Recursion

Одиннадцатое октября, 2013 — [00:51] Амбар Прескоттов Юго-восток Аркадии Бэй, Орегон Это случилось мгновенно. Не было никакого пробела или перехода. В одну секунду я стояла на руинах Аркадии Бэй, во время того, что должно было быть последними мгновениями моей жизни. В следующую секунду я вновь внутри, чья-то рука обвита вокруг моей шеи, а лицо Макс едва ли в футе от меня. У меня даже не было времени всё осознать, как вдруг она выбросила руку вперёд, ударяя что-то рядом с моей головой. Должно быть, в этот момент игла и сломалась, потому что в тот же момент по моей шее прошёлся шок от жалящей боли. Я почувствовала, как рука вокруг моей шеи дёрнулась назад, её владелец, наверное, напуган не меньше моего, в то время как Макс вновь занесла руку для удара. Она, очевидно, целилась в ублюдка, который держал меня, и я было подумала, что она ему врезала, но другой кулак вошёл в контакт с её лицом и отправил её падать на пол. Всё это заняло от силы три секунды, и пока мой разум начал догонять текущие события, я осознала несколько ужасающих вещей: я вернулась в Проявочную, меня связали и заклеили мне рот, и меня держал Марк Джефферсон. Мне не нужно было видеть его лица. Я знала, что это был он. Я не осознавала насколько сильно его грёбаный отвратительный одеколон отпечатался у меня в памяти, пока я, вдруг, не начала задыхаться от него. Он начал двигаться назад до того, как я даже попыталась вырваться, практически таща меня за собой за шею. Макс всё ещё была на земле, когда он поднял свою свободную руку, целясь в неё пистолетом. И пусть я всё ещё не знала, что происходило — либо я видела сон, либо у меня галлюцинации, либо я в конечном итоге попала в Ад — я всё ещё знала, что нет ни единого, блять, шанса, что я позволю ему её застрелить. Собравшись, я откинула голову назад так сильно, как смогла, врезаясь ею в его голову, и волна ослепляющей боли растеклась по всему моему черепу. Я услышала влажный хруст за секунду до того, как его пистолет выстрелил, посылая пулю в стену напротив нас. — Грёбаная сука! — крикнул он как жалкий ублюдок, отпихивая меня более-менее в направлении Макс. Я пыталась удержаться на ногах, пусть даже я всё это время ожидала пули в спину, но в глазах всё ещё пляшут пятна, а ноги будто затекли. Я, может, была бы в порядке, если бы не запнулась пальцем ноги об провод от освещения, но его достаточно, чтобы заставить меня потерять равновесие и послать в полёт рыбкой прямо в край стола. Я приготовилась к очередному удару головой, когда Макс бросилась на меня, отталкивая меня от стола и посылая нас обоих на пол позади стола. Каким-то образом я умудрилась упасть на неё, и приземление визжащим потоком выбило весь воздух из её лёгких. Хватая ртом воздух, она оттолкнула меня с себя, и я откатилась в сторону, остро ударяясь затылком об пол. Я подняла взгляд, увидев Джефферсона, который всё ещё стоял со своим ебучим пистолетом, но он больше не целился в нас. Он нажал на курок, и звук очередного выстрела ураганом наполнил пространство… …а затем он исчез. Прямо вот так, он испарился, будто редактор занялся этой сценой и вырезал его из мира между кадрами. И будто этого было недостаточно для того, чтобы пошатнуть моё мировоззрение, полсекунды спустя последний в мире человек, которого я ожидала видеть, появился, размахиваясь куском дерева через пространство, где только что стоял Джефферсон: Хлоя Прайс, выглядящая именно так, как я её запомнила. Это был момент, когда я осознала, что у меня, вероятно, были заботы куда важнее шишки на голове.

