, вниз по улице и направо. Дверь перед ним закрывается в подъезд, а Чон довольный собой вызывает лифт. Юнги смущается, видя, что они не одни и краснеет, а альфа иногда тихо урчит на других альф, что заглядываются на чонгуковы руки на миновской заднице. «Мое, не смей смотреть иначе глаза будут уже не на лице, а в другом месте», читается во взгляде и, подавляя свои инстинкты, прогибаясь под сильной аурой серьезного Чонгука, альфы сразу же отворачиваются.       Двери лифта, наконец, открываются, и они выходят на площадку. Парень открывает нужную дверь и Юнги сразу же пробуждается, оглядывается вокруг и откровенно не понимает. Чон сбрасывает кроссовки, потягивается, оставляя Мина стоять босыми ногами на пороге. Мелочь осматривает кремовые обои, зеркало и коврик у двери с милым лягушонком. Подождите, у Юнги ведь точно такой же где-то в коробках валяется. Несколько дверей скорее всего в ванную, спальню и гостиную и пахнет ароматическими свечками, которые так сильно понравились омеге, и он прожужжал все уши альфе, утверждая, что это не ерунда, а приятное расслабление помимо секса.       Чонгук удостоверившись, что все готово вышел в коридор и жестом подозвал любимого.       — Закрой глаза, — просит Чонгук и, когда омега как маленький ребенок прячет лицо в ладошках, быстро выключает свет, шуршит чем-то и успевает шлепнуть по хитрой заднице Юнги, который еще и смеет подсматривать, а затем, подойдя ближе к мелочи, распахивает ладони.       — Вау, — восхищается Юнги и разглядывает в огромном стеклянном окне, обвешенном гирляндой ночной город, а рядом цветы в вазе. — Как красиво!       Мальчишка подходит ближе, смотрит на огромный букет и пальцами трогает один из пионов, которые так любит. Нюхает и чуть ли в обморок не падает от такого. Он обожает эти цветочки и сколько не намекал Чонгуку тот ни в какую не хотел покупать ему хотя бы маленький букетик. А тут огроменный… Наверное там штук сто и один точно. Мальчишка с горящими глазами пищит и опускается на пол.       — Спасибо за цветы и такой шикарный вид, — вздыхает, улыбается и поглаживает бутон. Чон наблюдает и столько в этих словах смысла, благодарности слышит, что хочется все рассказать прямо сейчас, но нельзя. Юнги должен сам понять. — Знаешь, я бы хотел тут жить, — так по-детски грустнеет Юни, опуская плечи, а Чон хмыкает, пряча широкую улыбку. — Представляешь, я прихожу с учебы, готовлю тебе еду, а ты после работы приносишь мне цветы, и мы каждый вечер смотрим сериалы и любуемся ночным городом. С гирляндами обязательно, потому что с ними еще красивее.       — Милый, — его щеки сейчас точно лопнут насколько переполняет альфу счастье, что тот готов выпрыгнуть из штанов, но блять, как же охрененно делать подарки любимому человечку. — Теперь эта наша квартира, бейб, — шепчет и омежка резко разворачивается, тараторя «Правда? Ты не врешь?» и, подрываясь с места, вскакивает, впечатываясь в грудь парня, обнимает. — Да, и твои шмотки уже стоят в спальне. С Днем рождения, котик!       Мелкий и забыл о своем дне с этой сессией, вещами, вечеринкой и другой ерундой. Он подпрыгивает, доставая до губ альфы, быстро целует, выворачивается из объятий и, шлепая босыми ногами, бежит в соседнюю комнату, находя глазами коробки, которые он так усердно складывал. Кинувшись к какой-то маленькой коробочке, Мин открывает ее и, нарыв оттуда очередные шорты быстро натягивает на себя. Довольный, счастливый смотрит на своего парня сразу же придумывая прекрасную благодарность за такой подарок. А ведь мечты исполняются. Прямо как в одном из снов Юнги «они вместе готовят на светлой кухне в их собственной квартире». Слова «их квартира» греют душу. Их квартира, на двоих, только для них. Юнги безумно любит Чонгука и теперь они еще и вместе будут всегда (не считая, конечно же работу и сон).       — И зачем? — спрашивает серьезно Чон, прислонившись к косяку и сверля мелочь, а тот выгнув бровь хмурится.       — Моя голая задница не должна мерзнуть.       — Согреть? — подходя ближе, альфа стягивает с себя футболку и кидает на пол.       — Ну попробуй, — возбуждаясь от ровных кубиков, широких плеч и горящих глаз, Юнги манит альфу в ту самую комнату с панорамным окном.       Чонгук принимает игру. Он двигается плавно, параллельно стягивая с себя остатки одежды, и рычит, грозно, оглушающе, а Юнги, выбросив в дальний угол не застегнутые до этого шорты, начинает снимать кофту, как Чон подлетает и, шлепая по ягодице, самостоятельно освобождает мелочь от нее.       