***

— Срань Господня, — выдыхает Макс, когда я заканчиваю рассказывать свою версию событий. — Виктория, это… — Полное безумие, — заканчивает Хлоя. Я киваю, всё ещё пытаясь осознать тот факт, что я говорю с Макс, что она стоит рядом с Хлоей, что я жива, что я каким-то образом вернулась в 2013, и что человек, которого я ненавижу сильнее, чем, как я когда-либо думала, я могла ненавидеть что угодно… — Эй, Макс? — Да? — Он и правда…? Я имею в виду, он не собирается… — Нет. Он ушёл. — Куда? Она колеблется. — …туда, где ему самое место. — Скатертью, блять, дорожка, — бормочу я. Погода пока что не ухудшилась: идёт просто лёгкий дождик, который не даёт ни единого намёка на то, что движется. И пусть температура слегка понизилась, взгляд в глазах Макс посылает по моему телу лёгкий холодок. К слову о том, как Марк Джефферсон всегда вытягивал из неё что-то тёмное. Это не совсем пугающе, но пока я не увидела этого впервые, я бы ни за что не смогла представить себе назвать Макс Колфилд безжалостной. Мне не нравится видеть это в ней, и единственный раз, когда её глаза когда-либо выглядели холоднее, был… оу. Я едва сдерживаю дрожь, когда воспоминание о похоронах Хлои без предупреждения врывается в моё сознание. Маленькая церквушка казалась довольно забитой, когда я пришла, что мне было на руку. Это значило, что я могла занять сидение на галёрке и всеми силами стараться быть незаметной. Я не была совсем удивлена тому, что мать Макс связалась со мной: Макс, Хлоя и я были единственными выжившими из Аркадии Бэй примерно одного возраста. Но пусть даже большинство людей меня не узнали (разве что кроме Стеф Гингрич, которая странно посмотрела на меня, когда заметила), я всё равно чувствовала себя так, будто мне там были не рады. Это было ещё одно впечатление, застрявшее у меня в голове, и даже после того, как мы начали проводить время вместе, у меня ушло много времени на то, чтобы перестать чувствовать себя чужой в жизни Макс. Теперь, стоя здесь с ней и Хлоей, я не совсем уверена, в каком месте я вписываюсь в их динамику. — Эй, ты в порядке? — спрашивает Хлоя, выглядя на удивление обеспокоенной. — Да, прости, — говорю я, честно желая продолжить с чем-то вроде «просто очень странно тебя видеть». Знаете, слова, которые сказал бы нормальный человек. Вместо этого, мой мозг выплёвывает. — я просто только что думала о твоих похоронах. Хлоя моргает. — …о моих чём? — Виктория! — удивлённо вздыхает Макс. — какого чёрта?! — Проклятье, — я сжимаюсь, прикладывая руку ко лбу. — я не хотела сказать этого. Оно само вырвалось. — Ты была на моих похоронах? — спрашивает Хлоя. — Мы обе были, — говорю я, потому что я чудила. — я имею в виду, очевидно. — это не лучше. Затем, по какой-то, блять, причине, я добавляю. — к слову, это было очень хорошее отпевание. — Виктория! — Макс с виду готова меня ударить, в то время как её девушка (наверное?) выглядит так, будто у неё лёгкий экзистенциальный кризис. Я правда хотела бы не знать, каково это. — …правда? — наконец спрашивает Хлоя. — Я имею в виду… наверное? Это были похороны. Но там, кажется, было много людей. И все выглядели… знаешь… грустными? — Господь, блять, Всемогущий, убейте меня. — думаю, мне пока стоит прекратить болтать. — Я не… я даже не могу… — Макс жмурится, потирая лоб. — мы может поговорить о чём-нибудь другом? Буквально о чём угодно? — О боже, пожалуйста! — соглашаюсь я, решительно кивая. Хлоя на деле выглядит странным образом разочарованной, но не спорит. — Так, Виктория, — она чешет затылок. — вот ты и здесь, да? В прошлом. Что ж, это довольно нейтральная тема для разговора. — Вот я и здесь. Она качает головой. — Путешествия во времени довольно запутанные, не так ли? — Без шуток, — утверждение всего ёбаного века. — а я думала, что я с ними покончила. — Да, думаю, ты ожидала, что тебя… сотрёт… из… — тянет Хлоя, после чего сжимается. — блять. — Всё нормально, — вздыхаю я. — начнём сначала? — Почему нет? — кряхтит она. — давай посмотрим, кто начнёт в этот раз. — Думаю, пришло время Макс. Мы обе поворачиваемся к Макс, которая смотрит на нас как загнанный в угол зверь. — …чего? — Твоя очередь, Макс. — Да, — кивает Хлоя. — сделай разговор не неловким. — Я… эм… — она замолкает, думая о чём-то с секунду, после чего выдаёт. — …Виктории нравится «Бегущий По Лезвию»? Ладно. Интересный переход, но этот разговор я поддержать могу. — Это правда. Мне нравится «Бегущий По Лезвию». Хлоя выглядит удивлённой. — Правда? — Ну, да, — я пожимаю плечами. — я имею в виду, это классика. — Ты говоришь о режиссёрской версии, верно? — Что? Конечно я говорю о режиссёрской версии! — поверить не могу, что она меня об этом спросила. Почему она с таким же успехом попросту не плюнула в меня? — за какую, нахер, простую сучку ты меня принимаешь? — Ой, да ладно. Будто ты никогда не встречала никого из этих мудаков, которым он не нравится, потому что «он не такой замечательный, мне не понравилось повествование». — Как будто я бы стала тратить время на то, чтобы слушать любого, кто не думает, что весь фильм был шедевром. Я имею в виду, это буквально переосмысление научно-фантастического кинематографа. — Спасибо! Я продолжаю говорить Макс об этом, но она всё цепляется за «Духи Внутри». — Эй! — Угх! — ворчу я, игнорируя возмущённое выражение лица Макс. — даже не начинай про этот грёбаный фильм. — Смотрела его несколько раз, как я понимаю? — Шесть раз, после чего я сорвалась и спрятала DVD-диск с ним. Шесть! Спасибо Господи, что она слишком боится пиратить фильмы самостоятельно. — Она боится? — смеётся Хлоя. — Я не боюсь! — настаивает Макс. — Ой, да ладно. Ты как будто думала, что ФБР выбьет входную дверь или что-то такое, — я качаю головой. — помнишь тот раз, когда ты дёргалась просто потому что я скачала новый фильм про «Мстителей»? — Всё было не настолько плохо! — Ты закричала, когда доставщик пиццы позвонил в дверь. — Я этого не ожидала! — Конечно, — ухмыляясь, я поворачиваюсь обратно к Хлое. — знаешь, я однажды встретилась с Ридли Скоттом. — Что? — она таращит глаза. — когда? Как? — Моя семья отправляет много пожертвований в Калифорнийскую Школу Кинематографического Искусства, так что мой отец знает много людей в индустрии кино, и нас приглашают на всякие события. События вроде вечеринки по случаю празднования тридцати лет со дня выпуска «Бегущего По Лезвию». Большая часть оригинального актёрского состава была там. — Так, это пиздецки круто! Какие они были? Я замолкаю, пытаясь вспомнить. Для меня это было почти три с половиной года назад. — Харрисон Форд сделал образ раздражённого старика очаровательным. А Рутгер Хауэр огромный. Клянусь, мне казалось, будто он на целый фут выше меня. — Что насчёт Дэрил Ханны? — Очень смешная, очень умная и выше нас обеих. — Круто, — выдыхает Хлоя, после чего добавляет. — знаешь, Дэрил Ханна была первой девчонкой, в которую я втрескалась. — Не врёшь? — с этого я не могу не посмеяться: говорите о ней что угодно, Хлоя никогда особо не скрывала своей ориентации. К слову, оглядываясь назад, я точно помню, что персонаж Дэрил Ханны в «Убить Билла» вызвал у меня смешанные чувства. — Да, тоже застала меня врасплох, — кивает она. — только я слегка увлекалась собой с воображаемым Декартом, а потом в голове возникла Прис и переняла внимание на себя. Думаю, дело было в локонах… — тянет она, задумчиво глядя вдаль. — Эй! Прекрати фантазировать о Дэрил Ханне! — несколько секунд спустя смеётся Макс, тыкая Хлою в плечо. Затем она поворачивается ко мне. — а ты прекрати её подначивать! Я поднимаю бровь. Макс сужает глаза. — Не сме… — Эй, Хлоя? — прерываю я, держа взгляд на Макс. — знаешь, что сейчас было бы весело? Она смотрит то на меня, то на Макс. — Нет? — Детальное обсуждение каждой откровенной сцены