Парень валит мальчишку на пол, зацеловывая ключицы и шею. Мин в тусклом свете Луны прижатый к полу выглядит сексуально, но еще лучше он будет выглядеть на члене с засосами на всем теле и с рукой альфы на горле. Юнги ластиться, сам лезет и, царапая ноготками живот Чонгука, пытается рычать. Не получается, зверь альфы сильнее во много раз, но все же выглядит со стороны забавно.       — Как же пахнут цветы, — выгибается Юнги, поддаваясь поцелуям и чуть ли не кончая от горящих диких глаз альфы.       — Там ровно сто и один пиончик и я планируя трахать тебя пока не завянет весь букет, — рычит и грубо кусает подбородок Чонгук. У него в голове пустота, а перед глазами искусство. Если бы они стояли в картинной галерее или на дорогущей выставке парень смотрел только бы на омегу, потому что тот его дорогое искусство, личное наслаждение, его персональный кайф.       — Вот это я попал, — стонет притворно мальчишка и руками зарывается в волосы его мужчины, оттягивая пряди и позволяя дальше облизывать и любить свое тело.       — Но есть один маленький нюанс, — прищуривается парень и лыбиться, обводя языком миновские соски, прижимая рукой извивающееся тело и наблюдая, как мальчишка сглатывает, приоткрывая ротик. — Один пион искусственный.       — Блять~ — грязное ругательство тонет в громком стоне Юнги.       Чонгук не тратит время на прелюдии, хочет почувствовать сразу полностью. Он видит, как его омега ерзает, как жаждет и сразу же садит его на свой член, быстро входя и сплетая руки воедино, не позволяя трогать себя. Юн выгибается до хруста в позвонках, вцепляется в пальцы и стонет. Ему нравится, когда с ним так грубо и бесцеремонно обращается альфа. Если бы кто-нибудь посмел на него накричать или оскорбить, то Мин давно бы уже врезал обидчику, не позволил бы издеваться над собой больше нет, а здесь он готов терпеть наслаждаясь, потому что доверяет Чону, он доверяет своему зверю.       Два сплетенных тела, шлепки и громкие почти чистые ноты вырывающиеся из горла Юнги. Они двигаются в такт горящей гирлянде, но на самом деле не замечают ничего вокруг кроме друг друга. Мальчишка уже хрипит, потому что альфа вдалбливает его с такой силой, что кажется на копчике и лопатках останутся следы. Чонгук метит свое и со стороны кажется будто сейчас сожрет. Альфа полон сил и энергии, как и мелочь и такое ощущение будто не они несколько часов назад трахались в машине на парковке, не он его также сажал на член и заставлял орать на всю машину, выкручивая музыку в колонках на максимум. Чонгук выбивает снова громкий полу стон полу крик и переворачивает омегу, садя на себя, прижимает к груди и шепчет быть тише, на что мелочь посылает нахуй и, прикусив шею своего парня, начинает стонать по новой. Все-таки первое впечатление соседям они испортят.       — Ах, я… — не договаривает, хрипит. — Я выбью на груди «tu mea euphoria», потому что люблю тебя Чонгук, потому что ты моя эйфория, потому что без тебя я не мог прожить и дня, — обхватывает щеки и целует настойчиво, долго до момента пока воздух не кончается и не заставляет отстраниться. — Ты как наркотик, ты как мой рай и ад в одном флаконе, ты как чистый кайф. Я блять задыхаюсь без тебя, когда ты не рядом, когда ты находишься по долгу на работе и, не отвечая на сообщения и звонки, заставляешь волноваться.       — Ты как песня, — улыбается и целует в ответ альфа, ни на секунду не прекращая двигаться. — Моя любимая песня, Юнги. Я не говорил тебе…       — Я знал, я просто знал, ведь для меня эта песня значит очень много, как и… — снова не договаривает.       — Как Fake love — фальшивая любовь, — валит на пол Чонгук и, бурно кончая, рычит на ухо, оставаясь внутри Юнги и не двигаясь с места. — Ты слушал ее именно тогда, когда я игнорировал тебя, когда оставлял одного, когда бросал, а я в свой момент утопал в эйфории, потому что ты блять и есть моя эйфория. Чертов Чон Юнги.       — Как красиво звучит, — хихикает и произносит тихо вслух еще раз фамилию своего парня и его собственное имя. Безумно красиво. — Знаешь, — не может отдышаться Юнги и разваливается на полу, когда Чонгук, вынимая член, откатывается и ложится на пол рядом. — Мне тогда показалось, что мы созданы друг для друга. Именно тогда, когда я схватил тебя за руку в магазине еще зимой…       Они молчат некоторое время, думая о своем и разглядывая переливающиеся огоньки, прилепленные на тонны скотча и набрызганные литрами освежающей водички для тела со вкусом персика. Вот же. Как же Юнги свой запах сразу не признал.       — А сейчас? — раздается в темноте.       — А сейчас я уверен, что мне тогда не показалось, потому что альфа из четыреста пятьдесят третьей комнаты попал мне в самое сердце, — поворачивает голову омега и сразу же натыкается на горячие искусанные губы.       — Ты для меня стал всем, бейбик.