с Дэрил Ханной во «Всплеске». — …знаешь что, Виктория? — я слышу дерьмоедскую ухмылку в голосе Хлои. — думаю, ты права. — О мой Бог, — ворчит Макс, жмуря глаза. — следовало знать, что вы двое будете друг друга стоить. — Да, тебе правда следовало знать, — соглашаюсь я. — Неважно. Я пойду вниз, поищу фонариков. Вы двое оставайтесь здесь и продолжайте быть острячками. Макс спускается вниз по ступенькам, и как только она пропадает из поля зрения, Хлоя с тяжёлым вздохом садится на ближайший ящик. Она несколько секунд ничего не говорит, затем поднимает глаза на меня. — Так… Макс меня любит. Не совсем то, чего я ожидала. — …да? Я имею в виду, конечно любит. Она слегка хмурится. — Я понимаю, почему для тебя это не новости, но я всё ещё пытаюсь к этому привыкнуть. — Оу… — я колеблюсь. — это… плохо? — Чего? Нет! — Тогда что? — спрашиваю я, пытаясь быть помягче. На роль «Психолога Хлои Прайс» я не совсем нанималась. Она ненадолго замолкает, запихивая руки в карманы и ковыряя покрытый грязью пол мыском сапога. — Я просто… ну… я не знаю… О, думаю, я понимаю, в чём дело. — Полагаю, ты пытаешься понять, что ты чувствуешь к ней? — я усмехаюсь на её удивлённое выражение лица. — у тебя, типа, на лице всё написано. — Конечно написано, — фыркает она. — дело в том, что я знаю, что любила Рэйчел, а здесь всё чувствуется по-другому. Когда-то я наотрез сказала, что она не любила Рэйчел. Она, конечно же, заботилась о ней, и определённо была без ума. Но Хлоя в основном отдавала, а Рэйчел в основном принимала, и, может, я наивна, но не думаю, что что-то вроде этого можно назвать любовью. Звучит как дурацкое клише, но смотреть на Хлою с Рэйчел было всё равно что смотреть, как мотылёк мечется вокруг огня. Неважно, что происходило, она всегда вела себя так, будто Рэйчел была ярчайшей и самой важной в её жизни. Но пусть она определённо была не единственной, кто попался в орбиту Рэйчел Эмбер, она была той, кому Рэйчел позволила подлететь ближе всех. На какое-то время по крайней мере. — Так одинаково это бы и не чувствовалось, разве нет? — вместо этого предполагаю я. — Макс и Рэйчел совершенно разные люди. Имеет смысл, что любовь к ним также будет казаться другой. — Наверное, — Хлоя пожимает плечами, затем задумчиво смотрит на меня. — ты когда-нибудь любила, Вик? Я с секунду колеблюсь, думая, отвечать мне, или нет. — Да, я любила. — Хм, — она опускает взгляд на пол, минуту над этим размышляя. — ладно, это, наверное, прозвучит глупо, но как это ощущается? — Быть влюблённой? — Да. Для тебя, я имею в виду, — она слегка съёживается. — это странный вопрос? — Я слышала и страннее, — смеюсь я. — я определённо помню, как влюбилась. Меня как будто товарным поездом сбило. Я думала, что знала, что вся эта херня не имела смысла, и вдруг место, которое она всегда занимала у меня в жизни, больше ей не подходило. Хлоя фыркает. — Да, звучит знакомо. — Быть влюблённой же? Немного сложнее описать словами, — я хмурюсь, думая об этом, затем озвучиваю первое, что приходит на ум. — это как сидеть на солнечном свете. Всё кажется теплее, ярче и счастливее. Это создаёт чувство безопасности и надежды. И пусть я могла жить без неё, менее одинокой тьму это не делало. Улавливаешь? — Я… — она кивает, задумчиво пялясь в пол. — да, вполне. Я слегка сочувствую Хлое. Она, очевидно, по уши влюблена в Макс, и чем скорее она перестанет заблуждаться на этот счёт, тем счастливее она будет. Но в то же время, я могу понять, почему ей нелегко это даётся. Я наблюдала за всем этим со стороны, но даже я могу сказать, что быть продинамленной Рэйчел Эмбер её опустошило. Многие люди думали, что Рэйчел и я были заклятыми врагами или ещё какой хернёй, но правда была куда проще: я абсолютно, блять, её ненавидела. Рэйчел была самовлюблённой, манипулятивной, лицемерной и раздражающей до такой степени, что по сравнению с ней я была Кейт Марш. Она думала, что она была куда умнее, чем на самом деле, и что у неё не было проблем с использованием людей ради достижения своего. И всё равно все вели себя так, будто она была идеальным сияющим ангелочком. А ещё она, блять, отравила меня, и, я более чем уверена, что она была зачинщицей того лесного пожара в 2010. Но раз уж Хлоя определённо не была моим любимым человеком, даже я знала, что она заслуживает большего, чем быть питомчатой девушкой Рэйчел. Богом клянусь, будь эта эгоцентричная сучка здесь, я бы из неё всё дерьмо вышибла. — Погоди-ка секунду, — бормочет Хлоя, хмуря брови. — ты только что сказала «без неё». — Чего? — Когда ты говорила о том, чтобы быть влюблённой. Ты сказала, что могла жить без неё. Я молча обдумываю свои слова. — Хм. Может и сказала. Хлоя долго пялится на меня. — Так это значит, что ты… — Да, Хлоя, я лесбиянка, — говорю я непринуждённо, будто признание в этом не отправило бы меня в воронку паники в 2013. — сюрприз. — Ха! — задумчивость Хлои испаряется. Смеясь, она подскакивает на ноги и тыкает в моём направлении пальцем. — я знала! — Ой, знала она, — с издёвкой говорю я. — восемнадцатилетняя я настолько далеко спряталась в шкаф, что могла видеть Нарнию. — Как скажешь, огромная ты лесбиянка! — теперь, когда я не вкладываю так много усилий в ненависть к ней, я поражена тем, насколько заразителен смех Хлои. — так кто эта счастливая дама? Я почти говорю ей не лезть не в своё дело, но затем мне на ум приходит, что Макс уже знает, и она не была бы счастлива, если бы я попросила её держать секреты от Хлои. Более того, какой смысл держать это в секрете? Я знаю, что Макс сделала бы всё необходимое, чтобы убедиться, что Тейлор в безопасности, и я всё равно собираюсь сказать ей, что я к ней чувствую, в ту же минуту, как я её увижу. По крайней мере я так планирую, и надеюсь, что не струшу в последнюю секунду. Жизни в мире без неё было достаточно. Не думаю, что смогла бы выдержать, если бы она была жива, но не разговаривала со мной. Сейчас же она в безопасности. Она, наверное, с кучей других студентов из Блэквелла сейчас, в целости и сохранности и вдалеке от пути торнадо. Интересно, знает ли она, что я пропала? Надеюсь, что не знает. Я не хочу, чтобы она волновалась за меня. Надеюсь, она просто думает, что я где-нибудь с другой группой, и что мы скоро увидимся. Вау… мы и правда скоро увидимся. Тейлор жива, в безопасности, и я собираюсь с ней ув… — Вик? — А? — я моргаю. — что? — Ты слегка ушла в себя, — ухмыляясь, говорит Хлоя. — думаешь хорошие мысли о ком-то определённом? — Вообще-то да, — отвечаю я. — я думала о Тейлор. Меня омывает искреннее чувство облегчения, как только имя срывается с моих губ, а потом ещё раз, когда Хлоя не озвучивает никаких колких ремарок. Не то, чтобы я ждала её, но от старых страхов избавиться сложно. — Тейлор Кристенсен? — она ждёт, когда я кивну. — да, имеет смысл. Ладно, не совсем то, чего я ожидала. — Это ещё что, блять, значит? — Рэйчел всегда думала, что вы двое мутите, — Хлоя непринуждённо жмёт плечами, будто не она сейчас начала нести полную херню. — я никогда не была в этом убеждена. — Но это… мы никогда… она… — Вы двое никогда не трахались? — Нет! Она была натуралкой, — я замолкаю. — я имею в виду, она является натуралкой. — Как скажешь. — Она встречалась с парнями. — Как и ты, — указывает Хлоя, потому что, видимо, она собирается использовать правду против меня. — чёрт, как и я. — Но ей нравились парни, с которыми она встречалась, — по крайней мере, я думаю, что нравились. Обычно я была слишком занята, утопая в ревности, чтобы обращать внимание на сами отношения. — Не знаю, что тебе сказать. Может она би? — Би? — на секунду я бы очень хотела, чтобы это было правдой. Но я не могу вспомнить хоть один раз, когда она проявляла малейший интерес в девушках… я не думаю. Более чем уверена, что она никогда не