Настоящие дни

      Прижавшись к стене, стоит Чонгук и курит уже вторую сигарету, чтобы расслабиться, развеяться и одновременно настроится, потому что с этим омегой невозможно.       — Ты опять куришь, — констатирует Юнги и, выхватив сигарету, тушит и выбрасывает в урну. — Твои дешевые сижки мне надоели.       — Это Винсент, бейбик, — хмыкает альфа и достает третью.       — Ван Гог чертов, — вырывая пачку из рук, психует омега и разворачивается как Чонгук, зарычав, шлепает того по заднице со всей силы так, что Юн вскрикивает.       — Страх мелочь потеряла? — Юнги в предвкушении прищуривает глаза, продолжая мять пачку и, когда упаковка попадает точно в урну, альфа хватает мальчишку за руку и, развернув к себе, целует. Грубо, проникая в рот языком и рыча при этом так громко, что коленки омеги начинают трястись. Как и хотел ведь. — Я курю с десяти лет, и ты меня не сможешь отучить, бейбик, даже за хороший отсос или крышесносный секс.       Мин бурчит что-то нецензурное под нос, но отступает, не смотрит в лицо и, опустив взгляд на кроссовки, отворачивается.       — Ты уделяешь времени больше походу сигаретам, а не мне. А с утра ты обещал научить меня бросать мячик, — тихо-тихо жалуется он и уходит.       — Я помню, пупс, — вздыхает Чонгук и, подхватывая валяющуюся сумку с земли, идет за любимым, а затем кричит вдогонку уже повеселевшему мальчишке:        — И шнурок, наконец, завяжи.       У омеги поднимается настроение, он смотрит за тем, как Чон объясняет ему про то, как нужно кидать, с какой скоростью и повторяет правила. Юн берет мячик на пробу и, старательно взвешивая в руках, отправляет в полет. Альфа, прищурив глаза, начинает смеяться в голос.       — Это что было, бейбик? — мальчишка дуется и бредет за мячиком, у него не получилось, а этот чертила и радуется. Совсем уже охренел. Никакого сочувствия.       — Я кинул со всей силы, — жалуется Юнги и, заломив брови, кидает мячик в Чона как тот ловко ловит его и усмехается:       — Реакция и годы тренировок, вставай в позицию, бейби.       Юнги целый час бросает мячики и бегает за ними, пока альфа, сидя на траве, наблюдает за ним. Занятие такое Мину очень нравится, но Чонгук начинает бесить своими замечаниями и этим тупым шнурком. Омега специально не завязывает, хочет выбесить парня, потому что надоел.       — Ты все-таки неправильно стоишь, — не выдерживает Чон и, поднимаясь, перехватывает поперёк туловища этого ребенка, неся на нужную позицию. Проводит ладонями по бёдрам, пытаясь поставить правильно ноги и прижимается пахом к прекрасной накаченной попке.       — А как нужно, — хлопая глазками и прижимаясь в ответ к альфе, выдыхает Юнги. — Вот так.       Пальцы проникают под футболку и почти достигают резинки шорт, как Чонгук резко перехватывает лёгкое тело, разворачивает и, подтягивая к себе, целует. Кусает нижнюю губу, тянется к щекам и исследует руками тело. Вот поэтому им никогда не удаётся пойти на тренировку к Чонгуку, поиграть или омеге просто понаблюдать за ним, потому что каждый раз заканчивалось одинаково — секс на закрытой площадке, под трибунами или в раздевалке. Эту проклятую коморку давно пора облить бензином и сжечь, потому что теперь там воняет не только потом, но и чертовыми персиками с сладким нектарином, нотками лосося и хвои, потому что омега никогда не отучит себя брызгаться этими дорогими духами.       — Бля, хорош обжиматься, — кричит с другого конца поля Тэхен и, целуя в щечку подбежавшего к нему Чимина, направляется к Юнги и его залупе. — Как ни посмотрю, все он тебя трогает, котик.       — Тэхен~и, — радуется искренне омежка и под осуждающий взгляд Чонгука бежит навстречу, налетая на друзей и обнимая обоих. — Я уже стал скучать по вам.       — Мы тоже соскучились, не виделись после той крутой вечеринки, — улыбается рыжик, сжимая ладошку Тэ в своей. — Мы приехали по делам, но не прочь посидеть в кафешке с тобой и обсудить много чего интересного.       — О, я согласен, — кивает головой омега и лыбиться так сильно, что его щеки сейчас просто лопнут. — Кстати, Чонгук учит меня играть в бейсбол.       — Боги, ты профессиональный игрок в баскетбол, а еще хочешь научиться бейсболу? — недоумевает Тэхен и хмуриться, когда альфа подходит и по-хозяйски кладет руки на талию Юни. — А тебя здороваться не учили? — рычит и Чон закатывает глаза.       — Мой омега очень ревнивый, предпочитаю молчать, — сладко мурчит в ответ Чонгук и тут же получает локтем в бок. — Самый ревнивый.       Напряжение более-менее спадает после того, как Юнги и Чимин оттаскивают своих любимых от бесполезных, но уничтожающих на всем своем пути гляделок и, наконец, все вместе идут играть. Мин теперь пытается кидать мячик с особым усердием, пока рыжик старательно подбирает его или иногда ловит перчаткой. Перчатка оказалось очень тяжелой для хрупких рук, хотя Чимин намного сильнее Юна и ему это не доставляет проблем. Тэхен же с Чонгуком сидят на траве и наблюдают за этими детьми, лая иногда и кидая не очень приятные оскорбления друг в друга. Прекрасное время препровождения заканчивается, когда мелочь, не глядя под ноги, бежит, сломя голову и запнувшись о шнурки, которые просил множество раз завязать альфа, падает на землю, поднимая столб пыли и умудряясь ободрать колени.       Чимин бежит первым к другу, плюхается рядом и заглядывает в лицо, которые скривилось от боли. Юнги отряхивает сначала трясущиеся руки. Его сердце быстро бьется, когда он смотрит на грязные колени и хнычет, садясь на попу, забывая о том, что изначально был в белых шортах. Они уже явно не белые и отстирать будет их сложно.       — Ну как так-то, — разводит руками подоспевший Чонгук, присаживаясь на корточки и оглядывая своего омегу с головы до ног. — Больно?       Юнги и рта не успевает раскрыть. Реакция заторможенная, но, учитывая свое не очень веселое детство ему не совсем и больно, просто испуг от внезапного падения, поэтому он даже может продолжить дальше тренироваться, как встревает Тэхен, который всегда собачиться с Чоном и никак не хочет уступать в огненной словесной перепалке. Кажется, что победить они никогда не смогут.       — Еще скажи, что приятно, что за тупые вопросы?! — возмущается Тэ и гладит неожиданно Юни по голове отчего тот поднимает бровь. Чонгук резко чихает, попадая слюнями на руку синеволосого отчего тот начинает верещать еще пуще:       — Блять, фу, хули ты свой рот не можешь держать закрытым или хотя бы прикрываться! — орет как ненормальный. — Бактерии тут свои разносит мразота, — Юнги раскрывает рот в удивлении, а альфа выпучивает глаза на оборзевшего мелкого щенка. И вот только-только тот успокаивается, как Чимин чихает тоже. — Зая, все в порядке?       Чимин смеется, глядя на возмущающегося Чонгука и кивает:       — Ага, просто Юнги пыль поднял, поэтому все прекрасно, милый.       Альфа рычит от того, что эта синеволосая зараза трогает его малыша, поэтому, выхватив омегу из хватки, он берет мячик одной рукой, забрасывает перчатку в сумку и тащит Юна вместе с инвентарем домой. Парень причитает, шепчет нежности на ушко и громко заявляет, что омеги увидятся позднее, но на сегодня его терпению пришел конец. Тэхен покрывает его отборным матом, громко фыркает и затыкается только тогда, когда его Чима прижимается губами к губам и нежно целует. У Юнги с этим альфой и такими друзьями точно будет все хорошо.