проявляла. Не проявляла ведь? Нет, я бы определённо заметила, если бы Тейлор оценивала других девушек. Я не была бы этому рада, но я бы заметила. Если бы заметила, у меня нашлась бы смелость действовать, согласно чувствам. Я имею в виду, я, наверное, не смогла бы, потому что тогда была трусихой, но… куда бы меня это привело? — Да. Это сокращение от бисексу… — Я знаю, что это, мать твою, значит, Хлоя, — срываюсь я. — Ладно, полегче, — она поднимает руки. — слушай, я не говорю тебе, кто она, в том или ином случае. Всё, что я знаю — это чт-сраньблятьгосподня! Я чувствую, как это происходит за мгновение до того, как кричит Хлоя. Небольшой, но резко внезапный сдвиг в балансе моего тела, будто мой мозг был вынужден вдруг сделать рекалибровку. Это напоминает мне об ощущении того, когда ты идёшь по лестничному пролёту и ожидаешь, что там будет на одну ступеньку больше, чем их есть на самом деле. То, как ты заносишь ногу, думая, что под ней будет что-то для поддержки, но обнаруживаешь пустой воздух, слегка начинаешь падать, и на долю секунды ничто в мире не имеет смысла… затем твоя нога встаёт на землю, ты мимолётно чувствуешь себя глупо, затем идёшь жить свой день дальше, будто ничего не происходило. — Ох, блять! — смеётся Хлоя, возможно, слегка громче, чем нужно. — ты сделала эту штуку! Ты сделала ту «как-её-там» штуку, которую сделала Макс! Всё ещё чувствуя лёгкую дезориентацию, я опускаю взгляд на руки (мои ногти теперь куда более знакомого цвета), затем на рукава (которые вдруг выглядят менее похожими на кашемир и больше похожими на флис с начёсом), потом на юбку (которая теперь пара леггинсов), и сама испускаю лёгкий смешок. — Срань Господня, я и правда поменялась. — Макс! — Хлоя кричит через плечо. — Вик сделала эту штуку! Она теперь старее! — Ой, вот нужно было тебе всё порушить, а? — смеюсь я, вытягивая руку и пихая Хлою в плечо. — уважай старших, срань. — Ой, неваж… — Хлоя замолкает, затем вскидывает руки. — чёрт возьми! Теперь ты ещё и старше меня! Будто Макс мало было! — Серьёзно? — смеюсь я, потому что я снова чувствую себя собой, и это ощущается круто. — ты расстроена тем, что Макс из младшей тебя на полтора года стала старше тебя на полтора года? — Это странно! — Сказала она путешественнику во времени. — Серьёзно, заткнись! — кричит Хлоя, пытаясь выглядеть разозлённой, но проваливается в этом. — Так, как я понимаю, ты не в ладах с тем, чтобы иметь горячую двадцатиоднолетнюю девушку, которая по тебе с ума сходит? — Я… — она замолкает, отводя взгляд. — …этого не говорила. — Какого чёрта вы двое тут орёте? — Макс взбегает по ступенькам, моргает, затем широко улыбается. — о мой бог! Ты снова выглядишь собой! — Круто, да?! — я опускаю взгляд на себя. — я выше? Мне кажется, что я выше. Хлоя секунду осматривает меня. — Знаешь, думаю, ты и правда выше. Типа, на сантиметр. — Поверить не могу, что я это пропустила, — я оборачиваюсь и вижу, что Макс слегка хмурится. — мне всегда было интересно, как это выглядит со стороны. — Это было так странно, Максимус, — комментирует Хлоя, окидывая меня взглядом с головы до ног. — она просто стояла тут, ничего не делала. Потом было, типа, пуф! Новая Виктория! Это сразу же подводит меня к мысли. — Погоди, ты не видела этого раньше? — Нет, я… — Хлоя колеблется. — Макс не было со мной, когда она это сделала. Я внимательно смотрю на Макс, она слегка дёргается. — Я, типа, была в машине «скорой»? — Ты была в машине «скорой», — медленно повторяю я. — какого чёрта ты забыла в «скорой»? — У неё… эм… у неё было что-то вроде припадка, когда она сюда попала, — говорит Хлоя, что только создаёт больше вопросов, чем отвечает на один. — У неё был ебучий прип… — Но теперь со мной всё в порядке! — прерывает Макс. — у меня никаких проблем! — Точно, — я замолкаю, затем усаживаюсь на ближайший ящик. — ладно, думаю, тебе лучше начать сначала.